Парник

Переулки и железнодорожные лесенки, которые привстают над светофором и вновь прогибаются под тяжестью ручья. Я сижу у столика и девушка подбирается ближе, чтобы встать надо мной и положить руки мне на плечи, которые зудят и требуют полёта. Я не люблю приставаний и звезда в рамочке упала мне на койку, чтобы оцарапать поцелуем горло. Больной вертится на крючке с животом и его пижама мала настолько, что все могут видеть его грудь и отёсанную поясницу. Церковь реставрируют и мальчик с кисточкой поднимается к люстре, чтобы щелчком снять свечку. Солнце встанет у края и отерев пузо прыгнет с ободом в жевательное болото. Я иду по рельсовой дуге и лес приоткрывает обугленный рот, чтобы любой водитель мог осмотреть пущенный плод.

Фонарь всю ночь увиливает от ответа и вывернутые провода распухли под дождём. Я сосредоточусь на прыжке и поэтому упаду не сумев повиснуть на балконе, где пышно сцепившись цветут решётки. Ячменное поле и желтоватые побеги у кладбища, которое уместилось в одной полосе из камня, пока житель отирал портрет молодого человека и крестился, чтобы снять с себя гвозди. Нервы мои погасли и голос стёрся о руль её груди. Сосны и водитель удержит не спящую груду имён, чтобы потребовать тошноту в сдаче. Наша машина станет у фонаря, чтобы родители смогли сходить в магазинчик, у лестницы которого кто-то повяжет пса и оставит пасть в роже открытой. Церковь светится на обрыве реки, которая вновь угодила в сеть елей и клёнов. Влюбиться и разбить себе лицо о борт кровавого пропеллера, который завертелся весной и встал у рёбер игрушечного собора. Свободно наиграться любовью, которую нужно ещё обеззаразить и кинуть под гусеницы скорейшей помощи. Тяжёлый след и вороны занавесят стаей мусорный овраг, который долго висел под тучей и смывался кислотой, когда к яме подбирался южный ветер. Не желание смотреть в зеркало, которое трижды предложит отражение пожирнее.

Женщина подправит сигарету и станет у щеки мужчины, чтобы подготовить поцелуй или укол из малинового клубка для глаз. Лечебницы и вонючие коридоры, которые взяты под контроль медсестрой, когда я удаляюсь по лесенке и вижу её закрытое очками лицо. Я вижу парня, который по-видимому болен, но приглашён, чтобы играть с нами в карты. Женщина сидит совсем рядом и я слышу её спутанный аромат. Я быстро удаляюсь и пинаю каштаны носком ботинка, пока где-то в пещере поликлиник идёт пересмотр моего снимка. Рыженькая женщина в халате заберёт стопку журналов к себе, чтобы снять с крышки телевизора тревожное видение. Моя фигура на стадионе и партнёр по температуре, гладит грудь, которую только-только прожгли насквозь. Очень страшная поездка в столичное заведения, где тебя просто закроют на дне и не выпустят, пока факел твоего сердца не потухнет и не пустит к солнцу мятный дымок. Колесо крутится на дне озера и забирает с собой утопленников. Погибший отец, который мог бы воспитывать дочь, теперь сидит на краюшке карьера и курит отцветшую сигарету с терпкими водорослями вместо табака.

Тот же клуб и талончик на пальчике вахтёрши, который будет мне выдан, когда брат выпросит у бабушки несколько рублей. Дискотека и её не голубые глаза в рамочке зеркала, которое треснет во время свадьбы. Он толкает брата и мне не по себе, когда у дверей трясётся колонка. Низкорослая девочка в белом и её троюродный брат на перекладине ворот. Болезненные уколы из слов и кувшинки на пластиковой бутылке завянут, чтобы весь мусор пристал к сердцу и отслоился, когда придётся подняться из воды к берегу. Я доберусь до тебя и мои маленькие слёзы вырастут, чтобы таять у глаз и растворять щёки. Мосты обновятся и фонарь на впадинке луны забелеет, когда школьные уборщики сбросят свет к пешеходному ярлыку. Домашние ссоры и мама натянет колготки, чтобы оставить отца без криков и мата, а нас - согреет другая женщина из ваты. Головная боль, которую я выношу и отдам поносить корону вместо венца с тараканами, когда те зашевелятся во время дождя.

Ливень и этот одуревший в полноте своей напарник, который сдвинет цепи и потянется к миске с красными перьями. Праздничное кладбище и застой во гробе брата, который всё ещё держит крышку и раздувает огонь в горлышке со свечкой, когда та подтекает и вылизывает стекло башни. Ели оцепили окружность дурдома, где веяло сыростью и гниющим снегом, который мели художники и авторы бреда. Больничный пот и зов поликлиники, которая выстроилась у магнита вновь и жадно цепляет золото из солнечной карусели. Зеркало в круге и потные ладони тянутся к отражению, чтобы закрыть собой лицо и заросшие табаком глаза. Маленький носик и выступ на подбородке, который окровавлен и разодран. Будка для картошки и буквы, которые выдраены и лишь кое-где раздавлены мелом. Солнце символично вторгнется во владения бессонницы и бабушкин парник заискрится за грязным окном.