Джордж Гэллап и лорд Джеймс Брайс

Месяц назад, на исходе августа 2026 года я написал небольшой текст: «Гэллап и Эйнштейн. Принстон и Швейцария» [http://proza.ru/2026/07/31/2092>, в котором говорилось о двух точках пересечения жизненных траекторий моих героев. Кратко объяснялось появление Принстона в жизни Альберта Эйнштейна (1879-1955) и Джорджа Гэллапа (1901-1984). Швейцария вошла в жизнь Эйнштейна рано, он получил там образование, начал свои теоретические исследования и получил результаты, которые позже принесли ему мировую известность. Но слишком скупо, поверхностно описывалось  возникновения внимания, интереса к Швейцарии Гэллапа, американца, предки которого еще в XVII веке покинули Англию. Ниже этот пробел устраняется.


Настоящему тексту более двух десятилетий, отчасти именно с него начинается моя продолжительная и многослойная гэллапиада. Это – параграф «Гэллап и лорд Брайс» моей книги «Первопроходцы мира мнений: от Гэллапа до Грушина» [1], увидевшей свет в 2005 году. Вспоминая характер и процесс работы над книгой, утверждаю, что текст написан за два-три года до рождения книги. Прежде всего он проясняет, почему парень из сельского штата Айвы, который в школе задумался о журналистике, за годы обучения в колледже и университете стал доктором психологии и вскоре – национальной известности исследователем эффективности рекламы, начал измерять общественное мнение американцев, что стало тригером этого решения. Причем, для Гэллапа это была не инструментальная, тем более – не коммерческая цель, а задача глубокого гражданского звучания.  Принципиально и то, что, измеряя общественное мнение, он развивал социальное изобретение - «городское собрание Новой Англии», у истоков которого стояли его далекие предки.   


Этот небольшой параграф также имеет важное значение в развитии методологии используемой мною схемы биографического анализа. Изучение многопоколенной американской ветви рода Гэллапов подвело меня к важности рассмотрения предбиографии человека, детерминирующей многое в его собственной жизни, т.е. в его биографии. Выделение предбиографии в качестве объекта целенаправленного изучения с очевидностью привело к постулированию еще одного объекта биографического анализа – постбиографии человека, т.е. всего того, что происходит со сделанным им после его смерти. 
Таким образом, изучение предбиографии, биографии и постбиографии Джорджа Гэллапа – интереснейшая, можно сказать, модельная задача историко-биографического анализа. Его предбиография отражена в ряде обстоятельных генеалогических изданий,  существует множество документов о жизни Гэллапа и еще большее число его публикаций: научных книг и статей, а также сотен статей с результатами проведенных опросов. Постбиография Гэллапа весьма коротка, менее полувека, но не видно ее завершения. Oна навсегда связана с теорией и практикой изучения общественного мнения во всем мире.


Патриарх огромной американской семьи Гэллапов Джон Галлоп прибыл в Америку на корабле «Мэри и Джон» в 1630 году с группой пуритан, которую возглавлял Джон Винтроп (John Winthrop, 1587/88–1649), ставший первым губернатором Массачусетской колонии. Все они совершили это путешествие при поддержке Дорчестерской компании (Англия), имевшей к тому времени значительный опыт освоения территорий в Америке. Прибывшие создали вблизи Бостона новое поселение и назвали его также Дорчестером. В некоторых исторических документах «Мэри и Джон» по имени одного из пассажиров этого рейса называют кораблем Роджера Ладлоу (Roger Ludlow, 1590–1666). Он был выходцем из английского Дорчестера, убежденным пуританином, имел юридическое образование и активно участвовал в политике. Среди первых поселенцев Америки Ладлоу был известен не менее Винтропа; в 1634 году он был избран заместителем губернатора Массачусетской колонии. Ладлоу 8 октября 1633 года основал в американском Дорчестере ту форму самоуправления, которая получила название «городское собрание» (town meeting) Новой Англии, или Массачусетское городское собрание. Этот форум классифицируется как «самая чистая форма демократии», и современный американский политолог Джеймс Фишкин называет городское собрание Новой Англии «идеалом демократии лицом-к-лицу» [2].


В XVII и XVIII веках городское собрание Новой Англии было одновременно властным институтом, каналом формирования общественного мнения и исследовательской лабораторией, в которой сами участники дискуссий выявляли всю гамму мнений по обсуждавшимся вопросам, анализировали их и обобщали в виде рекомендаций для принятия решений. Таким образом, анализ практики изучения общественного мнения в США следует начинать с Массачусетского городского собрания. Тем более это естественно и необходимо делать при исследовании научного наследия Гэллапа, ведь он был знаком с историей переселения своих предков в Новый Свет и знал об их участии в освоении Америки. Однако скорее всего до конца 1920-х–начала 1930-х годов эта информация для Гэллапа существовала сама по себе и не была связана с его научной деятельностью.
Человеком, давшим Гэллапу возможность по-новому оценить роль городского собрания Новой Англии, был выдающийся английский историк и юрист, социолог и этнограф, государственный и политический деятель, литератор и путешественник лорд Джеймс Брайс (James Bryce, 1838–1922).


В 1870 году Брайс, будучи уже известным ученым и литератором, впервые посетил США, где пробыл почти год. В 1881 и 1883 годах он продолжил путешествие по Америке и посетил многие районы страны. Он жил в семьях политиков, бизнесменов, образованных и влиятельных людей, но одновременно использовал все возможности для интервьюирования простых американцев, встречавшихся на его пути. Свои наблюдения и обобщения Брайс изложил в книге “The American Commonwealth” («Американское содружество»), вышедшей в Англии в декабре 1888 года в трех томах.
Книга интересна во многих отношениях, но сейчас выделим лишь одно обстоятельство: в ней сформулированы идеи о роли общественного мнения в американской системе власти и подчеркнута важность его постоянного изучения. Тщательно анализируя социоструктурные, социально-психологические и образовательные характеристики населения США, Брайс доказывает готовность, способность американцев как нации к выработке общественного мнения по многим значимым вопросам развития общества.


В многовековом процессе развития западной демократии Брайс выделил четыре стадии [3].
Первая стадия – это «первичные ассоциации», различные формы прямой демократии, существовавшие в Древней Греции и в ранних тевтонских племенах. Нечто подобное Брайс видел в ряде кантонов Швейцарии и в городских собраниях Новой Англии; швейцарскую и американскую формы прямой демократии он называл «самой совершенной школой самоуправления из всех, существовавших в современных странах» [3, P. 276].
Вторая форма демократии обнаруживалась Брайсом в различных моделях представительной власти, в частности в системе государственного устройства Англии. Парламентарии могли спокойно, без давления сверху и снизу обсуждать важнейшие проблемы страны и погружаться в суть происходившего значительно более глубоко, чем большинство населения.


В американской организации власти – третья форма – Брайс увидел «нечто промежуточное между первыми двумя». Такая схема власти могла рассматриваться «или как попытка распространить принципы первичных ассамблей на большие страны, или как модификация представительной системы власти в направлении прямого участия во власти населения» [3, P. 256]. Согласно Брайсу, система власти в США характеризовалась самой продвинутой формой участия населения в управлении; она в наибольшей мере отвечала тому, что он называл «управлением, осуществляемым общественным мнением». Общественное мнение, писал Брайс, это ключ, открывающий любые двери, оно – мощный источник власти, оно – «хозяин слуг, трепещущих перед ним» [3, P. 257].
В 80-х годах XIX века Брайс обнаружил ростки четвертой фазы развития демократии. Он писал: «Четвертая стадия будет достигнута, если воля большинства граждан будет известна в любой момент времени, причем без необходимости прохождения через представительную власть и даже без необходимости голосования» [3, P. 255]. При этом влияние общественного мнения было бы более непрерывным и, следовательно, более полным.


В американской политической реальности Брайс выделил два принципиальных обстоятельства. Первое: наличие в стране общественного мнения, в частности развитость прессы, стремление людей обсуждать общественно важные проблемы и их многолетний опыт участия в избирательных кампаниях. Второе: усиление тенденции к прямым формам сотрудничества власти с общественным мнением, что проявлялось уже в городском собрании Новой Англии.
На протяжении нескольких десятилетий Гэллап в своих текстах и публичных выступлениях отмечал, что его взгляды на роль общественного мнения как инструмента демократии и общие направления его методолого-методических решений пронизаны политико-историческими идеями Брайса. Выводы Брайса были для Гэллапа не только рациональной основой для исследования общественного мнения. Гэллап вел многолетний, нескончаемый и очень продуктивный внутренний диалог с Брайсом. Суждения Брайса стали частью гэллаповской философии жизни и творчества.


В конце 1937 года, выступая перед участниками высшего форума Американской статистической ассоциации, Гэллап говорил о Брайсе как о «великом англичанине», который обнаружил в общественном мнении огромные возможности для развития демократии в Америке, но который остановился перед инструментальными проблемами выявления мнений [4]. Многие страницы наиболее известной гэллаповский книги «Пульс демократии» посвящены анализу концепций и выводов Брайса. В 1942 году в статье, суммирующей опыт первых семи лет изучения общественного мнения [5], Гэллап явно обозначил связь своей методологии и технологии с предложениями Брайса. То же обнаруживается и в ряде статей следующих десятилетий. В 1984 году, за несколько месяцев до смерти, Гэллап, получая дорогую для него награду от Айовы, присуждаемую уроженцам штата, которые добились выдающихся результатов в избранной ими области, подчеркнул связь своих многолетних измерений общественного мнения с представлениями об истинной демократии, сформулированными Брайсом.


Почему Брайс был Гэллапу ближе других мыслителей, социальных философов, размышлявших об общественном мнении? Почему именно работы Брайса он постоянно цитировал в своих текстах и выступлениях? Ответ на этот очень непростой вопрос, видимо, следует искать в том, что Гэллапу была необходима методологическая база прежде всего для изучения, измерения общественного мнения, а не только для теоретического осмысления феноменологии массовых установок.
Брайс восхищался швейцарской моделью демократии, но одновременно понимал, что в огромной Америке с быстро растущей численностью населения референдумы практически неосуществимы: это дорого, долго и трудоемко [5, P. 430]. Не зная о возможностях выборочных методов, Брайс не смог предложить решение проблемы непрерывного анализа общественного мнения. Поэтому он говорил о «механических трудностях» на пути развития демократии типа «управление от лица общественного мнения» к демократии типа «правление общественного мнения» [3, P. 250.


Гэллап неоднократно отмечал, что Брайс не понимал «возможностей выборочных опросов. Он не знал, что, опрашивая несколько тысяч человек из научно отобранных страт, можно с высокой точностью выявить позиции пятидесятимиллионного электората» [5, P. 430]. Опросы Гэллапа фактически были выборочными референдумами, решением задачи, сформулированной Брайсом, ответом на его вызов.

Фото: лорд Брайс

1. Докторов Б.З. Первопроходцы мира мнений. От Гэллапа до Грушина. – М.: Институт Фонда «Общественное мнение». 2005.
2. Fishkin J.S. The Voice of the People. Public Opinion and Democracy. New Haven: Yale University Press, 1995. P. 4.
3. Bryce J. The American Commonwealth: Vol. II. Ch. LXXVIII. 2nd ed. London: MacMillan and Co., 1891.
4. Gallup G. Governing and the Sampling Referendum // Journal of the American Statistical Association. 1938. Vol. 33. P. 131.
5. Gallup G. Reporting Public Opinion in Five Nations // POQ. 1942. Vol. 6. No. 4. P 429-436.