Одинокое сердце

Солнце жарило так, будто решило доказать всем, что лето ещё не сдалось. На пляже было шумно: дети визжали, музыка из колонок спорила с криками чаек, а песок прилипал ко всему, к чему только мог.
Саша стоял перед Лерой с таким видом, будто только что совершил подвиг. В руках он держал огромный свёрток, перетянутый бантом, а из под банта уже выглядывал ярко красный угол.
— Это тебе, — торжественно сказал Саша. — Я хотел сделать что то… запоминающееся.
Лера улыбнулась, хотя в голове у неё уже крутилась мысль: «Только не ракушку. Пожалуйста, только не ещё одну ракушку».
Она развязала бант, потянула бумагу — и из свёртка выпрыгнуло гигантское надувное сердце. Оно было такое большое, что почти заслонило Сашу, и такое красное, что, казалось, могло заменить солнце.
Лера моргнула.
— Ух ты, — сказала она максимально нейтрально. — Огромное.
— Да! — радостно подхватил Саша. — На нём можно плавать! Или просто сидеть. Или… ну, не знаю, сделать фото. Главное — оно в форме сердца. Это про чувства.
Лера посмотрела на сердце, потом на песок, потом на море, потом снова на сердце. В её голове стремительно проносились варианты:
1. Сесть на него и сделать селфи. (Но тогда все подумают, что она рекламирует магазин пляжных товаров.)
2. Отнести его в море и пустить по волнам, как послание всем одиноким сердцам. (А вдруг его унесёт к другому берегу и кто то решит, что это знак?)
3. Просто оставить его лежать тут, как намёк. (Слишком жестоко.)
— Слушай, — осторожно сказала Лера, — оно… очень заметное.
— В этом и фишка! — Саша уже вовсю его надувал, щёки у него стали почти такого же красного оттенка, как сердце. — Чтобы все видели: тут любовь!
Когда сердце наконец надулось, оно оказалось выше Леры. И шире. И, честно говоря, немного пугающим в своей монументальности.
— Ну вот, — выдохнул Саша, отступая на шаг, чтобы полюбоваться. — Идеально.
Лера осторожно потрогала бок сердца. Оно отозвалось глухим «бум».
— Знаешь, — сказала она, — мне кажется, оно хочет жить своей жизнью.
— Что?
— Смотри, — Лера кивнула в сторону моря. — Оно как будто тянется к воде. Ему там будет лучше.
Саша задумался. Потом кивнул, будто услышал голос сердца.
— Ты права. Ему нужно пространство.
Они вдвоём дотащили сердце до кромки воды. Волны ласково лизнули красный бок. Сердце покачнулось, будто вздохнуло с облегчением, и медленно поплыло прочь, величественно и немного нелепо, как алый айсберг романтических надежд.
Саша вздохнул.
— Ладно. Зато мы попробовали.
Лера взяла его за руку.
— Зато у нас теперь есть история. И, если честно, я бы предпочла, чтобы следующим подарком была просто бутылка холодной воды.
Саша рассмеялся.
— Договорились. Вода — это тоже про чувства. Про заботу.
Они сели на полотенце, смотрели, как огромное красное сердце уплывает всё дальше, становясь маленькой точкой на горизонте. Кто то на пляже уже фотографировал его, кто то махал ему вслед, а одна девочка крикнула: «Мама, смотри, сердечко улетает!»
— Интересно, куда оно приплывёт, — задумчиво сказала Лера.
— Куда нибудь, где его поймут, — улыбнулся Саша.