Пистолет

— Привет!
— Доброе утро, Николай! Я вот что подумал. Ты вчера мне рассказывал, что если гражданам разрешить приобретать оружие, то жить станет безопасно, потому что преступники сто раз подумают, прежде чем нападать на людей, — ведь у каждого в кармане может оказаться пушка. Я уверен, ты посмотрел ролик с Александром Никоновым на эту тему.
— Какая разница, что я смотрел? У меня есть своё мнение. Ты только вдумайся, пап! — Николай сел на табуретку у кухонного стола. — Если у каждого нормального человека будет «Глок», эти твари — отморозки — дважды подумают, прежде чем лезть к кому-либо. Это же элементарно: сила против силы.
Отец налил себе в фаянсовую кружку с сердечком крепкий кофе из турки, и в пространстве распространился аромат напитка.
— Элементарно, говоришь. — Он сел на табуретку рядом и повернулся к сыну лицом. — А ты знаешь, кто в первую очередь побежит покупать ствол? Люди, склонные к насилию. Возрастёт количество преступлений, направленных на завладение тем, из чего стреляют. Ты же не будешь ходить с пистолетом в руке и целиться в каждого подозрительного прохожего. Ты не успеешь расстегнуть кобуру, как тебе сзади дадут по голове чем-то тяжёлым и заберут любимую игрушку.
— Я натренируюсь...
— Тренируйся на здоровье. — Отец сделал глоток и подмигнул, как бы предлагая выпить кофейку, чтобы мозг парня проснулся. — Представь: оружие воруют и отбирают у ротозеев и слабаков, которые думают, что оно защитит их уже самим фактом наличия. Наоборот — именно из-за обладания такой игрушкой легко стать жертвой.
— Когда гражданское общество будет вооружено, правительство не сможет проводить антинародную политику.
— Друг мой, право на насилие должно быть только у государства. Мы с тобой как-нибудь поговорим про народовольцев и эсеров, вспомним историю. А пока давай не отвлекаться. Когда вырастет количество нелегального оружия, государству будет труднее защищать граждан. Полиция получает гильзу, а то, из чего стреляли зарегистрировано на какого-то рассеянного дядю. И кроме того, сколько дураков по неосторожности убьют кого-то.
— Пап, это страх слабых. Агрессивные и тупые перестреляют друг друга. Оставшиеся будут знать: у каждого в кармане — аргумент. И мы с Лизой сможем гулять где угодно, хоть в три часа ночи. Рука на рукоятке — и мир становится вежливым. Год-два естественного отбора — это не навредит.
— Ты гуляешь с девушкой, а в соседнем дворе какой-то пацан найдёт папину волыну, играя в ковбоя, и сделает в тебе лишние дырки. Тебя устроит такой «естественный отбор»?
Николай усмехнулся, но в глазах уже горел фанатичный огонёк.
Отец покачал головой:
— Боюсь, сынок, что когда у всех будет оружие, вежливыми станут только трупы. Заметь: в любом деле, когда предлагают закон, есть выгодополучатели. Те, кто заработает на этом кучу денег. Такие, как ты, доверчивые и наивные, помогут это протащить. Сами же в первую очередь пострадают. Хорошо, если только материально.
Николай понял, что спор с отцом — напрасная трата времени. Он был вежливым сыном и не стал «уничтожать» слабую логику родителя, решив не тратить аргументы. У папы в сейфе хранилось охотничье ружьё и пара травматических пистолетов — копий боевого оружия. Папа сам говорил: «Делай, как я сказал» — не работает; надо говорить «делай, как я» и быть примером.
День пролетел быстро, город погружался в темноту. Было лето, на улицах толпился народ, дети носились и кричали, будто за день не успели разрядить свои батарейки.
Николай шёл по улице. Правый карман его брюк оттягивал ПМ, который он взял из папиного сейфа.
Он сжимал пальцами шершавую рукоятку и чувствовал, как предохранитель давит на большой палец.
— Эй, чувак! — раздалось сзади.
Николай не обернулся и ускорил шаг. Услышал быстрые шаги за спиной. Его догнали трое в спортивных костюмах. Пришлось остановиться и повернуться к ним лицом. Они обступили его с трёх сторон. Один играл выкидным ножом, щёлкая лезвием.
— Красивая игрушка у тебя в кармане, — сказал он, скалясь. — Покажи. Может, продашь?
— Отойдите, — услышал Николай свой голос, но тот звучал как чужой. — У меня ПМ.
— Мы видим, что не букет фиалок, — засмеялся второй. — У нас тоже есть — в машине. Только мы его с собой не носим, мы ж не психопаты, как ты! Кстати, ты мушку у своей пукалки сточил? А то засунем в задницу и провернём!
Все трое загоготали, как гуси. В это время рядом на площадке дети запускали мыльные пузыри. Совсем рядом женщина кормила бездомных кошек.
Николай выхватил пистолет — движение было решительным и чётким. Чёрный воронёный глаз, зажатый в ладони, прицельно посмотрел на каждого из хулиганов и остановился на уровне груди того, у кого был нож.
— Ты что, — с притворным испугом прошептал вожак, продолжая ухмыляться, — стрелять будешь? Не боишься убить случайного прохожего? Дурак, убери ствол, тут дети!
Николай почувствовал, как пропала уверенность, и твёрдая рука заходила ходуном. Он понял, что не сможет нажать на курок.
Он видел, как малыш в жёлтой панамке тянет руку к маме. Если он нажмёт — заряд зацепит того урода, а заодно и женщину с ребёнком.
Он не смог выстрелить. Его теория на практике оказалась полной туфтой.
Мгновение замешательства закончилось быстро. Он не заметил, кто из троих ударил его по голове. На миг потерял ориентацию и упал. Зажатый в чужой волосатой руке ствол смотрел в упор в переносицу Николая. Он слышал, как трое смеются.
Николай дёрнулся и закричал...
Он сел на кровати, хватая ртом воздух. Холодный пот и прилипшая к телу простыня успокоили его — это только сон.
За окном было ещё темно. Сердце колотилось, поднявшись к горлу.
Николай сходил на кухню, налил стакан воды.
Следом вошёл отец:
— Что случилось? Ты же обычно спишь до обеда. Решил сходить со мной на утреннюю пробежку?
— Ничего, пап. — Николай выдохнул и успокоился. Сейчас до него дошло, что он не брал из сейфа отца травмат. Он облегчённо выдохнул.
— Что-то ты перепуганный. Всё в порядке?
— Просто во рту пересохло.