Четыре мушкетёра - часть 29

СЦЕНА 3

(Укромная беседка в саду возле Лувра. Входит Арамис)

АРАМИС

Итак, здесь я должен забрать записку для Шевретты. Мне не сказали, кто её принесёт. Мы должны будем опознать друг друга по паролю. На всякий случай надену маску.

(Надевает маску, вскоре в беседку входит дама в маске. Это – Королева Анна)

АННА

Сударь, вы – тот кавалер, по имени господин д’Аламеда?

АРАМИС

Да, я друг Аглаи Мишон.

АННА

Значит, это вы.

АРАМИС

(В сторону)

Да это же сама Королева! Ошибки быть не может, мне слишком хорошо знаком её голос, да и фигура тоже.

(Вслух)

Да. А вы – посланница от её кузины? Как я должен к вам обращаться?

АННА

Да, я посланница её кузины.  Обращайтесь ко мне «Сударыня».

АРАМИС

Сударыня, вы принесли письмо для Мари Мишон?

АННА

Да, но не только это. Я хотела бы по просьбе её кузины переговорить с вами. Она знает вас как верного и преданного друга, верного друга герцогини де Шеврёз и верного подданного французской Королевы.

АРАМИС

Всё это так и есть, я, действительно, верный слуга Королевы.

АННА

Госпожа Кузина просила задать вам несколько вопросов, чтобы узнать ваше мнение по одному делу, в котором вы, безусловно, эксперт.

АРАМИС

Вы мне льстите, я обычный мушкетёр и немного аббат, но я постараюсь ответить на ваши вопросы, Ваше Величество.

АННА

Боже! Я так неосторожна! Вы меня узнали!

АРАМИС

Не беспокойтесь, сударыня, здесь вам ничто не угрожает, и всякий, кто покусится хотя бы взглянуть на вас без должного почтения, будет немедленно убит.

АННА

Итак, вы меня разгадали.

(Присаживается на скамейку, Арамис почтительно стоит рядом)

Я прошу разъяснить мне вот что. У меня есть друзья, или союзники, называйте их, как хотите. Сейчас наши помыслы едины, и поэтому мы прекрасно друг друга понимаем.

АРАМИС

Понимаю, Ваше Величество.

АННА

Сегодня мой главный враг – тот, кто может лишить меня многих моих законных прав, и уже делает это через своё влияние на моего супруга. Защититься от него – моё неотъемлемое право. И если я могу защитить себя только тем путём, чтобы лишить его той власти, которую мой супруг неосмотрительно ему вручил, то я, по-видимому, имею на это право. И в этой моей борьбе за себя самоё я, конечно, могу и должна вступать в союзы с теми, кто преследует те же цели, что и я.

АРАМИС

Вы правы, Ваше Величество.

АННА

Но после того, как наша первая общая цель будет достигнута, останутся другие цели. Главный вопрос, состоит в том, кто воспользуется результатами этой акции и в каких целях.

АРАМИС

Позволите ли мне отвечать, Ваше Величество?

АННА

Да, я позволяю вам отвечать, господин д’Аламеда. Можете называть меня просто «Госпожа». 

АРАМИС

Моя госпожа. Вопрос, конечно, состоит в том, кто будет регентом при малолетнем Короле, если и когда Людовик XIII отойдёт в лучший мир. Я разумею, что Месье будет претендовать на то, чтобы быть единственным регентом, чего допустить ни в коем случае нельзя. И мы, ваши друзья, этого не допустим. Это будет вторая часть наших совместных усилий в том случае, если первая часть увенчается успехом. На этот случай имеется дополнительный план, который вполне надёжен.

АННА

Вы говорите это ваше «если» так, будто бы вовсе не убеждены в том, что первая часть нашего плана увенчается успехом? Неужели вы сомневаетесь в успехе?

АРАМИС

Сомневаться во всём, что не является несомненным, меня научила жизнь, моя госпожа.

АННА

(В ужасе)

Так вы, в таком случае, быть может, сомневаетесь и в существовании Господа нашего?

(Перекрестилась)

АРАМИС

Я сказал, что сомневаюсь в том, что не является несомненным. Существование же Господа является несомненным, поэтому я не сомневаюсь в нём.

АННА

(Успокаиваясь)

Ну хорошо. Вы не безбожник, но ваша странная фраза чуть было не убедила меня в обратном. Итак, вы не убеждены в успехе, но не отказались нам содействовать?

АРАМИС

Я содействую всем замыслам моей госпожи.

АННА

Вы не находите их преступными, я надеюсь?

АРАМИС

Я нахожу их весьма обоснованными, поскольку мне известно, что Король подписал распоряжение на случай его кончины передать обоих принцев на попечение кардиналу Ришельё, то есть отнять от матери.

АННА

(В ужасе)

Боже!

АРАМИС

Любая мать имеет право воспротивиться такому действию, добиваться того, чтобы её детей не отдали её врагу на воспитание в ненависти к ней. Постараться отправить своего врага в рай раньше своего супруга – это так естественно в данной ситуации! Разве можно осуждать это устремление?

АННА

Да, да, вы правы!

АРАМИС

Но с позиции закона…

АННА

С позиции закона? — переспросила Королева.

АРАМИС

Нам всем следует быть предельно осторожными, моя Госпожа.

АННА

Могу ли я рассчитывать на вашу помощь и поддержку, господин д’Аламеда, в том случае, если мне придётся противостоять моему шурину?

АРАМИС

Моя жизнь всецело принадлежит вам, Ваше Величество, а также я могу поручиться за жизни троих моих друзей, как за самого себя!

АННА

Скажите мне, сударь, верите ли вы в успех нашего предприятия?

АРАМИС

Я сделаю всё ради успеха.

АННА

Это не ответ. Верите ли вы в успех, говорите же?

АРАМИС

В это дело вовлечено слишком много людей, поэтому я сомневаюсь, что оно может долго оставаться тайной для того, против кого оно направлено. А в этом случае против нас будут собраны такие силы, что нам не устоять. Я предпочёл бы действовать силами малыми, но надёжными.

АННА

Насколько малыми?

АРАМИС

Если бы Ваше Величество приказали мне уничтожить кардинала, он был бы уничтожен, и для этого мне хватило бы тех троих друзей, о которых я уже вам сказал. Вчетвером мы справились бы с этим делом лучше, чем целая Испанская армия, возглавляемая Гастоном Орлеанским.

АННА

Вы подняли бы руку на священника?

АРАМИС

Священник, который носит латы и оружие, не является особой неприкосновенной. Мы подняли бы руку на полководца, военачальника. Это не грех.

АННА

Но он возглавлял французскую армию, а вы давали присягу.

АРАМИС

Мы присягали Королю, а поскольку супруги перед Господом едины, мы присягали и Королеве также. Ни я, ни мои друзья, никогда не присягали кардиналу Ришельё. Если та, кому мы присягали, требует, чтобы мы подняли руку на того, кому мы не присягали, это требование будет выполнено.

АННА

Благодарю вас, господин д’Аламеда, я запомню ваши слова. Теперь же я должна идти. Но прежде не желаете ли вы ознакомиться с письмом, которое я хочу передать через вас?

(Достаёт запечатанное письмо и вручает Арамису)

АРАМИС

Я просил бы у вас совершенно противоположной милости.

(Достаёт из кармана конверт чуть больших размеров)

Позвольте попросить вас запечатать этот внешний конверт, какой-нибудь более простой печатью, если она у вас имеется. И позвольте мне не читать содержания этого письма. Я и без того догадываюсь о его содержании, но в целях нашей общей безопасности чем меньше людей смогут процитировать хотя бы одну строку из него, тем меньше будет опасности для всех, кто причастен к его написанию.

АННА

У вас есть сургуч? Или воск?

АРАМИС

У меня есть вещество, которое на воздухе затвердевает как сургуч.

(Достаёт флакон и капает на конверт, Королева прикладывает к нему один из своих перстней)

АННА

Надо же! Действительно затвердело!

АРАМИС

Я доставлю это письмо Мари Мишон, и обе печати останутся целыми.

АННА

Благодарю вас, сударь.

АРАМИС

Ещё два слова, Ваше Величество.

АННА

Я слушаю.

АРАМИС

В отношении Дофина. Вы понимаете, что только вы сами и Его Величество заинтересованы в том, чтобы с ним ничего не случилось.

АННА

(В сторону)

Я знаю ещё одного человека.

(Вслух)

Для чего вы об этом мне говорите?

АРАМИС

Я думаю, что также в этом заинтересован ваш враг, кардинал Ришельё.

АННА

(В сторону)

Как он прозорлив!

(Вслух)

Мне кажется, каждый истинный француз сочтёт своим долгом отдать свою жизнь за наследника престола, разве не так?

АРАМИС

Разумеется, кроме того француза, который был бы наследником престола, если бы не этот ребёнок.

АННА

(В ужасе)

Вы верите в это?

АРАМИС

Я не могу не верить в это, потому что это несомненно.

АННА

Тогда получается…

АРАМИС

Тогда получается, что Ришельё, каким бы врагом он ни был для вас, он является лучшим другом и защитником вашему сыну, тогда как Месье, Гастон Орлеанский, каким бы ни был другом для вас лично, никогда не будет лучшим другом и защитником вашего сына. Скорее наоборот.

АННА

К чему вы мне об этом говорите? Вы что-то знаете о его планах?

АРАМИС

Если бы я что-то знал о подобных планах, я противостоял бы их исполнению со всей решительностью. Теперь же я говорю лишь о том, что, быть может, вы приближаете ситуацию, когда противостоять таким планам будет очень непросто.

АННА

Боже! Я совсем не думала об этом с этой стороны дела!

АРАМИС

Так подумайте об этом, Ваше Величество.

АННА

Я должна обдумать всё это, вы правы.

АРАМИС

Уже стемнело. Не позволите ли мне проводить Ваше Величество к дверям дворца?

АННА

Не нужно. Нас не должны видеть вместе. К тому же у меня есть надёжный провожатый. Он присутствует так, что его никто не видит, а он видит всех. Он не слышит ничего из того, что ему не следует слышать, но он услышит, если я позову его на помощь.

АРАМИС

Если это, действительно, так, тогда я спокоен за Ваше Величество.

АННА

Да, господин д’Аламеда, вы можете идти, и не беспокойтесь за меня.

(Арамис уходит)

АННА

Д’Артаньян!

(Из темноты появляется д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество?

АННА

Благодарю вас, лейтенант, за то, что проводили меня.

Д’АРТАНЬЯН

Охранять Ваше Величество – мой долг, совпадающий с моим желанием.

АННА

Вы видели человека, с которым я разговаривала?

Д’АРТАНЬЯН

Я смотрел в другую сторону.

АННА

Вы слышали наш разговор?

Д’АРТАНЬЯН

Я был не настолько близко, и к тому же я заткнул уши.

АННА

Но как же вы услышали мой зов?

Д’АРТАНЬЯН

Я услышал его сердцем, Ваше Величество.

АННА
 
Что ж, идёмте.

Д’АРТАНЬЯН

Если мы не хотим, чтобы вас узнали, вам лучше будет опереться на мою руку, Ваше Величество.

(Предлагает руку, на которую Королева опирается, они уходят в темноту)