Кудис 2 глава 7

Глава 7
Мне бы сейчас очень не помешал совет кого-то поумнее, подумал я, сопровождая эту мысль вздохом. Было около 8 вечера, я доедал свой холостяцкий ужин (жареная картошка и люля из баранины) и вёл непростую переписку с Риной. Понятное дело, ее очень не обрадовала новость о том, что в день ее приезда я буду сидеть, как узник, в больнице, меня это тоже не радовало… точнее, меня не радовало, что всё это вообще должно было случиться именно в пятницу. Я видел, как она пытается сдержать злость и не поругаться, я тоже не хотел ссориться, только этого для полного говённого джек-пота мне и не хватало.
Может, встретиться с ней прямо в больнице, размышлял я, поглядывая на телефон, как ребёнок на огромного паука, посидим хоть часок, если повезёт, в нашей кафешке, поболтаем? Но как быть с Клубом? Вот этот вопрос беспокоил меня гораздо больше, и счастье, что люди не читают мысли, Рина ведь считала, что моё напряжение вызвано тем, что я вынужден дежурить в день ее приезда.
Всю дорогу домой я мысленно звал Азалиаха, кого-нибудь из Куба, кто подсказал бы мне, что делать, но никто пока не явился на мой зов. А ведь они слышат, подумал я, машинально жуя довольно вкусную, кстати, люляшку, они знают, что мне нужен совет, но молчат… в лучших традициях мира людей – все постоянно вмешиваются, когда не просят, и раздают советы, которые тебе даром не сдались, а вот когда тебе действительно нужна помощь, то «это твой выбор» и ты «сам хозяин своей судьбы», что в переводе с языка говнюков значит: расхлёбывай сам.
Я объяснил ей, что у коллеги умер родственник, это не его прихоть, так что у меня нет выбора, начальство сказало дежурить, я ответил: «Есть!». Она, разумеется, это понимала, просто эмоции у нас, у людей, не выключаются никакой волшебной кнопкой, иначе мы бы уже были кем-то более развитым, но не людьми. Мы научились засовывать их глубоко в душу и выпускать не сразу… но вот выключать так и не научились. Поэтому я искренне сказал ей, что понимаю ее чувства, я и сам очень и очень недоволен, и я постараюсь компенсировать нам обоим этот пропащий вечер… а в голове хохотал и аплодировал мой внутренний наблюдатель, называя меня лицемером года.
К 10-ти вечера мы сошлись на том, что она приедет, отдохнёт, не спеша приведёт себя в порядок и подумает, как бы она хотела максимально хорошо провести оставшуюся нам субботу и половину воскресенья. Нам, вроде, удалось подавить «цунами грандиозного скандала», и я снова подумал, что у отношений на расстоянии нет будущего, никому такое не удавалось, потому что это, как правильно заметил Михаил Валентинович, тоже своего рода жизнь с призраком. А я не хотел жить с призраком, потустороннего мне уже было более чем достаточно.
И, кстати, о потустороннем. Если проблему с Риной мне кое-как удалось решить, то, что делать с Клубом – я и представить не мог. Просто не пойти? И что тогда? Какие последствия меня ждут? Возможно, мне просто сотрут память, чтобы снять тот самый злополучный След, и больше я никогда не увижу фиолетовое пламя в камине, не вдохну божественный аромат благовоний, не выпью самого вкусного чая на земле, не услышу ни одной истории, от которых мир переворачивается… я не увижу Мадам и Азалиаха.
- Азалиах. – Шёпотом проговорил я, не то зовя своего странного знакомого, не то просто повторяя свою мысль.
Я не хотел это терять! Ох, как не хотел! Я понимал, что всё равно рано или поздно забуду Клуб и всё, что пережил с того рокового вечера февраля… но ведь когда-то я точно так же всё равно постарею и умру, когда-то, но не сейчас. Думаю, ход мысли вы поняли.
 - А если сбежать? – Тихонько, как будто боясь гнева какого-то невидимого судьи, спросил я, сам не знаю, кого. – Всего на пару часов… хотя, пары часов не получится.
Я вздохнул, самообман никогда ещё и никому не приносил пользы, этот как наркотик – заменяет реальность грёзами, от которых тебе хорошо, а в это время твоя жизнь летит под откос. Я при всём желании не мог представить, как врываюсь в Клуб и заявляю Мадам: «Так, быстрее тяните шарики и быстрее рассказывайте, мне на работу надо». Глупо, конечно. Тогда какой выход?
- Азалиах, - позвал я уже громче, - мне нужна помощь. Нужен совет, я не знаю, что делать. Кто-нибудь, пожалуйста, откликнитесь… Вы же слышите меня…! – Я хотел сказать, «чёрт возьми», но в последнюю долю секунды прикусил язык. И кто после этого скажет, что люди необучаемы? Ха-ха.
Я посидел в тишине несколько минут, напряжённо прислушиваясь, но в квартире, кроме меня, никого не было. Может, он появится позже, с надеждой подумал я, неожиданно, как он это любит, и напугает меня до… до чёртиков, хотел сказать я. Погруженный в тяжёлые мысли о завтрашнем дне, я занялся мытьём посуды, никак не в силах преодолеть потребность оглядываться каждые пару минут – мне всё казалось, что Азалиах появится у меня за спиной. Потом пошёл в душ, и вот там на меня по-настоящему накатило, как говорят подростки: я буквально ощущал, что вот сейчас он появится, вот уже появился и стоит возле двери, скрытый паром. Я со страхом и надеждой выглядывал из-за шторки, но никого опять не увидел. Он не пришёл.
- Ладно, пробормотал я, - расстилая постель, - у тебя ещё есть время до завтрашнего вечера… а дальше я уже сам приму решение. И мне всё равно, понравится оно вам или нет.
Я выключил свет, оставив прикроватную лампу, и писал Рине, то и дело поглядывая на тени в углах. Может, он здесь, но я его не вижу, вдруг подумал я, но тут же себя одёрнул: а зачем ему это? Помучить меня? Это, опять-таки, природа человека, но явно не этих существ. Ещё некоторое время я просто тянул и не хотел выключать свет, напряжение росло, хотя я устал и понимал, что мне надо отдохнуть – завтра я заступал на сутки. Я улёгся уже за полночь, в голове вертелись всё те же неприятные мысли, но темнота добавила к ним ещё одну: я думал о том, что прямо сейчас в нашей больнице орудует Ангел Смерти, возможно, он уже пришёл за матерью Бакари и стоит молчаливой тенью у ее кровати. Потому что ночь – его излюбленное время.