Легенда Листопада

Осень, многоликий сентябрь кружит листья на ветру. Дымчатый кот возле старенькой школы ест брошенное рыбное «хрючево».

Шумный ребяческий говор и потёртая скамейка с вырезанными буквами. Цепь качели стонет на ветру. Одинокий мяч заброшен в кусты. Он скучает и ждёт следующей перемены.

Детские мысли звучат, они доносятся до спешащего на урок старого учителя. Тот наблюдает умиротворённую картину и улыбается украдкой.

Бабушкины семечки из кулька худого Алёши сыплются в подставленные ладони. Товарищи жадно ловят, роняя зёрна под аккомпанемент слов дарителя:

— Я стану лечить старушек и собак. Ко мне будут приходить за помощью, а возвращаться с улыбкой!

— А я защищу слабых. Дам за них сдачи. Никого обижать не будут, когда вырасту, — говорил Витя, коренастый мальчонка. Согнув руку и скривив лицо на сердитый лад, он показал бицепс: — Во! Видали?

— А мне хочется жить, как царица морская. Чтобы платья и наряды были, — высказалась Настюха, бойкая заводила. Подумав, она добавила: — Не боись. С вами поделюсь, ребята!

— Танька, а ты что молчишь, кем хочешь стать? — спросил бойкий Витя.

Скромница Таня повела плечами:

— А я хочу комариком стать, незаметным. Чтобы впиться хоботком в своё счастье и не отпускать!

— Ты чего, Тань. Они мерзкие и жужжат, спать не дают ночами, — рассмеялась Настя и замерла, увидев подходившего к ним Андрея Петровича.

— Шестой «В», а ну быстро на урок! — с напускной строгостью гаркнул классный руководитель. — Учиться надо, а не витать в облаках. Тогда и станете, кем захотите.

Разомлевшая от доброй погоды компания одноклассников нехотя поплелась в проём дверей, следуя за молодым пенсионером.

Петрович на минуту вспомнил в этих детях самого себя — таким же шумным, уверенным, что всё получится. Он тихо вздохнул и закрыл за собой дверь. А за ней остались осень, кот, пустая лавочка и слова, которым не суждено было сбыться.

Резвой водомеркой по водной глади пронеслись те юные года...


Закончив мединститут, Алексей занялся частной практикой. Успешно вложил заработанное в контрольный пакет акций местного фарм-завода.

— Какая удача! За бесценок купил! — восхищались коллеги по бизнесу. Новые времена диктовали свои нравы. Упустишь момент – догнать не получится.

На горизонте замаячила чешская оптовая компания. Контракт подписан.

— Нечестно, зато окупится. Потом всё исправлю, — думал он, стоя у аптеки, торгующей его подделкой. Но исправить ошибку уже не удалось.

В одну тёмную дождливую ночь 2003 года мужчина умер от инфаркта.

— Так и надо мошеннику — судачили пенсионеры, когда подробности бизнеса случайно просочились в прессу.


Виктор не пошёл по стопам приятеля. Он защищал не слабых и угнетённых, а наоборот.

— Кто сильнее, тот и наверху. Сначала деньги, потом власть! — думал он, разглядывая очередных кандидатов в собственное охранное предприятие.

Бизнесмены-клиенты говорили о нём:

— Да, помогает, но какие средства требует!

Не обходилось без разборок, столкновений. В который раз отправляясь «решать вопрос», он не забыл покормить своего пушистого кота.

— Я никогда не оставлю тебя! — Виктор погладил питомца и хлопнул дверью. Он не привык отступать.

Не сделал он этого и в тот раз, выходя из машины навстречу.

Меткая пуля снайпера пронзила глазное яблоко, оборвала его жизнь. На памятнике красовалась надпись:

— Покойся, Виктор. 2003.


Анастасия, самая своенравная и свободолюбивая, забросила свой блокнот. Работа моделью не задалась, зато взгляды богатых мужчин не покидали её никогда.

— Пройдёт год-другой, и я уеду в Европу. Там другая жизнь, можно подмять заграничного «лоха», который обеспечит на всю жизнь! — думала Настя, знакомясь с очередным ухажёром.

Танцы, застолье, гостиничный номер. Флакон со снотворным — и незаметно ретироваться.

— У таких денег немерено, ещё заработает, — говорила себе преступница, закинувшись порцией дурмана.

Вечер, она отдыхала, считая купюры. Стихи впервые за долгое время ложились на бумагу искренне и с чувством.

Голос с экрана вещал:

— Ограбленный командировочный бизнесмен найден повешенным в своих апартаментах.

Настя не заметила, как вколола привычный яд. Всё тот же 2003-й и вновь очередная нелепая смерть.


Мечтательная Татьяна всегда выделялась из ряда сверстников. Будучи художественной натурой, она вращалась в аристократических кругах провинциального бомонда.

— Счастливица, вот уж повезло! — на Таниной свадьбе подружки так и поедали глазами завидного жениха, подающего надежды кинорежиссёра.

Церковные свечи отражались от стен венчального зала, увлекая её в свою тайну. Пламя, исходящее из её сердца.

— Как красиво, на сердце радостно! — думала в тот миг Татьяна, не зная, какая доля ожидает её впереди.

Муж рано охладел, заменив семейный быт бесконечными гастролями. Свекровь изводила девушку, незаслуженно коря во всех известных грехах.

— Сколько можно! Я ни в чём не виновата! — в слезах воскликнула она, в отчаянии ссоры ненароком разбив подаренный сосуд с духами. Изводившая её женщина поднялась на второй этаж особняка — точно жаловаться собравшимся там своим подругам-сплетницам.

Таня бежала по зимнему холоду прочь. Обернувшись, она увидела зарево пожара — случайная искра воспламенила оброненный подарок.

— Что мне делать? — глаза завороженно смотрели на огонь до самого утра. Так в 2003 году её и нашли в двадцати шагах от пожарища, замёрзшую намертво.


Кленовый желтопёр дрогнул, оторвался от ветки. Закрутившись в кокон, он резко устремился вниз. Тяжёлая, тугая капля пригвоздила его к старой доске — частичке школьной лавки со всё теми же царапанными узорами. Смеркалось. В прозрачном воздухе повеяло прохладой, присущей поздней осени. Четыре комариных самки ещё висели на краю листа, а мерный стук дождя звучал как пульс — и глухо, и так ровно. Тепло тянуло их друг к другу, вязало меж собой последней надеждой. И замирали комары, почувствовав отсчёт последних суток. Бездушным насекомым впервые не хотелось умирать.


В тончайшем крыльев писке странное творилось. Тот, пахнущий лекарствами и бумагой, притаился и затих. Второй, окутанный ароматом металла и опасности, сидел спокойно. Прислушавшись, он с удивленьем уловил цветочный дух парфюма, что прилип к третьему. Запах сложный, приторный. Последняя же ощущала гарь, жжение огня и жажду жить.

Небо потемнело и задрожало. Воздушное пространство насыщалось предстоящей грозой. А запах мокрой лавки перебили обжаренные семечки, упавшие сквозь доски. Как будто в детстве.

Какой-то странный импульс вернул им память. Они не говорили, но каждый узнан был. Витя, Настя, Алексей и Таня. Остались ровно сутки, чтобы всё исправить. Чтобы спасти кого-то или исправить что-то.

И как-то странно в унисон забились их пылающие жаром прозрения сердца. По 96 ударов колокола на все четыре зря потраченные жизни — ровно сутки для полёта в неизвестность.

Увлекаемый страхом не успеть, лавируя меж крупных капель зачинающегося ливня, Алексей что было мочи летел сквозь расстояние. Окно, светившееся вдалеке, манило его запахом лекарств. Он вспомнил, что вредил невинным жертвам фармацевтического бизнеса.

— Бездушный бизнес украл моё стремление помочь, — думал он, втискиваясь в щель почти закрытой форточки. Там, на кровати, освещённой тёплой лампой, лежала одинокая старушка. Алексей понял: сердечный приступ. Он сам умер так же.

Он спикировал вниз, влетел в ноздрю и забрался как можно глубже, начав биться. Он утопал в слизи, но не сдавался, пока не перестал существовать. Рефлекс сработал — старушка сморщилась, чихнула, открыла глаза и потянулась к тумбочке.

Наутро бабушку отправили в больницу. Заботливые внуки ещё несколько долгих лет радовались встречам с обожающей их пенсионеркой.


Виктор ощущал, как оцепенение ледяным покровом забирает его комариное тело. Скованные холодом крылья едва шевелились, когда он чудом нырнул в бешено несущийся чёрный проём распахнутого стекла.

Водитель иномарки, находившийся под действием последствий недавних посиделок с друзьями, мирно спал в своём кожаном кресле. Колонки сабвуфера с рёвом выбивали ритм, Виктора мотало из стороны в сторону. Педаль газа была вдавлена лошадиным копытом.

— Ещё немного — и страшная авария точно произойдёт! — впервые запаниковал он, морщась от удушающего смрада испарений.

На горизонте уже маячила забитая до отказа автобусная остановка.

— Будь что должно, — мелькнула мысль. Собрав волю в кулак, Витя ринулся прямо в расслабленное лицо спящего и что было мочи вонзил острый как бритва хобот в его закрытое веко. Страшный удар гигантской ладони соединился с пронзительным воем тормозных колодок. В краткий миг до исчезновения пришло осознание того, что гибель не напрасна.


Её интуиция магнитом тянула к манящему раскалённому источнику, что находился где-то вдали.

— Этот образ, как и прежде, преследует меня неотступно.

Татьяна не обращала внимания на вязкие потоки воздуха, влетая в деревянный сруб лесника.

— Как горячо здесь станет вскоре, — пронеслось в её сознании, когда волна жара подбросила её вверх и в сторону.

Белошёрстная собака рядом, в одном прыжке. На печке задремал хозяин, который не открыл заслонку дымохода. Нацелившись во влажный нос свернувшегося калачом верного пса, она не сомневалась в правильности выбора. Таня с трудом проткнула бархат носа швейцарской овчарки и тут же отлетела в сторону.

Питомец отряхнулся и завыл, что разбудило старого охотника.

— Шарик, если бы не ты... — не договорил лесник. Он вскочил, выдвинул заслонку, выдохнул.

Её полёт был краток. Комариная сущность Тани упала прямо в печь. Но жизни лесника и его верного спутника теперь уже вне опасности.

Робко двигаясь вперёд, следуя воле обоняния, Анастасия не могла понять, куда ведёт сей след. По приближении запах костра терялся в глубине. — Я не могла ошибиться, должно быть, здесь.

Протяжный вой царапал в сердце коготком тревоги. Звук нарастал, ориентация в пространстве прерывалась. Как повреждённый провод, внутри её насекомого всё сбоило и рассыпалось на части. Отдавшись воле ветра, она попала внутрь плотных складок из брезента. Звериное сопение и рык преследовали Настю, которая вдруг поняла, что рядом человек.

Двое влюблённых безмятежно спали, палатка у потухшего костра была в осаде хищников. Волк подошёл бесшумно, оскалил голодную пасть и замер.

В порыве остеречь от нападения Настя припала к уху и жужжала что есть мочи, металась между спящими.

— Коля, проснись, снаружи волк! — прошептала девушка. Парень поднялся, чиркнул зажигалкой, схватил баллон с надписью «Лак для волос» и пустил плотную струю огня в направлении полуоткрытого входа в убежище. Ретировался хищник.

Настя, не понимая уже ничего, попала в угол между стенками палатки. Тупик, занавешенный паучьей сетью.

Не справившись с коварным липким пленом, она вздохнула. И, отпустив без сожаления печаль о краткости отмерянного века комарам, Настя почувствовала аромат правды.


Морозное утро нового дня. Все комары, что обитали возле школы, уснули.

Старушка, пробужденная Алексеем, заваривала чай. Она сегодня позже испечёт блины, и вся семья придёт к ней в гости. В уютной квартирке станет по-домашнему тепло и радостно.

— Бабушка, ты уже поправилась? — взобравшись на коленки, пролепетала внучка-пятилетка, которая гладила полосатого котёнка.

Прародительница семейства ей отвечала:

— Да, милая. Теперь начну ставить будильник и по часам принимать лекарства.

В комнату вошёл массивного вида отец, тот самый бизнесмен, который после корпоратива едва не попал в дорожное происшествие. Он уныло посмотрел на вазу с вареньем и пожаловался:

— Мать, у меня вчера гаишники права отобрали. Сам виноват, буду осмотрительнее. Может, Аниного ухажёра водителем взять, у них вроде серьёзно, как думаешь?

Звонок в дверь. Старшая внучка с молодым человеком ступили на порог, стаскивая с усталых плеч походные принадлежности.

— Бабуль, мы с Николаем палаточный сезон вчера закрыли, — хвастала она. — Коля у меня такой смелый. Он волка испугал. Прыснул лаком ему в морду и поджёг брызги.

— Красавец, мужик! Я как раз хотел такому находчивому зятю работу предложить водителем. Пойдёшь? — включился в разговор её отец.

Коля не постеснялся и ответил:

— Пойду. Мы тут как раз хотели пожениться. Одобрите?

Ключи заёрзали в замке, дверь отворилась.

Лесник, дед Николая, обменялся рукопожатиями с внуком и отцом невесты, произнёс:

— Не ждали, господа хорошие? Проездом за деталью к печке. Вчера чуть не угорел, Барсик, благо, разбудил. Комары его заели. — Он прокашлялся.

— Дед, ты бы телефон провёл у себя там. А то письмо писать пришлось с обратным адресом, — похлопал по его плечу Коля.

Конечно же, никто из действующих лиц не мог подумать, что комары оберегли их жизни. Четыре насекомые души так и не позволили случиться ни единой трагедии. Благодаря бывшим одноклассникам и состоялась радостная встреча на блинах.


Осиротевший клён остался без листвы. Писк насекомых покинул нас до следующего тёплого сезона.

Андрей Петрович был уже глубоким стариком: сидя на школьной лавочке, он вспоминал своих выпускников и бормотал под нос слова:

— Вот и ребятушки мои все разлетелись, будто комары. А ведь я так мечтал, чтобы в их судьбах случилось чудо. Чтобы познать своё предназначение, надо беречь тепло своей души.

Он повернулся и отклеил от скамейки прилипший лист. Старик помнил каждого из ребят.