Две личности Марии Вацлавской. 5

## Глава 4. «Универсам „Олимпийский“»

 

Мария не забыла вовсе обещания, данного Любови Ивановне. Она достала телефон, набрала нужный номер и, услышав знакомый голос, выдохнула чуть спокойнее:

— Алло, Виктор Константинович? Вас беспокоит Мария Вацлавская. Вы можете помочь мне с одним делом? Дело в том…

И она коротко, без лишних эмоций, рассказала о пропавшей девушке, о тревоге Веры Петровны и Любови Ивановны.

Виктор Константинович помолчал секунду — Мария даже представила, как он слегка хмурится, поправляя галстук, будто это помогало ему собраться с мыслями.

— Дорогая Мария, — наконец произнёс он уже мягче, но с той самой интонацией, в которой чувствовалась привычная властность. — Я узнаю детали и позвоню вам. Не суетитесь пока.

Она поблагодарила, нажала отбой и, словно сбросив с плеч тяжёлый плащ, огляделась. Она сидела в аэропорту, в терминале ожидания вылета. Рядом стояла группа китайцев — они тихо переговаривались, время от времени поглядывая на табло.

Вдруг из VIP-зала вышел Михаил Боярский — в своей неизменной чёрной шляпе, с той самой лёгкой небрежностью, которая будто говорила: «Я знаю, кто я, и мне этого достаточно». Мария невольно заулыбалась, вспомнив «Мушкетёров» и то, как в детстве она смотрела их, затаив дыхание.

Улыбнулась — и тут же заметила, как заулыбались китайцы. И подумала: «Улыбка быстрее всех приносит плоды. Улыбка порождает ответную — даже без знания языков».

Тут её взгляд упал на одного из мужчин — он смотрел на неё с лёгкой, тёплой улыбкой, его карие глаза будто подбадривали. Он был немного похож на постаревшего Джеки Чана. Мария поймала себя на мысли: «Нет, для меня китайцы не на одно лицо. Я хорошо вижу внешние различия. Но тут совсем не могу понять — это актёр Джеки Чан или просто очень похожий человек?»

Она, видно, слишком долго задержала взгляд, потому что мужчина слегка поклонился, не переставая улыбаться. И Мария, сама не заметив, произнесла вслух:

— Всё-таки улыбка — международный язык. Даже без знания языка.

Ей показалось, что мужчина улыбнулся ещё шире. Как и вся его группа.

В этот момент раздался звонок. Снова Виктор Константинович.

— Дорогая Мария, — голос его звучал теперь сдержанно, почти сухо. — Мы нашли последнюю остановку этой девушки. Она остановилась около универсама «Олимпийский». Камеры магазина показали, как она совершала покупки, а потом вышла из него. Машина её была на стоянке — она там и сейчас. То есть до машины она не дошла. Её бабушку мы известили, и она попала в больницу с сердечным приступом. Мы, конечно, ищем. Но, как вы сами понимаете, шанс найти её живой… ничтожен. И ещё — это не первая пропажа там.

Сигнал отбоя прозвучал резко, будто отрезал что-то важное. Мария не сразу поняла, что разговор шёл на громкой связи. Улыбка исчезла с её лица, глаза стали жёсткими, собранными. Она прошептала громко, почти шёпотом, но так, что слова звенели:

— Универсам «Олимпийский»…

Сзади подошёл какой-то мужчина и хотел было её слегка подвинуть, чтобы пройти. Мария, всё ещё мыслями где-то далеко, на автомате, полуобернулась — красиво, словно в танце, — и, не прикладывая видимой силы, мягко, но твёрдо скрутила его движение и подтолкнула вперёд.

Но тут «Джеки» вскочил и придержал мужчину, не давая ему потерять равновесие.

Мария тут же очнулась, будто вынырнула из воды.

— Прошу прощения — быстро сказала она, подскочила к мужчине и заглянула ему в лицо. — Вы не пострадали? Простите, я услышала страшную весть и среагировала на автомате… Вы меня прощаете? Мне очень важно, чтобы вы меня простили.

Мужчина чуть склонил голову, в глазах мелькнуло удивление, а потом лёгкая улыбка.

— Как можно не простить столь красивую женщину?

Мария благодарно улыбнулась, но в этой улыбке уже не было прежней лёгкости.

«Джеки» стоял рядом, и Мария вдруг заметила, как внимательно он следит за её лицом, как подмечает каждую перемену: от улыбки до стальной собранности.

Когда она снова тихо повторила: «Универсам „Олимпийский“», он чуть наклонил голову, будто запоминая.

Потом Мария посмотрела прямо на него и сказала:

— Молодая девушка пропала… А вы всё-таки очень похожи на Джеки Чана, родившегося в Гонконге.

Он улыбнулся, и Мария, не зная, понимает ли он её слова, всё равно поблагодарила его за то, что удержал того мужчину.

В самолёте она оказалась рядом с ним. Полёт прошёл спокойно, почти молча, но между ними будто висело что;то невысказанное — понимание, благодарность, лёгкая взаимная осторожность.



В Санкт-Петербурге Марию встретили и отвезли в её магазин. Проверка показала, что в целом дела идут хорошо, но есть мелкие недочёты.

— Вовремя открываться, следить за одеждой, — чётко говорила Мария, обходя зал. — Женщины, когда меряют, оставляют следы тоника и помады на вещах. Это надо проверять и исправлять.

Сотрудники кивали, записывали, ловили каждое слово.

— А в остальном мне в радость такая ваша работа и ответственность, — добавила она уже мягче, подписывая распоряжения, среди которых были и поощрения для сотрудников.




Вскоре её снова отвезли в аэропорт. Она хотела просто сесть и немного выдохнуть, но увидела сидящего неподалёку «Джеки». Он встал и протянул руку, чтобы помочь ей сесть.

Мария представилась:

— Мария.

Он с лёгким поклоном ответил:

— Джеки.

Тогда она, чуть наклонив голову, сказала:

— Уважаемый Джеки, мне неизвестно, вы ли Джеки Чан или просто похожи и носите такое же имя, как у актёра Джеки Чана. Но моё первое и последнее вам предупреждение: я ни с кем не встречалась и не собираюсь делать исключение. Просто дружеское общение — этому я только рада. Хотя мне неизвестно, понимаете ли вы по-русски. Но всегда буду рада дружеской встрече.

Он снова поклонился, будто принимая эти слова не как барьер, а как честные правила игры.

В VIP-салоне самолёта было тихо — будто весь шум мира остался где-то за пределами герметичной двери. Мария сидела рядом с Джеки, и эта тишина не тяготила, а словно оберегала.

Стюардесса бесшумно подошла, поставила перед ними суши с лососем, палочки для еды, заварник с китайским чаем и стаканы. Аромат чая тут же наполнил пространство — тонкий, с едва уловимой нотой экзотического цветка.

Джеки молча взял заварник и налил Марии чай. Она сделала осторожный глоток и чуть приподняла брови:

— Какой аромат! А вкус — необычный, но что;то в нём есть согревающее внутри… будто тихий огонь где-то глубоко.

Она попробовала взять суши палочками, но те будто жили своей жизнью: скользили, не слушались, и в итоге Мария чуть виновато улыбнулась:

— Сколько в гостях бываю, а есть палочками так и не научилась.

Хотела было взять кусочек рукой, но Джеки мягко, без тени насмешки, перехватил её палочки и аккуратно подал ей суши. Мария съела — и в этом простом жесте вдруг почувствовалось что-то очень бережное.

В течение полёта он ненавязчиво ухаживал: укрыл её лёгким пледом, когда по салону пробежал прохладный сквозняк, следил, чтобы чашка не оставалась пустой, чтобы ей было удобно. Его взгляд был внимательным — он будто считывал малейшие перемены в её лице, но при этом не проронил ни слова. 


 

Спустя несколько дней Мария снова была около универсама «Олимпийский». Она вышла из машины, вошла в универсам и, делая вид, что просто совершает небольшие покупки, подмечала всё: расположение камер, реакцию сотрудников, малейшие движения.

Её карие глаза ловили детали: вот молодой парень лет двадцати, выносивший груз продуктов из подсобки, засмотрелся при виде неё. Мария сделала вид, что не заметила, медленно подошла к кассе. Боковым зрением она видела, как парень снова подошёл ближе и продолжал наблюдать. Но кто-то окрикнул его, и он, оглядываясь, ушёл обратно в подсобку.

Она вышла спокойно, будто дефилируя на подиуме, а затем очень быстро оказалась в машине. Уже отъезжая, Мария заметила, как из дверей выбежал тот самый парень, и подумала: «Вряд ли он видел меня на подиуме — слишком молодой. И вряд ли бывал на моих показах. Значит, этот интерес нужно обратить внимание».

При этом она не заметила другого взгляда — внимательных, узковатых глаз мужчины, стоявшего на противоположной стороне дороги. Он не двигался, не делал резких жестов, просто наблюдал.

По другую сторону улицы раскинулся парк: в нём росли красивые ели, сосны и кедры, на ветках которых сновали белки, привыкшие к людям и охотно принимавшие угощения от отдыхающих. Вдоль тропинок стояли аккуратные скамейки и изящные уличные фонари. Всё это Мария успела подметить ещё на подъезде к универсаму — каждая деталь складывалась в общую картину, которую она бережно хранила в памяти.

Дом встретил её благоуханием цветущих растений. Но Любови Ивановны не было — она, конечно, не могла не пойти проведать и помочь больной подруге.

Мария поджарила хлеб, сделала омлет и, поставив будильник на 17:00, легла спать. Ночь она собиралась посвятить делу — и не просто важному, а очень важному.

1 глава http://proza.ru/2026/08/29/1401
6 глава http://proza.ru/2026/09/01/51