Первый день на Земле

Я прекрасно выспался. Мне снился чудесный сон: яркий, сказочный, с голосами и красками.

Мне снилась экзопланета: далёкая, фантастическая. Её ландшафты очаровали меня: сиреневые озёра, скалы причудливой формы, яркость диковинной, пышущей жизнью растительности. В голове клубились сладкие грёзы, как бывает, когда влюбишься в вымышленный образ, которого не существует в действительности. Он, образ, околдовывает тебя во сне, а проснувшись забывается понемногу, оставляя в памяти след чарующей ностальгии.

Я был юн в этом сне, словно вернулся в прошлое, на десятилетия вспять. А красавица с роскошным телом, с которой мы предавались любви на солнечном пляже райской планеты, была очень родной и невыразимо близкой, словно часть меня самого. Я и она, мы разнились как мужчина разнится с женщиной и одновременно были похожими как близнецы, по духу и содержанию. Именно поэтому, наверное, наша близость показалась мне воплощением волшебства.

Мы вместе прибыли с Земли в новый для человечества дом на далёких звёздах и, волей случая, оказались наедине: в идиллии дивной экзопланеты. Любовь между нами была обречена состояться. Прекрасное притягивается к прекрасному, по закону гармонии и стремления всего живого к воплощению в мир идеала.
 
Никогда не видел подобных снов! И не понимал: чем он мог быть навеян?

И всё-таки этот сон был странным. И даже слегка пугающим, несмотря на всю его чарующую сладость. Слишком реалистичным, слишком запоминающимся, словно сон был совсем не сном.

Может в воздух этого отеля подмешивают какой-то наркотик? Какой-нибудь трудно распознаваемый эроэйфориак, чтобы на подсознательном уровне привлекать туристов? Надо порасспросить об этом консьержа, поставил я себе галочку в голове.

Я потянулся, зевнул, поднялся с постели. Довольно валяться и ностальгировать о несуществующем. Я не для этого потратился на гостиницу и билеты.

Сегодня у меня был первый день отпуска. Отпуска, который я проведу на Земле. Я ощущал подъём, приподнятость настроения. Так, наверное, бывает с творческими людьми, когда их посещает пресловутое "вдохновение". Предчувствие чего-то будоражащего и восхитительного, что должно непременно приключиться со мной, витало в эфире, словно было материальным.

Земля давно уже превратилась в планету-курорт. От былого технологического и политического величия колыбели человечества не осталось и следа. Не осталось даже амбиций, так по крайней мере казалось. Земля погрузилась в себя и наслаждалась собой — снова юная, как когда-то давно. Воскрешённая, новорожденная, беззаботная.
 
Сюда приезжают в основном состоятельные туристы. Позагорать на пляжах под щадящим, зашторенным естественной атмосферой солнцем. Попользовать скучающих местных красоток, которых здесь по традиции в изобилии. Поностальгировать о прошлом и проиграться в казино. Во всём остальном Земля увядала, становясь закостенелой провинцией.

"Кому интересна теперь, эта "колыбель? — думалось мне с гордостью за свой родной Ганимед. — Теперь, когда цивилизация шагает вверх десятимильным шагом. Когда терраформатировано восемь планет. Когда в космосе зажигаются искусственные светила, да и под куполами всё развивается, движется и вращается очень быстро".

Я включил мультивизор — стена напротив вспыхнула и ожила, превратившись в один сплошной телевизионный экран. Канал транслировал новости. Надпись "Эмбер Лилли Анаис", представившая телеведущую, растеклась на глазах, словно сливочный крем. Фантастически сексуальная платиновая блондинка, Эмбер Лилли, сама была подобна лакомству. Она вещала в эфир глубоким и бархатным голосом падшего ангела — грешного и сладострастного:

— Бракосочетание принцессы Колец с принцем Сатурна назначено на завтра. Надеемся, свадьба сблизит давнишних врагов и имплицитная война между Кольцами и Сатурном, наконец, прекратится.

Я кивнул, одобряя новость. Но скорее равнодушно, нежели с интересом.

Эмбер Лилли, перехватив моё настроение, немедленно переключилась на другую тему. Оценка "хорошо" её не устраивала, она стремилась к оценке "отлично":

— Экспансия нашей цивилизации на Новую Гармонию обещает стать событием тысячелетия! — воскликнула она в форме сенсации дня. — Первый передатчик материи, названный "Илон Маск", запущен накануне вечером и стремительно набирает энергетические обороты. Первый экспериментальный сеанс передачи материи назначен на десять тридцать сегодняшнего утра, передача должна покрыть расстояние в сто семьдесят световых лет. Экзопланета, конечный этап передачи, по характеристикам идентична земной. Самоорганизующаяся роботоферма активируется и запустится автоматически по прибытии модуля с переселенцами на Бриллиантовую — одну из семи планет Новой Гармонии. Нанороботы вслед за этим возведут технологические, промышленные и жилые постройки. Вторжение агрессивных бактерий адаптированных для человеческой нормы создаст на планете идеальную для людей Земли экосистему за считанные дни или даже часы. Первый этап экспансии на этом будет завершён. Всё самое интересное случится на втором этапе! Но об этом в следующем включении.

Картинка на экране сменилась. Эмбер Лилли открыла рот, чтобы начать вещание по новой теме и замерла на полуслове.

Я фыркнул, мне хотелось ещё. Новая Гармония будоражила моё воображение. Космические странствия, что может быть более интригующим в нашем скучном рутинном мире.

Заметив моё расстройство, Эмбер Лилли немедленно засуетилась. Она опомнилась и вернулась к прежней теме, сменив видеоиллюстрацию и ввернув экспромтом:

— А пока космический корабль с передатчиком материи на борту несётся к отправной точке, чтобы доставить первых переселенцев к новому дому для человечества, красотки из экипажа танцуют зажигательные танцы.

Одна из упомянутых красоток возникла на телеэкране в режиме прямого эфира. Она убивала сразу двух зайцев: зажигательный танец девушки-астронавта она умело совмещала с рекламой сенсорных биомеханических костюмов последнего поколения. Милашка с кукольной талией и длинными модельными ножками не напрягаясь подняла что-то невообразимо тяжёлое, похожее на тепловоз — одной рукой, пританцовывая. Обрамлённая ореолом силового поля вдоль контура тела, она казалась созданием сошедшим с небес — технологичным ангелом машинной цивилизации.

Я налил из кофейника в чашку дымящийся кофе, не отрывая взгляд от экрана. Намазал тост маслом и персиковым джемом. С удовольствием захрустел и пригубил кофе. Мне нравилась телепрограмма, нравился мой гостиничный номер, нравились крепкий кофе и милашка Эмбер Лилли Анаис.

Она, Эмбер Лилли, вскоре закончила с новостями и переключилась на рекламу. Платиновая красотка рекламировала мягкую мебель класса "люкс" и молочные продукты с таким самолюбованием, словно истинным объектом рекламы была её внешность, а отнюдь не этот, навязываемый зрителям, хлам. В промежутках коротких роликов Эмбер Лилли смотрибельно пританцовывала. Филигранная пластика её кошачьих движений, подумалось мне, распаляет интерес среди мужской аудитории до градуса извергающегося вулкана. Она сама себе "новость дня" и сама себе "реклама чего угодно".

Засмотревшись на Эмбер Лилли сверх меры, я прикусил губу и обжёгся кофе. Выругался — автоматически, но не зло. Нужно быть аккуратней, подумалось мне, когда пялишься на женскую красоту масштабом с сенсацию, иначе подавишься, умрёшь и не заметишь.

Стараясь сгладить мою возможную обиду на неё по этому поводу, Эмбер Лилли затанцевала старательней, демонстрируя свои наилучшие стороны в наибольшей широте ракурсов. Танец её был пикантным, манерным и неторопливым. У неё получилось — я вмиг забыл про прикушенную губу.

Все миры последнее время охватила повальная мода на эстетико-эротические женские танцы. Представительницы слабого пола внезапно возжелали быть привлекательными и желанным. А что, как не движения под музыку удачно сложенных женских тел способно вызвать восхищение у противоположного пола? Эмбер Лилли, разумеется, от веяний моды не отставала. Она была на пике этой моды, на её вершине, согласно статусу и предназначению.

Эмбер Лилли танцевала твинг: вирусный эстетико-эротический танец, когда движения не повторяются, не имеют типичной для танцев упорядоченности и не заучиваются заблаговременно.

Твинг в исполнении Эмбер Лилли был безусловно хорош. Хороша была и её познавательная программа. Но даже этот упрямый факт не позволил мне усидеть на месте дольше четверти часа. Чудесный солнечный день за окном манил, обещал открытия и звал на поиски приключений.

Закончив с завтраком, я оделся, спустился на скоростном лифте со своего скребущего небо высотного этажа и вышел на улицу через роскошный парадный холл и вращающиеся хрустальные двери.

Погода стояла на зависть домоседам. Марево горячего воздуха поднималось от тротуара, колышка разгорячённый полуденный эфир бледно-розовыми волнами. Субтропики, вся Земля превратилась нынче в субтропики. Нормальный, умеренный климат остался разве что в Гренландии и Антарктиде. Вся прочая суша планеты давно покорилась круглогодичному зною.

Зеркальный камень домов, райские лиственницы и гигантские парковые папоротники — мне это нравилось, это было свежо, эффектно и позитивно. Приземистые дома классических старинных форм, аристократичный чёрный гранит, рифлёная плитка тротуаров и очень много мерцающего стекла — вот из чего состоял квартал. Тонкий серебристый шпиль силового генератора, переливающийся в солнечном свете, устремлялся ввысь, как ракета, и терялся где-то за облаками. Ярко раскрашенные автомобили на антигравитационной тяге порхали над крышами, похожие на праздничных насекомых.

Я прогуливался по городу, впитывал его атмосферу и между делом поглядывал на картинку перед глазами. Так делали все в наше время. Гаджеты, как и двести... триста... пятьсот лет назад, были богами цивилизации. Всем хотелось уследить за самым важным и самым горячим, чтобы не остаться не у дел в этой жизни, которая может запросто проскочить мимо, если не предпринять контрмер. На острие событий! — всем хотелось быть именно там. А дикторы новостей "в режиме доподлинной реалистичности" гарантировали, что "острие событий" ни в коем случае не обойдёт вас стороной.

Вскоре мне стало жарко и я зашёл в небольшое, но уютное с виду уличное кафе — укрыться от изнуряющего солнца. Выбрал столик и присел в тени раскидистого каштана, цветущего и благоухающего тысячами белоснежных свечек. Включил портативный мультивизор, встроенный в коммуникатор, чтобы не чувствовать себя скучающим и одиноким. Цветная трёхмерная голограмма в тонкую сеточку вспыхнула в воздухе. Я глянул на Эмбер Лилли Анаис, высветившуюся в эфире, и случайно зевнул.
 
Зевок телезрителя — сродни смертному приговору. А потому Эмбер Лилли тут же исчезла. Её рейтинг рухнул в моей личной виртуальной карточке на самое дно. Ей на смену немедленно явилась другая телеведущая, следующая на очереди к моему вниманию.

Телевидение распределяло ведущих между телезрителями по гендерным предпочтениям. Я, как всякий натурал без явно выраженных отклонений, предпочитал на эту роль представительниц женского пола. Если ведущая или программа мне не нравились, я ставил антилайк или переключал канал. Нравились — награждал лайком. Таким образом формировался рейтинг. Он, рейтинг, отображал популярность ведущих. На его вершине, разумеется, были виртуальные теледивы.

"Эллиолинн Эльфи", это имя вспыхнуло на экране состоящем из голограммы и рассыпалось на осколки разбившегося хрусталя. Вслед за этим я услышал соловьиную трель игривого женского смеха.

Я повертел головой, но Эллиолинн не обнаружил. Ничего не изменилось вокруг, только куст каштана поблизости внезапно ожил и начал двигаться, вращаясь вокруг своей оси.

Смех похожий на трель повторился снова. Я в недоумении озирался по сторонам. Смех присутствовал, а Эллиолинн не было. Как же так, где она? Её не было. Не было!

Эта шельма надо мной издевается? Я не выключу её, не удалю их эфира, пообещал я себе, пока не разберусь, что происходит. Плутовка получит от меня на орехи, когда я её поймаю!

Цветущие свечки каштана кружились всё быстрей и быстрей. Ещё немного и их кружение превратилось в белоснежный вихрь. Кружащийся каштановый вихрь волшебным образом изменял форму. Метаморфоза преобразовывала на глазах каштановый куст в нечто с женскими формами и гладкой глянцевой кожей: привлекательное, соблазнительное и пластичное. Ещё чуть-чуть и от каштана осталось только воспоминание, он обернулся длинноногой красавицей-блондинкой в цветастом огненном наряде, танцующей обольстительный танец.

Эллиолинн — это была она, представшая передо мной во всей полноте своего эффектного образа. Лучшая из лучших, имя которой у всех на устах. Дива из индустрии грёз, существующая лишь в виртуале. Беспрекословно желанная всеми зрителями мужского пола и безукоризненно стильная.

Эллиолинн остановила танец и защебетала чарующей трелью райской сладкоголосой птички. Она вещала научно-популярную передачу с томной вкрадчивой интонацией, присущей изнеженным домашним девочкам из респектабельных семейств:

— Доктор Чангел, признанный авторитет в вопросе внеземного разума, считает Мерикину технологическим эхом нашей собственной цивилизации, отражённом в ином аспекте времени.

Я не заметил сам, как залюбовался Эллиолинн. Засматривался не на шутку, пропуская мимо ушей содержание того, что она вещала.

Эллиолинн не существовало в природе, как и прочих красоток подобного амплуа, но правообладатели её образа гребли баснословные барыши. Синтетическая телеведущая не путалась в словах, не потела, не толстела, не покрывалась прыщами. Живые женщины не обладали даже мизерной толикой её возможностей, а значит не способны были конкурировать с безукоризненно сотканным из выдумок образом блистательной дивы.

Эллиолинн была не только медиа примой, но и суперпопулярной блоггершей, чья жизнь напоказ и всем на зависть. Она успевала всюду — секс идол без души и тела. Крутила романы одновременно с несколькими знаменитостями: политиками, звёздами эстрады, кинематографа, марсианского футбола и трёхмерного тенниса. И даже, как уверяли не подтверждённые но очень авторитетные слухи, была любовницей президента Соединённых Штатов. А по молодости и по глупости пару раз снялась в порнофильмах.

Эллиолинн спешила и поспевала. Крутилась, словно белочка в колесе. Вот она катит на лыжах по горнолыжному склону. Вот танцует на дискотеке, загорает на пляже, прыгает с парашютом, управляет самолетом или гоночным авто. Вот занимается тхэквондо или любовью с клонированным Томом Крузом. Вот выгуливает собаку, гладит котенка, сюсюкается с чьим-то малышом — примеряет на себя роль мамы, ведь сама в скором будущем ею станет. Эллиолинн на шестом месяце, хоть внешне это и не заметно — за неё вынашивает другая, суррогатная мать — настоящая женщина в настоящем мире.

Эллиолинн невероятно красива, фантастически обаятельна, космически сексуальна. Куда до неё простым смертным женщинам?

Я хорошо был знаком с её предысторией — Эллиолинн была не новенькой в моём рейтинге. Прелестно рассеянная и виртуозно грациозная одновременно. В ветрено-огненном платье с элегантно-пурпурными аксессуарами и рельефным боди-артом на теле. Над причёской на её безупречно ухоженной голове порхали цветастые бабочки.

И секс у Эллиолинн и её любовника, будь то президент США или бармен в случайной забегаловке, где она якобы напилась, был не менее настоящим, чем у пары реально существовавших людей. Её компьютерная ментальность была загружена в дюжину настоящих живых красоток одновременно. Она использовала тела наёмниц-двойников в качестве аватаров — продвиженцев таланта Эллиолинн, её карьеры и носительниц её красоты. Благодаря финансовым возможностям правообладателей Эллиолинн, она была более живой и более настоящей, чем кто бы то ни было в этом мире.

"Куда катится мир? — думал я, ужасаясь. — Виртуальные красотки-миллионерши, созданные компьютером, берут на прокат тела реальных женщин и пользуются ими, чтобы стать еще богаче".

— Таким образом существование Мерикины не доказывает существование инопланетных цивилизаций, а напротив только подтверждает нашу единственность и исключительность во Вселенной, — щебетала Эллиолинн, пока я мечтал о ней. — Сама Мерикина высказывается по поводу своего происхождения уклончиво и пространно, склоняясь к философским аспектам данного вопроса.

Тема вдруг зацепила меня и я внимательней прислушался к соловьиной трели Эллиолинн. Вот, в общих чертах, о чём она рассказывала:

На данный момент новейшей истории человечества Мерикина являлась единственным в своём роде доказательством существования инопланетян: разумных существ обнаруженных на других планетах с происхождением отличным от нашего. Но это доказательство не являлось безоговорочным. Уж слишком она, Мерикина, была близка нам — людям с планеты Земля. И слишком похожа на нас.

Версий происхождения Мерикины и того, кем она являлась в действительности выдвигалось множество. Одни полагали, что она порождение проекта некоего анонимного эксцентричного сатурнианского толстосума, помешанного на мистификациях. Другие, что она подлинная инопланетянка, но существующая в формате отличающемся от привычного представления землян о них, инопланетянах. Третьи называли её частью нашей собственной цивилизации отображённой во времени непостижимым для нас образом. Четвёртые — проектом спецслужб. Пятые — плодом фальсификации. Доказательства и противоречия в этом вопросе настолько перепутались между собой, что правду раскопать не представлялось возможным. Ясным и непоколебимым было только одно: Мерикина излучала чёткий и сильный видеосигнал и разговаривала с нами по гиперсвязи на дюжине земных языков.

Сам сигнал был настолько совершенен технологически, что принять его наши приемники были способны с лёгкостью, а создать подобный, чтобы переслать ответ Мерикине человечеству не хватало ни ресурсов ни технологий. В результате связь с Мерикиной оставалась односторонней. Но она, Мерикина, тем не менее узнавала каким-то образом о том, что думает человечество о её посланиях.
 
Пару раз Мерикина пробалтывалась, что она отнюдь не одинока на звёздах. А однажды намекнула, что наша цивилизация ей очень близка.

Каждый из её выходов на связь был сокровищем для человечества, неся в себе уйму бесценной информации, которую Амил Траск и другие дельцы брали на вооружение и воплощали в жизнь. Говаривали, что именно на основе заимствованных у Мерикины знаний Амил Траск построил свой передатчик материи, а профессор Мортимер создал квази-мульти-сложные флэш-системы.

В другой раз Мерикина намекнула, что ей (и таким как она) удалось каким-то образом пережить фазу застывшего времени. Обычные смертные люди не способны на это, а значит она, догадались наиболее просвещённые из представителей человечества, человек "необычный". Или же вовсе не человек, хоть и обладает антропоморфной внешностью.

— С вами была ваша Лели. Увидимся через минуту, — сладко-сладко проворковала Эллиолинн, отвлекая меня от раздумий о высших сферах, и растворилась в реальности, словно невесомый зефир во рту невидимого сладкоежки.

Спустя короткий рекламный ролик Эллиолинн образовалась в эфире вновь. Она поднесла руку к лицу, чмокнула губами ладошку и выпустила в пространство жаркий и сладостный воздушнейший поцелуй сочно-розового цвета в виде трёхмерного отпечатка губ. Отпечаток этот стремительно увеличился до гигантского и внезапно лопнул, обрызгав меня и прочих зрителей этого шоу чем-то розовым и восхитительным, напоминавшим нектар, который собирают лакомки-пчёлы из популярного мультфильма. Вот только нектар этот состоял не из сырости, как бывает обычно. Он, нектар, был мягким, сухим и воздушным.

Я вдохнул этот нектар полной грудью и расплылся от удовольствия. Запах его (или же вкус) состоял из аромата розы и свежести, какая бывает в летнюю грозу. Сюда же (я догадался) был добавлен какой-то наркотик, развеянный в воздухе: лёгкий и, хотелось верить, безвредный, который попал в мою кровь спустя секунду после вдоха и приятно вскружил голову.

Лели (Эллиолинн) не останавливалась на этом. Она показательно развернулась на каблуках, эффектно козырнув затянутой в огненно-алый шёлк великолепной задницей. Ягодицы её стремительно увеличились до гигантских и зависли над городом, вобрав на себя весь фокус внимания окружающих. Они перекатились в пространстве под небесами и на глазах превратились в два шарика пломбира, каждый размерами с небоскрёб. Алая лента в волосах Лели перестала быть летной, она опала в мороженое огромной искристой кляксой густого вишнёвого сиропа. Одновременно с этим я почувствовал на языке вкус и холод мороженного именно с вишнёвым сиропом, словно только что положил в рот его внушительный ломоть.

— Слаще слабости! Слаще сладости! Слаще сладости! Эллиолинн!!! — запели, порхая вокруг меня, крылатые младенцы-амуры, олицетворяя романтику любви.
 
Амуры возникли из ниоткуда и вскоре сгинули в никуда. Как обычно случалось и со всем прочим антуражем из виртуального волшебства, окружавшего по обыкновению красоток-телеведущих.

"Чёртова шельма, — подумалось мне с протестом, но без недовольства, — влезла своим компьютерным либидо даже в мой рот!"

Впрочем, справедливости ради стоило признать: её задница, состоящая из сливочного пломбира с вишнёвым сиропом была удивительно хороша на вкус!