Сады Олимпа. спасательная операция, IV

Она вздрагивает, и быстро смахивает рукавом набежавшие слёзы. Болезненно сводит низ живота.
Ласточка с трудом поднялась, обхватив живот рукой, немедленно занывшей от резкого движения.
— Ничего. Потерпи. Я нас вытащу... Интересно, зачем ему наша Сэд?..
Ответить некому. Октябрина влезла на перила. Второй раз проще, только уже почему-то страшнее. Она оттолкнулась и вскарабкалась на третий балкон. Оставался последний. Ласточка визуально прикинула расстояние и пришла к выводу, что, в целом, этот балкон будет легче двух предыдущих. Если до того ей приходилось подпрыгивать и подтягиваться, то здесь, на углу здания, достаточно было просто перелезть. Октябрина успела порадоваться, что в своё время увлекалась йогой. Ещё где-то на старших курсах университета, при бешеной нагрузке, она вычитала, что йога помогает снять эмоциональное напряжение. Сперва Ласточка отнеслась к этому скептически, затем решила попробовать, и потихоньку увлеклась. Не то, чтобы занятия каким-то образом помогали от нервных срывов, но зато статичные асаны оказались в самый раз для измученного организма, которого на активную физическую нагрузку уже попросту не хватало. И ещё отлично наработали растяжку.
В общем, по пути на последний балкон получился почти идеальный шпагат. И Ласточка оказалась на крыше.
Здесь было безлюдно в снегопад. Ласточку уже колотило от холода, но возвращаться в здание было слишком рискованно, и приходилось терпеть. Лучше пневмония, чем шипованная девятихвостка. Старая народная мудрость, однако. Машину угнать не удастся – везде были установлены биометрические блокираторы и прочие навороты. Но тогда – что делать? Как выбираться? Будь у неё крылья, можно было бы, конечно, не прыгать по балконам, ну да люди летать не могут, особенно, если у них нет самолёта. А самолёт... самолёт тоже с биометрией, да. Вот он стоит, за оранжереей. Только, даже если и удастся запустить двигатель, она всё равно не умеет им управлять.
Октябрина прошла ещё немного вперёд, невольно обхватив себя за плечи. Промокший подол путался в ногах, и уже не спасал от вечернего морозца. И тут откуда-то донеслось короткое ржание. Точно, она же видела конюшню.
Конюшня оказалась не заперта. Зачем она сюда пришла, Ласточка не смогла бы сказать. Наверно, она просто слишком устала, чтобы трезво мыслить. Она бы упала, если бы не холод, не дающий сдаться и прекратить движение.
В темноте раздалось чьё-то шумное дыхание, и гулкое буханье копыт по дощатому настилу.
— Ты здесь?.. — зачем-то спросила Ласточка, делая шаг вперёд. Дохнуло теплом, ароматом сена и навозом. Шелестнула жёсткая метёлка неподстриженного хвоста.
Октябрина сама не понимала, что делает. Всё происходило как в тумане. Наощупь она добралась до денника, нашарила в темноте щеколду. Конь – она была уверена, что это именно конь, хотя и не видела в темноте – коротко заржал и толкнул её в плечо тяжёлой мордой.
— Привет, — прошептала Ласточка. — Ты меня помнишь? Наверное, нет...
Конь осторожно пожевал её рукав, вероятно, надеясь на угощение, и она вдруг вспомнила про морковь. Сунула руку в карман и вытянула самую большую.
— Вот, угощайся. Больше тебе нельзя, живот заболит.
Мягкие лошадиные губы осторожно взяли морковку с ладони, а Ласточка открыла денник и вошла, машинально задвинув щеколду обратно. Конь шагнул вбок, будто давая ей дорогу. Потом протяжно вздохнул и улёгся в душистое сено, подогнув ноги. Он был тёплый и бархатный. Ласточка вдруг ощутила, что ноги её не держат, и опустилась следом. Конь, обнюхал её, шумно сопя в ухо, и Октябрина прижалась к нему, устроившись под боком. Почему-то она совсем не боялась, что он может её нечаянно задавить, или наступить. Вообще ничего не боялась после лорда Кеттера, разве что, самого лорда Кеттера. И ещё насильников. Хотя, эти понятия взаимосвязаны. Она уткнулась в бархатный лошадиный бок и разревелась.

— Седьмая, берите адрес.
Джейми уже даже не возмущался. Он просто сидел на месте для сопровождающих, прикрыв глаза, и считал драгоценные секунды отдыха. Но, услышав адрес, подскочил.
— Сады Олимпа, в Изумрудном корпусе предположительно взрыв газа, один пострадавший. Возможно, ЗЧМТ, лёгкие осколочные, интоксикация.
— Там фэйс-контроль на въезде есть? — съязвил Декстер, заинтересованно подбираясь. Голова мстительно взорвалась болью, но Джейми, тихо переждав приступ, уселся окончательно. — У нас машина слишком дешёвая, нас не пустят.
— Цыц, — одёрнул водитель, усмехнувшись в усы. — Буржуи тоже болеют.
— Но это не наш участок.
— У нас вся смена – не наши участки...
— Но Олимп!.. Этот пострадавший с нами не поедет, побрезгует, что не лимузин с коньяком.
— Вот и славно. Подпишет отказ, а мы на исходную. Может, кофейку успеем хлопнуть, и перекурить. Подарок просто, а не вызов.
— Угу, — согласился Декстер, устраиваясь обратно. И машина, болезненно чихая двигателем, покатила на вызов.

Игрид проснулась от шума и удивлённо вскинула бровь. Видимо, они уже приближались к пункту назначения, поэтому больше она решила не засыпать. После чудных примочек Владимира нога и правда перестала так сильно докучать, и если не считать затуманенного сознания и головной боли, то Янковски представляла собой вполне боеспособную единицу, пусть и однорукую.
— Будешь? — Владимир протянул ей термос с кофе.
Игрид устало покачала головой. Кофе сейчас явно не приведёт её в боевое состояние, для этого нужны вещи потяжелее, которые обычно доставались солдатам на передовой, а здесь их не было, да и Игрид опасно было колоть такое, с её-то травмами. Автобус неспешно подкатил к высокому глухому забору. На высоте в два-три человеческих роста он был оснащён колючей проволокой под напряжением. Простенько, но зато надёжно. В качестве же противовоздушной обороны выступало силовое поле – оно слегка искрилось от снегопада. Семь разноцветных корпусов, выполненных в форме кристаллов, уносились к пасмурному небу, сверкали множеством стёкол. Один из них, самый высокий, благородного зелёного оттенка (или, по мнению Владимира, цвета бутылки из-под минералки), светился по окантовке тройных балконов, и там, внутри, была Ласточка. Дэннер оторвал взгляд от здания только когда параллельно их автобусу, крякнув и мигнув проблесковым, затормозила «скорая». Двигатель чихнул чёрным дымом, раздался громкий мат, и на мокрый асфальт спрыгнул похожий на голодного вампира Джейми. Кроме шуток, вид у фельдшера был такой, будто он пару дней назад умер, и бегает силой инерции. Дэннер высунулся из окна.
— А вы чего тут?
— А у нас тут вызов. — Джейми поглядел на него стеклянными от переутомления глазами и машинально закурил, промахнувшись зажигалкой куда-то в район правого уха и попав лишь со второго раза.
— Выглядишь паршиво, — констатировал Дэннер.
— Ты тоже... вы все.
— Как обычно.
— Ага.
Во время вынужденной остановки полковник высунулась наружу, где увидела Джейми в схожем амплуа и, получив очевидное замечание, криво усмехнулась.
— А на что вызвали? Огнестрел, аллергия, сердечный приступ? И часом не в тот же корпус, куда нужно нам?
— Ой, да если бы, — сумрачно махнул рукой Джейми, затягиваясь. — Рвануло что-то, а эти богатеи – они ж все неженки, сразу в СМП... башкой кто-то у них там стукнулся, да слегка надышался дымом, вот, спасать едем, пока не помер от ужасных травм, несовместимых с жизнью.
— Хорош, — засмеялся Владимир. — Это ж твоя работа.
— Командир, моя работа – вытаскивать из тебя пули на заданиях, а не вот это вот всё. На скоряке я ещё студентом упахался.
— Вот и отлично, вспомнишь молодость.
— Иди ты, — буркнул фельдшер и предпочёл общение с Игрид, как с более приятным собеседником. — Да вот, в изумрудик. А вы какими судьбами? Мне ж ничего не докладывают.
— Я не хотел мешать тебе работать, — вздохнул Владимир.
— Мне мешает работать наличие верхних конечностей в количестве менее восьми. Так, что у вас случилось?
Дэннер отчего-то медлил с ответом.
— Ну-у... видишь ли...
— Вижу, — кивнул фельдшер. — Давай, не томи.
— Пленницу будем вызволять, — без церемоний ответила на все вопросы Игрид. — Ну и заодно накажем урода, который не усовестился пытать беременную женщину. Я бы ему сама объяснила, почём в Одессе рубероид, но, боюсь Володя не подпустит, — Янковски засмеялась, но как-то пугающе, излишне выразительно, будто на неё накатывала истерика.
Джейми загасил окурок и живо, хоть и слегка заторможённо кивнул.
— Ага, этот не подпустит. Вызволять из беды прекрасных дев – его пожизненная прерогатива, и он её нипочём не отдаст... — Тут замученный разум Декстера запоздало идентифицировал выражение лица полковника как серьёзное, и фельдшер насторожился. — Э-э... ребята... это что, кто-то из наших?
Игрид перестала смеяться и отбросила ладонью упавшие на лицо из растрёпанного хвоста волосы.
— Из ваших, из ваших. Коллега по уничтожению фашистов и прочих супостатов.
Представиться полковник позабыла, однако за неё вполне красноречиво говорили именные нашивки на куртке, а также шевроны, отражающие её звание и ведомственную принадлежность. Хотя Джейми слишком устал, чтобы считывать эту информацию и регистрировать её.
— Это... — фельдшер, распахнув глаза, обернулся к Дэннеру. — Это же не...
Владимир молча прикурил. И так всё было ясно.
— Да ладно! Нам надо туда...
— Мы ждём! — осадил Дэннер. — Кеттер убьёт её, если кинемся напролом. Ты же его знаешь.
— Знаю, — буркнул Джейми и закурил ещё одну. — Что ему от неё нужно?
— Он мне не сообщил, — огрызнулся Владимир. — Но он спрашивал про Сэд.
— Спрашивал?.. Вы что, с ней говорили? Как она?!
— Недолго! И не мельтеши, мне надо подумать.
— Тогда думай скорей.
— А я что делаю?! — внезапно рявкнул Владимир, так, что все подскочили. Джейми смерил своего обычно сдержанного командира хмурым взглядом.
— Можно с тобой поговорить?
Дэннер прищурился на него и кивнул.
— Прошу нас извинить, товарищи.
Они отошли в сторонку. Джейми опять закурил, тяжело закашлялся, с трудом распрямился и упрямо затянулся снова. Дэннер молча ждал, не мешал ему.
— Командир... ей там очень плохо? Да?
Дэннер сунул руку в карман штормовки, но всё равно было видно, как пальцы стиснулись в кулак. Владимир поднял болезненно блестящие зелёные глаза.
— Не знаю, Джейми. Думаю, что очень.
Помолчали.
Джейми вдруг тоже стиснул дрожащие руки.
— Я... я убью этого Кеттера... мне всё равно, я его прикончу...
Глаза Дэннера опасно сузились, как перед прицелом.
— Мне оставь.
Декстер судорожно кивнул, и машинально затянулся, так сильно, что полыхнуло полсигареты.
— Джейми... — Дэннер, протянув руку, коснулся его плеча, — ты послушай...
— Я в порядке. — Он выдохнул. — Я хотел сказать... ещё тогда, когда ты только очухался. Я... видел её. Ты не видел, ты в отключке был. А я – видел. Её настоящую. Она любит тебя. — Джейми вскинул синие глаза. — И я вижу, что это – настоящее. Я хотел сказать... ты береги её. Я знаю, что ты можешь. И что ты тоже её любишь. Береги её, хорошо?
— Обещаю.
Джейми встряхнулся и улыбнулся. Ещё не совсем искренне, но старательно.
— Вот и хорошо. И обещай мне ещё кое-что.
— Что?
Фельдшер усмехнулся и ткнул его в бок. Небольно, конечно же, слегка.
— Женись уже, наконец, раздолбай.
— Ага... вот как спасём её – так сразу в ЗАГС.
— Именно. Ну? Обещаешь?
— Обещаю, разумеется.
Игрид выбралась из автобуса, чтобы немного пройтись. Она была на той стадии переутомления, когда холод и сырость уже не имеют никакого значения, и ей просто хотелось размяться. Ещё очень захотелось закурить, но Игрид удержала себя от потакания вредной привычке, которую давненько уже бросила, хоть сегодня один раз искушению и поддалась. Но то была минутная слабость и не более. А сейчас... Тоже слабость, но ни разу не минутная, а куда более масштабная, так что Янковски вполне отдавала себе отчёт в том, что в конце миссии могла повалиться на землю без сознания со стремительно падающим давлением. Но это будет потом, не сейчас.
— Доктор! Эй, доктор!
Джейми загасил сигарету.
— О, а вот и мой долгожданный пациент. Я не доктор, я...
— Да мне пофигу, — перебил долгожданный пациент. Это оказался детинушка, про кого обычно говорят «три на четыре – поперёк себя шире». По габаритам он превосходил даже здоровяка Беорна, и в него можно было уместить при желании, собственно, Декстера, потом ещё Владимира, и, пожалуй, для Игрид хватило бы места. Он был расцарапан вдоль и поперёк, словно в лесочке подрался с росомахой, хлюпал разбитым носом, а под обоими глазами у него празднично синели фингалы.
— На вас дикая кошка напала? — машинально пошутил Декстер, натягивая перчатки.
— Бешеная, — буркнул пациент.
— А сотряс? — Джейми посветил ему в глаза фонариком. — Указательным пальцем до кончика носа... или уха, да.
— Взрыв...
— Это взрыв вас так отделал? Или кошка?
— Слышь, доктор, ты лечить будешь, или трепать?!
— Я не доктор...
— Тогда позови мне доктора!
— Я фельдшер, и никого я звать не буду. Вы вызывали – мы приехали. Или я оказываю вам помощь, или пишите отказ.
— Мне нужен врач!
— Не нужен. Но ваше право – поехать с нами в больницу. Только предупреждаю: в городе эпидемия, мест нет, лежать будете в коридорчике.
— Тогда я напишу на вас жалобу, — пригрозил пациент.
— Пишите, — буднично кивнул Декстер, обрабатывая царапины.
— По-моему, следует осмотреть ему другое место, — прошептал Дэннер на ухо Игрид. — Дама-то явно попалась с характером.
Игрид эти царапины сразу не понравились, именно поэтому, немного подумав, она юркнула внутрь «скорой», порылась там немного, чем-то пошуршала, и спрыгнула в итоге на мокрый грязный асфальт не полковником Комитета расследований, а замученным врачом, которого вызвали с больничного ввиду нехватки персонала. В конце концов, с одной рукой вполне ещё можно относительно правильно функционировать.
— Здесь кто-то звал врача? — довольно громко поинтересовалась Игрид, смягчив свой голос и сделав его из уставного максимально обычным. — Раз пациент требует, — проговорила она уже Декстеру для правдоподобности, — нужно дать. Понимаю, что ты пытаешься меня беречь, но я всё-таки на работе. Итак, что тут у нас?..
— Ну, наконец-то! — Пациент смерил Игрид оценивающим взглядом, видимо, остался недоволен, но слово «врач» его убедило. — Я не хочу, чтобы меня осматривал младший медперсонал.
Владимир поперхнулся смешком и поспешно вскинул руку к лицу, пряча улыбку. Знал бы этот расцарапанный, какой именно степенью квалификации обладает «младший медперсонал» в лице Джейми, немедленно перестал бы ёрничать. Но не пугать же это чудо войнами да катастрофами, он вон какой, мнительный.
— Что вас развеселило?!
— Да так... анекдот смешной вспомнил. Про врача и как раз царапины.
— Вот, как вам не стыдно! — возмутился Джейми, который отлично всё понял. — Вы видите, в каком состоянии доктор должна вас осматривать! Имели б вы совесть, у неё ж рука сломана.
— Да мне пофиг, что у неё там сломано, она на работе.
— Чувырло, — фыркнул Дэннер, наблюдая сцену и всё ещё посмеиваясь.
Игрид привыкла к пациентам, орущим что-то пострашнее пустых угроз и вот таких неуместных шуточек, так что болтовня детины для неё была что белый шум. Эдакие сопутствующие звуковые помехи.
Сходу природу царапин объяснить не удалось, но Игрид окончательно заключила, что пациент в анестезии и госпитализации не нуждается. Не потому что хорошо зафиксирован, а потому что ранения не опасны для жизни. А вот кто его так рас... раскрасил, сказать было почти невозможно. Но это точно не человек. Ну или всё же человек, но под нереальным количеством адреналина и не ногтями.
— Госпитализация не требуется, — сказала она наконец вслух. — Могу предложить промыть всё это безобразие и выписать направление на повторный визит, чтобы посмотреть за состоянием ран где-то дней через пять. К сожалению, «скорая» тут бессильна, но вы всё ещё можете проехать с нами.
— И поеду! — упрямо сверкнул глазами расцарапанный, но тут стальные ворота приоткрылись, выпуская мужчину в белой поварской спецовке. Он, словно в контраст, был низеньким и тощим, двигался суетливо и носил маленькие чёрные усики, чем внезапно напомнил Дэннеру одну печально известную историческую персону. А если мысленно сбрить усики, то и двух.
— Где тебя черти носят, бездельник?! То, что тебе девки не дают, не уполномочивает тебя прогуливать! Я за двоих пахать не нанимался, ишь, чего удумал!
— Но я раненый! — возмутился здоровяк.
— Идиотизмом своим ты раненый, я сказал, работать!
Игрид дождалась окончания перепалки, а следом заявила строго, как настоящий врач:
— Вы кто ему, мать родная? А в таком возрасте даже мать не может запретить человеку воспользоваться правом на госпитализацию. В конце концов, на то есть основания. И да, голубчик... А кто же вас так?
Она специально сделала вид, что не слышала, как Джейми спрашивал то же самое, потому что ей пациент мог дать другой ответ, хоть бы и потому, что она представилась врачом, а Декстер – фельдшер.
Усатый так возмутился, что не сумел придумать достойного ответа.
— Вот именно, у меня есть право! — с готовностью поддержал пострадавший, воспользовавшись паузой. Впрочем, после вопроса Игрид спесь с него немного слетела. — А... это... в общем, не ваше дело, кто это был!
Джейми невозмутимо раскрыл чемодан.
— Ну, как же не наше. Мы должны знать происхождение травм для просчёта возможных рисков. А вдруг, у вашей кошки токсоплазмоз, или бешенство? Вон, и укусы есть.
На левом предплечье празднично багровел чёткий отпечаток чьих-то ровненьких зубов неполной комплектации. Владимир только тут пригляделся, и вдруг побледнел.
— Да щас! — очень своевременно отыскал потерянный дар речи усатый. — Кошка... это он вам наплёл про кошку? Не слушайте его! Я ж говорю, девки ему не дают, а он бесится...
— Фредерико!
— Это она! — Владимир неведомо как оказался рядом и так вцепился в руку Игрид, что пальцы побелели. В здоровую, к счастью. — Это Лас... тьфу, ты, чёрт, Октябрина! Вот, видишь пробелы – у неё как раз этих зубов не хватает...
— А вы откуда знаете? — удивился случившийся рядом Родригес. Поскольку говорил Владимир шёпотом, и на ухо, остальные слов не разбирали. — Успели изучить тактильно, или видели рентген?
Дэннер сверкнул на него глазами, и капитан примолк.
В рассказы про кошку Игрид не поверила сразу, а тут ещё и телегу толкают из разряда «девки не дают»...
Но когда ей в руку вцепился Владимир, аморфные прежде подозрения обрели мерзкую и жуткую явь: в следах зубов на предплечье полковник признала отпечаток человеческой челюсти, только маленькой... не то что бы детской, конечно. Скорее женской.

Дрянной пакетированный чай ещё не успел остыть, пока Игрид выпроваживала прочь очередного пациента с разбитым в драке носом. Обо всех подобных вещах она обязана была сообщать полковнику, как о нарушении внутреннего распорядка, но эти случаи настолько участились, что и ей, и ему уже стало всё равно. А если точнее, сделать с этим было ничего нельзя, и для обоих здравомыслящих людей оказалась очевидной мысль: скоро здесь начнётся полный хаос, это лишь вопрос времени.
Всё это время Игрид много думала над словами Конрада, и сейчас, отхлебнув чаю, она снова задумалась над брошенной как бы невзначай фразой: «Вы, лейтенант Янковски, единственный человек в этом лагере, ещё не лишившийся рассудка». Ирония заключалась в том, что даже сейчас вместо чая Игрид предпочла бы выпить коньяка или виски с колой, а может и текилы. Однако на службе её от беспробудного пьянства удерживали то ли какие-то неведомые силы, то ли врачебная клятва – не разберёшь. Конечно, это был один из способов сбежать от ужасающей реальности, но при данном раскладе лучше было оставаться трезвым. Хотя бы чтобы свою шкуру спасти.
Со временем к разбитым носам и прочим следам побоев добавились укусы, да и в целом – градус насилия порядочно в лагере повысился. Положение Игрид сделалось шатким – из неё могли сделать заложника, а ни одна женщина на свете не захочет оказаться в толпе обезумевших солдат, для которых закон давно уже превратился в нечто эфемерное и не стоящее внимания. А почему следы зубов на телах сослуживцев стали вызывать у неё страх… Человек начинает кусаться либо в припадке полного безумия, либо отчаяния, это больше звериный инстинкт, и обращаются к нему в специфических ситуациях. Из доминации предпочитают бить, а здесь так и вовсе полно оружия... Поведение товарищей постепенно обретало форму сумасшествия, жуткого, беспощадного и необъяснимого, и оттого делалось ещё страшнее.
Прервал размышления лейтенанта пронзительный женский крик, заглушённый грохотом беспорядочной стрельбы. Игрид, одним движением схватив винтовку и отдёрнув занавес, выскочила из медсанчасти.
Мысли материальны, и худшие опасения Конрада воплотились в жизнь в эту минуту, не оставив никаких сомнений в своей реальности. Подобно бешеным животным люди кидались друг на друга, и на гражданских – без разбору, то и дело открывая беспорядочную пальбу. Кошмар начался резко, развивался моментально, как пожар в высушенном жарой лесу, и лейтенант одновременно с тем совершенно не верила своим глазам. Безумие нависало над лагерем Дамокловым мечом, да, но она и помыслить прежде не могла, что всё начнётся так внезапно… Осознав масштабы разворачивающейся у неё на глазах катастрофы, Игрид упала за бетонный блок и перезарядилась, решив, что надо бежать. Просто-напросто опасно оставаться среди этих... зомби? Пожалуй. А полковник тоже не идиот, и вряд ли будет пытаться их задобрить пряником. По звукам снизу нетрудно было догадаться, что бой приближается к верхнему ярусу, где отсиживалась Игрид, а потому-то лейтенант решила дальше не испытывать судьбу. Она метнулась в своё убежище, сгребла в сумку самое необходимое в виде стимуяторов, перевязочных пакетов и обезболивающих, и, бегло осмотревшись, вышла в коридор. Опасность в виде обезумевших в одночасье товарищей могла поджидать за каждым углом или занавеской, но оставался шанс, что в пылу драки исчезновения лейтенанта никто не заметит. Лестница на следующий ярус была разбита залпами ракетниц уже когда они сюда только пришли, от неё остались только два троса, свисающих теперь до земли, которая из-за песчаных бурь поднялась на этаж выше. После недавней травмы Игрид было тяжело выполнять подобные акробатические трюки, но сейчас особого выбора не было. Мрачно вздохнув, лейтенант повесила винтовку за спину, чтобы спуститься, и в этот момент за её спиной раздался предупредительный выстрел.
— Корабль тонет, а крысы в панике бегут? — с издёвкой спросил стоявший впереди солдат. Пацан ещё, и двадцати нет. — Развернись ко мне лицом, старлей!
Игрид повиновалась, подняв руки.
— И что же ты считаешь, лейтенант, прав тот, кто решает всё сам или тот, кто ждёт приказа высших сил, как наш полковник?
— Ещё б я знала, что ты имеешь в виду, — Игрид хотела лишь выиграть время, чтобы придумать план побега. Пока ни одной мысли не наклёвывалось, а вот три винтовки, снятые с предохранителя, вполне знали, что делать.
— Ну как же, не знает она. Я сам всё слышал: «единственный человек, не утративший рассудок». Ну так давай, мысли трезво! Ты пойдёшь с нами или я тебя пристрелю! — голос у парня надрывался так, будто он сам страшно боится всего происходящего и винтовки в своих руках. Игрид назвала бы это острым психозом.
— Погоди-погоди. Ты спросил меня, кто прав, так ведь? А потом ты сразу лишил меня права выбора, заявив, что пристрелишь, если я не пойду с тобой. Определись, чего ты от меня хочешь: повиновения или стороннего мнения, — пока Янковски тянула время этими обтекаемыми фразами, она нашла, за что зацепиться. Парня в перестрелке ранило в шею, а он, будучи в состоянии аффекта, даже этого не заметил. Точно зомби... — Эй! Тебе едва сонную артерию не перебило, а ты тут на меня ещё ствол свой поднимаешь!
Не сработало. Парень рванулся вперёд и схватил лейтенанта за горло.
— Ты слишком болтливая! — он поднял винтовку на уровень глаз Игрид. — Ты идёшь со мной! Считаю до трёх, и два уже было!
— А как же два с половиной?
В этот момент раздался выстрел, всех стоявших позади обильно обрызгало кровью, парень закатил глаза и рухнул навзничь. Как хорошо иметь при себе что-то ещё помимо винтовки. Игрид улучила секунду замешательства и, совершив под адреналином невообразимое сальто назад, одной рукой ухватилась за трос, а второй сделала пару выстрелов в сторону борта галереи, чтобы выиграть ещё немного времени. Чужие крики стали признаком попадания.
Трос кончился неожиданно, Янковски на секунду растерялась и грохнулась в песок на спину, подняв пыльные облака. Сумка увязла в бархане из-за своего веса, а потому подниматься было трудновато. Судя по шуму, бойня развернулась на всей площади комплекса, и про сбежавшего медика уже забыли. Видимо, обезумевшие даже не поняли, кто и чем на самом деле убил их товарища. Игрид перевела дух и бегом бросилась подальше от базы тридцать третьего. От местных боевиков угрозы исходило едва ли не меньше, чем от сошедших с ума сослуживцев…