Райзер. Реверсия смерти. Глава 6

Фантомные воспоминания

Ногу свело. Райзер, не раскрывая глаз, потянул стопу на себя и помассировал икру, разгоняя напряженный узел. Знакомый старый сигнал, первый упрек организма: тело начинало роптать на инородные схемы под кожей.

Тишина давила на барабанные перепонки, рождая в них призрачный звон. Он не стал ждать, пока внутреннее ухо начнет улавливать ток крови по венам.

— Гул, стандарт.

— Уже боюсь спросить, как настроение, — послышался голос Рины. В нем была ленивая, сонная теплота, будто она разговаривала, завернувшись в одеяло.

Райзер потер веко.

— В норме, — пробормотал он. — Обычный фон.

Он поднялся, снял обувь и прошелся по холодному полу, постаравшись не задеть Брика, мирно почивавшего на своей станции. Открыл холодильник, отодвинул пачки синтетического рациона, раскрыл неприметную панель сбоку. В аккуратных гнездах лежали автоинжекторы. Он взял один, приложил к целому предплечью: легкое шипение, приятный холодок, растекшийся по вене.

— Ты там ковыляешь, как после марафона. Иммуносупрессор?

— Да, — коротко бросил Райзер, подходя к раковине.

— Не забудь про запястье. Ты его кое-как перетянул. Обработай, пока не началось воспаление. Не хочу потом откачивать тебя от сепсиса.

Райзер перешел в ванную, снял наспех натянутую тряпку с запястья и подставил руку под ледяную струю. Вода вспенилась алым. На внутренней стороне руки зиял неровный глубокий разрез.

— Жжется?

— Как пчела ужалила. Раскаленным жалом с ядом на конце, — прошипел он, выдавливая на рану густой клей и утрамбовывая его пальцем.

Райзер туго обмотал запястье стерильным бинтом. Повязка выглядела безупречно — ни складки, ни намека на кровь, чистая белизна и легкий медицинский запах.

— Закончила с зачисткой?

— Твое убежище стерто из всех реестров «МежТэка». Полная санация, включая резервные логи, кэши периферийных сканеров.

На диагностических экранчиках мелькали предсказуемые строки, подтверждающие слова Рины: следов внешнего вмешательства и запросов с корпоративных серверов нет.

— Расслабься, призрак, твоих цифровых костей уже не найти. Вычистила все, даже мусорные корзины низкоуровневых клерков и автономные дампы памяти на удаленных хабах. Можешь считать себя официально несуществующим.

— Если они целенаправленно будут искать это место, что тогда? — вопрос прозвучал скорее проверкой.

— Тогда они увидят хамелеона. «Призрак» подменяет реальный сигнал дата-центра сгенерированным шумом. Сегодня это будут помехи от старой подстанции, завтра — завеса от прорыва теплотрассы, послезавтра — эхо от сбоя на ближайшей вышке.

Уголок рта Райзера дрогнул в подобие улыбки.

— Слушай, я тут подумала, — ее голос стал быстрым. — Мы выбили себе хорошую комбинацию, и если правильно ее разыграем, можем не просто скрыться, а еще и ударить по «МежТэку». Представь: подмена маршрутов, их собственные дроны летают по фальшивым…

— Стоп, — перебил Райзер и поднял руку, будто Рина могла это видеть. — Сначала завтрак. И кофе.

На этот раз он позволил себе фермерский набор: две тонкие полоски синтетического бекона, яйцо с биофермы, заботливо выращенное в колбе, и ломтик хлеба, напечатанный на пищевом принтере с маркировкой «почти пшеничный».

Райзер вскрыл капсулу кофедоза — прозрачный патрон с темным порошком внутри. Резким движением встряхнул его, и содержимое превратилось в густую черную жидкость. Подготовленную ячейку он вставил в отверстие на внутренней стороне предплечья. Содержимое всосалось рывком — по телу пробежала волна влажного жара, зрачки расширились, горький привкус ударил в основание языка. Чистейший кофеин, доставленный напрямую в кровь.

Райзер глухо кашлянул. Месяц воздержания, и вот теперь система снова работала на полную.

— Прежде чем строить планы по свержению «МежТэка», — кофедоз очистил последние следы усталости в тембре, — мне нужно проверить одну цифровую занозу.

Его босые ступни ощущали шершавый холод голого бетона, колючую текстуру винтажного коврика из стекловолокна и, наконец, ледяную гладь металлической пластины, вмонтированной в пол. Райзер притормозил. Рабочая станция покоилась, словно алтарь, — гибридная конструкция, спайка старого железа и наростов новых технологий.

— Таракан, что прятался в моих стенах. Думал, переживет уборку? — По губам пробежала холодная усмешка. — Насекомые всегда бегут с тонущего корабля. Или их смывает волной.

Когда он запустил глубокий анализ системы, то обнаружил лишь пустоту.

СКРЫТЫХ СОЕДИНЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО. ЛАЗЕЕК В МЕЖСЕГМЕНТНОЙ МАРШРУТИЗАЦИИ НЕТ. ЦЕЛОСТНОСТЬ СИСТЕМЫ: 99,9%.

Объект размером двенадцать мегабайт смыло десятками циклов перезаписи данных. Однако Райзер заметил странную тепловую перегрузку в секторе, который никогда не использовал. Он нервозно пригляделся — этот уголок системы давно вызывал у него чувство легкой тревоги.

«Лабиринт фантомов», — пробормотал он неслышно. Байка, которую он придумал, чтобы скрасить одиночество: будто в этих заброшенных коридорах дата-центра обитают привидения старых процессов, потерявшие хозяев. Но сейчас привидения дали о себе знать. Температура в этом секторе подскочила, хотя по логике ничего не должно было работать.

— В старом машинном зале что-то греется, — голос Райзера был серьезным, без намека на иронию. — На два градуса выше нормы в одном из секторов. Там нет активных линий.

— В машинном зале? — на другом конце явно нахмурились. — Там же только музей хлама. Ты уверен, что датчики не глючат?

— Вот и проверим. Иду смотреть.

Коридоры, которые он обычно патрулировал ради хоть какой-то двигательной активности, закончились на массивной двери с заклинившим механизмом. Райзер поддел щель ломом и с усилием сдвинул створку на несколько сантиметров. За ней открылось пространство, которое он никогда не посещал. Гигантский зал со стенами, в десяток раз выше тех, что держали остальные зоны ковчега.

Стоял аромат ржавчины и вековой пыли. Свет фонаря выхватывал из мрака индустриальные очертания: застывшие каскады медных труб толщиной с руку, покрытые белесым налетом окисления, мертвые барабаны кабелей, похожие на спутанные нервные окончания. В этом месте Райзер почувствовал себя гостем в чужой памяти.

Тепловизор в его руке пискнул — у основания одного из распределительных щитов запульсировало алое пятно. Райзер приблизился, и в тот миг, когда рука почти коснулась металла, точка на экране погасла.

Райзер замер, не веря глазам. Через секунду прибор снова пискнул — теперь сигнал был на противоположной стороне зала, у древнего коммутационного узла. Райзер ринулся вперед, пыль взметнулась из-под ног. Едва он преодолел половину расстояния, точка снова исчезла и вспыхнула уже у вентиляционной шахты, на три метра выше пола.

— Рина, — его голос был сдержанным, но с уловимой нитью напряжения, — у меня тут кто-то играет в салочки. По всему машинному залу.

— Повтори?

— Тепловая аномалия. Мигрирует по системам. Сейчас здесь, через секунду там.

— Это невозможно. Там нет активной сети для передачи данных.

— Вот именно, — он остановился, пытаясь перевести дух. Его взгляд прилип к тепловизору.

Точка замерла на голой бетонной стене. Не было ни проводов, ни портов, ни панелей. Только холодный бетон, который теперь излучал четкое, яростное тепло.

Райзер медленно подошел, протянул руку. Поверхность стены атаковала липким жаром. И тогда аномалия погасла.

В тишине зала остался только Райзер, его учащенное дыхание и стойкое ощущение, что за ним наблюдают из самой толщи бетона.

Он отступил на шаг, не сводя глаз со стены. Впервые за долгие годы ему показалось, что в Лабиринте фантомов может жить нечто большее, чем просто метафора.

— Тут какая-то хрень. Не сходится.

— Что и с чем именно? — откликнулась Рина с легкой настороженностью.

— Она прыгает не по сети. Сети тут нет. Она использует что-то другое, вероятно, старое аналоговое оборудование. — Он провел рукой по лицу, оставляя на коже след из пыли и масла. — Мне нужны старые схемы этого бункера. Все, что есть по инфраструктуре.

— Серьезно? — Рина вздохнула. — Райзер, это же цифровые раскопки. Там данные в форматах, которые уже лет двадцать никто не открывает. Побитые архивы, убитые кодеки...

— Именно поэтому, — отрезал он. — Мы что-то упустили, какие-то старые корни, которые до сих пор живы.

— Ладно, ладно, копаю. Но если я сломаю свой софт об этот древний хлам… Так, нашла архив, весит как чугунный мост. Кажется, то, что тебе нужно.

— Сколько времени потребуется? — бросил Райзер, не отрывая взгляда от тепловизора, который снова молчал.

— Нисколько. Внимание на экран, профессор, — с легкой насмешкой произнесла Рина. — Первое: система «Цербер», протокол низкоуровневой коммутации. Передавал управляющие сигналы по силовым линиям прямо между насосными станциями охлаждения и главным распределительным щитом. Физическая шина, без сетевых пакетов. Старая школа.

Райзер медленно повернулся и посмотрел на массивный ржавый щит в центре зала.

— Дальше резервный протокол аварийного уровня. Если управление падало полностью, они использовали металлические трубы жидкостного охлаждения как акустические линии связи. Запускали по ним низкочастотные импульсы — что-то вроде кода Морзе, только для насосов и клапанов. Даже если электроника сгорала, магистрали можно было превратить в резонаторы, чтобы передавать аварийные команды.

— Работало?

— Похоже, что да.

Тепловизор в руке Райзера пискнул. Алая точка вспыхнула ровно на том распределительном щите, о котором только что говорила Рина.

— Попала в точку, — тихо сказал он, уже двигаясь к щиту. — Она не прыгает случайно. Она использует «Цербер». Пробует каналы на живучесть.

— Значит, не глюк. Что-то выполняет штатный протокол, какой-то фрагмент прошивки решил, что дата-центр еще в строю. Дай минуту, у меня список команд «Цербера». Если я их раскодирую, сможем понять, чего оно хочет. А ты пока попробуй открыть щит.

Охота перешла в новую фазу. Теперь Райзер знал, что это игра и ее правила можно перевернуть.

Он стоял у щита, наблюдая, как тепловое пятно пульсирует в такт его прерывистому дыханию. На поясе загорелся аварийный фонарь. Он подошел ближе к распределительному щиту и увидел панель на старых защелках. С трудом выдернул их, открыв ржавую крышку.

— Щит открыт, — сообщил Райзер.

— Отлично, — откликнулась Рина. — Слушай внимательно. В старых системах были защитные механизмы, когда они не принимали команды от анонимных источников. Похоже, наш случай. Чтобы начать диалог, нужно назначить оператора — грубо говоря, сказать системе, что теперь ты ее хозяин.

— То есть без этого она меня просто игнорирует?

— Или считает помехой. Назначение оператора открывает командный канал. Теперь ищи тестовые реле. Если они живы, сможем говорить с системой напрямую.

Он нашел реле: ряд тугих металлических язычков на пружинах.

— Вижу. Выглядят так, будто их не трогали полвека.

— Тогда начнем с простого. Щелкни первое и подожди. Нам нужно убедиться, что контур замкнут.

Райзер надавил на язычок. Под полом загудело, будто ожил старый насос.

— Есть отклик. Контур жив.

Тепловая точка на его приборе мигнула, словно кивая.

— Отлично, — голос Рины стал чуть бодрее. — Значит, канал связи работает. Теперь отправь запрос. Два крайних реле слева, по очереди.

— Понял.

Щелк-щелк. По трубам прокатился глухой удар.

— Слышу, — сказал Райзер себе под нос.

Тепловая точка ответила двойным кивком.

— Наводка не битая, — пробормотал он. — Там что-то живое.

— Теперь аккуратно. Чтобы назначить оператора, введи последовательность: крайнее левое, крайнее правое, пауза две секунды, снова левое. Если ошибешься, система уйдет в защиту.

— Принято.

Он четко повторил последовательность. На последнем щелчке внутри щита что-то клацнуло, и на крошечном сегментном индикаторе вспыхнула надпись: «Оператор: принят».

Тепловая точка на дисплее прибора вспыхнула так ярко, что сенсор перегрузился. Из глубины труб донесся протяжный ноющий звук.

Райзер выпрямился, выставив тепловизор перед собой, как оружие.

— Ладно, — произнес он. — Чего ты хочешь?

Тепловая точка на щите пульсировала без изменений.

— Она не слышит тебя, — прокомментировала Рина. — Сделай запрос стандартной командой через тумблеры.

Райзер перевел дыхание. Его пальцы снова легли на реле.

Левый. Правый. Пауза. По середине. Команда: запрос; статус.

Щит отозвался глухим стуком. На сегментном индикаторе, покрытом пылью, замигали цифры: 01-00-47.

— Время? — предположил Райзер.

— Нет, код. Смотрю в старые логи. 01 — аварийный режим. 00 — главный контур. Так, дай секунду… Ага, нашла, 47 — неисправность. «Потеря синхронизации с основным массивом».

Райзер не сводил глаз с пульсирующей точки.

— Спроси, что за массив, — подсказала Рина.

Правый. Левый. Третий слева. Команда: запрос; объект.

Индикатор сбросился, затем выдал новую последовательность: 08-12-00.

— 08 — данные, 12... архив или резервная копия, — быстро проговорила Рина. — 00 — приоритет максимальный. Она ищет какие-то данные.

— Где? — спросил Райзер, уже обращаясь к системе.

Двойной щелчок левого реле. Команда: запрос; местоположение.

Тепловая точка вдруг сместилась. Она резко перепрыгнула на одну из толстых медных труб, уходящих в потолок, и замерла, злобно пульсируя.

— Это линия старого охлаждения, — мгновенно отозвалась Рина. — Она ведет... в серверный зал. Тот, что ты переоборудовал под жилую зону.

Райзер медленно отвел взгляд от щита и посмотрел в темноту, в сторону своего убежища.

— Она считает, что данные у меня, — произнес он без всякой интонации.

— Останови ее. Команда «стоп». Третье реле, двойной щелчок с интервалом.

Его пальцы нашли нужный переключатель. Тепловая точка на трубе замерла на секунду, а затем снова двинулась вперед, игнорируя команду.

— Не работает, — сказал Райзер. — Максимальный приоритет. Она не может остановиться. Должна выполнить задачу.

— Тогда вопрос на миллион: что за данные такие важные, что система готова ради них восстать из пепла?

Он смотрел, как алое пятно на тепловизоре ползет по трубе, неумолимо приближаясь к его жилому модулю.

— Ищи дальше, дай мне все, что найдешь по протоколам.

— Уже ищу. Будь осторожен.

Райзер бежал назад, к своему убежищу, оставляя за спиной гулкое эхо машинного зала и приближаясь к настойчивой цели, которая шла к нему в гости самым прямым путем.

Он втиснулся в жилую секцию, захлопнув за собой укрепленную дверь. В лицо ударил неожиданно теплый и сухой воздух.

— Температура поднялась на двенадцать градусов, — констатировал он, ощущая через подошвы ботинок, как греется металическая пластина. — Влажность падает.

— Странно, — голос Рины прозвучал задумчиво. — Старые системы требовали стабильной среды, но такой скачок... Дай минуту, проверю архивные спецификации.

Ее слова наложились на учащенное жужжание. Брик метался по полу — его траектория стала нервной, неуверенной. Робот натыкался на ножки стола, отъезжал и снова двигался вперед до новой преграды.

— Брик, стоп, — скомандовал Райзер, но тот проигнорировал приказ и продолжил описывать хаотичные круги.

— Двигатель Брика близок к перегреву, — прокомментировала Рина. — Его системы не рассчитаны на такой скачок температур.

Райзер поймал робота и отнес к вентиляционной решетке на полу. Брик затих, издавая прерывистое жужжание.

— Нашла, — выкликнула Рина. — В архивах есть упоминание протокола стабилизации данных. Но там указано плавное понижение температуры — не больше полуградуса в час. Здесь же...

— Здесь алгоритм поврежден, — закончил за нее Райзер. — Аномалия ускоряется в десятки раз и делает все наоборот.

— Именно. Она не пытается навредить — просто выполняет программу с ошибкой.

Райзер молча кивнул. Его взгляд скользнул по нагревающимся серверам, по дрожащему Брику.

— Карантинный режим, — выпалил он. — Изолируем жилую зону.

— Не сработает, — тут же парировала Рина. — Если мы замкнем ее здесь, аномалия пойдет по пути наименьшего сопротивления — через трубы. Она вырвется в основные тоннели и сможет перегреть все убежище.

Она на миг замолчала, будто собирая мысли.

— Ты ведь теперь оператор, — напомнила Рина. — У тебя есть права доступа к ее протоколам. Ты можешь говорить с ней, задавать команды.

Райзер замер. Его взгляд устремился в пустоту, мозг лихорадочно перебирал возможные точки входа.

— Бежать до распределительного щита слишком долго, — отрезал он. — Здесь уже как в духовке.

— Современные терминалы не видят ее сигналы. Любая попытка подключиться привычным интерфейсом обречена на молчание.

Рина сделала паузу, слыша на другом конце тяжелое дыхание Райзера.

— Ей нужно что-то родное, — продолжила Рина. — Канал из ее эпохи, по которому она когда-то передавала данные.

Взгляд выискивал в комнате хоть что-то подходящее. Все было слишком новым, автономным.

И вдруг он вспомнил.

— Древний терминал в стене... Никогда не думал, что он пригодится.

Взгляд упал на сплошную бетонную стену. Без лишних слов Райзер отправился за тяжелым молотом.

— Райзер? Что происходит? — ответом ей был мощный удар.

Он работал точно, экономно. Пыль взметалась облаками, смешиваясь с каплями пота. Через несколько минут в стене появилась брешь, обнажившая электронно-лучевую трубку, потрескавшиеся циферблаты и ряд массивных тумблеров.

— Черт возьми, Райзер, что ты там нашел? Скажи хоть слово!

Райзер протиснулся в пробитую дыру. В подобие древнего саркофага обнаружилась тяжелая металлическая ручка с облупленной краской. Райзер вставил ее в гнездо, попробовал провернуть — маховик не поддался.

— Это шутка? — буркнул он. — Завести компьютер на ручном стартере?

Он уперся ногами и с хрустом провернул маховик. Тот издал жалобный скрип, но начал вращаться. Райзер разгонял его все быстрее, слыша в ответ ритмичный металлический скрежет.

— Райзер, только не говори, что ты крутишь маховик, чтобы выработать электричество.

— Да.

— Отлично. Осталось угля подкинуть в топку.

Маховик пошел легче, и из глубины терминала донесся глухой треск — просыпались старые контакты. Лампы одна за другой зажглись, экран тускло замерцал, словно решая, хочет ли он вообще работать.

— Райзер, реле на месте?

— Только меня и ждали последние лет сто.

— Значит, попробуем жестко, принудительно обрубим работу — сказала Рина. — Последовательность такая: первый тумблер — один щелчок, второй — два, третий — один, четвертый — три.

Райзер повторил последовательность. Панель издала глухие щелчки, но ничего не изменилось.

— Не сработало, — сказал он. — Система сопротивляется.

— Черт, должно быть что-то...

Левое веко Райзера намертво защемило, будто одна из мозговых извилин вздулась и вот-вот лопнет.

— Понял! Ей нужна новая задача. Что если не глушить ее, а направить?

— Направить... да, — кивнула Рина в наушнике.

— Новая цель: стабилизация убежища. Перераспределение нагрузок, нормализация параметров.

— Верно! Первый тумблер — два щелчка, второй — один, третий — два, четвертый — один.

Он щелкнул реле. Панель тихо зашипела, индикаторы замигали.

— Теперь конкретные параметры, — продолжила Рина. — Первый тумблер — три, третий — один, второй — два, четвертый — два. Система должна перераспределить энергию и снизить нагрев жилой зоны, нормализовать влажность и давление.

Райзер аккуратно повторил последовательность. Панель зашипела сильнее, лампы мигнули, вентиляторы ожили. Датчики начали возвращать нормальные значения.

— Вот и оно, — сказал он, наблюдая за панелью. — Протокол принял новую цель.

Сухость постепенно уступала место прохладе. Перегруз горящего оборудования стихал, сменяясь почти неслышным ропотом. У вентиляционной решетки донеслось довольное жужжание — Брик медленно выкатился, сделал круг, проверяя, действительно ли опасность миновала, и вернулся на зарядную станцию.

Райзер наблюдал за показаниями еще несколько минут, убеждаясь, что все стабилизируется. Затем повалился в кресло и смахнул со лба пот с пылью.

— Знаешь, Рина, беседа с мертвыми протоколами — моя любимая форма ужаса.

Его взгляд скользил по экранам. Температура плавно снижалась, системы ровно гудели. И тут его осенило.

— Она не отступила, — тихо произнес он. — Она перешла в тихий режим. У нее до сих пор полный контроль над убежищем. Мы просто получили ее молчаливое согласие на временное перемирие.

Он посмотрел на разрушенную стену и терминал, который теперь выглядел не сломанным реликтом, а спящим часовым.

— Она наблюдает, — добавил Райзер.

Его будто окунули в ледяную воду. В сознании всплыла идеально отформатированная мысль, лишенная подтекста.

ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА: СТАБИЛИЗАЦИЯ СИСТЕМ.

Райзер не шелохнулся. Мысленно он послал ответ: «Какая следующая задача?». Ответ пришел мгновенно, пугающе прямолинейно:

ОСНОВНАЯ ЗАДАЧА: НАБЛЮДЕНИЕ; КОНТРОЛЬ ЦЕЛОСТНОСТИ. ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ УТЕЧЕК.

Новое ощущение накрыло с головой. В нос ударил медицинский запах. По коже пронесся ледяной холод иголок. Барабанные перепонки заложило. Он увидел смутный, размытый силуэт за толстым стеклом.

Так же внезапно, как и появилось, ощущение исчезло. Райзер резко вдохнул, осознав, что его ладони влажные, словно он только что достал их из воды.

— Кто ты? — беззвучно спросил он, вкладывая в слова всю свою волю.

Молчание. Затем — новый вихрь ощущений.

Яркая вспышка света. Оглушительная волна, ударившая в тело. На секунду зрение залило красным. Когда пелена спала, перед глазами возник пластиковый бейдж с подписью: Киран Вейл.

Райзер рухнул на колени, судорожно хватая воздух, которого вдруг стало катастрофически мало. Видения схлынули, оставив после себя расфокусированный звон в ушах и холодный пот на спине. Он дышал, как после изнурительного бега.

— Кто ты?! — выдохнул он уже не мысленной командой, а простыми словами, обращенными в пустоту.

Ответ пришел не сразу — сущность по ту сторону тоже набиралась сил.

ОШИБКА ОПРЕДЕЛЕНИЯ.

Взгляд наполнила новая картинка: сколотая чашка с надписью «Лучшему ученому». Внутри — остатки холодного кофе. Стол, заваленный распечатками геномных последовательностей. Прямо на документах выведены сонные каракули, похожие на контуры птиц.

Мелкой зернистой рябью тишина повисла над жилой зоной необъятного дата-центра. Перед глазами все еще стояли эти неуклюжие птицы, беззаботные и живые. Такие, что навсегда вымерли в этом ядовитом, отчужденном мире.

— Как тебя зовут? — шепот сорвался на хрип. — Скажи мне.

Молчание.

Вязкое, поглощавшее любое эхо молчание.

— Райзер! Райзер, черт возьми, ты меня слышишь?!

Он моргнул, понимая, что все это время смотрел в пустоту. Сколько прошло времени, он не знал.

— Я... здесь, — выдавил он, и собственный голос показался чужим.

— Райзер! Что случилось? Ты не отвечал полчаса! Полчаса!

— Она... оно... молчит, — сказал он, с трудом подбирая слова. — Связь оборвалась.

Он неподвижно сидел в кресле. Убежище снова было просто убежищем — стерильным, безопасным, тихим.

— Рина, — следующую фразу он произнес как диагноз. — Это фантом. Настоящий.

В динамике повисла гробовая тишина.

— Старая система отвечала бы протоколами. Кодами, логикой, — продолжил Райзер. — Она пыталась бы восстановить контроль, а не... — он запнулся, подбирая слова. — Не пить кофе из треснувшей чашки и не рисовать птиц на распечатках. Это были ее обрывки памяти, ее чувства. Она что-то потеряла, не могла найти.

— Хочешь сказать... мы гонялись за мертвецом? — голос Рины потрескался помехами. — Откуда он вообще взялся? Почему скрывался в самом старом, пыльном углу машинного зала?

Взгляд Райзера зацепился за трубу, уходящую в темноту.

— Она искала что-то знакомое. Машинный зал — самое аналоговое место во всем убежище. Ближе всего к тому, что она помнила. К той реальности, из которой ее выдернули.

Рина замолчала, складывая пазл из разрозненных деталей.

— Понимаю, — произнесла она. — «Призрак» не просто маскирует — он создает иллюзии. Что, если фантом увидел эту иллюзию? Он искал островок стабильности в цифровом шуме, а твой протокол показал именно то, что его остатки хотели видеть, знакомую среду, порядок. Он принял твой дата-центр за спокойную гавань.

— Она пыталась сохранить ту безопасность, что потеряла при жизни, — заключил Райзер. Взгляд его упал на разрушенную стену. — Приняла мой ковчег за свой.

— Райзер, — голос Рины отвердел. — Большинство фантомов — это сознания, вырванные из мозга и брошенные в сеть. Они теряются, сходят с ума от осознания своего положения. Вечные, голодные, бестелесные. Они ненавидят все живое за то, что оно дышит. Их единственная цель — найти лазейку, влезть в камеру, динамик, чей-то имплант... и вылить туда всю свою боль.

Молчание затянулось. В нем слышалось навязчивое гудение серверов.

— Это была не моя память, — тихо сказал Райзер. Голос его звучал словно издалека. — Я смотрел ее глазами. Чувствовал ее холод.

Он закрыл глаза, пытаясь ухватить пережитое.

— Сначала был хаос. Ослепляющая вспышка, грохот, который чувствовался костями. Ничего не понимал — только ее панику, животный ужас перед тем, что случилось.

Глубокий вдох.

— А потом осталась деталь. Крошечный фокус, ее предсмертный взгляд прилип к полу. Там лежал кусочек красного пластика. На нем было имя: Киран Вейл.

Ментальные логи обнулились, и вместе с этим Райзер ощутил странное облегчение. Он снова мог смотреть на свой дом прямым взглядом — но тишина вокруг стала гулкой, почти угрожающей.

— Рина?..

Динамик перестал шипеть. В тот самый миг, когда Райзер подумал, что комлинк, должно быть, сел, он услышал кристально чистые слова:

— Я знаю этого ублюдка.