Бохча

  ...  Дождь продолжал свою барабанную дробь, словно просился впустить его на огонек.
  - Бабушка, мне не спится. Смотри, что я сегодня нала в сундуке. Расскажи мне, что это за мешочек, - спросила Иман, протягивай ей сверток.
-  Этот мешочек называется бохча. В нем я храню пуговицы, измерительную ленту, тесемочки, наперсток, спицы для подъема петель.
- А посмотреть можно?
- Конечно, родная. Вот это лоскутки от тканей, из которых я шила платья своими руками.
- Ты и шить умеешь, бабушка?
- Женщина все должна уметь: и шить, и вязать, и готовить, и убирать, и  и цаеты выращивать.
 Этот кошель я сама вышивала. Это часть моего приданного.
- Бабушка, а это что за петельки?
- Это пряжки от моего нагрудника. Ими украшалось нарядное платье. Я думала, что украшу им свое свадебное платье. Но так получилось, что свадьбы у меня не было.
- Бабушка, а как же ты вышла замуж за дедушку?
- Просто так и вышла. Так получилось. Ты еще мала все понять, но когда-нибудь я расскажу, если доживу до светлых дней.
 - Бабушка, тогда расскажи мне про этот кошель.
Старикашка взяла  темно-зеленый бархатный кошель в свои морщинистые  руки и прижала к груди.
       Маленькая слеза , выкатившаяся из правого глаза моментально исчезла, практически не оставив следа на морщинистом лице.
       Биси попыталась улыбнуться своим мыслям.

- Девушка на выданье  сама шила и украшала свой кошель-бохча .
Когда сваты или родственники жениха оценивали невесту, они обязательно обращали внимание на аккуратность её бохчи: узоры и качество швов на сумочке. Девушка должна быть  хозяйственной, терпеливой. Я и своих дочерей учила  создавать семейный уют. И у каждой из них был свой кошель со всем,  что необходимо для шитья, ремонта и украшения одежды. Вот, смотри. Иголки, наперстки, ножницы большие и маленькие. Катушки шелковых, золотых и серебряных нитей для вышивки. Лоскутки  дорогих тканей и лоскутки.
       Руки Иман слегка тряслись от нахлынувших чувств.
- Ой, а можно я сошью из них платья для кукол?
Глаза девочки горели . Она не могла оторвать взгляд от мелких предметов, которые бабукшка высыпала на молитвенный коврик.
- А это…?
- Это все когда-то было дорого сердцу. Подарки, которые получала.  И даже старинные  серебряные монеты, доставшиеся нам от покойных Ибрагима и его жены Соби. А это четки из яшмы.
- На бусы похожи. Давай лоскутки разложим, бабушка. Я знаю, что это бархат, а вот это - шелк.
- А вот это атлас и парча, бостон,  крепдешин, сатин, ситец.
- Этот бохча похож  на конверт с  клапаном-крышкой. А для чего этот длинный шнурок?
 - Он стягивает сверху сам мешочек. - А что это за вышивка?
- Это чеченский национальный орнамент. Лицевая сторона бохчи богато украшалась на усмотрение девушки. Почти полгода вручную расшивала её золотым и серебряным шитьем, прикрепления шнура, дополняла кант изящной тесьмой, кисточками и  мелким речным жемчугом. - Красиво получилось. У меня тоже будет такая сумочка? - спросила Иман и обняла бабушку.
- Кончено, будет. Все у тебя будет. Уже поздно. Ложись спать.   Ребенок послушно ушел к себе, а крылья мыслей унесли  в прошлое, которое не отпускало ее. Мать, отец, горы, родник, кувшины разных размеров и форм, бурка и бешмет отца, которые всегда висели на стене. Пастушья шапка и каракулевая папаха, медный тазик, начищенный до блеска. Стопка ковриков из вяленой шерсти. Рога тура, которые украшали стену и заодно служили вешалкой для верхней одежды. Запах чурека и сыра. Мама была небольшого роста, но с огромными черными глазами. Толстая коса свисала ниже талии, перетянутой серебряным поясом.   На низком треножнике-столе всегда стояла большая деревянная тарелка с невысокими краями. Прямо посредине был чаша с бортиками в три раза выше краев самой тарелки. Все садились за стол т ели из общей тарелки. Так вкуснее и теплее даже в морозные дни, когда за окном выла вьюга и снег засыпал вход в саклю  почти на треть.  Ленивый кот не слазил с рук, а хозяин дома обильно подкладывал а огонь толстые полена, напевая грустную песню, глубокий смысл которой девочка и не пыталась уловить.  Отец напевал о чем-то прошлом, связанного с настоящим. Иначе бы она не чувствовала, что он грустит. В горах рассветало рано. И так же рано темнело. Словно кто-то одним броском набрасывал черное покрывало, вышитое мириадами звезд.   Как же все это быстро пролетело. И жизнь пролетела так быстро, что не успела и глазом моргнуть, как дети повзрослели.   Все в жизни было: и радости, и огорчения. И что готовит новый день знает лишь Всевышний!
    
     Мыслями Биси купалась в лучах  детства. Там, в памяти, ей всегда тепло, уютно.

----------------------------------
Отрывок из главы 28 повести "Гроза"