Каникулы

Повзрослеть за десять дней. Или как я провёл лето

Глава 1. Ёжовая математика.

Лето было жарким. Мы приехали в деревню к деду с бабушкой. Помощники ! Бабушка объявила режим консервации огурцов, а нас послала полоть картошку. Картошка – это зеленое море, в котором тонешь по колено, пахнешь землей до костей и ненавидишь колорадских жуков всей душой.

Нас трое: шестнадцати, тринадцати и десяти лет –  племянница, внучка и внук и каждый в своём телефоне. Нет, ну бывает, конечно, что у нас интересы совпадают, но среди этих интересов картошка даже в последнем ряду не стояла.

 - Тридцать рядов, по десять на нос!  - сказала бабушка, вручая нам тяпки. - До обеда справитесь – отпущу на пруд. Не справитесь – будете перебирать прошлогоднюю картошку в подполе. Там прохладно.

Никакую картошку перебирать мы не хотели. Взяли тяпки, как мушкетеры шпаги, и пошли умирать на грядках. Солнце жарило макушки даже сквозь панамы. Аня через пять минут села прямо в борозду и заявила, что у нее тепловой удар и обезвоживание. Лина считала сорняки. Я считал жуков.

Солнце жарило так, будто решило доказать, что июль - не просто месяц, а личный вызов всем, кто пытается работать в огороде. Картофельные ряды стояли кудрявыми волнами, а между ними буйно колосилась трава -будто сорняки за ночь нарочно сговорились вырасти

- Ну вот, - прошептала Лина, — лето, каникулы, а мы опять с тяпками. Лучше бы на пруд.

Аня, деловито покрутила тяпку в руках:

- А давайте так: кто быстрее прополол ряд - тот идёт купаться первым.

Я почесал затылок:
- А если я не быстро, но качественно?

- Тогда ты идёшь купаться последним, - хихикнула Аня.

И работа началась.
На пятнадцатом метре работа кончилась.

В кустах картошки спал ёж. Лежал поперёк грядки, свесив лапы. Про тяпки забыли.
- А чё он здесь делает?
- Лежит, блин, не видишь?
- Не, картошка не лес, чего он сюда-то пришел?
- К жукам в гости, обожрался  -  спит!

Ёж был какой-то не чуткий, мы шумели, галдели, а он спал и не хотел просыпаться.

- Груз двести, - мрачно прокомментировала Аня. -  Жуки опять победили.

И тут ёж проснулся, зевнул, чихнул, осмотрел нас снизу вверх, повернулся, развернулся и застрял в картофельной ботве.  Задние лапки дрыгались над грядкой.
Спасение рядового ёжика дело секундное, взяли его аккуратно, чтобы не кололся, вытащили на скошенную лужайку перед домом. Ёж пошёл от груши к яблоне.

- Задача номер один, - важно сказал я, чувствуя себя учителем математики. – Из пункта «А» в пункт «Б» пошёл ёж, сколько шагов сделает ёж, свернув с маршрута в пункт «Г»?

Лина стала считать шаги Ёжика на метре пути, Аня рулеткой стала мерить весь маршрут.

Картина маслом! Ёж без суеты, семеня лапами, движется по своему маршруту, по обеим сторонам от него две девочки, на четвереньках движутся за ним, считая шаги, измеряя длину шага, длину основного маршрута и дополнительного.

И всю эту показательную научную деятельность пресекает негромкий голос бабушки

- А что здесь происходит!

Аня не вставая с колен:
- Математика бабуль! Из пункта «А» в пункт «Б»!

- И какие выводы!

- Длина шага ежа 5-12 сантиметров, чтобы преодолеть один метр пути он делает 8-20 шагов.

- Скорость примерно 3 метра в секунду, это 11 километров в час.

Дед с усмешкой наблюдая за происходящим, спросил:

- И какая мощность ежа в лошадиных силах?

Аня не моргнув глазом:

0,001-0,002 лошадиной силы!

- Ну, ты прямо младший научный сотрудник ! А куда ёжик делся?

- Нужна авиация чтобы искать! - улыбнулась Лина. – за пятнадцать минут он на сорок пять метров убежал!

- Дети! - раздался  голос бабушки. - Вы чего тут устроили?  Мне как-то фиолетово каким шагом марширует еж! Картошка не прополота!

 Аня попыталась было возмутиться про тепловое истощение,  математика – гимнастика ума, что бабушка отвлекла от потрясающего научного открытия – всемирного движения ежей в природе. 

Но бабушка невозмутимо сказала:

- Полоть!

Дед добавил:

- От забора и до ужина!

Вручив тяпку, заставил ее забыть все физические законы. И три тяпки заработали так, что со стороны  казалось косари  на луг вышли.  Производительности  труда зашкалила! На последнем метре у Лины недавно политая земля.    Хлюпнуло знатно. Кажется, математику я теперь буду знать на всю жизнь. Особенно таблицу деления грязи на чистые штаны.

Глава 2. Геометрия карпа

Пруд встретил нас вражеским молчанием карасей и карпов. Было шесть утра, самое время для клева, но поплавки наших удочек лежали на воде мертвым грузом. Даже ряска стыдливо отошла от берега, чтобы не видеть нашего позора.

- Наживка мертвая, - авторитетно заявил Витёк с того берега. Он сидел в настоящей надувной лодке, которую ему разрешил взять отец. Поплавок Витька нырял каждые две минуты.

- У вас червяки квелые. Их мотылем взбодрить надо. Или тестом с анисом.

У нас не было ни мотыля, ни аниса. Был батон белого хлеба, который мы честно сперли со стола под носом у бабушки, пока она отвлеклась на телефон.

 - Тестом так тестом, - решил я. Мы засунули руки в теплую, пахнущую тиной воду и начали месить. Хлеб крошился, лип к пальцам, смешивался с илом. Получилась серо-бурая масса, похожая на свежий асфальт.

- Надо геометрию соблюсти, - прищурилась Лина. Она единственная ходила к репетитору и помнила школьную программу. - Шар неэффективен. Вода создает сопротивление. Нужна каплевидная форма. Обтекаемая.

И мы начали лепить геометрически правильные снаряды. Каплевидные бойлы размером с лесной орех. Аня скатывала идеальный шар, Лина двумя пальцами нежно вытягивала ему хвостик. Мы насадили эти шедевры конструкторской мысли на крючки и закинули. Поплавок дернулся раз. Дернулся другой. Пошел в сторону плавно, солидно.

- Подсекай! - взвизгнула Лина. Я дернул удилище на себя с такой силой, словно вытаскивал подводную лодку. Леска со свистом разрезала воздух. Из воды вылетело нечто тяжелое, описало идеальную параболу и смачно плюхнулось точно в центр нашего контейнера для бутербродов.

 Это был карп. Не огромный трофейный лапоть, но вполне себе сковородочный гражданин грамм на семьсот - восемьсот. От удара он подпрыгнул, перевернул банку с недопитой газировкой и забился среди пакетов.

- Закрывай крышку! - заорала Аня, пытаясь прижать рыбу полотенцем. - Уйдет!

Карп оказался мастером спорта по плаванию в контейнере. Он бил хвостом, скользкий, холодный, пахнущий водой и свободой. Пока мы гоняли его по контейнеру, он успел обдать брызгами всех: Ане досталось прямо в открытый рот. Победа далась тяжело – мы придавили бунтаря крышкой. На дне контейнера плескалась газировка вперемешку с рыбьей слизью. Наши идеально обтекаемые хлебные бойлы слетели еще на первом забросе, разогнанные центробежной силой. Рыбу мы поймали вообще на голый крючок – просто повезло.

Витёк на той стороне завистливо сплюнул:

- Повезло дуракам.

- Геометрия - царица наук! - гордо ответила ему Лина, она стояла в купальнике, потому что джинсы пришлось снять - они промокли насквозь. Домой мы возвращались героями. Несли карпа высоко, как олимпийский огонь. Навстречу попалась учительница биологии Марья Степановна, дачница. Она всплеснула руками:
 
- Боже, дети, какой улов! Несите скорее ко мне, я вам анатомию покажу. Жаберные лепестки, плавательный пузырь...

Перспектива препарировать наш живой приз перед обедом никого не вдохновила.

- Спасибо, Марьстепанна, - вежливо поклонился я. - Но мы его домой несем. Бабушка хочет сделать из него... эммм... натюрморт. С яблоками. Отдавать карпа было жалко. Во-первых, это добыча. Во-вторых, чистить его - то еще удовольствие.  Но когда вечером бабушка выложила этого золотистого, зажаренного в сметане красавца на огромное блюдо…  Когда хрустящая корочка начала ломаться под вилкой, обнажая белое, сочное мясо… Мы забыли про чешую на пятках, про испачканные джинсы и про злого Витька.

- Ешьте, работнички, - улыбнулась бабушка, подкладывая Лине самый жирный кусок.  Геометрии они учатся. Все бы лето у меня такие помощники были, я бы уже икрой баклажанной весь погреб забила. Карп закончился подозрительно быстро. Кажется, вороны, сидевшие на заборе, смотрели на нас с осуждением. Им опять ничего не досталось.

Глава 3. Физика твердого тела
Если долго смотреть в одну точку, мир начинает меняться. Мы доказывали эту теорему вторую неделю. Сначала точка была на картошке, потом на поплавке, теперь точкой стал экран старого кнопочного телефона, который дед нашёл в гараже.

- Связи нет, - констатировал я, тряся трубку. - Сети ноль. Можно гвозди им забивать.

- Зато там змейка есть, - оживилась Аня. - И тетрис. И будильник орет так, что еж линяет.

Телефон пошел по рукам. Заряд держался чудом, процентов десять. Этого хватило ровно на то, чтобы выяснить: если экран разбит, игра не зависает, но играть становится неудобно из-за трещин. И вот гаджет приказал долго жить! Скука достигла критической массы. Летний день начал стремительно сжиматься, превращаясь в тягучую резину. Нужно было найти источник энергии. Источник стоял в углу двора. Старый, тяжёлый водяной насос, который дед собирался сдать в металлолом. Агрегат весом килограммов в двадцать, покрытый благородной ржавчиной.

 - Спорим, не поднимете? - бросил я девчонкам. Спор - двигатель прогресса. Через минуту мы втроем тянули насос. Насос лежал  земле. Земля побеждала. Гравитация!

 - Применяем рычаг! - командовала Лина, которая единственный закон физики знала наверняка. - Точка опоры нужна! Мы нашли доску. Приладили ее к бетонному кольцу колодца. Насос нехотя, со скрипом доски, напоминающим предсмертный хрип мамонта, начал движение вверх.

- Есть отрыв! - выдохнула Аня. Куда его?

Вопрос застал нас врасплох. Насос оказался в воздухе. Держать его на весу было невозможно  - физика  неумолимо тянула снаряд вниз.

- Бросай в малину! - крикнул я. Мы отпустили доску. Насос рухнул в заросли крыжовника, подмяв под себя все ветки и напугав кошку Беляшу до икоты. Кошка взлетела вертикально на забор, пробежалась по нему цирковым канатоходцем и сгинула под крышей бани.

- Цель поражена, - констатировала Лина, потирая заболевшее плечо. - Потери среди мирного населения - один куст и одна кошка.

Насос нужно было вернуть на место, пока дед не заметил пропажу. Обратная физика оказалась сложнее. Опять гравитация работала против нас. Мы толкали, тянули, использовали систему блоков из бельевой веревки. Веревка лопнула, оставив на моих ладонях красивый красный рубец. Насос улегся в тот же куст. В разгар этого научного практикума калитка распахнулась.

На участок вошел дядя Коля, местный участковый. Он шел к деду за мёдом.

Участковый замер. Картина Репина: трое всклокоченных подростков в репейнике, исцарапанных в кровь, пытаются лебедкой вытащить из-под бани промышленный агрегат, а сверху, на коньке крыши, сидит кошка и шипит, как проколотая шина. Рядом невозмутимо пасется ёж, привлеченный шумом.

- Помочь? - кашлянув, спросил участковый.

 Мы замотали головами. Говорить сил не было.

- Дело молодое, - понимающе кивнул дядя Коля. - Верю, сами управитесь. Только сарай не обрушьте, он общественный. И аккуратно обошел нашу стройку века. Мы слышали, как за забором он фыркает от сдерживаемого смеха.

Вечером вернулся дед. Посмотрел на перекопанную землю вокруг насоса, на сломанную доску, на царапину через всю мою щеку.

- Антропогенез завершаете? - поинтересовался он. - Эволюционируете?

- Физику изучаем, - буркнул я. - Силу тяжести. Дед подошел к насосу. Наклонился. Поднял его одной рукой, крякнул и легко опустил на старую автомобильную покрышку.
 
- Сила тяжести, значит, - протянул он. - Ну-ну. Тут  физрук ваш новый приехал, Сергей Петрович. Турники красить просил помочь. Пойдете?

 Мы переглянулись. Турники спортивные снаряды. Турники - это высота. Высота - это потенциальная энергия, которая может очень быстро перейти в кинетическую.

Кажется, каникулы переходят в стадию ускоренного обучения. Жалко только, что телефон со змейкой сдох окончательно. Придется завтра изучать траекторию полета школьного мяча в ворота. Хорошо хоть без формул.

Глава 4. Дневник пчеловода

   Говорят, что пчеловоды живут дольше других людей! Живут. Просто им умирать некогда!

У нашего деда есть пасека. Ну, не прямо гигантское хозяйство, но полтора-два десятка ульев на заднем участке сада имеется, да ещё сарай. Не просто сарай, а с ульями лежаками, вмонтированными в стену, с пучками полыни и веточками сосны, висящими под крышей, с деревянными рамками на полках, станочками  для рамок.  Вот такое хозяйство. А дед, как истинный знаток дела  мог непрерывно рассказывать  про породы пчёл,  маток, трутней. Ну, не то чтобы интересно, в наушниках интереснее музыка звучала, но деду из уважения в такт головой кивали. А дед
наивно полагал, что мы знания по пчеловодству усваивали. Хих.

А что время на пчёл тратить?

Там дед. Мёд на столе. А нам на пруд надо, к друзьям и подругам хочется,  мы же дети. Хих.

Дед, он нам внукам дед, а по сути, не старый ещё мужик, и шестидесяти нет, в пожарной части служит, ульи сам делает, сарай построил, второй уже. Картоху сажает, землю пашет, грядочки как по линейке, весь в заботах. Не знаю, он вообще, спит или нет. Утром проснёшься – дед уже пашет, вечером ложишься – он в сарае молотком стучит. Шляпу с сеткой натянул, в улей полез, смешной такой.

А сегодня  дед  построил нас возле дома по росту, и объявил:  что едет в командировку и дал каждому по листу бумаги с заданием по уходу за пчёлами и чистый журнал пасеки.

- Журнал вести как дневник,  согласно своих заданий! Отмечать всё, что сделали, и что не сделали, приеду – спрошу с каждого о проделанной работе.
На листочках крупно и разборчиво было написано: «В ульи не лазить!  В жару пчёл напоить! Ульи притенить! В холод  летки сократить!»

И уехал.

День первый.

Пасека гудела. Каждый улей. Пчёлы прилетали и улетали, плюхались на прилётные доски, ползли в леток, другие стартовали за нектаром и пыльцой.   Моё задание – напоить пчелу.  Так на листке написано: Напоить пчелу чистой водой, затенить ульи от жары.

 А куда поить пчелу?
Аня:
- В рот!
- В рот, ты видала - там клещи! Челюсти такие!  Как это сделать?
Лина:
- А дед сказал к ульям не подходить! 
- И чё?  Не будем подходить. Так поймаем.
- Кого?
- Пчелу!
- Какую?
- Любую! Их тут тысячи!
- Вот! Ловим, поим, отпускаем.
- А поить как?
- Из пипетки! Пшик в пчелу – напилась!
- Куда, в пчелу?
- Ну, прямо в рыло!
- Дед с пипеткой не ходил. Тут что-то другое, у бабушки спросим.

Бабушка, пропалывая грядки, сказала просто:
- Занялись бы вы делом!  Травы на огороде полно, а вы замерли втроём, и пчёл гипнотизируете. Возле ульев поилки стоят, налейте туда воды, и бегом мне с прополкой помогать.

Траву рвать не хотелось, пчёлы гораздо интереснее: летят, гудят!

А гудят пчёлы у летка улья, их всё больше и больше, и гудят всё сильнее. А может это рой выходит? Блин горелый! Рой. Сейчас вылезет и улетит! Дед вернётся, а пчёл-то и нет. Огорчится! Заболеет. Помрёт…

Как поймать? Дед по лестницам лазил, ловушки ставил.  Ловил как-то! Чё делать-то?
- Сачком их всех!
- Каким?
- Щас сделаем!
Из толстой проволоки обод, старые тюлевые занавески  крупными нитками  по ободу, сами быстро в костюмы,  перчатки на руки. Кинулись на пчёл! Бабушка упала в грядках!

- Вы этим сачком овцу поймать хотите?  Вы куда собрались дети?

Три подростка, как космонавты, в пчеловодных комбинезонах, с огромным сачком над головой, наперебой объясняют:
- Там пчёлы!
- Там рой!
- Свалить хотят!
- Поймать хотим!
Бабушка сквозь смех и слёзы:
- Чего свалить? Кого поймать?
- Пчёлы валят!
- Мы их накроем!
- Раз и дело в шляпе!
- В какой шляпе!  Это не рой, молодая пчела облётывается.  Положите сачок, уйдите с глаз моих! Ржу не могу, а мне полоть надо! Деда на вас нет!  Наловитесь  у него!

Хотели как лучше, получилось как всегда. Досада. И это только первый день!
Воткнутый в землю сачок затенял сразу три улья. Ну, хоть тут мы молодцы.
Вечером пришёл ёж. Ну, как пришёл. Споткнулся я об него, падая, своей головой чуть улей не снёс. Торопился очень посмотреть, как пчёлы вернулись, гудят, не гудят.  А тут большой колючий клубок! И чего он под ульями делает? Гугл, Яндекс и всё понятно – ёж пришёл, есть павших пчёл. Ничего не понятно, почему павшие?

День второй.
Ульи тянули как магнитом. Всё так интересно, и чё мы деда не слушали? Теперь приходится на ошибках учиться. На деревянной стенке домика для пчёл  тонкая цепочка муравьёв, с земли по металлической ножке, по стенке улья до самой крышки и лезут внутрь! Опочки! Да то грабёж среди белого  дня! Как поправить? Муравейник тут рядом, под доской старой образовался.

Аня:
- Кипятком!
- Чё? Прям в улей лить?
- Не, плеснуть  на стенку, и под улей.
- Жалко муравьёв.
- А ты че предлагаешь?
- Выкопать муравьёв и унести их с участка!
Копали не долго, покидали землю с муравьями в тачку, и вывезли  на лужайку у леса, подальше от пчёл.  Ёж всё время наблюдал за нами,  может на тачке хотел покататься. Но мы без него всё сделали.

Ульи притенили, воды в поилки налили, вот и второй день кончается.  И тут появилась оса. Нет не оса, папа осы, здоровенный  Ос! Большой, такой полосатый мух. И напал на пчёл.

- Смотрите! Он на наших пчёл напал!
- Шершень это, отойди подальше, его жало побольше, чем у пчелы будет.
Пчёлки  устроили шершню обнимашки, всей гурьбой налетели на него, снизу, сверху, с боков, образовав трепещущий ком.
- Вот это встреча.
- И не поймёшь рады они или нет.
- Конечно, рады! Старший брат приехал, вон как обнимают.

Клубок распался, Ос просыпался с доски в траву, там, в траве, аппетитно чавкнул ёж.

- Не чего себе задушили!
- И проглотили!   

Ёжика погладить не удалось, выставил иголки и пшикает.

День третий

Наделали ловушек для ос! Всё просто – пластиковая бутылка режется напополам, и верхняя часть втыкается в нижнюю горлышком вниз. Наливается сладкая водичка и ловись оса,  большая и маленькая!  Развесили ловушки по веткам сада,  а какие не успели, ёжик перевернул. Сильный  ветер сегодня, у пенопластового  улья крыша съехала, потом её вовсе  снесло.

Тут сосед по доброте душевной крышу на место хотел поставить,  да неловко вышло, прям как я, ногой за ежа, головой в улей - улей упал…

Обалдевшие пчелы, разволновались и воткнули свое жало соседу! А нечего ходить по пасеке, когда у хозяев крыша слетела!

Сосед бегал и орал, птицы молчали, ёж уполз в малину, он не при делах. Только пчёлы вились над соседом, показывая кто здесь главный!

Жало вынули по всем правилам, соседа малость перекосило, и он стал напоминать  Квазимоду из Нотр-дама, да и выражался он на чисто французском  так громко и выразительно.  Ну, хоть не гонец из Пизы, и то хорошо.

Одевшись в костюмы, поставили улей на место, нашли улетевший холстик, пчёлы успокоились. Квазимодо ушёл.  Претензий не было, укусы пчёл полезны, ревматизма у него теперь  точно не будет. Лет десять.

День четвёртый.

И всё-таки рой!  Только солнышко пригрело после непогоды, он и прилетел. Кто знает, с каких мест, и у какого  хозяина он дезертировал, но прилетел к нам на яблоню. Яблоня загудела, скворцы стартанули  из скворечника! На ветке серый шерстяной клубок, вьются и гудят пчёлы. Мы все в костюмы. Нашли коробку, стремянку и Лина мощным рывком стряхивает этот клубок в коробку. Часть пчёл в коробке, другие вьются вокруг нас, но постепенно заползают в коробку. Коробка помещается в погреб. Скворцы прилетели. Бабушка нас сначала отругала (Могли и ужалить). Потом обняла и поблагодарила, и спросила:

А где сейчас пойманный рой?
- В погребе. Охлаждается.
- Вы коробку – то закрыли, или пчёл теперь по всему погребу ловить?
Упс! Конфуз ситуации, даже не подумали коробку закрыть!
Пчёлы не разлетелись, сидели в коробке, грели друг друга.

День пятый

В сарае у деда нашли специальные ловушки рои пчёл ловить, ящики, коробочки, роевню с сеткой. Быстро всё развесили по веткам яблони и груш в саду. Смазали специальной мазью, пчеловоды Ольга Николаевна и Александр Юрьевич дали, сидим, ждём. Тут дядя привёз доски, планки. Только помогли разгрузить, и вот он – рой прилетел. Зажужжала груша, вились пчёлы над ней, может полком, а может и дивизией, и в ловушки не лезли, вот  зависли под одной, и висят, в неё не залазят.

Тут бабушка
- Дети! А вы вход в ловушку открыли?
- А чё, открыть надо было?
- А как туда пчёлам влезть?

Пришлось опять за коробкой ходить, в ловушку пчёл засыпали из коробки, остальные просочились через только что открытый леток. Ловушка так же была помещена в погреб.

Вот так попались два роя, дед будет счастлив,

День шестой
Пока утренняя прохлада,  пчёлы сгоняли за нектаром, распихали  его по рамкам, и сидят в сотах обожратые, ножки свесив, крыльями воздух по улью гоняя. День. А пчёлы  не летают. Чё такое? И невдомёк нам, что гроза начинается. Мы на погоду не смотрели, спорили, чего они не летают?

Аня
- Обожрались!
Лина
- Перепились!
Ёж ничего не сказал.

Первые раскаты грома и такой ливень пошел, добежали до дома и хоть трусы выжимай. Дождь только ежу пофиг, у него футболки нет.

Пока непогода, пошли в дедов сарай вощину (восковые листы) на рамки приделывать, у Лины такое задание на листочке. Пошли все вместе, Лина, Аня, я, собака Марта, кошка Беляша и Ёж. На улице значит дождь, а мы под крышей раскладываем на рамки с проволокой листы вощины, и что дальше делать не знаем.

Лина
- Где-то тут в сарае должен быть наващиватель?

Аня, доставая из ящика шуруповёрт
- Это?
- Нет
- А какой он из себя?
- Ну, с проводочками.
- С какими?
- С чёрными, и один кончик красный.
- Ты уверена?
- Да мы с дедом сто раз им пользовались

Достал я из дальнего угла станок для наващивания. Он электрический, но напряжение меньше чем в телефоне, опасности нет, но девчулям страшно. Откуда им знать о направленном движении заряженных частиц - электронов! Хих. И показал, как надо на нем работать. Берешь рамку, кладешь в нее лист вощины, включаешь, ровняешь лист, и вот машина работает! Сделали так раз, другой и всем захотелось! Аня вощину сует, Лина рамки ровняет, Марта лизнуть хочет, и понеслось. Прямо конвейер! Наклеили на все рамки, которые нашли, пять или шесть штук, а ежу не досталось ничего, про него вообще все забыли.

 Вот гроза вроде закончилась. Мы всей компанией выбежали на улицу и все разбежались кто куда. Беляшка в сарай, еж в кусты, Марта на кухню, а мы все втроем побежали бабушку обнимать. Кушать пора.

День седьмой
Подошло время пчёл из погреба в ульи рассаживать. У роевых пчёл запас корма с собой только на три дня. Вот они его в холодном подвале  и скушали. Парочка пустых ульев стояла у сарая. Вычистили им стены и днище, на солнышке просушили, поставили рамки с сотами,  что пчеловод Ольга Николаевна дала. Можно заселять.
Дымарь разжигаться не хотел. Он вообще сломался. Там вроде и ломаться нечему, но для нашей руки все дела легки, и свернули ему хобот, потом башню… Короче разделили его на три части. По отдельности части работали, а вместе не собирались.  Кажется, ежик над нами смеялся!

Бабушка дала другой, показала, где упаковка от яиц, она-то в дымаре тлеть и будет. Нет, не тлеет, не горит. Разжечь дымарь – это целая наука! И превзойти эту науку у нас не получалось.

- Бабушка!
Бабушка сказала просто:

- Детям спички не игрушка!

Поэтому она взяла газовую горелку, и ей подожгла картон упаковки, тлеющие кусочки положила в дымарь, закрыла крышку, поработала мехами. Дымит! Дунули на ежа, ёж прошипел грозно,  что он о нас всех думает, и залез под сарай. Притащили коробку. В улье над рамками поставили второй корпус, в него - то и  перевернули коробку с пчёлами, нахлобучили крышку. Всё! Заселили рой, дымарь не понадобился.

С другой ловушкой похуже, рой на рамках висит,  вдули дыма, рамки переставили в улей, накинули холстик, закрыли крышкой. Ну, как-то так.
Вроде как дед учил…

День восьмой
Опять жара. А в апидомике прохладно, натаскали  туда подушек, лежим значит на ульях. Люди за это деньги платят, а мы просто так лежим. Я и говорю:

- Вот теперь пройдет твоя коленка, Лина!
- Надеюсь, пройдет.
Аня:
- А давай для верности пчелой укусим!
Стали ловить пчелу, которая в окне об стекло жужжала. А как её поймать? Прижмёшь, до коленки не донесёшь, в палец кусь, и все дела!
- Тряпкой!
- Прокусит!
- Занавеской!
- Ужалит!
- Тапком!!!
- Ну ты ваще уже!
- Бутылкой!
Взяли пластиковую бутылку, всосали в неё пчелу
- В какую коленку?
- А это не больно? Я передумала, выпускайте пчелу!
- Не, давай лечиться!
- Ладно! Сюда.
Горлышко пластиковой бутылки прикоснулось к коленке. Пчела ползала по бутылке, коленки не касалась.
- И чё теперь?
- Ждём.

Ждали долго. Постучали по бутылке, ползает, попробовали тыкнуть горлышком посильнее, не выходит. Что делать? Махнули бутылкой, пчела Ангелине в пузо шмяк, Лина с воплем, взвивается до потолка, руками отталкивает пчелу в Марту, Марта пятится, садится на ежа! Домик гудел как улей.
Пчёлка поползла по стеклу, я внимательно посмотрел на неё и всё понял! Схватив насекомое рукой, зажав в ладони, приложил руку к больной коленке

Лина:
- Нет!
-Да!
И ничего!
- А чего она не кусается!
- А нечем жалить, трутень это, у них жала не бывает.
Лечиться пчёлами расхотелось, пошли на пруд. Жарко!
Разливая воду по поилкам, заметили, куда уходит вода, ёж вылизывал поилку, собака ему помогала.

День девятый
Спросили у бабушки, а как мёд откачивать с рамок, и показала она в гараже медогонку, старую  медогонку. Стояла она в дальнем углу, накрытая простынкой, ждала своего часа. Дождалась!

- Как маленькая карусель!
- Кого покрутим?
- Ежа!
Земля в иллюминаторе! Ёж сдал зачёт на космонавта, а мы на работников клининга, ибо после ежа не просто мыли, драили с мылом зубными щётками медогонку! Всю. С кассетами, С ножками! Дочиста, досуха. До блеска!
Завтра дед приезжает! Что по заданиям?

- Полный порядок!
- И у меня всё сделано!
- Я листок потеряла!
- Зачем?
- Затем! Нет его и всё тут!
 Листочек искали полдня, не нашли. Что в нём написано неизвестно, Завтра дед  приедет,  ругаться будет.

День десятый.
Вернулся дед.
Обошел всю пасеку. Остановился у яблони, где мы рои ловили. Глянул на пустую коробку из-под обуви, которую Лина забыла убрать.

 - В погребе они? - спокойно спросил дед.
 - Не, уже в ульях сидят! - хором ответили мы. - Мы им даже холстик сверху кинули. Дед кивнул. Подошел к ульям, которые мы «притенили» моим старым сачком. Снял его, повертел в руках. Проволочный обод от тяжести  погнулся восьмеркой, тюль провисла.

- Инновационное затенение! Архитектор Роман Михайлович. Проект «Тюльпан над летком». Год постройки - позавчера. Золотые руки.
Потом заглянул в сарай. Увидел рамки с вощиной

 - Молодцы! Рамки в полном порядке!
Увидел медогонку, блестящую так, что глазам больно. И ежа, который спал прямо на перевернутой крышке от нее, подложив под щеку лапки. Дед посмотрел на нас, потом на ежа.

- Животное откуда?
- К пчёлам пришёл, с нами остался, отдыхает после катания на карусели!
- Молодцы! Даже ежа приручили, будет о чём в сочинениях писать!
Бабушка вынесла на крыльцо огромный таз оладушек, а дед достал откуда-то  банку свежего меда.

- Мед липовый, июльский, - объявил он. - Тот самый, ради которого всё затевалось.
Ложка утонула в янтарной густой массе. Мёд пах солнцем, полем и почему-то немного жженой пробкой от нашего первого дымаря.

- Как вкусно! И полезно! - Улыбнулась Аня, облизывая ложку. – А у пчёл тоже лекарство бывает?

- Это полынь, - пояснил дед. - Та самая, что пучками висела, пока вы её своим сачком не примяли. Она горечь дает целебную. Ну, рассказывайте, орнитологи мои, как скворцов с яблони пугали.

И мы стали рассказывать. Про шершня и чавкающего ежа. Про французского соседа. Про то, как кошка Беляша пыталась украсть рамку с вощиной, а собака Марта героически её охраняла, виляя хвостом. Дед слушал, подкладывал нам оладушки и ни разу не перебил. Только когда я дошел до эпизода с бутылкой и трутнем, он вдруг закашлялся и полез за платком.

-Трутень, значит, - прохрипел он. - Лечебный. Я вам про породы часами рассказывал, зимовку объяснял, маточное молочко показывал… А запомнили вы главное. Что лечиться можно чем угодно, лишь бы сестре помогло.

- Да она сама захотела! - вступилась Аня. - Сказала, пускай пчела куснёт!
- Смелая какая стала, - усмехнулся дед. - А кто тогда орал, когда этот же трутень ей в пузо «шмяк»?
- То от неожиданности! - фыркнула Лина, краснея. - Он тяжелый был.

Вечером, когда солнце село и сад наполнился прохладным туманом от пруда, дед подозвал меня.

- Листок Ани завтра найдешь, - сказал он тихо. - Он у тебя в кармане штанов после дождя прикипел, вон пятно зеленое. Но дело не в нем.

Скажи честно: неделю назад тебе эта пасека нужна была? Как собаке пятая нога, признайся.

Я посмотрел на темный силуэт яблони, где еще вчера гудел рой. Вспомнил запах горячего воска в сарае и тяжесть полного ведра с водой для поилок. Вспомнил, как ёж смешно пыхтел, пытаясь залезть под приподнятый нами улей.

- Не особо, - признался я. - Думал, скукота одна. Жужжит и жужжит.

- Вот, - удовлетворенно кивнул дед. А теперь?

 - Теперь… я замялся, подбирая слово. - Теперь это как конструктор. Только живой. И кусается иногда. Знаешь, деда, если хочешь, я следующим летом могу не просто воду носить. Я вот эту штуку электрическую понял, с вощиной. Могу помогать.

Дед ничего не ответил. Он просто протянул мне старую, потертую на полях шляпу-сетку. Свою собственную. Внутри еще пахло легким дымком.

 - Держи, механик. Следующим летом она будет твоей.

Утром следующего дня мы втроем сидели на крыльце. Пчелы деловито носили обножку - ярко-желтые комочки пыльцы на задних лапках. Жизнь шла своим чередом. Из малинника выбрался наш ёж, подошел к поилке, подозрительно понюхал чистую воду, которую мы набрали из колодца,  фыркнул и уверенно направился к старой грядке. Там земля была мягче. Наверное, решил выкопать новый муравейник взамен того, что мы отправили в лес.

В телефоне мигнуло сообщение от пацанов с пруда: «Выходите? Рыба клюет ». Лина отложила телефон.

- Не, - сказала она. -  Мы лучше бабушке поможем варенье варить. У нас, кажется, крыжовник переспевает. И надо проверить, как наши новые пчелиные рои поживают.  Аня согласно кивнула, не отрываясь от экрана. Потом вдруг моргнула, посмотрела на  грушу и добавила:
- И ловушки ещё повесить надо. Шершни опять полетят.

Они этого не заметили, а я улыбнулся. Кажется, мёд бывает не только в сотах. Иногда он оседает внутри самой обычной лени, превращая её во что-то другое, теплое и очень нужное. Человеческое.

Глава 5. Сочинение на тему «Как я провел лето», или «Три разных дневника»

Первое сентября раскололось на три разные реальности, как кусок асфальта под колесами самосвала.

Я (10 лет). Начальная школа. Парта у окна.

Первое сентября ударило по голове тяжелой мокрой тряпкой, которой Марья Степановна протирала доску. В классе пахло хлоркой, свежей краской для пола и безысходностью. Лето кончилось в одну секунду - ровно в тот момент, когда физрук Сергей Петрович скомандовал: «Равняйсь!»

Нас рассадили. Меня оттерли от девчонок к Витьку, который за эти три дня успел где-то подстричься под полубокс, и теперь выглядел подозрительно взрослым.

- Ну че, рыбак? - толкнул он меня локтем. - Как насос?
Я показал ему кулак. Насос стал семейной легендой, о которой при бабушке лучше не вспоминать.

Мария Степановна обвела класс тяжелым взглядом человека, пережившего нашествие варваров (а она его действительно пережила - мы заходили к ней в июле за солью).

- Дети, - ласково начала она, но эта ласка пугала больше, чем взгляд завуча. - Мы начинаем учебный год с очищения совести. Открыли тетради, записываем тему сочинения: «Как я провел лето». Объем - два листа. Описывать чувства, мысли, делать выводы. Кто напишет меньше - останется на индивидуальную беседу после уроков.

Два листа. Это же целая повесть. У нас за все лето столько мыслей не было, сколько ей букв подавай.

Витёк сразу уткнулся в парту и начал строчить. Через пять минут он уже поднял руку:

- Марьстепанна, я закончил!

-  Что там у тебя? «Лето было крутое. Я играл в телефон. Конец»? Садись, Лебедев, двойка. Чувств нет.

А я сидел перед белым листом. Ручка казалась свинцовой.

«Первое июня началось хорошо…» - вывел я. И застрял. Потому что первое июня началось с того, что дед заставил нас перебирать рамки, а Лина нашла дохлую мышь в старом улье-лежаке. Такое в школьную программу не вставишь.

Рядом скрипел ручкой Витёк. Он грыз колпачок, и смотрел в потолок так, будто оттуда должна была спуститься муза с готовым текстом.

- Пиши про пчел, - прошипел мне Витёк, не поворачивая головы. - Про то, как ты трутня ловил. Душевно будет.

- Да какой душевно! - фыркнул я. - Он мне чуть палец не отгрыз, пока я его в бутылку засасывал. Давай укушу, раз жалить нечем. Облом века.

У нас всё просто. Маргарита Ивановна нарисовала на доске схему-план:

Как я отдыхал.
Где я был.
Чему научился.

Тетрадка в линейку. Ручка закипает. Писать много.
Я пишу крупно, размашисто, заполняя всю строчку одной буквой там, где можно поставить две.

«Меня зовут Роман. Летом я жил у деда на пасеке. Там есть ёж. Его никто не звал, он сам пришел кушать дохлых пчел. Он наглый. Медогонку мыть пришлось мне и сестрам. Это такая карусель для меда. Мы хотели покрутить ежа, но бабушка сказала, что в центрифуге для продуктов, животных не вертят. Еще мы поймали два роя. Они сидели в погребе. Мы забыли закрыть коробку, а пчёлы сидели там и грелись. Умные. Потом мы лечили коленку Лине пчелой. Пчела оказалась мальчиком (трутнем), поэтому не кусалась. У них жала нет. Но коленка прошла. Было  весело. Дед приехал и сказал спасибо. И обнял.»

Маргарита Ивановна подходит сзади, кладет теплую руку мне на плечо. Читает. Ее плечи начинают мелко трястись. Она зажимает рот рукой, но смех прорывается наружу сиплым писком.

Взяла мою  тетрадь.

- Нет, ну это просто шедевр! - громко сказала она, обращаясь к классу. - Послушайте: «Когда шершень упал в траву, аппетитно чавкнул ёж. Это был круговорот белков в природе на моих глазах. Ёж проявил себя как консумент второго порядка, закрыв трофическую цепь».

- Пятерка. За научный подход.

Девчонки из класса переглянулись. Кажется, ты написал как ботаник. Но ты же не такой

- Роман, - выдавливает она, вытирая слезы уголком цветастого платка. - Ну какой же ты… писатель. Ставлю тебе пять. Огромную, жирную пятерку. Только слово «доХлых» замени на «Павших».  Запомни. И наклон буковки поправь.

Она ставит огромную цифру «5», которая залезает на поля..

Аня (13 лет). Средняя школа. Кабинет русского языка.

Здесь воздух дрожит от напряжения. Шестой класс это уже не начальная школа, где их жалели, они стремятся доказать свою взрослость. Елена Викторовна требует структуру: вступление, основная часть, заключение. Без воды.

Аня грызет ручку. Ей хочется написать красиво, но слова путаются. Она вспоминает геометрию карпа, математику ежа и физику насоса.

Она выводит заголовок: «Трудовые будни младшего научного сотрудника».

«Вступление. До этого лето было не лето!

Лето началось с ультиматума. Дед уехал, оставив нам пасеку и список инструкций. Основная часть.

Эксперимент номер один: "Напоить пчелу". В инструкции было написано кратко. Мы решили действовать методом погружения. Попытка напоить насекомое из пипетки в рот провалилась на стадии визуального осмотра мандибул объекта. Объект проявил агрессию. Гипотеза о том, что пчела пьет ртом из пипетки, оказалась несостоятельной...

Далее последовал эксперимент с гравитацией. Старый насос массой двадцать килограммов стал отличным пособием по рычагу Архимеда. Применив доску и верёвочный блок, мы подняли его. Выводы были преждевременными. При попытке опустить снаряд обратно закон всемирного тяготения сработал безотказно, уничтожив куст элитного крыжовника и кошку Беляшу (психологически)...

Экспериментальным путём установлена скорость ежа, и его мощность в лошадиных силах.

Заключение. Я поняла принцип работы центрифуги на примере медогонки. Если крутить очень быстро, мёд вылетает из рамок, а еж становится мокрым и очень злым. За время каникул я освоила курс биологии (энтомология), физики (механика) и ОБЖ (первая помощь при укусе соседа-Квазимодо). Оценка за лето: удовлетворительно. Техника безопасности провалена полностью».

Елена Викторовна останавливается рядом.

- Стоп! Что за издевательство над жанром сочинения? Где чувства? Где «я скучала по школе»?

- Елена Викторовна, - Аня поднимает честные глаза. - По школе я не скучала. Я скучала по дымарю. Он сломался, и бабушка жгла в нем упаковку от яиц. А мёд! Чистейший продут пчеловождения! Каким вкусом и ароматом он обладает! Это был лучший запах моего августа. Можно я поставлю смайлик в конце?

Смайлики в тетрадях шестого класса запрещены приказом директора. Но Елена Викторовна почему-то молча идет дальше, бормоча себе под нос что-то про «трудных детей».

Лина (16 лет). Старшая школа. Кабинет литературы.

В десятом классе пахнет не хлоркой, а дорогими духами и безнаказанностью. На задней парте играют в карты через Bluetooth-колонку, имитируя звук печатной машинки. Мария Степановна смотрит на это сквозь пальцы - у нее горит дедлайн по отчетам на начало года.

- Так, орлы мои пернатые, - говорит она. - Пишем классическое эссе. Тема: «Трансформация образа природы в моем сознании за период летних каникул». Объем - от трех тысяч знаков. Антиплагиат включен. Время - до конца урока.

Лина открывает ноутбук. Она знает, что писать, и  перед глазами встает сюжет.

Она пишет:
«Природа этим летом пахла озоном, жженым воском и валерьянкой соседей. Мой образ трансформировался окончательно третьего июля, когда мы пытались поймать рой с яблони. До этого момента природа была просто фоном для селфи. Теперь я знаю точно: если ты трясешь ветку, на которой висит пятьдесят тысяч насекомых, трансформация происходит мгновенно. Сначала ты превращаешься в космонавта в пчеловодном комбинезоне, потом - в спринтера, убегающего от гула пчёл, а в финале - в философа, сидящего в погребе с коробкой, полной насекомых, и понимающего тщетность бытия...»

Мария Степановна проходит мимо, заглядывая в экран.

- Лина, что за бытовой реализм? Где метафоры? Где катарсис?

- Марьстепанна, - честно глядя ей в глаза, отвечает Лина. - Катарсис случился, когда ёжик чихнул мне в пятку после того, как съел шершня. Это был чистый экзистенциализм. Можно я так оставлю? А вам меда принесу.

Учительница тяжело вздыхает и идет к десятиклассникам, которые пытаются выяснить, считается ли шпаргалка на умных часах использованием нейросети.

Большая перемена. Мы встречаемся во внутреннем дворе, куда выгоняют старшеклассников, пока классы проветривают (и они стоят там просто со смартфонами).

Аня сидит на подоконнике первого этажа. Лина стоит внизу, уперев руки в бока. Я жую школьную сосиску в тесте.

- Короче, - говорю я с набитым ртом. - Мне пять поставили. Наклон поправить просили.

- Мне тоже пять, - мрачно сообщает Аня. - Сказали, что структура выдержана идеально, хоть сейчас на конференцию юных натуралистов. Но велели переписать без формул.

- А мне ничего не сказали, - пожимает плечами Лина. - Поставили четыре автоматом, лишь бы я этот бред про экзистенциального ежа больше никому в классе не читала. Говорят, у половины девочек истерика началась от описания жала пчелы.

Мы замолчали. Из окна второго этажа высунулась химичка Елена Викторовна.

- Эй, банда! - крикнула она. - Лина! Зайди ко мне после уроков, я твою работу директору покажу, поржем. Рома! Не ешь эту сосиску, она позавчерашняя!

- Да ладно, вкусная, - пробурчал я, но сосиску спрятал в карман рюкзака. Мало ли.

Звенит звонок. Начинается второй урок. Геометрия.
По пути в кабинет Лина вдруг хватает меня за рукав.
- Стой. Ты написал, что трутень полз по коленке, а потом ты его схватил рукой?
- Ну да. А че?
Лина останавливается посреди коридора, заполненного бегущими пятиклашками. Смотрит на меня сверху вниз. В ее глазах смесь ужаса и восторга.
-Ты больной?! Он же мог тебя...
- Не, - успокаиваю я сестру. -  Он добрый был. Или просто сонный.
Лина разворачивается и молча дает мне легкий подзатыльник.
Но идя следом за ней на геометрию, я вижу, как дергаются ее плечи. Она смеется. И кажется, гранит науки сегодня будет грызться гораздо легче, потому что лето никуда не делось. Оно просто переехало из двора в наши головы, превратившись в секретный язык, понятный только нам троим. Даже если учимся мы теперь в разных концах здания Школы.