Края Безмолвия 43 Ночь Смерти

Надеждам Мардера не суждено было сбыться. В половину двенадцатого ночи наблюдатель со второго этажа моргнул потайным фонарём. Они специально придумали систему бесшумных сигналов, чтобы до последнего не выдать свое местоположение. Участок выглядел почти мёртвым. Светились только окна предварительного присутствия слева от двери. Там обычно сидел дежурный и раскидывал посетителей по кабинетам, а задержанных спроваживал либо в сарай, игравший роль камеры при участке, либо сразу оформлял к судье.

Но сейчас в присутствии было пусто, её сделали чем-то вроде мышеловки. Туда выходили две двери - из коридора и из гаража. Если кто-то вломится через окна, он окажется под обстрелом спереди и  с правого бока. Через дверь - то же самое. Самое ценное в том, что обороняющиеся не окажутся на линии огня друг друга. А вот нападающим придётся пометаться.

Участок проснулся. Пять человек тихонько пробрались в гараж, пятеро засели в коридоре. Один остался наверху, один прокрался к задней двери. Разговаривали шёпотом. Поначалу кто-то подёргал дверь заднего хода, ругнулся и пошуршал вокруг дома. Значит, не зря поломали замок. Скорее всего, покойный Имре.

"Вот чего ему не хватало"? - тоскливо размышлял Мардер, сжимая рукоять "рейхспистоля". - Жалование неплохое, жена-хозяюшка, двое сыновей, дом от отца хороший достался. Никто же не заставлял ни подследственных бить, ни всякую сволочь за шиворот таскать. Машину держи в порядке, да баранку крути. С тем же успехом мог бы того же Дише возить, да там пенсиона не будет".

Перебирая в уме бунтовщиков, Мардер каждый раз за парой исключений приходил к выводу "с жиру бесятся".

"Омри Кеш - рабочий, жил в бедном районе, мог чувствовать себя ущемлённым, хотя его и ценили на верфях. Ференц и Ласло Нади? Трактирщик и его же унтер? А их чем обделило небо предвечное? Внешностью? Так в том кайзер уж точно не повинен. Ясмин? Трудно сказать, возможно мамочка-учителка мозги свернула, начитавшись запретных брошюр. Дише?! Ну этот-то с чего? Шесть пароходов, колониальные товары, солидный счёт в "Имперском". Пошлины-налоги?  Так без них ни одно государство не обходится, а молодому и маленькому ещё и побольше надо. Власти хотел - так запросто мог избраться в магистраты, а там и в советники губернатора попасть, как представитель от коммерсантов провинции. Нет, рогуль тебя задери, надо было лезть в бунтовщики"!

Вот вышвырнуть ушастых - Мардер бы понял, благое дело. Но "Кезе"-то уже лет десять существует, если не больше.  С Вакушкой всё ясно насквозь. Злобная крыса, не более того. Но остальные за исключением Кеша явно сдурили.



Между тем толпа юнаков в кустах дождалась разведчика и узнала, что задняя дверь заперта. Но ещё они услышали, что все окна тёмные, ни шороху, ничего. Спят, наверное. Иржи Кеш первым помчался к бывшей усадьбе, размахивая винтовкой. Он указал своим ребятам на окна, где виднелся больной слабый свет. Сейчас они вломятся и перестреляют всю эту сволочь, как зайцев! Совсем расслабились, храпеть вздумали!

Парню и в голову не пришло, что свет в приёмной горит не просто так. Ещё и окно оказалось приоткрыто, так что юнаки мгновенно заполнили приёмную. Один из парней толкнул дверь в глубине, она вздрогнула, а затем медленно пошла открываться на него. За ней стояла темень, чуть подсвеченная светом из присутствия. И в тот момент, когда Иржи распахнул вторую створку, лампа под потолком погасла. А из темноты коридора по ослепшим враз штурмовикам открыли плотный огонь из карабинов.

Внутри была баррикада, за которой скрывались Мардер и четверо его людей. По толпе в дверях промахнуться невозможно, а потому гауптман предпочёл ослепить противника, погасив свет. В тесноте обшитого деревом прохода грохот карабинов и лязг затворов стал просто оглушающим. Во тьме мелькали вспышки, вопили раненые, кто-то заорал:

- Назад! Уходим, братва!

Пацаны кинулись к окнам, но тут в дело вступила группа Мюнце, сидевшая в гараже. Юнаки оказались под плотным перекрёстным огнём. Куда бы они не кидались, их настигали пули. Гробануло старое ружье в руках невысокого парня, красноватая вспышка на мгновение выхватила из тьмы перекошенные страхом лица. Над головами людей Мюнце просвистела дробь, звонко защёлкала по каменной стене. Пол гаража был ниже пола присутствия. Жандармы стреляли по-двое, даже не нагибаясь, как приходилось делать ребятам Мардера. Подскок, выстрел, отскочил, передёрнул затвор. Пошла вторая пара. Потом сам Мюнце с карабином.

Грохот стоял неимоверный, позиции заволокло пороховым дымом. Юнаки большей частью валялись на полу. Кто безмолвный, кто рыдая и проклиная всё на свете. Пара-тройка сумела выскочить в окошки и задала такого стрекача, что и на мотоцикле не догонишь!

Отряд Иржи Кеша был разгромлен за десять минут. Сам молодой командир, что ещё недавно чувствовал себя победителем, валялся ничком на пороге присутствия. Из-под его головы растекались тёмные ручьи - пуля попала точно над глазом.

- Дробь! - крикнул Мардер и стрельба прекратилась.

В приёмной снова зажгли свет, осторожно прошли в изгрызенную пулями комнату. Окна сразу закрыли и завесили чёрным сукном. Двое жандармов ушли наверх - наблюдать. Остальные забрали у беспомощных противников всё оружие, вывернули карманы в поисках обойм и патронов.

Мюнце перевернул труп Иржи Кеша:

- Смотрите, герр гауптман, сын кузнеца.

- И члена Комитэ, - уточнил Мардер, осматриваясь.

Так, десять убиты, девятнадцать ещё как-то шевелятся. Но держать их негде. Гауптман напряжённо размышлял:

"Если их перестрелять, то на переговоры можно не рассчитывать. Сын Кеша убит, это Комитэ взбесит. Но с иной стороны в городе ведь никого нет, кроме отряда Вакушки. Ставлю десять марок - его шваль либо сидит в крепости, либо напилась в стельку".

Мардер видел, как уходила в горы Гвардия. И она ещё не вернулась. Это шанс! Только уходить надо на Кронское шоссе, а там свернуть в горы вдоль железной дороги. И Мардер решился:

- Сержант Деккер! Поднимайте всех, мы уходим. В сторону Кроне. В горы. Живее, надо проскочить до того, как вернётся отряд Кеша-старшего.

"Испугался", - злорадно подумал обер-лейтенант. - "Сына тебе Каланча точно не простит". - Вслух же Мюнце спросил:

- А как же авто и имущество?

Мардер только вздохнул: ну и болван! На кону их жизни, а он об авто думает. Хотя... жаль дарить две машины и документы мятежникам. А Барашек явно напрашивается.

- Вам, герр обер-лейтенант, даю особое задание: возьмите Шенка и Хасселя, облейте всё керосином и подожгите. Секретные документы в руки мятежников попасть не должны!

Мардер не зря назначил Мюнце этих двоих. Шенк тот ещё мерзавец, надо сказать, задержанных любит бить, соседей застращал так, что на его улице чихнуть боятся. А Хассель имеет в прошлом ту же Внутреннюю армию, карателей, палачей. То, что эти ублюдки творили с нелюдями, не всякий анатом опишет! Мюнце, собственно, и устроил перевод этой скотине в Арг-Кроче. В городе Хассель руки не распускал, но иной раз при виде его рожи и глядящих исподлобья тусклых глаз людей холодок прохватывал.

- А с этими что делать? - Мюнце пнул труп Иржи Кеша.

Мардер очень внимательно посмотрел ему в глаза и отрезал:

- Без мучений!

- Яволь, герр гауптман! - щёлкнул каблуками Герой Очищения.





Вакушка узнал о разгроме кешевского щенка от одного из своих людей, что ходил к разбитому днём винному складу за добавкой. В голове гусара мигом рванул осветительный снаряд: он остался единственным командиром отряда в городе! Самое время поквитаться с Комитэ за унижения! Пусть его люди пьяны, но не настолько, чтобы не собрать хотя бы человек семьдесят. К тому же у них есть орудия, а штаб заговорщиков известно где и они все там. Точно. Уж Нади и Олла с Ясмин - точно. А с Дише он расправится отдельно. Вот тот, скорее всего, ушёл спать домой, в тёплую постельку.

Первым делом Вакушка разбудил и поставил на ноги пару опытных канониров. Где-то за час собрали два полных расчёта и развернули орудия на барбетах. Но тут у некоторых солдат возникли сомнения:

- А на хрена мы это делаем, пан Вакушка?

Вопрос застал Вакушку врасплох. Сыграла армейская привычка, что солдат слушается офицера беспрекословно. Вакушка сам до сих пор не сообразил, какую кашу сварил.

- Так, ребята! А ну отойти от орудиев! - продолжал тот самый канонир, Ганечка. - Сдаётся мне, наш пан гауптман решил самим крулём стать!

- Да они же только грабят и ни хрена не делают! - вскричал гауптман. - Сборище безмозглых крыс! Надо убрать их, пока делов не наделали!

- Сами вы, пан,  без этого дела в голове, - выразительно постучал пальцем по виску Ганечка. - Это же предательство натуральное! Ребята, да он просто решил город захватить! Дальше-то что делать будете, пан добродию? Когда гвардейцы возвернутся? Мы в камрадов стрелять не станем, не надейтесь!

- Ах ты... - начал было Вакушка, но увидев нахмурившиеся лица, только пробормотал: - ...вы это, не барагозь мне тут.

- Вяжи его! - крикнул рябой солдат-сармит. - Скурвился, падла!

Вакушка схватился за эфес сабли, но его сбили с ног банником, обезоружили, крепко надавали по рёбрам и бокам, связали и бросили в камеру, где спал, скорчившись калачиком на нарах,  замёрзший голодный Беккер.

Солдаты переглянулись и один тронул мальчишку за плечо:

- Вставай, Ханс, нечего тебе со всяким дерьмом камеру делить. Ты, вроде, парнишка не совсем пропащий. Пошли, - продолжал канонир, выводя сонного фенриха из карцера. - Сейчас выпьешь, согреешься, накормим.

Верёвки с Вакушки сняли, но железная дверь с лязгом отсекла его от свободы и грандиозных планов по захвату власти и бесподобной мести всей стране разом.

Гарнизонные долго обсуждали положение, а оно представлялось отвратным. Флотские что-то не торопятся в город, народ и правда зарылся в грабежи да попойки. Никто не думает об обороне, кроме Кеша. Но он же даже солдатом не был! На рейде вон пароход с жандармами поймали. А это значит, что сюда прёт армия. Прикинув все "за" и "против", гарнизон Тенгере Йор принял решение "рвать когти". Но сначала Ганечка с Болдером спустились вниз и пристрелили Вакушку, как последнего свидетеля их зверств. К утру старинная крепость опустела. В ней остался один фенрих Беккер. Он попросту проспал бегство в тёплой постели с набитым кашей и говядиной брюхом.

Солдаты в городе разбили магазин готового платья, переоделись в штатское, пограбили ещё немного в богатых кварталах, побросали винтовки в придорожные канавы да двинулись к Кроне, рассудив, что в большом городе легче затеряться.



Вот и вышло, что задерживать жандармов с семьями было некому. Они ушли туда, куда и предполагали. А вот Мюнце не повезло. К тому времени, когда они закончили добивать раненых - кинжалами и штыком, чтобы не привлекать внимание выстрелами - в город вернулась гвардия Кеша. Взметнувшееся в небеса пламя гвардейцы заметили ещё с Руандашского шоссе, что нависало над окраинами. Бегущую от участка троицу сцапали на перекрёстке.

- Ба! - вскричал Омри Кеш. - Да никак сам Мюнце ур! Далеко ли собрались, обер-лейтенант? - ехидно продолжил он.

- Я не виноват, - задрожал Мюнце, оказавшись в толпе злющих оборванцев, из которых и состояла большей частью "Гвардия Свободы". - Это Мардер велел!

- Участок сжечь? - зловеще вопросил Омри, сверля взглядом сукина сына.

- Да! Да! Они бежали, герр бригадир! В сторону Кроне!

- Не по-о-онял, - протянул Сильо Бьерка, командир третьей роты, который и сам не знал какого он роду-племени. Предполагал - по имени - что темерсиец. Но как он оказался в Арг-Кроче, совершенно не помнил. Вроде бы его ссадили с парохода с заразной матерью. Та умерла, а малыша Сильо подобрали добрые люди и вырастили, как адриша. Только имя осталось  странное, в единственном документе записанное. - А чего же его Иржи не перехватил?

- Убит Иржи, - угрюмо сообщил гвардейцам Хассель. - Полез нас штурмовать и угодил на ловушку герра гауптмана.

Омри выпрямился, сжал зубы.

- Где тело?! - спросил Бьерка.

Хассель ткнул большим пальцем через плечо, туда, где бешеное рыжее пламя рвалось к небу из окон старинного особнячка. Где уже трещала крыша, вовсю лез через двери плотный белый дым.

Омри взглянул в светлеющее небо. В горле дёрнулся и застыл колючий ком. Сын. Мёртв. Не схоронить. Твари.

- На фонарь гадов! - мёртвым голосом распорядился командир "Гвардии Свободы".