Вор Смерти глава 1-15

Вы когда-нибудь слышали о Мерлине или Гендальфе? Все любят Гендальфа. Образы этих волшебников давно уже стали иконой: загадочные, сильные и очень мудрые старцы. Но не многие могут похвастаться такой известностью, к примеру легенду про молодого Кайна и вора Смерти знают лишь избранные единицы, поскольку она была придана анафеме богами, Судьбой и самим Смертью. Но если вы считаете себя неверующим, бессмертным хозяином собственной судьбы, то можете окунуться в эту эзотерическую повесть, полную приключений, опасностей и, возможно, какого-нибудь смысла.
Глава 1
А вот и он, волшебник с наискромнейшей приставкой «неудачник», укравший амулет с вершины одной из башен города. Но вторя своему второму имени, Кайн ступил на металлочерепицу, которая в свою очередь отошла и улетела в тени города, вместе с волшебником. Судьба порой бывает очень жестокой.
Уже несколько метров осталось до соприкосновения, а Кайн уже начал думать, что это не совсем плохой исход для мага.
—  Всяко лучше, чем смерть от орды разъярённых элементалей на лекции…
Оказавшись на дороге полностью невредимым, Кайн почувствовал неимоверную радость.
—  Я-то думал, что эта ночь будет последней в моей жизни!
— И не ты один, —  сказала тень. Точнее не тень, а то, что она скрывала.
—  О, нет…
Это был Смерть, классический Morte, правда Falxius, а не Occisionem, потому что он с серпом, а не с косой.
—  Я все задаюсь вопросом, зачем тебе этот серп? — сказал Кайн, отряхиваясь от пыли.
— Коса у меня за годы службы затупилась, неудобно заставлять клиента ждать, пока получится перерезать связь между телом и духом. Но я здесь не для того чтобы отвечать на твои вопросы.
—  Так зачем? У тебя же, как мне помниться, довольно плотный график работы.
—  Надеялся, что смогу закончить твою жизнь, а ты как думал.
—  О чем ты…— хотел было он вопросить, залезая в кармашек мантии. Похищенный артефакт был разбит.
— «Амулет возрождения», или как его любят называть «Слава тебе Господи», что довольно иронично, ведь именно боги отбирают тех, чей час настал. Стоит кучу денег.
Смерть подчеркнул последние слова, что было довольно сложным для существа, чей голос как-бы говорит: «Не знаю в курсе ты или нет, но ты мертв, а я пришел за тобой».  Он знает бедственное положение Кайна, ведь Смерть — это его фамильяр.
Каждый маг, неважно колдун или волшебник, когда начинает магический путь, который у многих заканчивается на втором круге заклинаний (а их скорее всего десять, никто не доживал до больших кругов), может сделать обряд, чтобы связать себя с духом. У многих волшебников — это разные магические создания: феи (извращенцы), лепреконы (халявщики), мертвые родственники (извращенцы и/или халявщики) и т.п. Самое главное — ритуал связывает призывателя и его слугу на всю жизнь.
Видимо Судьба или боги, а они иногда любят злобно шутить над смертными, решили сделать Кайну такой подарок – слугу Смерть. Кайн правда никогда не решался окликнуть его своим слугой, поскольку очень сильно боится темноты, а смерть, по словам Смерти, это возможность увидеть все оттенки темноты разом.
— И зачем я вообще решил заняться призывом?
— Меня тоже не спрашивали. Была бы моя воля – то я бы гулял у моря С’твикс, пил персик-манго, и собирал души жертв кораблекрушения по пляжу, но увы – не мы решаем нашу судьбу. Даже Смерть лишь ладья в шахматной игре богов и Судьбы.
Смерть не самый лучший фамильяр. Его самой лучшей чертой, по мнению Кайна, является вечная занятость.
— Мне все равно в какую шахматную игру вы там сражаетесь, просто оставь меня в покое. У меня и без тебя проблем хватает.
—  Все познается в сравнении, сегодня я буду собирать души сотни замученных людей, погибших в результате кровавого ритуала. Кстати под этим городом.
— Спасибо, теперь я точно сегодня буду спать спокойно…
План по грабежу артефакта провалился из-за (ха-ха) провала. Смерть исчез в тенях также быстро, как и появился, а Кайн потратил последние гроши на информацию и свиток «Разговор с мертвыми» (хотя Смерть мог бы сделать для него исключение). Пришлось ему ковылять обратно в съемную комнату на окраине города.
Москавия. Город, в который каждый хочет попасть и из которого мало кто возвращается. Оставив это описание автор бы создал образ идеального мегаполиса, но увы, реальность, даже фэнтезийная, полна разочарований. Многие люди в поисках счастья остаются в городе и не уходят обратно, ведь Москавия известна всем как город возможностей (возможности быть обманутым, обворованным, убитым и далее по списку). В итоге все обычно начинают свой путь с низов. И если вы думаете, что низ – это спать под мостом, то в случае Москавии вы глубоко ошибаетесь – даже в таком случае это называется везением.
В Москавии было несколько мест, где человек в положении Кайна мог снять «вот, поживу здесь пока не встану на ноги» место. Первое – это, разумеется, Подмостовье – мост, даже скорее целая область мостов, где живут крысы и бродяги, а ещё козлики и ослики, так жители города любовно именуют сумасшедших и головорезов, поскольку сумасшедшие, как и козлы сами у себя на уме, а убийцы не прочь пожевать сена в свободное время и бывают порой слишком упрямы, если не смогли сделать свой заказ правильно с первой попытки. У этих группировок в этом месяце перемирие, потому что надвигаются холода, но вскоре они снова начнут гражданскую войну.  Конечно, Кайн бы мог ужиться с крысами, возможно, они даже могли платить ему за те немногочисленные магические услуги, которыми он обладает, тысяча всех известных и неизвестных болезней прилагается. Второе место – миссис Общежись. Разумеется, не она сама, хотя, при её худой комплекции она может и в выходном платье сдавать свободное место. Этот факт одним богам известен, а ещё мистеру Общежись. Общежись – известная владелица пансионов по городу, где цену устанавливает клиент, а миссис Общежись устанавливает порог допустимого места в квадратных сантиметрах. К сожалению, рост Кайна не позволил ему занять угол понравившейся гостиной комнаты. И, наконец, то место, в котором он остановился, хостел-бордель Кошкин дом. Цена на съемку спального места не большая, но это обусловлено шумными соседями, чей рабочий график предполагает обильную ночную смену. Ну, ночи у него и так бессонные, приходится готовиться к лекциям и семинарам, а днем он пытается поспать. На лекциях у Кайна, правда, были проблемы, всякий раз, когда темой занятия становились магические многочлены, он нехило возбуждался.
— Когда-нибудь я позволю себе купить ритуальный свиток тишины и смогу спокойно готовится к занятиям и даже, возможно, спать, — думал он первое время, но людям как расе свойственна адаптация, а деньги лучше потратить на еду.
Глава 2
Москавия – это огромный город, ежедневно туда приезжают тысячи представителей разных рас, пытающихся пробиться в люди, а на следующий день, потеряв все, уходят. Те что поглупее (практика показывает, что их большинство) остаются, продавая свою свободу ради мнимой жизни в какой-нибудь таверне. Тут богатые становятся бедными, а бедные — богатыми, и все это, представьте себе, может произойти в один день с одним и тем же существом. Иными словами, жизнь тут кипит, затем парит, а уж потом, замерзает ночью на обочине дороги, частенько – насмерть.
Что же здесь забыл Кайн? В Москавии существует лучшая академия волшебства, отучится здесь – это признак упорства и гения, а вот попасть – признак глупости и недальновидности.
Пока ноги Кайна волокли его по обшарпанным и грязным улицам, он пару раз вглядывался на Луну – символ магической силы людей, существует поверие, что её свет вдохновляют лучшие человеческие умы на достижения новых высот в магическом искусстве.  Кайн это, разумеется, знал, но в первую очередь благодарен он был за её помощь в нахождении монет. Остальные расы тоже не дураки, в конце концов все поделили между собой планеты Солнечной системы. Ящеролюдям правда досталось, когда их символ магии общепризнанно перестали считать планетой.
—  Ah, mon cher Kain, как приятно видеть Вас в добром здравии, так сказать! — крикнула выдающаяся женщина с не менее выдающимися формами за передвижным прилавком.
—  И вас, мадам Добросерд, извольте, ничего не могу у вас сегодня купить — сказал он без стыда, потому что стыд понятие для богатых и честолюбивых.
—  Ба, так я и не собиралась вам что-то продавать! Все в округе знают вас как «Бледный», ой, нет…а! «Бедный студент», хотя одно от другого не далеко уходит, oui? Я удивляюсь, как вы держитесь, да ещё не умерли от голода или измора.
Кайн сглотнул и потер своё горло от возникшей горячи. Маги не любят слова, связанные со смертью, потому что «Слово: смерть» это могущественное заклинание некромантии, но помимо этого, его глубокая неприязнь исходит из того факта, что с начала поступления за ним попятам ходит одна персона нон грата.
—  Voila, — она протянула ему горячую выпечку — Кушай и не болей!
Он бы и сказал что обязательно отплатит, но правда в том, что мир, скорее всего, проглотит Джар Пожиратель, чем он сможет вернуть ей деньги за девятьсот семьдесят девять пирожков, которые она ему дала за все время обучение. Госпожа Добросерд была, как говорили все её клиенты, «хорошим человеком и плохим предпринимателем», продавая свою выпечку за ноль монет много не заработаешь. Однако все были рады бесплатной еде, поэтому никто не пытался ответить на вопрос, который вертелся на языке – отчего госпожа Добросерд ещё не разорилась. Милая тетушка по-доброму подмигнула и покатила свой прилавок в глубь улиц.
—  Спасибо вам большое… — сказал он и сунул пирожок под мантию.
С час Кайн уже лежал на шатающейся двухъярусной кровати и думал о том, что он будет делать завтра, ведь ему декан Верилий ясно дал понять, если не сможет вернуть хотя бы половину образовательной задолженности, то может забыть об обучении и получении академического диплома.
— Кайн, в чем проблема? — говорила курящая после приема клиента дама, —  сегодня ты какой-то мрачный, даже выпечку Мэлори Добросерд не съел.
— Извините что из-за этого вся комната теперь пахнет зажаркой из капусты.
— Не переживай, некоторым клиентам это даже подогревает…аппетит.
Кайн никогда бы не подумал, что есть люди, которых возбуждает выпечка Добросерд.
—  Да, понимаешь, – почесал он голову, — у меня проблемы с финансами.
Она лишь посмеялась в ответ своим будоражащим фантазии смехом.
—  А, у кого, извольте, их в наше время нет?
—  У вас, к примеру – буркнул он и перевернулся на другой бок.
Она его соседка по кровати – Арианна, именно её стоны он слышит лучше всех. Со временем он начал различать её естественный тон во время работы, от, скажем так, фальшивого. Когда Кайн сюда только устроился, он не мог не разглядывать всех девиц этого заведения, любой бы мужчина на его месте, каким бы бедным он ни был, поддался бы в первую ночь своим соблазнам, оставшись наедине с пятью женщинами, которые носят платья, не слишком справляющиеся с единственной задачей одежды.  Однако Кайн был не из того десятка парней, которые думают нижней частью тела, в конце концов он был волшебником, а волшебники в первую очередь думают головой и логикой. Его сдерживала не высокая плата, возможность срезать часть маршрута до академии при помощи «доставщика девиц» и, разумеется, крыша над головой. В первый день обучения, правда, его оставили прямо у порога академии, из-за чего на него весь оставшийся день смотрели с ноткой презрения и зависти, так что в дальнейшем он выходил вместе с девушками, чтобы избежать лишних глаз. Постепенно Кайн ко всем работницам привык и теперь в них видел просто соседок, которые занимаются обычной работой на дому, по меркам Москавии даже вполне достойной. Они же, в свою очередь тоже привыкли к его обществу, даже придумали своего рода развлечение – в свободное от работы время красоваться перед ним нарядами, выгибаться так и этак, и забавляться его реакцией. Вкратце, он был их милым и безобидным питомцем, которого не жалко покормить чем-нибудь в свободное время.  Родителям он писал, что живёт в очень дешевом пансионе и еле сводит концы с концами, чтобы не сильно пугать их своим действительным положением. Поскольку они были людьми простыми и порядочными, и верили, что мужчина может видеть девушку в постели только после свадьбы.
Через непродолжительное время Кайн все-таки решил ответить:
— Я думаю, что меня могут отчислить из академии, поэтому и переживаю.
—  Ну, твои знания останутся при тебе…
— До знаний, в наше время, дел никому нет. Нужен официальный диплом.
—  Ну не скажи, Кайн, вот я, например – весьма молода и уже опытная, поэтому нарасхват, и никакой диплом мне не нужен.
Между ними возникло неловкое молчание, поскольку Кайн, проявляя чудеса тактического молчания, заставил Арианну задуматься о втором дне своего комментария. Кайн, однако, молчал не по этой причине.
Он решил опустить в разговоре тот факт, что профессии волшебника и куртизанки не имеют ничего общего. Хотя, уверенно можно сказать что больше пользы приносит именно что последняя профессия, когда как волшебное ремесло пару раз чуть не уничтожило весь мир.
—  У вас просто есть возможность практиковаться в своем деле в любое время, а волшебникам для практики нужны специальные кабинеты с необходимыми реагентами, а вне стен учебных заведений – специальное удостоверение от деканата или диплом, иначе заберут в белые латные ручки за нелицензированное волшебство. У меня заняться практикой получается только на лекциях общего волшебства и этого чрезвычайно мало.
— Послушайте, вы мне мешаете сосредоточится – сказала одна из работниц – у меня тоже полон рот проблем, но я же не жалуюсь!
— Это что ты сейчас назвала проблемой? – поинтересовался её клиент.
— Я не об этом, Кларенс.
Клиент, по-видимому прочувствовав ситуацию и поняв, что сейчас не самый удачный момент спорить, перевел тему разговора.
— Послушай, Кайн, а почему бы тебе не пойти в авантюристы? Вот я, к примеру, после церковной школы сразу пошел в гильдию наёмников и стал авантюристом. Деньги есть, женщины есть, красота, а не жизнь!
— Кларенс! – сказала работница таким голосом, которым обычно учителя приструнивают чересчур зазнавшихся учеников.
— Эй, ну просто волшебники всегда бывают полезные…даже такие неумелые как он.
— Спасибо на добром слове – лениво ответил Кайн и попытался закрыт лицо подушкой, — не хватало слушать уроки жизни от авантюриста, у которых каждый день может быть последним — подумал Кайн.
Впрочем, у волшебников все ничуть не лучше.
Арианна нежно ткнула Кайна по плечу и указала на дверь. Они вышли на улицу.
Недалеко от заведения можно было услышать спор старой ворчливой парочки, они всегда по ночам любили поспорить, хоть их дискуссия была бессмысленной, но каждый находил весомые аргументы. Было прохладно, а Арианна вышла в своем открытом черном платье. Кайн, как истинный джентльмен, протянул ей свою мантию, которая насквозь пропахла известной в округе выпечкой Добросерд.
—  Спасибо.
***
—  А на подработку пытался устроиться?
— В этом городе нет рабочих мест, все, кто мог, устроились после окончания и места свои готовы отдать только через свой труп, да и это некоторых не остановит.
—  Как же искатели приключений?
— И ты туда же? Я против приключений – Кайн отрицательно покачал руками, — я и поступил сюда только из-за возможности спокойно преподавать магии и не выходить за стены укрепленных городов.
—  А ты попробуй.
— А какие у этой работы есть гарантии? — вопросил Кайн, — страхования или социальные пакеты? Большинство из них даже смысла этих слов не знают.
— Но при этом у них всегда при себе есть деньги, в отличии от некоторых…— махнув своими пышными локонами сказала она.
В комментарии Арианны не было никакой укоризны, по крайней мере на это надеялся Кайн.
— Ко мне заходят всякие авантюристы, на добрую половину я бы даже не обратила внимания…не будь у них при себе денег и хороших историй.
Арианна мечтательно подняла глаза вверх. Кайн уже давно подозревал, что внутри Арианны кроется дух истинного авантюриста, но жизнь, а также комплекция тела, заставили поменять планы.
Он попытался её подбодрить.
— Мне кажется, Арианна, что ты очень полезный член общества.
Она посмотрела на него, выпучив свои дымчатые глаза. Не увидев в его лице сарказма, она ударилась в смех. Он был искренним и, даже почти детским, такой смех не часто услышишь в Москавии.
— Ой, Кайн, ты умеешь подбодрить девушку!
— Я вполне серьезен, в отличии от авантюристов ваша профессия действительно приносит пользу. А вот «авантюрист», как по мне, просто другое название для «разбойника». Ходят по всяким склепам и подземельям, воруют, убивают, а затем на эти кровавые деньги покупают зачарованные на кровожадность топоры. К тому же в результате своих «подвигов» они наводнили рынок монетами разных эпох из-за чего начались проблемы в экономике.
— Но ведь они не раз спасали наш мир! Это хоть чего-то да стоит.
— Но не по доброте душевной, а за большое вознаграждение, полцарства или пол…принцессы.
— Вот так послушаешь тебя и возникает ощущение что все авантюристы лицемеры и эгоисты — с ноткой печали сказала она.
—…Без обид Арианна, я уверен, что ты бы была другой, — поправив свой тон, добавил он.
— …Спасибо Кайн, ты просто душка. Я всегда мечтала о приключениях, оказываться в разных переделках и сидеть у костра, коротая вечера рассказами о прошедших днях.
Кайну нравилось слушать Арианну, хоть он не любил приключения, но в разговорах с ней он понимал, что мир — это не только пробирки и учебные залы, мир – он там, за воротами, полон приключений и опасностей, и как же хорошо, что он – Кайн, в этот мир заходить не собирается. Ещё он любил Арианну – жизнерадостную авантюристку, кой она и являлась с рождения. О любви речи не шло, она ему нравилась как человек. Хотя естественные позывы к посадке деревьев порой просыпаются даже в таких зачахлых видах как Cainus Volshebnus (обыкновенный), просто нужно время и правильное окучивание.
Внезапно он услышал шелест. Этот шелест всегда предвещает беду.
— О боже, ну почему всегда твое появление сопровождается шелестом? – подумал про себя он.
— Не беспокойся, — услышал Кайн краем своего разума – я тут не за тобой или твоей подружкой, но насчет авантюристов подумай, идея и правда заманчивая.
Неподалеку от них между домами раздался пьяный стон и из-под тени переулка выпал грузный мужчина. Схватившись за грудь.
— Ох, видимо старик Крендуль наконец выпил свой последний самогон – цинично заметила Арианна.
— Ихнежжаллею, – умирая буркнул старик.
— Что делать будем? – спросил Кайн пребывая в компании спокойной девушки.
— Который час? Наверно пол девятого…пойдем внутрь, собаки сделают своё дело ещё до рассвета, нам тут стражников ещё не хватало.
Перед уходом Кайн посмотрел в сторону Смерти. Из-под своей мантии он достал пару теневых поводков.
Глава 3
—  Я, кажется, тебя предупреждал насчет платы за обучение…— говорил старик с седой бородой. Богатые украшения на его руках были не только красивыми, но и зачарованными на усиление магического потенциала владельца. Каждое кольцо архивариуса усиливает отдельный вид магии, кроме безымянного на правой руке, это кольцо означает что Верилий заключил пакт с «демоном» (её истинное имя боятся называть все преподаватели академии) и обязан приходить домой не позднее восьми часов вечера, иначе откроются ворота преисподней и тогда всем в высшем учебно-магическом заведении будет не до смеха. Мантия была зачарована на защиту и прочность ткани, шляпа на зачарованный интеллект, а очки были с минусовыми диоптриями, но тоже зачарованные, иначе другие архивариусы засмеют. Верилий не говорил на что они зачарованы, но пара студенток готовы поклясться, что порой, проходя возле его открытой двери он предельно внимательно изучал их мантии в области груди и таза. Дома он эти очки не носит, благоразумно оставляя их у себя в кабинете. Рядом с ним на бархатном кресле свернувшись спал призывной лазурный дракон.
На улице было ясное утро, но в кабинете архивариуса двадцать четыре часа в сутки было темно из-за книг и толстых штор. По краям комнаты были расположены статуи предыдущих директоров. Пыльные и всеми забытые, а ведь каждый из них мог по силе сравнится с богом, а некоторые из них и вовсе пытались уподобится им. Одна из них даже и не статуя, а просто декан, который в темноте выпил первоапрельское зелье. С тех пор прошло много лет, но никто так не решился снять с него окаменение, а из ныне живущих никто даже не знает с кого именно.
—  Я проявил к тебе слишком много терпимости Кайн, даже позволил тебе обучаться несмотря на то, что ты не смог призвать духа хранителя.
 — Если бы вы знали кого я призвал…– подумал про себя Кайн. Свободно мыслить было роскошью в стенах академии, однако Верилий не считал важным использование сферы чтения мыслей, в отличие от многих преподавателей.
—  С моей стороны было глупо пытаться учиться здесь. Простите, я сейчас же покину стены академии…
—  Нет, думаешь я бы вызвал тебя просто чтобы услышать такое? Кайн, я искренне уверен в твоих силах, может ты и не смог никого призвать, но я ощущаю в тебе нечто могущественное…хоть и не могу точно сказать почему. Я уже придумал за тебя решение. Отправишься вместе с искателями в одно подземелье, где поселился какой-то нелицензированный волшебник. Быть может, в полевых условиях и проявится это «нечто». Доставите его сюда, и мы его судим по всей строгости. Справишься с задачей – отложим вопрос с твоей задолженностью на неопределенно долгий срок…быть может до твоего окончания — почесав свою бороду, Верилий закончил.
Сделка действительно была заманчивее некуда. Но Кайн, как никак, прошел курс обучения жизни на улицах Москавии. Потому знал, бесплатный сыр бывает только в грёзах голодной мышеловки, которая вышла на панель чтобы прокормить себя сырным продуктом.
— Иными словами, —  продолжил Кайн у себя в голове, — надеюсь ты там умрешь и тогда на твоем надгробии напишут: «героически пал при исполнении волшебных обязанностей», чтобы повысить героический рейтинг академии задаром.
Дракон грозно посмотрел в сторону Кайна и фыркнул пурпурным пламенем в сторону. Это означало что разговор окончен, уже окончательно.
— Вот я влип, но спорить с архивариусом, что ловить рыбу в Бадье бесконечности — буркнул про себя Кайн, покидая кабинет.
Пришлось ему соглашаться. Отстояв очереди и пройдя через, как показалось Кайну, буквально все кабинеты академии для выдачи нужных документов, он направился в гильдию приключений. Настоящее волшебство заключалось в том, что все это он сделал за один день.
Москавию, как город, сложно описать. Он одновременно и самый порочный и самый чистый город; в зависимости от того в какую сторону смотреть. Например, район авантюристов, где жил Кайн – пример порока людских умов. Неподалеку от каменного здания, гордо именовавший себя «Центр всех авантюристов», находились все возможные способы пропить, потерять и потратить все свои деньги, от полулегальных до дома девственницы мисс «Гони-деньги», которая берет деньги с каждого кто захочет узнать почему у её дома такое имя. Ответ не многим пришелся по душе.
Внутри гильдии всё пропахло дешевым пивом и потом, туда заходят десятки, если не сотни авантюристов в день. И среди всех Кайн сильно выделялся, не потому что был волшебником, в каждой уважающей себя группе должен быть хотя бы один, а потому что по его страдальческому выражению лица можно было прочитать «я тут лишний». Хотя, откровеннее всего говорила за него шляпа, чей изготовитель имел очень поверхностное и забавное мнение о волшебниках и поэтому думал, чем больше блесток и звездочек будет на один квадратный сантиметр шляпы, тем лучше. Подойдя к стойке, Кайн заметил девушку. Впервые за долгое время ему удалось увидеть молодую и привлекательную особу без сильного макияжа.
—  Здравствуйте, меня зовут…— начал он.
—  Кайн, верно? Нас уже известили о вашем скором приходе. Я вас так себе и представляла — она посмеялась, то ли насмешливо, то ли просто из-за своей добродушной природы.
—  Меня костюм выдал, да? —  бегло оглядев помещение, сказал он. Кайн всегда был по отношению к девушкам галантен, поэтому он старался не смотреть им в глаза, а также на тело или ноги, предпочитая смотреть чуть поодаль их головы и только в одну точку от правого уха.
— Обычно волшебники из академии заходят сюда в поисках легкой славы, — пытаясь поймать его взгляд продолжала она. Кайн держался как мог.
Потом, наклонив голову, она обворожительно улыбнулась и обезоруживающе прошептала ему в ухо, от чего у волшебника сжалось всё, что не должно сжиматься.
— А у вас лицо выразительное, сразу видно, вы очень опытный, а в ваших глазах читается…— она сделала многозначительную паузу и посмотрела ему в глаза, —  что вы регулярно танцуете со смертью.
Как бы ни был смешон образ Смерти в пачке или фраке, этот комментарий Кайну показался оскорбительным. Ещё, он сказал бы ей не ходит никуда с отрядом того смуглого мужчины с красно-бордовой повязкой, которая то ли бордовая и заляпана свежей кровью, то ли красная и на ней засохшая кровь. От него исходит аура смерти, а её он за милю учует после тесного общения с одной темной личиной. Пока он смотрел на его столик, мужчина неприветливо заулыбался и сверкнул позолоченным зубом, от чего Кайна инстинктивно передернуло. Мужчина остался, по-видимому, доволен его реакцией и снова вернулся к беседе за столиком. Вот Кайн смог ответить себе на вопрос, кому больше не на что тратить деньги. Не удивительно что ответ лежал перед его носом, в конце концов авантюристы не платят налоги, а ведь от них не освобождены даже демонологи и колдуны, которые исправно платят все налоги и пошлины ровно в срок. Если везти свои дела с демонами, хочешь не хочешь, а научишься соблюдать любые законы.
—  Наверно вы правы, — сказал он отвлеченно, — не могли бы вы мне помочь, я должен встретиться здесь с какой-то группой, которая направляется в подземелье, там обитает некий темный волшебник. Их ещё нет?
Она задумалась, потом побежала за дверь персонала и начала расспрашивать кого-то об этом задании. Через минуту, пока Кайн пытался поднять орешки из-под стола, она выбежала и сказала, что искатели уже направились к пещере, где был замечен волшебник и ему стоит поторопиться.
— Только этого не хватало, торопиться может только тот, у кого достаточно сил, чтобы волноваться и есть причина, по которой он это делает! – подумал он злобно. А у Кайна не было ни сил, ни причин, поэтому неспешным шагом он вышел из города и направился по карте туда, куда ему нужно, по пути срывая всевозможные ягоды и грибы.
До пещеры было рукой подать… для любого авантюриста, да даже для обычного человека. Но стоит учитывать весьма дистрофичное тело Кайна, которое суммируется с неумением ориентироваться в дикой местности, помноженное на не совсем здоровый образ жизни волшебников. В результате такого не сложного уравнения получится только четверть пути и мокрый волшебник в остатке.
—  Проклятая погода, ненавижу Солнце! — выругался он и, попробовав в порыве грозной ярости вызвать тучи, случайно ударил небольшое гибкое деревце, которое недовольно качнулось и в ответ уже отвесило оплеуху по лицу обидчика. Признав свое поражение, он обратил свой взгляд на небесное светило, которое лишь посмеялось над ним. Тучи, к не удивлению Кайна, так и не появились. Пришлось на полпути устраивать привал.
***
— Неужели ночи должны быть настолько тихими? – думал Кайн — изредка только сверчок поиграет или шелохнется ветка на дереве. Такой и должна быть жизнь: тихой, спокойной, и не в жалкой комнатушке (Кайн опустил факт, что делит он эту комнату с пятью привлекательными девушками).
Найдя укромное местечко, которое окружено со всех сторон соснами и кустарниками Кайн соорудил костер. Поиграв пару минут со своими руками, он сумел призвать искру. Теперь у него уже был полноценный горящий ВОЛШЕБНЫЙ костер, который мог посоревноваться в первенстве костров юниоров.
Ночь на природе наставляет на особый философский лад. Вот и Кайна посетила эта проблема.
— За год обучения у меня не было и свободной минуты, — размышлял Кайн, — я вертелся как белка в колесе, а все для чего? Чтобы продолжить так жить? Тут на природе я могу делать что захочу и когда захочу, смогу даже поправиться на грибах и ягодах.
Кайн посмотрел голодными глазами на то, что он собрал по дороге.
***
—  Ну что, наконец уходишь в мир иной. Тот гриб, который ты съел, назывался Bredia Poganea, или в простонародье гриб поганка. Сначала у тебя будут галлюцинации, потом остановится дыхательная система организма, и ты умрешь от нехватки кислорода, разговаривая с единорогом.
Кайн, широко открыв рот, держал целый гриб перед ртом.
—  Ты имеешь в виду этот гриб? —  спросил он Смерть и повертел им перед его носом.
— …Черт.
Тут же откинув гриб в сторонку, Кайн начал есть смородину.
— Между прочим, эти грибы славятся своими галлюциногенными эффектами, попробуй как-нибудь натереть свои глаза грибной слизью.
—  Я пас, прорицатель Грегори как-то сделал то же самое, чтобы сквозь галлюцинации предвидеть как он умрет, так и умер.
—  Неужели ты действительно собираешься отправиться в то подземелье? Ты наверняка погибнешь по дороге, не добравшись до своих коллег-по-несчастью.
—  А я-то думал, что только этого ты и ждешь, ну в смысле, когда умру, — буркнул недовольный волшебник, подбросив пару веток в догорающий костер.
—  Действительно, твоя погибель меня порадует, но хочется чего-нибудь запоминающего, быть убитым волчьей стаей не так забавно, как допустим, кончина от галлюциногенных грибов.
—  Спасибо на добром слове. Кстати, — зевая поинтересовался Кайн, —  ночью пока буду спать, меня случаем дикие звери не загрызут?
—  Я что, по-твоему, всевидящий? Если тебе нужно увидеть будущее попроси об этом божественного Прорица— промолчав секунду Смерть опомнился —  ну, он сейчас в отпуске, пока его заменяет Мутная Гадалка —  и его последние слова растворились с шелестом ветвей деревьев.
Поиздевавшись над Смертью, он мысленно подвел счет по количеству колких насмешек. Конечно, Смерть был впереди планеты всей, но и Кайн пытался не отставать. Представив свой будущий маршрут, он посмотрел на звездное небо, попытался увидеть все знаки зодиака и заметить среди них Мутную Гадалку, правда, ему сильно мешали тучи, которые появились на чистом темно-лазурном небе словно по волшебству…
Глава 4
А вот и та самая пещера в лесной чаще. И люди, в них сразу можно приметить искателей приключений. Они были мертвы, но вот что радовало, их этот факт, кажется, не волновал. Поэтому не смотря на свою кончину, они находились в вертикальном положении, ходили в развилку и говорили что-то не членораздельное, как повеселевшие с утра люди.
— Судя по моей удаче, это тот отряд, к которому я был прикреплен — буркнул про себя волшебник, присев у густых кустов.
Кайн был прав, это действительно были они.
—  Ну и отлично, схожу обратно и доложу о провале своей миссии, — обрадовался тут было он. Но потом, поразмыслив представил, что, скорее всего ему начнут задавать вопросы: «Почему тебя с ними не было?», «Как они погибли?»
—  Черт, видимо Смерть знал, что они так закончили, и просто хотел посмотреть на мою реакцию...
И, раз Кайну больше всего в жизни не хотелось оказаться в суде, ему пришлось продумать свой дальнейший план действий.
Беглый анализ показал, что они поднялись с низов подземелья.
— А почему? — задал вполне логичный вопрос мозг Кайна.
— А потому что лагерных принадлежностей нет, скорее всего, они остались рядом с их последним местом…так сказать физического отдыха, который был потревожен уже в метафизическом понимании — подсказала ему печенка. Обычно, когда мозг Кайна пребывает в шоковом состоянии, (а бывает она в нем по пять раз в неделю) роль исполняющего обязанности мозга берет на себя печенка.
— О, спасибо за такую подробную картину событий.
— Обращайся.
Что делать как волшебник он не знал, ходячие мертвецы славятся своим желанием пожить, а ещё тем что всегда не прочь что-нибудь поесть, предварительно оторвав это «что-нибудь» от пока живого существа, а так как Кайн был дистрофиком, недоучкой, так ещё из плоти и крови, то сразу было ясно что мертвецы будут не против его близкой компании.
За то он знал, что бы сделал в таком случае нормальный человек, что он и сделал, придав своему телу ускорение, не магическое конечно, а такое, обычное. К сожалению Судьба – эта такая сущность, которая контролирует вообще все, иногда она даже идет наперекор авторам произведений и поступает с персонажами так, как вольно ей. Именно поэтому Кайн «случайно», забежав за недалеко находящееся старое дупло, ступил на не хорошо лежащую почву и провалился в секретный проход, который вел его в то злосчастное подземелье.
—…! — только и успел вскрикнуть волшебник перед падением.
***
Очнувшись в темноте, Кайн был в замешательстве, как минимум потому что не свернул себе шею, упав с такой большой высоты.
— Слепая удача — буркнул он про себя и решил искать другой выход, который не был под охраной мертвецов. Кайн заплутал, поскольку место оказалось куда больше чем обычная пещера. Это была целая усыпальница. Спускаясь все глубже по винтовой лестнице, он чаще ловил себя на мысли что кем бы ни был похороненный, но он был довольно богатым или могущественным при жизни, такие обширные гробницы даже усыпальницам королей могли только сниться.
— Если я не найду отсюда выход, этому мертвецу придется смириться с тем, что он внезапно начнет делит свою обитель с невольным соседом — про себя пошутил он. Аудитории шутка не понравилась.
Повсюду была паутина, которая была сплетена арахнидами такой древности, что их родословная идет ещё со времен первых магических воин, а их паутину можно было выставить в каком-нибудь музее «арахно-архи-старых вещей». Внезапно на пути он наткнулся на лежанки, которые видимо принадлежали той группе авантюристов, а ещё магический знак призыва огня, на котором догорала еда.
— Так с ними был маг? Но погодите-ка, разве не я должен был быть в их группе магом? Так, сколько здесь лежанок? Шесть, а ходячих мертвецов, кажется, было пять…
Спускаясь ниже, он начал слышать тихий шёпот. Скрючившись от страха, он продолжал идти, движимый какой-то неведомой ему силой.
— Familia libre…— слова стали отчетливее, кто-то читал заклинание, а Кайн не знал какое. У Кайна гордости как таковой не было, однако он почувствовал ущемленность, поэтому решил понаблюдать. Из комнаты, в которой предположительно произносили заклинания, исходил интенсивный, но в то же время тусклый свет, как будто материя мира поглощала его источник. Везде была трупная пыль, а в воздухе был запах смерти, и не тот запах, к которому волей-неволей привыкают солдаты, а спертый и очень древний. Пока он размышлял о смерти, её амбассадор в образе волшебника поймал на себе взгляд Кайна. Волшебник смотрел в его глаза, а через них в душу. Бедный Кайн почувствовал холодную хватку смерти (но не самого Смерти).
Потеряв дар речи, у Кайна в голове пошла сплошная путаница. Перед ним – темный волшебник, позади волшебника какой-то вскрытый гроб и из него исходило сильное зеленое свечение, которое скрывало лицо заклинателя.
Как бы это не было странно, но почему-то чувство страха внезапно прошло, уступая место безмятежности. Казалось, что все обойдется, или по крайней мере так и должно было случится. Хотя, возможно, что отсутствие каких-либо эмоций – это следствие каких-то чар, недоедания и депривации сна, увы Кайн так и не понял, поскольку всегда находился под влиянием последних двух состояний, а первое определят так и не научился. Волшебник шептал что-то за гранью понимания. Он говорил на древнем наречии, а всеми известным факт – чем древнее магия, тем она сильнее и требует большей концентрации. Кайн, конечно, эти лекции проспал, но ритуальный знак на полу был выполнен филигранно, а избыток черепов на нем не предвещал ничего хорошего.
—  Посмотрим, получится ли у него это или нет.
—  О, а вот и ты! Хотел бы узнать, я сейчас умру или нет? Стоит ли волноваться насчет зомбификации?
— Мне это неизвестно, но что известно, так это то, что видимо это конец для существования нас обоих.
— В каком смысле?
Вспышка зеленого света. Кайн открыл глаза. Та же комната.
— Но почему все также? Где спектральное зрение? — подумал Кайн. Он сглотнул, почему-то почувствовал своё горло.
— А где Смерть?

Глава 5
Темный волшебник как по волшебству тоже исчез, хотя, понятие «по волшебству» очень поверхностно может объяснить его исчезновение. Кто бы не лежал в гробу до этого, но и он исчез.
— Скорее всего, он использовал «Возврат к кругу» или «Необъяснимый побег», — подумал Кайн.
Почему заклинание, которое было изучено вдоль и поперек до сих пор именуется «Необъяснимым» никто толком объяснить не может.
Встав и отряхнувшись, он с уверенностью мог поставить в список нерешенных задач следующее:
1) Куда-то исчез Смерть, ему наверно стоило бы радоваться, но, к сожалению, в свете недавних событий радоваться жизни стало непозволительной роскошью;
2) Он, возможно, стал бессмертным (см.далее);
3) Кишечная система Кайна была распластана по полу;
Последний пункт, разумеется, лежал (как и внутренности) в воображаемой стопке задач с пометкой «важное». Часть пищеварительной системы до сих пор свисала у него из живота. Оправившись от шока, он начал думать о том, как бы заделать эти нелицеприятные дыры, точнее дырки. Сколько крови из него вытекло, пожалуй, опустим (её было не мало, а ещё меньше, чем можно представить), но с горем пополам удалось положить все обратно, предварительно пожертвовав кое-какими частями.
— Ну, я как бы и так немного ем, лучше освободить ненужные части для чего-нибудь нужного — говорил он, отрывая кишечную систему. Его голос дрожал. Закрыл Кайн все дырки ныне порванной одеждой…
Волшебник не хотел думать о том, что сейчас он собственноручно серьёзно сократил себе кишечный тракт голыми руками, поэтому решил отвлечься.
Кайн никогда не занимался грабежом мертвых, по крайней мере тех мертвецов, с которыми он был заочно знаком. Поэтому его совесть была чиста, когда он забрал все пожитки шестого члена группы, теоретического волшебника. Раз его тело, лежачее или ходячее, это роли не играет, он не увидел, то и совесть была чиста.
Среди прочего рядом с лежанкой были интересные книги: вызов мертвых, уничтожения живого, рассеивания фамильяров…Кайн решил взять эти книги с собой, в надежде продать их какому-нибудь зазнавшемуся первокурснику.
Доковыляв до выхода (он же вход) из подземелья, Кайн почувствовал легкий ветерок щекочущий волосы, лицо, шею, вообще все тело. Сквозь дырки в теле Кайна проходил ветер и насвистывал мелодию, от которой у многих слушателей бы произошло расстройство желудка, даже если бы они не знали источник звучания.
Было тихо, страшно тихо, приветливый с виду лес обнажил свое истинное холодное лицо. Кайн сидел возле пещеры, надеясь, что любое существо будет обходить это место стороной, особенно в такую мрачную ночь. И он оказался прав. Первое время в поле зрения он видел стаю волков, которые, видимо, унюхали запах мертвечины и побежали по следу, оставленному рассеянным и ужасно уставшим волшебником. Они все ходили вокруг да около, пока вдруг вожак, зарычав не сказал:
— Убитая нежить, наверно, была слугой короля Владиуса Лицемера – сильного волшебника-некроманта, в его склеп вряд ли кто-то бы решил входить ночью в полнолунье, разве что полный идиот.
С этими словами стая волков скрылись в тени.
Утром Кайн чувствовал себя на удивление легко, что на самом деле неудивительно, ведь большая часть кишечной системы была упакована в глубины сумки волшебника. Кайн подумал, что в городе наверняка подвернется какой-нибудь нелицензированный хирург при какой-нибудь гильдии убийц, который без лишних слов пришьет ему все обратно. Говорливость в такой профессии создает излишнюю текучку кадров, а этого никто не любит.
—  На свежую голову и думать легче — бодро заявил он.
Затем была секунда молчания, он ожидал что кто-то вставит свои пять медяков. Но в ответ была лишь тишина, даже деревья и те стихли, они тоже ожидали появление кого-то, чтобы скрыть его высказывания за дружным шелестом ветвей и листьев. Это молчание становилось неловким, настолько неловким, что одно дерево поодаль от пещеры не выдержало и чихнуло.
— Будьте здоровы! — на автомате сказал Кайн.
— Спасибо…— ответило дерево милым и скромным голосом.
Постояв несколько секунд, Кайн вспомнил, что вообще-то деревья разговаривать не умеют, а уж тем более испытывать раздражители в носовой полости.
— Кто это сказал?
— Никто.
— Как это «никто»? А сейчас со мной кто говорит?
— Тоже никто — преспокойно сказал некто.
Как ему показалось, голос был женским и доносился из крон дерева. Он оглянулся, посмотрел на могучие ветви, из которых, вскоре, донёсся ещё один слабый чих.
— Будьте здоровы — уже настороженно сказал Кайн.
В ответ тишина. Правда, тишина была недолгая, так как кто бы ни скрывался в листве могучей липы-особо-лиственной, но человек этот оказался благовоспитанным, а воспитанные люди отвечают на пожелания быть здоровым. Благовоспитанность обычно впечатывается вместе с ремнем воспитанного отца.
— Спасибо — уже с какой-то неловкостью ответил женский голос.
Так Кайн и неизвестная девушка смотрели друг на друга в немом ступоре. Даже если он и не видел собеседницу, он точно знал, что она на него смотрит, как минимум, потому что он уже сидел связанный, а несколько здоровых, по меркам волшебника, искателей приключений перекликались между собой и сетовали на некую Валери за то, что она выдала положение и скрытая атака была срезана на корню. Вскоре он увидел и эту самую Валери, которая ловко спрыгнула с дерева. Она была эльфом, все в её внешности говорило о её фейском происхождении: локоны безупречных волос, голубые как океан, глаза, стройная фигура, длинные аккуратные уши и красный, полный разного выделения нос…хотя, это кажется эльфам как-раз не свойственно.
— Извините гебята — прозвучал слабый чих со вздохами, —  просто я опять этим утгом забыла прокапать свой гос фегментом.
— Валери, если ты хочешь быть лесным рейнджером, то советую не забывать этого делать, твоя аллергия нас чуть всех не погубила…опять — сказал насмешливо парень с багряной повязкой. Кайн узнал его, точнее его зуб.
— Прошу прощения, но мне кажется, что вы меня с кем-то спутали — несмело открыв рот сказал любопытный волшебник.
Вся группа посмотрела в его сторону и, самый здоровый среди них, быстро заклеил ему рот липкой лентой.
— Чуть не забыли заклеить рот этому гнусному темному волшебнику — со вздохом заявил бугай.
И тут Кайна осенило, очень неприятно, как когда он услышал новость в своем кампусе о волшебнике, живущем в борделе.
— Отнесем его в Москавию, может за его живую голову дадут больше чем за мертвую? – с хохотом продолжил он.
Тут волшебник начал разглагольствовать о том, что они схватили не того, что настоящий злодей этой истории исчез, а он обычный волшебник шестого разряда из академии, который может себе позволить только звездную конусную шляпу.
— Он, кажется, что-то хочет сказать, — заметил проницательный слух эльфийки.
— Послушай, Валери, нам сказали поймать мага из пещеры? Вот мы и поймали мага ИЗ пещеры! — сказал лидер группы и оскалил позолоченный зуб.
— Но тебе не кажется, что он не похож на темного мага? — отстаивая свое мнение сказала она.
Кайн закивал и мысленно благодарил весь эльфийский род за такую проницательность.
— Обратите внимание на его пожитки, — продолжил четвертый авантюрист, который до сих пор был повернут к Кайну спиной, а повернувшись, его лицо осталось для Кайна загадкой, так как его скрывал темный капюшон и маска. Он залез вороватыми пальцами в рюкзак Кайна.
— «Воскрешение мертвых продвинутого уровня от лича Ильича», «Произнесение «Слово: с-м-е-р-т-ь» по буквам», готов поставить свой зачарованный кинжал, это именно тот, кто нам нужен.
Кайн всегда знал, что воровство до добра не доводит, но все-таки он ещё мог выкрутиться.
— О боже, а это ещё что такое?! — закричала эльфийка. Из рюкзака предательски вывалилось то, что до вчерашнего дня было внутри Кайна и в принципе не создавало никаких проблем своим существованием.
Волшебник сдался, в такой матовой ситуации объясняться бесполезно, особенно с заклеенным ртом.
Его повесили на спину огромного человека и понесли в Москавию, полностью обернутым веревкой, в общем, он был похож на ветчину в магазине со штрихкодом. Тот маршрут, который занял у Кайна чуть больше дня, для обычного искателя приключений занимает меньше трех часов, он замерил это по Солнцу, которое, видимо, с прошлого раза, продолжало смеяться над его ситуацией, если бы оно открыло глаза сейчас, то просто бы умерло со смеху, что было бы не очень приятным для всех на планете, кроме Кайна и огнепоклонников.
Перед отправкой в зал волшебного суда, группа решила зайти в гильдию приключений. Барды уже начали воспевать о героизме группы, которая смогла поймать темного волшебника. Они пели о том, как сложно было взять мага врасплох, какие ужасы они видели в этой проклятой гробнице и сколько сил они вложили в его поимку. Маг помнил все немного иначе. Если бы он не испугался и кубарем не покатился по каменистой и скользкой лестнице вниз, возможно ему бы удалось сбежать или затеряться в катакомбах. Все в гильдии дружно пили и кажется, совсем забыли, что они праздновали. Пока Кайн покорно висел на спине самого большого в мире человека, который сидел за столом и пил на спор, он заметил девушку, выдавшая ему то злосчастное задание. Она стояла за столиком и, как ни в чем небывало, отчитывала задания новичкам. Кайн понял, что единственный шанс быть оправданным целиком и полностью был возложен на хрупкие плечи юной девушки, не совсем простая задача, с которой и то с переменным успехом обычно справляются адвокаты, специализирующиеся на защите темных волшебников. Он начал активно пытаться привлечь её внимание, но также, как и у пойманной в сети рыбы мало шансов охмурить рыбака, так и его шансы стремительно падали к нулю. К счастью для Кайна, не только его шансы собирались сегодня падать. После сороковой по счету кружки, бугай пошатнулся и упал спиной вверх, а так как громоздкие люди склонны очень громоздко падать, все тут же посмотрели на него, на его спину, и на того, кто был на этой самой спине.
Не потеряв самообладание, Кайн начал пристально, с явно читающейся мольбой в глазах смотреть на ту самую девушку. Она же, сперва не поняв, почему темный волшебник перед своей экзекуцией начал подкатывать к ней, робко подошла поближе.
Недолго длилась сцена извинений, просьб забыть эту странную историю, потому что затем последовали мольбы отпустить бедного, замученного, заляпанного в крови волшебника в известный по всему городу бордель, который он именовал своим домом. Уже впотьмах, по дороге он решил избавится от своего злосчастного груза и выкинул рюкзак в ближайший водосток. Рядом с ним проходил один бездомный и решил поискать в рюкзаке что-нибудь ценное.
А нашел он бумагу для розжига и свой ужин.
Глава 6
У входа курила Арианна и, увидев Кайна, обрадовалась, что он вернулся более-менее целым и невредимым. Прослушав слегка видоизмененную историю, она не стала вдаваться в подробности, а сбегала за своими мыльными принадлежностями и предложила ему вымыться, поскольку он, цитата: «похож на ходячий труп куда больше, чем ходячий труп, который не пытается походить на живого». В эту ночь пришлось Кайну спать на улице рядом с борделем, потому что вид окровавленного волшебника портит всем настроение и наводит некоторых клиентов на дурные мысли, которые они бы пожелали оставить на работе. Душевая не работала, сменного наряда не было, а все ближайшие молельни, в которых можно было бесплатно помыться, были давно упразднены и распроданы владельцам трактиров и борделей.
Но он, как ни странно, позднее был этому рад, потому как, только сняв с себя одежду понял, что дыры только расширились, из одной из них сразу выпала печень – исполняющая обязанности мозга Кайна в экстренных ситуациях.
—  Это точно не «магическое разложение», потому что у меня должен был быть сильный зуд — размышлял Кайн пока мыл себя и одежду в открытом водоканале, — и не «Слово: омертвить», потому что процесс, помнится, занимает максимум час…да и мыслить я могу, значит точно не нежить.
Так что же с ним было? Почему он ещё не умер..? и где Смерть? Столько вопросов было в голове у волшебника и каждый пытался выбить другой из автострады, именуемой «сознанием».
Он решился завтра после занятий сходить в церковь на обследование к клирикам.
…
Кайн спал беспокойно. Ему снились пещеры; чихающие волки, покрытые слизистой носа; танцующие возле гроба позолоченные черепа, а также снился Смерть, который интересовался его здоровьем.
Проснулся он от дикого вопля, который обычно можно услышать только ночью, но сейчас уже было время обеда.
—  Эльминстр меня раздери, я проспал! —  с ужасом заметил он, как и бродяга, который думал что перед ним выброшенный на берег утопленник. Однако, как потом оказалось, настоящий ужас ожидал Кайна позднее.
Подбежав к главной площади, он увидел, что академия была укрыта каким-то магическим барьером, все ученики и учителя были заперты внутри, они пытались пробиться через барьер разными заклинаниями, некоторые особо отчаянные начали даже кидать в барьер разные вещи и первокурсников, но их усилия были тщетны. В небе над академией висела огромная черная воронка, чей конец был нацелен на верхушку библиотеки – самой длинной конструкции в городе, а возможно и во всем магическом мире.
— Как Верилий допустил это? — сказал вслух Кайн.
— Архивариус Верилий мертв! Что же нам делать? —  услышал он среди всхлипов и криков учеников.
— Кажется его убийца все ещё в стенах академии!
— Я видел его! Его лицо страшнее смерти!
Затем показался…он. Этот человек вышел из главных и массивных ворот академии и начал медленно спускаться по большой лестнице. Кайн узнал черты его лица, точнее его черепа.
—  Где он? Я чую его! — услышал он в своей голове, и кажется не только он, а все собравшиеся в толпе люди.
Однако не это испугало волшебника, а то, что он сказал далее.
—  Ка-а-й-н!
Никогда на свете Кайн не проклинал свое имя также сильно, а ведь ему в жизни из-за него порядочно досталось. Родители, не желая никакого злого умысла своему ребенку, одарили его таким именем в надежде что он станет великим волшебником, как Кайн Убийца Богов. Разумеется, если вы носите имя человека, который известен тем что убивал богов, у вас жизнь сложится не вполне удачно в мире, где боги вполне реальны и могут от злости или забавы ради швырнуть в кого-нибудь молнию.
Зловещий, холодный и властный голос того черепа ещё очень долго отголоском звенел у Кайна в голове, а произнесенное имя, как холодная и очень острая сталь прошлась с легкостью по всему телу, пока не дошла до верхушки мозга, отвечающая за ответную реакцию.
Что странно, убежал он с площади ещё задолго до ответной реакции мозга на угрозу, за это стоит поблагодарить печенку.
— Этот маг наложил барьер на академию, видимо с целью найти меня среди собравшейся толпы студентов…для чего он меня искал? — набегу спрашивал себя Кайн.
 Кайн не знал, и не хотел слушать, что ему нашептывала печень. Если это смогло убить одного из самых могущественных магов в мире и архивариуса академии в одном лице, то у бедного юноши были серьезные, очень серьезные неприятности. Остановившись у порога борделя чтобы отдышаться, он осознал какая счастливая была у него жизнь: как он круглыми ночами не спал; как его один раз швырнули телекинезом вверх вместе со стогом сена, и как любил с ним поболтать Смерть на экзистенциальные проблемы мира.
— Вообще-то я был бы не прочь и сейчас поговорить.
Глава 7
Когда в голове Кайна прозвучал этот голос, он посчитал, что ему просто померещилось, иногда от страха все слышат загробный, леденящий кожу голос.
— Я все равно никуда не денусь.
— Что за чертовщина!?
— Поэтому я и ненавижу волшебников, в мгновенье ока вы любите нарушать неписаные законы мироздания.
Рядом с Кайном никого не было, на удивление рядом не было ни души, если взять во внимание время и место действия.
— Как? Я думал, что ты мертв!
— Нельзя просто так взять, и убить Смерть, кто тогда будет собирать души мертвых и пугать кошек?
— Ты где?
— Сижу у тебя в голове, буквально.
— А что ты делал?
— Пытался связаться с тобой, но ты, видимо, крепко спал. А до твоего сна и после пробуждения как-то не подворачивался случай заговорить.
Кайн понял, что сон, в котором он разговаривал со Смертью был вполне реальным.
— Можешь сказать что происходит?
— У меня нет четкого ответа, но, когда я смогу выйти, видят боги, я пожалуюсь в профсоюз.
Волшебник сидел на скамейке возле борделя, над ним ярко светило солнце, из-за пустых улиц можно было услышать, как гуляет ветер и были слышны его завывания от того, что рядом не было ни одной красивой девушки в легком коротком платье.
— И что тогда делать? — положив руки на колени сказал он.
— Сидеть в голове до скончания твоих неопределенных лет я не намерен, должен быть способ вернуть все на круги своя.
Глава 7.5
В северной деревне Простучхи обычно ничего не происходило. С населением меньше ста с половиной человек деревня существовала в относительном спокойствии. Самым важным событием за последние десятилетия для деревни стало использование её названия в качестве лекарства от гриппа одним очень деловитым гномом. Никаких процентов жители деревни так и не получили. Некоторые из них задавались вопросом, почему у неё такое название. Но каждый раз, когда кто-то доходил до сути дела, он обязательно заболевал со словами: «Я понял истину, она так называется потому что просту-*АПЧХИ*».
Трактирщик Иоген как всегда потирал кружки за стойкой, обычно для этого ему хватало несколько горстей снега по утрам и вечерам. За окном падал обычный для Простучхи снег, крупный и довольно тяжелый. Многие жители к вечеру, очистив улицу от снега, уже сидели и согревали себя разными способами. В основном, конечно, они пили, а те, кто не мог себе этого позволить пили у себя дома, только не спиртные напитки, а простой сок из листьев и хвои, что собственно и стало основой для вышеупомянутого лекарства.
— Иоген, вот расскажи какую-нибудь ин-ресную историю — спросил у трактирщика завсегдатый Блоб, по имени которого можно догадаться что родители не верили в то, что у их чада будет хоть какая-та роль в этом мире.
— Так-с, ну про разговаривающих волков я говорил, про божественный напиток тоже… а вот, помнится, очень странный волшебник, имя у него ещё такое, кхм…мда.
— Ну-к, расс-ажи!
— Сижу я, значит, вечером за чаем, после закрытия, и вдруг слышу, стучаться. Ну, думаю, опять ты просишься внутрь за кружкой, а нет, какой-то волшебник со смешной шляпой.
— Ну, и?
— Мол, что угодно сделает из магических штучек, но взамен я должен его впустить и позволить согреться. А я же не дурак, сказал, чтоб доказал, что он маг.
— А он что?
— А что, вон он! — трактирщик указал на волшебника – до сих пор сидит у меня со вчерашнего вечера и так ничего и не сделал, даже и слово редко вымолвит. Хотел было взять его за шкирку и выкинуть, но, — понизив голос продолжил трактирщик — побоялся.
— А чой-то ты побб-ялся? — также тихо спросил Блоб.
— Да-а — неловко почесал свою голову Иоген, — начал он сам с собой говорить, даже накричал и сказал что-то вроде «ещё скажешь что-нибудь – убью», ну мне-то только убийств не хватало, решил оставить в покое, надеюсь, сам как-нибудь уйдет…так или иначе.
Блоб посмотрел на мага и, не повернув головы, сказал.
— Если он с собой покончит, чур звез-зная шляпа мне.
Иоген лишь пожал плечами и вернулся к своему любимому занятию – протиранию кружек. Блоб, в свою очередь заинтересовался волшебником, и не только потому что в голову ударил спиртной напиток.
Подсев поодаль одинокого странника, к которому никто не решался не то что сесть, но даже поглядеть в его сторону, он начал присматриваться к нему. Смешная шляпа, до дыр затертая мантия, нечесаная бородка, которая видимо выбрала своего владельца, а не наоборот, ужасно изнуренное лицо и дикий взгляд, направленный куда-то вдаль.
До Блоба видимо внезапно дошло алкогольное озарение. Это был его шанс продвинуться по важности в этой главе, он даже мог стать второстепенным персонажем. Разумеется, он не мог, но, тем не менее, он сделал то, на что другие жители не отважились – он подсел к волшебнику.
Первые минуты все в трактире с разинутым ртом смотрели на парочку, каждый в деревне к вечеру уже знал об этом волшебнике, и все решили посмотреть на местную знаменитость. Однако никто не решался сделать следующий шаг. Как обычно и бывает в жизни, единственный кто отважился сделать немыслимое – алкоголик. Все ждали чего-то, какого-нибудь действия. К всеобщему разочарованию произошло то – чего никто не ожидал – ничего. Но это «ничего» длилось всего ничего, волшебник посмотрел на своего соседа, что-то прошептал, улыбнулся загробной гримасой, а затем спустя мгновенье Блоб упал замертво, предварительно сопроводив свое падение сломанным столом, стулом и сильным бульканьем. Все собравшиеся засуетились и в спешке покинули заведение. Остался только Иоген, парализованный от ужаса. Он спрятался за стойку и попытался не слишком сильно трястись, но звон бутылок предательски выдавал его местоположение. Перед тем, что произошло дальше, стоит сказать, что услышал трактирщик. Тяжелое дыхание и завывание, сопровождаемое бульканьем и звуком отодвигаемого табурета. Тряска под стойкой прекратилась. А после непродолжительного времени весь Простучхи прекратил какие-либо признаки жизни. Снег, который той же ночью перешел в пургу, поглотил всю деревню и накрыл её толстым, безжалостным тёмно-синим покрывалом. А ещё колким, как любимая бабушкой шаль. Одинокая тень с остроконечной шляпой вышла и продолжила свой путь, который был ведом только ему одному. От деревушки осталась только название, да и то уже было выкуплено лекарством, поэтому все проходящие мимо этой деревни считали табличку города новым маркетинговым ходом, даже не подозревая что под слоем снега лежит сотня мертвых, окоченелых тел. И Блоб.
Глава 8
— И вот почему меня назвали Кайном.
Трактирщик заведения «Тупень» дослушал рассказ, а затем спросил:
— Это конечно здорово, но заказывать что-нибудь собираемся?
Кайн пошарил по карманам. Они были дырявые, но он копался в них изрядное количество времени, чтобы создать вид «недыряво-карманного» типа. К сожалению, когда он в спешке покидал Москавию, только на полпути понял, что оставил свою золотую монету в носке под подушкой, а возвращаться назад из-за одной монеты было как-то странно, особенно из-за того как он попрощался с Арианной.
— Э-м-м.
— До сегодняшнего дня я и не знал, на что способно человеческое тело под угрозой «избиения шваброй».
— У меня с детства такой рефлекс.
— Тебе стоит перестать цепляться за то, что делает тебя человеком.
— С чего бы? Это единственное что у меня осталось от моей «до-загробной» жизни — возмущенно подумал волшебник.
— Просто мою черепушку посетила мысль, учитывая, что за тобой гоняется тот тип, скорее всего ты стал обладателем чего-то очень ценного.
— Хочешь сказать что-то пошло не по плану?
— Это лишь моя догадка, но боюсь, ты стал обладателем моего бессмертия.
От этих слов Кайн встал в ступор.
Существует несколько видов бессмертия: врожденное и полученное. Врожденным бессмертием обладают лишь боги, Смерть и другие служители, проклятые на вечную службу, к примеру почтальоны, по крайней мере так считают обыватели, никто толком не знает, что происходит с бедными почтальонами на самом деле. А полученное бессмертие обычно сводится к некромантии и другим темным магическим обрядам. Врожденное бессмертие куда сильнее полученного, как минимум, потому что она действительно делает его обладателя бессмертным.
¬— Это конечно здорово, теперь я могу брать деньги за то, что буду проглатывать камни и мечи на потеху публики.
— Давай мыслить серьезнее, меня пугает тот волшебник, да и вообще магия и все волшебники.
— Эй! А что ты имеешь ввиду против нас? — сделав на последнее слово ударение вопросил Кайн. Ему нравилось что он, хоть и в теории, но относился к волшебникам, — разумеется, я не утверждаю, что мы белые и пушистые…
— Х-м, некроманты, демонологи, культисты, колдуны, безумные жрецы, сектанты, это я ещё опускаю тот факт, что каждый десятый волшебник только живет мечтой о получении божественной силы, опуская из внимания возможность коллапса и нарушения баланса сил.
¬—…Да-а, но это лишь исключения из правил.
Подметив про себя горяч истины, Кайн осознал что каждый третий волшебник в действительности встает на путь волшебства по очень частной и личной причине: месть за своё детство, желание стать могущественным, или просто умение поджигать…не будем говорить что, своим бывшим, по велению мысли. Разумеется, у него в кампусе были люди, которые клялись, что в них магию пробудила сама богиня волшебства и она вверила им очень важную миссию. Жаль, конечно, что эта «тайна» обычно всегда раскрывалась на зачете по прорицанию, для разнообразия можно было бы так выражаться и на других экзаменах, а ещё не путать имя богини с названием заварного крема.
Кайн почувствовал себя преданным, как будто он посвятил всю свою жизнь даме, которой никогда и не было. Может быть, став он каким-нибудь простым фермером, он бы и того принес больше пользы миру…да и денег в семейный капитал.
Не найдя бесплатного постояло двора в округе самого капиталистического города, Кайну пришлось опять ночевать в лесу. Москавия, во всем своём величии не меркнущего города так и стояла, яркая, как путеводная звезда, хотя, правильнее провести аналогию с удильщиком. Укладываясь на горе, с которой ожидалось потом спустится, он в последний раз простился с этим ужасным, до боли знакомым кровопийцей. Несмотря на то, что многие жители его спешно покинули, оставляя целую колонну из уходящих фонарей, некоторые граждане остались, считая, что угроза в лице сильного мага с черепом вместо головы это лишь двойка по пятибалльной шкале опасности, где единица – это стая диких кошек, а пятёрка – ежегодная распродажа шелка из Сахарии. Кайн всей душой надеялся, что жительницы Кошкина Дома покинули город. Особенно он переживал за Арианну.
На следующее утро Кайн проснулся слегка растерянным. Увидев девственную поляну, которую, как будто прочистил какой-нибудь ураган, он с-минуту думал. Чего-то не хватало. Разумеется, до него потом дошло что вся Москавия куда-то пропала.
— Видимо ты ещё легко отделался, может быть я и потерял своё тело, но моё чутье говорит, что все горожане исчезли в Веренице времени, как будто их никогда не было.
— Что ты имеешь ввиду?
— А то, что только ты и ещё пара-тройка могущественных созданий только помнят, что такой город был, для других же этого города никогда и не было.
— А что тогда они будут помнить? Я уверен что вся их жизнь была связана с Москавией.
— Ну, некоторые по остаточной памяти возможно вернуться на свою родину. Но большинству наверно остается только свихнуться с ума, поскольку заполнить такой огромный пробел в своей голове задача не из легких.
— Честно говоря, большинство людей этого города заслужили участь и по жестче.
— Не тебе судить, хотя, нашим господам это уменьшило работу. Ты бы знал какая там у них бюрократия. Люди сидят в Чистилище по многу лет, ожидая начала своего верховного суда.
¬— Может быть ты и про Судьбу что-нибудь расскажешь? – продолжил волшебник пока спускался с большой равнины.
— Если честно она не особо любит, когда про неё говорят в плохом тоне, учитывая, что она самое занятое создание во всем, если не во всех измерениях. Боги-то всё между собой поделили, кому-то выпал жребий постоянно быть до полусмерти пьяным, а кто-то присматривает за всеми вдовами. Судьба же всё делает в одиночку.
— Постараюсь её не обременять, — понятливо ответил Кайн.
Сквозь время и пространство послышался женский тяжелый вздох.
Время шло в привычном темпе, но не для Кайна, для него оно шло очень медленно и скучно. Казалось, что буквально весь мир стал вращаться только в половину силы.
— Слушай, тебе не кажется, что все стало каким-то медленным?
— Это один из признаков бессмертного существа, все перестает иметь значение, даже время.
— То есть как у эльфов? — предположил Кайн.
— Нет, ибо эльфы могут умереть по естественным причинам.
— Неужели у тебя было такое-же отношение к жизни?
— Мою жизнь нельзя назвать «жизнью», как минимум, потому что я никогда и не рождался, не жил, и не пытался с кем-нибудь переспать.
— О, извини, наверно это твоя больная тема, — сказал Кайн и извинился мысленно.
— Дважды извинятся не стоит…не то что бы больная, просто я её никогда и не поднимал. У тебя, кажется, опять сердце из груди выпало.
— Черт…
 — Какой бы вопрос я хотел поднять, так это то, что ты собираешься делать по поводу всего этого?
— Ну, так, я же вроде говорил, буду проглатывать ка…
Но Смерть срезало его ответ.
— Послушай, — грозно начал Смерть, — мне не до шуток, может я никогда и не жил, но я не хочу прощаться со своей «нежизнью», и не хочу знать, что будет, когда этот волшебник доберется до нас. Что меня успокоит, так это какой-нибудь хороший план! Или выпивка, тут уж что раньше найдем.
Кайн отроду редко ставил перед собой планы, а когда его фамильяром стал Смерть, он вообще перестал тратить своё время на такие пустяки, полагаясь на сиюминутные идеи и желание пожить.
— У меня никаких планов нет, а вот попить я был бы не против, —волшебник подумал — раз денег нет, значит их надо добыть…
***
Недалеко от горной деревни Щебетушка паслись овцы. Из-за приближающихся холодов овцы пытались наесться свежей травы до отвала, чтобы вспоминать её вкус зимой, пока будут давиться снегом и сеном. Послушник монастыря, что при Щебетушке, пас овец, или точнее, это они пасли его. Всю свою сознательную жизнь он провел, занимаясь этим делом, но пока так и не достиг больших успехов – овец то и дело похищали или они сами куда-то пропадали. И хоть ум его был не из сильных, он постоянно задавался вопросами. Например, последние годы его мучил вопрос: «Почему овцы так любят кушать траву, ведь мясо гораздо вкуснее?». И пока он задавался этим вопросом, кое-кто из похитителей уже отвечал на него за костром в лесу. Ответ был бы примерно таким: «не стоит рассматривать этот вопрос под таким ограниченным углом, лучше подойти к этой проблеме творчески и нестандартно. Мясо можно приправить травой и тогда вкус будет ещё лучше, такой тип кулинарии называется «фьюжн»».
После своей службы он направлялся на ужин, где все послушники ели постную пищу. В общем жизнь, конечно, скучная, за то спокойная. Пока не случился приступ кашля…
Совсем недавно в деревне было проведено собрание, на котором решали, что будет с усадьбой Колбычова.
— Думается мне, что после кончины Колбычова на месте его усадьбы стоит построить кладбище – начал после долгих рассуждений всеми уважаемый старик Шишка.
Мысль о постройке кладбища появилась у старика, когда он понял, что отрезок жизни рода людского довольно краток и единственный способ обречь себя на бессмертие без всяких магических штучек это получить хорошее место на кладбище и иметь большую статую в свою честь, гораздо больше, чем у старика Дубика. А так как человеком он был не молодым, то действовать стоило без промедления.
— Ага, и первым пробным клиентом будет сам Колбычев, его и спросим, хорошее ли место для кладбища – продолжил с усмешкой кто-то из толпы.
— Нет, думается мне что кладбище в центре деревни – плохая идея! —изрек второй, менее уважаемый старик Дубик.
В толпе пробежали нотки согласия.
— А может просто кто-то переедет туда? В смысле, Колбычев не оставил никакого наследника, так не пропадать же усадьбе из-за этого — задала вопрос хозяйка мясной лавки госпожа Прагматьева.
— Опасно оставлять дом в таком же агрегатном состоянии, там везде гуляет кашель и проказа! — закричал кто-то из толпы, — Как бы она потом не поразила всю деревню! Мы должны его сжечь!
— Особняк или Колбычева? Да вы всё пытаетесь сжечь лекарь Арсони! Пол месяца назад у меня свинья слегла, так вы её сожгли с моим амбаром! – осуждающе обратился к лекарю фермер.
Но вместо желанного результата, все резко обернулись в его сторону.
—…Так о чем мы? – решил прервать свою раннюю смерть фермер.
Господин Арсони достал свою баночку керосина.
Почти каждый житель предлагал свою собственную идею, оспаривал предыдущую или бегал вокруг пока рьяный врач Арсони не уставал.
— Тем не менее этот вопрос нужно решить до того, как Колбычев умрет, без его согласия делать что-либо с его домом мы не имеем право — с глубоким выдохом закончил Шишка.
Позже, закуривая трубку старина Шишка задумался.
— Если бы мы только знали, в какой срок ему уготована судьба уйти в мир иной, мы бы смогли прийти к единому мнению гораздо быстрее, — думал старик, сидя у себя дома.
Кто бы знал, что его раздумьям, и что важнее, раздумьям того парнишки из монастыря придет конец. Через несколько дней в деревню явился какой-то человек, которого местные восприняли как попрошайку, потому что выглядел, пах, и в принципе по повадкам походил на ходячий труп, однако говорил он весьма образованно и заверял, что обладает магическими способностями, а в доказательство показывал всем свою звездную шляпу. Этот слух дошел и до старейшины деревни Шишки, который решил, что способности человека как-раз в этот момент жизни деревни могут быть весьма кстати. Он пригласил его к себе на чай.
— Итак, юноша, приветствую тебя в нашей скромной деревне Щебетушка. До меня дошли слухи о твоих магических способностях, не мог бы пролить на них свет.
Паренек слегка поерзал на своем месте. Дом Шишки нельзя было назвать опрятным или убранным, однако у каждого входившего в его домик возникало ощущение чрезвычайной занятости владельца, поэтому этот хаос все воспринимали с пониманием.
— Ну, да, я как-бы это сказать, прошел обучение в академии, что при городе Москавии.
— Москавия? — подумал про себя Шишка, — впервые слышу это название города. Наверно это в другом государстве.
Хоть Шишка был старейшина небольшой деревни, ему бы хватило ума управлять селом, и даже возможно, небольшим городком с населением в десять тысяч человек. Жаль, что ему в голову это никогда не приходило.
— Понимаешь, тут такое дело, в нашей деревни есть одна усадьба, и принадлежит она очень благородному человеку, к сожалению, он скоро умрет, не мог бы ты помочь нам с этой проблемой?
Шишка не решил в открытую говорить ему про детали скорой кончины. Он также предупредил всех жителей помалкивать об этом.
— Хорошо, а, кхм, каким образом я могу помочь? – поинтересовался волшебник.
— Ну, дело в том, что нам бы хотелось знать, когда, так сказать, Смерть заберет его. Вы, волшебники, вроде можете видеть будущее, это моя личная просьба и я готов за неё хорошо заплатить.
На лице у волшебника засияла улыбка.
— Не беспокойтесь, в этой области у меня большой опыт.
С этими словами и у Шишки засияла улыбка. Оба довольные, они вышли из дома, и старейшина повел его к особняку.
Волшебнику показалось немного странным, что все жители стояли на расстоянии пятнадцати метров от него, и за метров тридцать от дома. Он вошел в дом и услышал вздох какой-то дамы с младенцем.
— Ну все, теперь можешь дышать — сказала она малышу.
Войдя в покои умирающего, он заметил тонкую фигуру, лежащую на толстом и широком матрасе. И, хоть такое и не ожидаешь от таких тонких фигур, но кашляла она как здоровенная горилла.
— Вы наверно и есть господин Колбычев — поинтересовался волшебник.
— Кх-е! Кх-е! (А, ты наверно Смерть. Что, пришла наконец за мной? Странно, я представлял тебя несколько иначе, ты наверно всегда так маскируешься в смертном мире)
— Ну…да, наверно, — подободрав свою шляпу, унесенную кашлем, сказал волшебник.
Далее произошло то, что даже находящийся на смертном одре Колбычев посчитал странным. Смерть вдруг начал разговаривать сам с собой, сначала умоляющим тоном, который перерос в восклицательный, и потом повысился до жалобного.
— Вам, кхм…осталось жить ещё где-то дней пять.
— Кхе! Кх-а! (Ещё пять дней этих мучений? О прошу Вас! Смилуйтесь и избавьте меня от этих страданий незамедлительно! Кх-а!)
— Я за вами попозже приду, а теперь извините, у вас слишком спертый воздух в доме — и с этими словами волшебник удалился.
***
— Значит он умрет через пять дней? Вы в этом абсолютно уверены? — спрашивал старик, находясь на расстоянии вытянутого дупла от волшебника.
— Уверен на все сто — приговаривал волшебник, пока считал деньги в мешочке.
— Прекрасно, я знал, что смогу на вас положится! – старик Шишка был вне себя от счастья, теперь он сможет спокойно проработать свою речь, чтобы ни у кого, в особенности у этого старины Дубика, не осталось сомнений, что кладбище по среди города это на самом деле очень важное и необходимое для жизни деревни место.
 — Странный, конечно, мальчик — подумал старик после его ухода, — и про какую-то академию говорил в Москавии, а такого города я никогда и не слышал.
По дороге из города, на волшебника напал послушник со своим вопросом про овец, на что волшебник ответил, мол, овцы не едят других овец потому что тогда ничего не останется людям. Этот ответ удовлетворил парнишку, и он стал придумывать вопрос по тяжелее, к примеру «в чем смысл жизни?» или «действительно ли для жизни нужно сердце?».
Глава 9
Сняв небольшой номер в трактире на отшибе какого-то дождливого городка, у Кайна теперь была возможность подумать о своей дальнейшей судьбе.
— Может быть, зря я волнуюсь? — рассудил Кайн лежа на кровати.
— Ты о чем?
— Ну, в смысле, он ведь гонится не за мной, а за тобой.
— О, да, конечно, считай он просто безболезненно извлечет меня из твоей черепушки и со словами: «Пардон за доставленные неудобства» удалится.
— Не исключено — проигнорировав сарказм Смерти лениво ответил Кайн, — просто…— со вздохом после паузы сказал он, — я никогда не мечтал о таких приключениях, я всего лишь хотел стать скучным преподавателем…
— Когда становишься магом, то нужно примерно знать, как построить свою жизнь в хаосе магического сплетения.
— Об этом меня мой школьный ментор не предупреждал, правда он наверно и не смог бы, учитывая, что он случайно угодил в третье измерение…
— Так или иначе Судьба почему-то решила выдать какую-то задачу именно тебе в руки, она никогда так просто ничего не делает, не раскрывает свои карты.
— Видимо она отличный игрок в покер.
 —  На твоем месте я бы первым делом искал какой-нибудь магически-защищенный приют, например, Оплот паладинов или Иссушенные земли, где магии не существует как таковой. Кабак, в котором ты остановился под эти критерии с трудом подходит.
— Ага, конечно, я самовольно приду к этим рьяным ревнителем веры. Они, волей-неволей, сделают из меня какого-нибудь очередного фанатика, я и сообразить не успею как отправлюсь в кровавый поход против последователей Джара Пожирателя…
Но слова Смерти заставили его задуматься, ведь действительно есть места, в которые маг пошел бы подумав дважды, прежде чем подумать об этом трижды.
— Исходя из рассказов в университете, существует одно место куда я бы мог пойти. Это…*тихий шепот*
—…
— Все равно придется у них узнать что делать, в конце концов эльфы в этом материальном мире живут дольше всех, и должны знать ВООБЩЕ про всё.
И Кайн был прав, в том смысле что эльфы действительно знали все. Они знали про угрозу в личине Темного волшебника, про то что буквально за одну ночь пропал целый город – символ людского величия и их низов, и исчезло его упоминание, включая книжки про историю «Неджа из *данные удалены*», получилось, что Недж просто откуда-то ушел и не вернулся. Проблема, по которой Кайн и Смерть не очень хотели идти к эльфам скрывалась не в том, что было неясно куда идти, а потому что эльфы по своей натуре очень любознательные, в плохом смысле этого слова. Если они узнают про детали этой истории из уст очевидца и жертвы в одном лице, то живым из зачарованного леса Кайн не выйдет в ближайшие пару сотен лет как минимум, проведя их в какой-нибудь липе, а если и выйдет, то только с чувством неловкости у себя в промежности. Но хотя бы проведет это время в относительной безопасности и с листьями папоротника на обед.
— Есть ещё одно место, куда можно пойти за советом, но думаю, оставим его на крайний случай…— подумал в голове Кайна Смерть.
Время эта такая вещь, которая неподвластна никому. Даже эльфы – казалось бы неподвластные старению тоже его боятся, потому что целую вечность сидеть и играть в крестики нолики может убить со скуки кого угодно. Выражение «убить со скуки» кажется смехотворным для бессмертных, Кайн же, в свою очередь, получил проклятие истинного бессмертия, пока что он этого не осознает, но дайте ему время, и он поймет, что сможет в концентрации обыграть даже черепаху, плывущую по бескрайнему потоку космоса с каким-нибудь плоским миром на панцире.
На самом деле люди должны быть благодарны за то, что им дан короткий срок. Жизнь человеку попросту не успевает наскучить, потому что люди всегда в движении. По своей природе они большие торопыги, живут то максимум лет сто, это при условии, что им повезет с генами и с образом жизни. Как показывает история, чтобы захватить власть над всей, на минуточку империей рода людского (а она большая, поверьте мне), одному очень амбициозному человеку ушло всего лишь десять лет, включая: планирование, подкуп, убийства и заговоры. За это время среднестатистический эльф не сможет и представить, как он собирается эту самую империю захватывать, потому что отрезок лет позволяет. Благодаря этому люди смогли быстро развиться, вытеснить эльфов и гномов в леса и горы соответственно, а они и не против были. Самым показательным примером людской особенности был город Москавия – до того дня как он пропал. В нем уживались все расы и была она построена предприимчивыми людьми. За своё довольно короткое существование они смогли достичь вершин практически во всех сферах деятельности: начиная от выращивания капусты и заканчивая выращиванием людей (критерии были подобраны по оценке от безобидного до нелегального). Наш волшебник стал примером дихотомии: поистине, бессмертный человек. Попади бы эта сила не в те людские руки, миру бы за считанные секунды пришел конец, но благо она попала в руки Кайну.
***
…В Москавии наступил вечер. Или вечер и не наступал? Мастер ювелирных дел – Друг Камнетёс проснулся в своей лачуге после обильного питья спиртных напитков. Пил он в течении недели, пока не закончился весь его домашний провиант. Пришлось ему заново приступать к работе. Натянув свои штаны и встав с кровати (именно в такой последовательности), Друг открыл свою мастерскую. Находясь в полудреме, он и не понял, что куда-то подевалось Солнце, да и небо было темнее чем обычно, но давайте не будем ему пока говорить причину, будет забавно посмотреть на его реакцию.
Шел час, второй, гном сидел за своей лавкой. Он уже успел окончательно протрезветь и потому не понимал, почему к нему никто ещё не пришел. Проверил свою вывеску, может быть, поэтому к нему пока никто не зашел. Но нет, на лицевой стороне магазина была вывеска «Закрыто и не стучите». Обычно в это время к нему заглянет как минимум пара тройка воров с награбленным, чтобы он распилил украденный шпинель или изумруд.
— Как это понимать, их что, всех переловили? — возмущенно сказал про себя Друг, выходя на улицу.
— И куда все подевались?
А подевались все в академии волшебства. Темный волшебник, который обладал внушающей силой, перенес всех оставшихся людей Москавии в другое измерение, свое измерение. В котором все подвластно ему.
— Неужели из вас никто не знает такого человека? – интересовался голос в голове у студентов и преподавателей.
— Изви-н-ните, сэр, но я о таком человеке и слыхом не слыхивал – пискнул Шеогарот – библиотекарь, который не знаком даже с элементарными правилами Б-пространства.
Все остальные в унисон закивали или мысленно согласились.
В зале были заперты все студенты и преподаватели, остальные жители города были насильно превращены в каменные статуи, что на самом деле лучше, чем просто окаменение, по крайней мере моргать хочется не так сильно.
— Кучка бесполезных второсортных магов! Мне нужен Вор моей силы! – в одно мгновенье всем рядом находящимся магам показалось что у голого черепа появились очень злые брови.
Затем он в гневе окаменел всех находившихся в зале волшебников одним лишь своим словом.  Слово же это не были записано, поскольку его могущество может проявится и в нашем мире. Где-то в кабинете декана можно было услышать злобный, приглушенный смех, как будто сотни лет ожиданий мести наконец свершились.
— Где же этот мешок с кровью в кожаной обертке?
***
— Етить горную мышку! Где я нахожусь?!
***
Тем временем этот самый мешочек с кровью почувствовал какой-то холодок, который пробежался вдоль спины. Оказалось, что эта была очень ядовитая и очень злая змея, которая незаметно покусала почти все приличные и неприличные места дремлющего волшебника в ее пещере. Она была раздражена тем, что потратила на него весь свой запас в железах, которым можно было убить пару-тройку горбатых китов, и тем не менее объект её охоты остался здоровым и теплым. Кайн решил не церемониться и в ответ сильно покусал уже её. В тот судьбоносный вечер змея усвоила урок, который она запомнила навсегда. Позже, сменив свое имя на «Natrix vegetarianus», она стала жить тихой жизнью, глотая ягоды.
Для того чтобы пройти в леса эльфов, Кайну нужно пройти большой путь. Он остановился в небольшом графстве Трансильбаня. Ещё на отшибе этого города Кайну показалось что за ним кто-то наблюдает, и не как в школе, когда в толпе за вами украдкой наблюдает симпатичная девушка с серыми глазами, скорее, как если бы за вами издалека любовалось хитрое, плотоядное животное, зная, что вы идете к нему в лапы. Некоторые люди эти сравнения могут найти по-своему синонимичными.
***
— Господин*Кайн*просыпайтесь!
В дверь Кайна неистово стучала старушка – владелица трактира.
— Что такое? — заспанным голосом провопил в ответ Кайн. Ему приснился какой-то жуткий кошмар, но он не мог его вспомнить.
—ВаспригласилнапозднийужинсамграфТрансильбанский. гражданасредиприезжихэтогоещёникогданебыло — старушка говорила это почти как аппарат-ещё-неизвестного-предназначения, как по бумажке без запинки.
— Это конечно здорово, — пытаясь разобрать сказанное неуверенно ответил он, — но меня это не интересует, рано утром я уже ухожу.
Но старушка видимо даже и не слушала его.
— ГрафТрансильбанскийможетудовлетворитьвасвсемонславитсясвоей щедростьюиготовподаритьвамэтовкачественебольшогопрезента.
Старушка просунула своими дрожащими руками через дверь золотое кольцо. Уж что что, а денег у Кайна действительно было мало. Смекнув что, накопив ещё пару-тройку таких колец он сможет нанять повозку, Кайн все-таки согласился. Графство было чрезвычайно серым и сырым местом, все горожане были болотно-грязного цвета, казалось, что они находятся в состоянии транса. Но больше всего графство олицетворял особняк – апогей старого вкуса и безвкусицы в одном доме.
— Мда, вашему графу очень нравится красный цвет…
В ответ от старушки молчание и безмятежное лицо.
— Я надеюсь, ты понял, что имеешь дело с вампиром.
— Конечно, просто я надеюсь его как-нибудь ограбить — сказал про себя Кайн, — деньги нам не помешают.
— И не мечтай, у вампиров повсюду глаза и уши, держу пари что вон та мышь, что спит на сухом дереве, это его прислужник.
Летучая мышь, вторя словам Смерти, скользнула в дымный проход, затем послышалось открывание двери и белый, как штукатурка, дворецкий появился в проеме, даже не покрытый следами топки.
— Господин Кайн, прошу вас, входите — сказал он ложным манерным тоном.
Господин Кайн последовал внутрь. Он не стал задаваться вопросом, откуда дворецкий знает его имя. Войдя, он услышал, как дверь сзади него резко захлопнулась, а слуга, как по волшебству исчез.
Кайн не понял зачем так пугать фактором закрытой наглухо двери, если все что её закрывает это простой крючок внутри дома. Тем не менее, сохраняя хладнокровное лицо, Кайн пошел дальше, вглубь поместья. Повсюду были картины красивых дам и господ, как ни странно, но не смотря на внешнюю старину, дом был ухожен, убран, а где-то вдали была слышна скрипка в исполнении какого-нибудь мастера игры на пианино.
Дойдя до главного зала, Кайн увидел массивную фигуру, в чьем исполнении скрипка издавала по-настоящему стонущие звуки. Фигура смотрела в окно на закат Солнце и демонстрировал пол лица, то есть стоял у окна в пол оборота.
— Мистер Кайн. Я рад что вы не проигнорировали мое приглашение как это делали некоторые другие посетители. Я…не люблю принимать отказы.
Фигура полностью повернулась и Кайн увидел перед собой элегантного белокурого мужчину, с ухоженной бородой. Его седина почему-то не старила, даже наоборот, молодила. А красные, как алые рубины, глаза буквально гипнотизировали.
— Вы, я так понял волшебник, я очень люблю, когда ко мне в город заходят…волшебники — последние слова он произнес с нескрываемым экстазом.
— Дайте угадаю, вы магический наркоман?
Вампир был немного удивлен спокойствием волшебника, но он не подал виду.
— Ваши слова выразили мое существо в полной мере, правда выражаясь менее вульгарно, я магически зависимый высший вампир. Лорд Трансбильнский — он сделал поклон и аккуратно взмахнул своим черным как уголь, плащом.
— Магическая кровь наполняет меня силой, и я снова ощущаю себя живым…фигурально выражаясь, разумеется.
— О боже! Вы вампир? — с небольшой фальшью прокричал Кайн.
Кажется, вампиру тон Кайна показался немного странным, обычно его посетители уже бы на его месте молили о проявлении милосердия. Реакция волшебника выбила лорда из колеи.
— Ах…Кайн, вы уже в моей полной власти, человеческий разум слаб, он не может устоять перед моими способностями — продолжил он, пытаясь не терять контроль над ситуацией, — через пару мгновений вы будете считать честью – отдать мне вашу жизнь и кровь. Вы ни чуточку не боитесь?
—…
— Сочту ваше молчание согласием.
Граф Трансильбанский медленно начал подплывать к Кайну, его взгляд был устремлен на тонкую шейку.
— Надеюсь у тебя есть план, а то, когда он узнает о твоем бессмертии…
Но даже если бы Кайн и хотел ответить, двинутся он не мог, как и думать.
Только мгновенье отделяло вампира от глотка сладкой магической крови, граф хотел насладится этим моментом. Самым приятным для него было именно это – гипнозы и принуждения волшебников. Он получал удовольствие от подчинения своей кровожадной воли. Руки вампира дрожали от нетерпенья, глаза судорожно смотрели на теплую, слегка оборванную шею, которая испускала пьянящий запах крови и пота. И вот он, укус…
***
Уходя, Кайн обыскал весь особняк, прихватив с собой небольшой мешочек с драгоценностями. Больше он просто не мог унести, карманы как были дырявыми, такими и остались. Горожане, выйдя из состояния гипноза, обрадовались новости о кончине графа. Все провожали их спасителя до окраины города, обещали, что никогда не забудут то деяние, которое он совершил, он спас сотни граждан и тысячи жизней.
***
— Так значит…
— Да, именно, видимо теперь у меня вместе с кровью по венам циркулирует змеиный яд и проказа, которая сгубит того владельца особняка, а учитывая, как вампир громко кашлял и скреб своё горло, мне кажется, что вместе это убийственная комбинация.
Наткнувшись на довольно добротную повозку и наняв его хозяина, Кайн уселся поудобнее в холмик грязной одежды и растворился в небытие и грязных поношенных крестьянских штанах.
Глава 10
 Погода благоволила Кайну остаться в городе на пересечении реки. Зарядил сильный дождь, молния ударила по льняной крыше повозки. Посчитав это дурным знаком Кайн и Смерть решили оставить подвозчика, волшебник отдал ему столько, сколько посчитал нужным, и ушел в приветствующий всех новоприбывших трактир.
— Если бы не крыша, то молния ударила бы по мне – говорил про себя Кайн в трактире.
— Советую долго не задерживаться в одном месте.
— Ой да отстань, а? Мало того, что меня преследуют, так ещё и ты постоянно лезешь ко мне! Неужто я не могу посидеть и пяти минут без пустых, как твоя черепушка, комментариев! – закричал Кайн, закатывая глаза.
Смерть замолчал, как и посетители. Один из тех, кто стоял рядом с выходом завопил, юркнул через дверь и убежал, остальные же клиенты питейного заведения в немом ступоре не срывали с него глаз.
Кайн только через пару мгновений смекнул, что все что он пока делал было как минимум странным, а максимум – опасно. Он подставил себя на место обычного обывателя этого места, который после долгого дня в поле решил отдохнуть, и внезапно, когда только-только вошел в состояния пьяного дзена, какой-то чудной маг в поношенной одежде срывается на крик и начинает разговаривать сам с собой.
— Эм, я могу все объяс…
Но не успел Кайн договорить как дверь выбила стража.
— Ни с места! — выкрикнул стражник в серебряных доспехах, — вы арестованы!
— А за что, собственно? Неужели разговаривать с самим собой это уже преступление!? — пытаясь найти оправдание ответил он.
— Не строй из себя дурака, маг! Нам известно, что ты главный подозреваемый в убийстве и уничтожении деревни Простучхи!
— Чег…
Но не успел Кайн опомнится как его сзади оглушили сильным ударом бутылки «Чревоугодия», рассчитанной на десять персон типичного трактира в гномьих горах.
— Извините — перебив молчание сказал бармен – больше ничего увесистого под руку не попалось.
***
Очнулся Кайн, разумеется, не у себя в номере. По квадратным метрам площадь не уступала, но по убранству, увы, вызывало лишь тоску. В общем, оказался Кайн по ту сторону решетки.
— Агх, голова…за что вы так со мной? — обратился Кайн к смотрителю тюрьмы.
— Понятно за что! Пока что ты в пункте временного содержания, а потом отправишься в тюрьму — законник пальцем указал на остров — там ты свои шары-вары крутить не сможешь, ибо…кхм… — он достал какой-то справочник и начал напряженно что-то искать.
Несколько минут.
— О! Вот! «Ка-сто-вать» заклинания, во как!
— Ну, то есть вскипятить чайник я там всё-таки смогу…
— Это мы посмотрим, тебе сначала руки и язык оттяпают.
Кайн с ужасом вгляделся в лицо стражника, надеясь в нем увидеть хоть какой-нибудь намек на злую шутку. Но лицо стражника лишь выдавало дикую скуку и желание поскорее прийти домой к своему псу Чопсу и поесть с ним в обнимку жареную свинину. Волшебник начал вспоминать хоть что-нибудь, что могло ему помочь…
…
Но в голову так ничего и не пришло, потому что вся голова была заполнена Смертью.
— Смерть! — мысленно завопил он — прости меня за то, что я вспылил, мне нужна твоя мудрость!
— Никого нет дома, оставьте своё сообщение после сигнала ИДИ НАФИГ!
— Ах вот как! Ну и пожалуйста! Тогда я умру, и ты «не умрешь» вместе со мной!
— Готов рискнуть чтобы не спасать твою неблагодарную зад…
Внезапно Кайн вспомнил то, что хотел выкрикнуть.
— Я ТРЕБУЮ АДВОКАТА!
Глава 11
 На свете существует множество магических слов, требующих сосуда, не буквально выражаясь, хотя, был такой прецедент, когда волшебник оживил кофейник, а тот развязал двухлетнюю войну, окончившаяся капитуляцией ордена волшебников и признанием государства Свободных Чайников и Кофейников, монархом государства стал тот самый кофейник, начавший династию Якобс.
Однако не многие знают, что существуют такие магические слова, которые имеют намного большую силу, чем произнесенное заклинание «Огненный шар». В каждом более-менее светском государстве, где правят люди, а не религия (по существу, они просто заменили слово «Бог», на слово «Закон» во всех священных писаниях, к примеру «И создал Закон мир…») есть свои волшебные слова, и записаны они в пыльную, богами отвергнутую книгу «Законы нашего государства» или просто «Конституция» (некоторые, определенного склада ума люди гадают, при чем тут телосложение). Они все имеют одинаковые заглавия, и чуть ли не идентичны друг-другу. То, что спасло нашего незадачливого мага обозначено в этой самой книге. В «Законах нашего государства» в подстатье по правам волшебников написано следующее:
«Статья 56.В/Ч/К»
«1. Каждому Волшебнику/Чародею/Колдуну (далее заклюшебник), гарантируется право, в независимости от мировоззрения, на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно.
2. Каждый заклюшебник, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.»
Таким образом Кайн смог сберечь себя на время. Пока будет идти судебное разбирательство (известный также как «раздирательный» процесс) он сможет все тщательно взвесить и обдумать. К сожалению Смерть продолжал не идти на контакт, поэтому Кайн думал только в половину обычного.
— Заключенный Кайн-волшебник, к зеркалу! — громко и злобно завопил стражник в серебряных доспехах.
Кайна приставили перед магическим зеркалом. Сперва он не поверил своим глазам, перед ним в зеркале предстало аккуратное женское, эльфийское лицо. Её глаза имели ярко-зеленый окрас, что характерно для лесных эльфов.
—Неужели я всё-таки не пропал? — на секунду у Кайна промелькнула мысль, даже скорее надежда, что он попал в надежные руки, может быть у неё богатый опыт в защите волшебников?
— Здрав...— бодро начал он.
— Уважаемый Кайн — улыбаясь начала она.
— Плохое начало! — подумал Кайн — никогда ещё меня не называли «уважаемым».
— Меня зовут Эония, я консультант и помощник по защите волшебников в судебных разбирательствах. Нас уже известили о том, в чем вас подозревают, но ни о чем не беспокойтесь, наши лучшие адвокаты позаботятся о вас и вашем деле, или теле, если дело окончится провалом! Укажите ваш магический счет, чтобы мы могли списать оттуда средства для найма защиты.
— Как бы это… у меня нет — едва слышно сказал Кайн. У Кайна не было причин его создавать, поскольку не было денег.
— …О — только и смогла сказать Эония. Её вымученная дружелюбная улыбка казалось идет в разрез с её взглядом, тем не менее она не собиралась сдаваться.
— Может быть, тогда нам отправить физическое лицо, которое сможет забрать деньги на оказание услуг у ваших родственников?
— Извините, но это тоже не вариант — Кайн не хотел впутывать свою семью, которую он собирался держать в счастливом неведении.
— Пускай так и остается, — думал он.
Как бы ни старался человек, но глаза никогда не могут скрыть истинные мысли и эмоции. В глазах Эонии читались сожаления Вселенского масштаба и недопонимание ситуации, в которой оказалась она.
— Чтож… в таком случае мы можем вам предоставить бесплатного адвоката, который станет вашим представителем темного волшебника! — продолжая улыбаться сказала она.
— Ну…спасибо, наверно.
— Мы получили ваше вербальное согласие, с нашей стороны договор считается выполненным.
—…
— Вам очень повезло! Был найден адвокат, он сейчас находится неподалеку от вас! Соединяю вас с вашим адвокатом, желаем скорейшего освобождения или законного наказания! — сказала она, закрыв глаза и наклонив голову в дружелюбной манере.
Магическое зеркало забурлило, клочки дыма из пурпурного постепенно окрасились в серо-коричневый, и взору Кайна представилось ужасно грязное место. Вид из окна (а скорее из шатра) давал понять, что скорее всего Кайна соединили с кочевником. На лугу паслись рослые лошади и овцы, а рядом с шатром было то самое, из-за чего зеркало получило такой окрас и то, что любой уважающий себя человек произносить не будет.
— А? Чша??? — внезапно послышался крик позади зеркала-адресанта.
— О, боги…— взмолил Кайн.
Внезапно зеркало затресло и Кайн увидел то, чего всегда боялся увидеть в любой из жизненных ситуаций, но в этот раз его душа улетела, нет, не в пятки, а из орбиты тела.
—О-опа! Клиент! — завопил орк — меня звать Хрум! Я значусь твоим защитником! — Кайну казалось, что слюна, вылетавшая из рта Хрума попадала каким-то магическим образом на лицо Кайна, хоть их и разделяло зеркало и неизвестно сколько километров.
— Эм, ну я настаивать не буду, если не захочешь…
— О-о что ты! Я уже как два года жду, когда мне разрешат защищать ещё одного!
— «Ещё одного»… — почему-то эта фраза влетела в голову Кайна и никак не могла найти выход, отскакивая то тут, то там в голове, иногда ударяясь об Смерть, из-за чего к какофонии ещё прибавлялись томные выкрики.
— Мне сказали, что ты в заключении в городе Великий Мост, а я как раз там неподалеку, пасу лошадей и овец для клана Мясорубов! Никуда не уходи, сейчас я принесу свой топор Клеткошмяк и мы мигом тебя оттуда вытащим!
— О нет, стой пого…— но не успел Кайн докончить как связь оборвалась.
Казалось, что часы тянулись дольше обычного, даже беря во внимание синдром «бессмертного». Перед тем как Кайну придет этот самоназванный адвокат с топором на перевес оставались считанные минуты. Пока он сидел в ожидании орка, он все думал, что наказание в образе билета в один конец на хорошо укрепленный и неплохо охраняемый остров звучит как очень неплохое предложение. А вишенкой на торте была невозможность творить магию, что гарантировало некоторое спокойствие в его положении.
— Придется, конечно, поплатится языком, но когда меня в последний раз кто-то слушал…—
Внезапно рядом с полицейским участком он услышал громкие возгласы. Кайн прислушался и посмотрел через решетчатое окно.
— Я вызываю подкрепление!
— А что это ты вызываешь, я первый начал вызывать — перекрикивая первого стражника кричал второй.
— Хде мой клиент! Я, твою налево хочу знать н-где мой клиент!
— Хватайте этого орка! — завопил кто-то из толпы.
— Отберите у него топор и свяжите! — закричала фигуристая женщина. Она раздавала команды стражникам так естественно,  что Кайну на секунду стало жалко её предполагаемого мужа.
— А что это я, пускай он отбирает! — указал пальцем стражник на своего коллегу.
— Не тыкай в меня пальцем, я не подойду к этому сумасшедшему.
—Чо-о? Это кто тут сумасшедший? Я?! ДА Я АДВОКАТ ЕТИТЬ ТВОЮ ЗА НОГУ! – затем Кайн услышал сильный удар об стену штаба стражи. Оставалось гадать что или, как предполагал Кайн, кого именно орк запустил в стену.
***
— Эгхх! Ну, приветы! Я значится, твой адвокат, звать Шрум.
— Мне казалось, что ты назвался Хрумом — не глядя на своего собеседника сказал Кайн.
— Ну тык, это я для клиентов Хрум, а для друзей Шрум.
— А НУ МОЛЧАТЬ! ОБА! Ты – стражник указал на Хрума — пока не получим от Ассоциации Адвокатов доказательство твоей принадлежности к гильдии – сидишь в обезьяннике со своим «клиентом» за нападение, понял?
— Да, да! — хоть фраза эта не звучала как полноценный ответ, но парировал орк изящно.
— Ты, это самое, не волнуйся — ударив по плечу Кайна сказал орк.
— А в прошлом ты поступал также, как и сейчас?
 Орк засмеялся.
— А что? Не вижу ничо такого в «досрочном» освобождении!
— Твой метод «досрочки» незаконен! Тебя в твоей гильдии ничему не учили!
Орк надул губу из-за чего она стала огромной и напоминала раздувшуюся жабу с рожками.
— На лекцыях я дрых, зачем разбираться в этих «законах-шмаконах» я так и не понял — он посмотрел на потолок и почесал лоб — можно просто взять топор по тяжелее и, так сказать, сделать все по-быстрому, без всяких там законов-шмаконов, а?
— А-а-а-а! — от отчаяния Кайн закричал что есть мочи.
— Ну вот! И ты так думаешь — довольно заулыбался Хрум.
Стража выпустила Хрума и отобрала у него топор под залог. Поставив перед клеткой табурет.
— Мы получили ваше удостоверение господин Хрум, тем не менее топор останется у нас пока вы не заплатите за него — беззлобно сказал надсмотрщик и закрыл дверь.
Орк взял табурет и прислонился к Кайну.
— Пущай забирают, все равно дешевле будет кого-нибудь ограбить — по-тихому поделился Хрум своей мудростью.
Кайн встал и забился в угол своей камеры и надеялся, что ему не изменять наказание за своего «защитника».
— Ну, раз по-быстрому не получилось, придется учится делать все по долгому...так-с, это…как тя звать?
—…Кайн — Кайн понял, что раз уж крик делу не помог, то видимо ничто не поможет. Он отплыл по течению реки и надеялся на лучшее, что по его соображениям на данный момент – не сильное ухудшение приговора.
— О-о! Кайн, имя такое злобное, ты случаем не некрамаг?
— Нет, я не некромант, и здесь я оказался по ошибке. Меня спутали с другим волшебником, который по описанию и по повадкам очень схож со мной.
—Хмм…значит это точно не ты, да?
Ярости в Кайне сейчас хватило бы на то, чтобы наполнить тысячу мореходных судов до отвала. И привязать небольшой катер с отчаянием на борту.
— Да, это точно был не я…
— Понятненько...— голова орка напряглась, и он посмотрел Кайну в глаза.
— Точно-точно? Если бы это сделал ты, то моя работа была бы проще.
— ДА ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЭТО БЫЛ НЕ Я! — вдруг резко выпалил Кайн.
— Ладно-ладно, успокойся — заводил руками Хрум — это была проверка и теперь я точнехонько знаю, что это не ты.
Кайн укрыл ладонями лицо, ему очень хотелось плакать, но, увы, видимо у него давно уже не было сил.
Хрум увидел, как Кайн пытался заплакать и ему стало немного неловко.
— Ну ты это…не плачь как маленький гоблиненок, я тя вытащу.
Хрум гордо выпрямил свою мускулистую грудь.
— Даю слово Хрума из клана Мясорубов!
***
Немного успокоившись Кайн решил поинтересоваться у Хрума, почему он решил заняться адвокатской практикой.
— Ну так, деньги дают, бесплатное обмундирование, да ещё и статусы всякие. Хотя, по правде, — Хрум почесал затылок – я вообще-то не хотел становится им, но меня записали по какой-то перегроме…сейчас вспомню — он начал бить себя по лбу, от чего по табурету начали идти трещины, — А! Ихняя «Перегрома по защите своей расы»!
— То есть ты как бы защищаешь своих собратьев в суде? Но почему это вдруг ты защищаешь меня? —поинтересовался Кайн.
— О-ох, ну, моё первое, и я так кумекал последнее дело было два года назад — явно напрягаясь Хрум начал вспоминать, — тогда я был, этим, зеленым ещё…
— Фигурально выражаясь? — добавил Кайн.
— А? Нет! Фигура та у меня всегда зеленая! В смысле неопытным был. Ну, короче, дело я проиграл, в суде я вспылил, достал свой топор и убил кажется человек пятнадцать, включая своего подзащитного, вот. А теперь вот меня направили на защиту темных волшебников.
—…
— Поэтому-то я и хотел освободить тебя быстро, чтобы без проблем всяких…о, и конечно убийств, да — последнюю фразу орк добавил так, как будто ему эти слова вдалбливали как голему, и тем не менее он их чуть не забыл.
— Ну, спасибо за старания.
— Благодарить буш потом, когда я тебя вытащу “законным” образом, увидимся завтра! – попрощавшись, Хрум закрыл дверь в камеру с такой силой, что решетки Кайна не выдержали и выпали из державших их выемок.
Глава 12
— Что мы имеем? — с надеждой в голосе сказал Кайн. Хотя от надежды в данном случае осталось только название.
— Чаго имеем, того поимеем — ожидая улыбку на лице своего клиента, Хрум оскалил зубы.  Из его пасти сочился такой запах, что волей не волей, а скорчишь гримасу.
— Ха-ха, такое старое выражение в моем клане. Короче, я поразнюхал и под очень убитительными предлогами выяснил у стражи вот что: несколько дней назад, как бы, какой-то там волшебник убил целую деревню, ему не то что клан, даже топор малехонький не понадобился. И личинка-та нашего убийцы была бы неизвестна, если бы в деревне не засиделся егерь с бинёклом. Он-та тя и опазнал, пока ты в баре сидел. Говорит мол, «точь-в-точь». И провёл следующее в свое доказательство:
А) Ты про себя говорил
Б) Звездная шляпа
В) Волшебник
Кайн не мог поверить в услышанное. Это уже было не просто неудачное стечение обстоятельств. Ему вдруг подумалось, что в прошлой жизни наверно он был лучшим игроком в азартные игры, которого пару раз спутали с пропавшим сыном короля, иначе объяснить свою невезучесть он не мог.
— Слухай, у тя есть какие-нибудь…как-их там…алибирды?
— В смысле алиби?
— Да, да! — Хрум показал на огромный гроссбух у себя в руках — я запишу в своем блокнотике.
Кайн вспомнил, что вообще-то пару дней назад он был в графстве Трансильбания, а до этого был в деревне Щебетушка. Он попросил у Хрума листок бумаги и начеркал примерное расположение мест.
— Слушай, Хрум, не мог бы ты сходить к картографу и узнать где расположены эти места на карте?
— Не вопрос, только узнаю где тута картограф живет.
Когда Хрум ушел, Кайн вздохнул. Бытие бессмертного это конечно здорово, но как можно объяснить страже что его пожизненный срок закончится, когда взорвется Солнце …
Что же, во время произошедшего он и был в других местах и получит хорошие отзыве о себе, но стороне обвинения достаточно будет сказать: «Телепортировался или сделал другую магическую ахинею», чтобы извернуться и снова посеять семена сомнения в голове судьи и присяжных.
— Что же делать…ума не приложу.
— Тут и прикладывать ничего не надо.
Кайн немного осекся.
— Смотрите кто очнулся! Мне кажется, что я и без тебя отлично справляюсь!
— ¬Можешь отключить свой сарказм, мне кажется, что без меня у тебя все идет в самый что ни на есть тартар.
Кайн конечно был оскорблен тем фактом, что Смерть по сути был прав, но обижаться же он имел право, или нет?
— Ладно, сбежать у меня вряд ли получится, иначе поймав второй раз так церемонится не будут.
— А что они тебе сделают? Убьют? Флаг им в руки.
— Знаешь, есть вещи и похуже Смерти.
— Прошу прощения?
— Кхм…похуже смерти. Я имею ввиду что меня могут навечно упечь в подземные катакомбы с киркой в руке, или заставят выступать со знаменем государства… быть бессмертным на самом деле не такая уж и хорошая вещь.
— Можешь и не говорить об этом, иной раз на работе я завидовал своим клиентам, уходящим в блаженное небытие.
Кайн призадумался над последними словами Смерти.
— Стоп, а разве они не попадают в Чистилище?
— Ну, тут работает фактор религии. Кто-куда. Тут как с заранее купленными путевками.
…
— На этого Хрума я бы не рассчитывал, адвокат должен быть злее голодной собаки и хитрее слепоглухонемой змеи.
— Но что ещё делать? Из тюрьмы я выбраться не могу, моё лицо скорее всего знает вся округа, да и в конечном счете я окажусь там, куда мы и хотели попасть, в безопасном месте.
— Я не хотел этого говорить, но боюсь ждать отправки на остров не вариант…
Смерть замолчал, в его тягостном молчании можно было сразу понять – он хочет сказать нехорошие новости.
— Я чувствую его…он рядом.
Кайн не мог в это поверить.
— Точно? Ты не можешь ошибаться?
—  Не думаю, что могу спутать существ, которые перехитрили меня.
— Ну конечно! Я так и знал! Разумеется, вещи всегда должны идти против мен…нас!
Но Смерть на удивление спокойно воспринял замечание Кайна.
— Успокойся, сам факт того, что он ещё не достал нас говорит о том, что он не знает конкретно, где мы, может он знает только примерно, а может не знает вообще. Просто нам стоит сбежать отсюда, желательно уже завтра.
Планы в голове у Кайна вырисовался на удивление быстро, возможно яд так благотворно действует на кровоснабжение мозга. Медлить Кайн с побегом не мог, иначе его неопределенно бессмертная жизнь закончится раньше положенного.
— Раз уж так, то придется пойти на хитрость.
***
Наступил день суда. Горожане были немного напуганы толпой, которая пришла посмотреть на вынесение приговора. Из-за неё на слушание судебного дела ни один гражданин города не смог явится чисто физически. Зал суда, который и так был огромным холлом, был в этот день переполнен до предела.
— Хрум, ты уверен, что готов пойти на такое? — шепотом под конвоем напуганной стражи спросил Кайн.
— Когда кто-то из клана Мясорубов клянется именем клана Мясорубов, выполнение уговора – дело чести.
Кайн уселся за стол подсудимого, рядом напротив уже стояли обвинитель и свидетель, они переглядывались и нарочито повторяли заготовленную речь, правда со стороны свидетеля было видно, что ему уже как-то и не хочется это продолжать.
— Встать! Суд идет!
В зале послышался гул и тяжелые вздохи.
Судья, на вид добрый старик с седой бородой, немного опершись на свой стул, опешил, когда поднял свой взгляд, но все-таки смог взять себя в руки.
—Кхм…садитесь.
Зал сел, очень громко.
Пристав, также немного растерянный, после судьи продолжил:
— Да будет известно собравшимся…кхм, гражданам, господам присяжным и судье, подсудимому вменяется преступление наивысшей степени – убийство, в случае вынесения вердикта «виновен» подсудимый будет выведен из зала суда и будет отправлен на абсорбирующий магию остров, лишившись основы вербального творения заклинаний, путем отсечения рук и языка.
Судья достал большие очки, надел их и оглядел зал, в надежде, что ему возможно показалось.
Нет, не показалось.
Но чтобы не терять в глазах пристава профессионализм, он решил не поднимать этот вопрос. Забавно, но также думал и пристав, и стража, а вот среди присяжных нашелся один человек, который работал шутом, и в его картотеке слово «профессионализм» и слово «идиотизм» были в принципе синонимичными, поэтому он и высказал не скромное наблюдение:
— Что-то в зале многовато орков!
Потные, грязные, что, впрочем, им играло только на руку при запугивании. Обычно в зал суда не пускают людей с оружием, исключением являются представители закона. Но в тот день охраннику что-то очень хотелось жить, поэтому, когда он увидел полчище орков с колюче-режущими орудиями труда орков (официальная профессия орков – грабежи и разбои, с этим никто спорить не станет), он решил, что вообще-то устраивался на работу немым и слепым. Поэтому орки были вполне-таки вооруженными, даже если бы в теории у них оружие и отобрали, у некоторых и руки были этим самым оружием массового пошмякивания.
—Кхм…внимательное замечание, господин Шмобль Бобль — сказал судья только чтобы убрать нависшую тишину. Он посмотрел немым взглядом на пристава, тем не менее в его взгляде явно читалось следующее:
«Вы собираетесь делать что-нибудь по этому поводу, и будет ли сегодня у нас чайная церемония?»
В ответ пристав сказал ему на том же «немом» языке:
«Вы хотите, чтобы меня изрубили в капусту? И да, я ещё позвал тетушку Понгс, так что печенье можете не готовить».
Удовлетворившись ответом пристава, судья продолжил.
— Сторона подсудимого готова защищать интересы клиента?
— Готова, ваша бородатость! — закричал Хрум, вслед за ним орки прокричали что-то вроде боевого клича, который был создан чтобы напугать противника ещё до конфронтации.
На судью, да и на всех окружающих это подействовало как надо, ранее высказавшийся шут не выдержал, и что есть мочи, выбежал в окно, предварительно открыв створки, в конце концов он не хотел пораниться. Однако в мире всегда найдется человек, который не разделяет мнение большинства. На беду Кайна, это был прокурор, который даже не дрогнул.
— Видимо у стороны обвинения стальными были не только доказательства, — подумала печенка Кайна.
— Сторона обвинения готова, ваша честь — произнес он четко и ясно, дав понять, что запугивания на него не подействуют.
Кайна этот факт немного за беспокоил. В глазах прокурора мелькнули огненные искры, но никто этого, кажется, не заметил.
— Слушай, Хрум, ты не знаешь, что это за парень в фиолетовом камзоле? — указывая на прокурора поинтересовался он.
— А-а, это Крайнелиц. Его клан — самые злые прокуроры, по слухам, ещё с давшнешних пор, как бы, с рогатыми, сделали…
— Что-то вроде договора? — подсказал Кайн.
— Угу, возможно слухи, но чем черт не шутит, разбираются они в раздирательном процессе лучше всех.
Но Хрум, видимо поняв что сказал лишнее, положил руку на тонкие плечи волшебника.
— Не трусь, за мной как за каменной стеной.
Кайн вспомнил прошлый инцидент орка в суде. Хрум представляет из себя очень своевольную стену, которая может упасть в любую сторону, причем не обязательно что падение будет единичным.
— Кхм…ну что-ж, тогда давайте приступать — сказал судья и стукнул молотком.
Пристав вышел за дверь, пару раз перекрестился, параллельно закурив, и повесил табличку на дверь зала:
«Тихо, идет судебный процесс!». Затем дрожащей рукой добавил следующие:
«Помогите! Вызовите королевскую гвардию!».
Пока пристав выходил за дверь, пара присяжных решили переговорить между собой:
— Стелларио, ты же умеешь гадать по звездам? Раз уж ты здесь, значит все пройдет нормально? — как бы невзначай поинтересовался его сосед.
— А ты думаешь я бы явился в суд? — грозно шепотом ответил ему прорицатель-астролог, — всё что я понял вчера из гаданий по звездам, так это то, что сегодня ожидается ветер пять метров в секунду, и то, что день обещает быть насыщенным на орехи.
— Это что, шутка такая? — шепотом поинтересовался третий слушатель.
— Да поди узнай это созвездие. С Мутной Гадалкой никогда не ясно, может буквально стоит ждать дождь из орехов…
— У меня аллергии на орехи…— прошептал его сосед, — в любом их проявлении.
Глава 12.5

— Апчхи! — прозвучал томный голос из пещеры посреди леса.
— Будь здоров — проквакал его сосед.
Внутри пещеры было слышно, как сильно идет дождь, его капли эхом отдавались вглубь, где сидели двое незнакомцев.
— Вот те *ква*, сидишь у себя на пеньке, любуешься чистым небом, а он *ква*ким-то магическим образом пре*ква*щается в дождь.
— И не говорите, порой мне кажется, что этот дождь преследует меня.
Кап, кап, кап. Было видно из глубины пещеры как дождевые капли прогнули хилое деревце.
—Послушай, тебе наверно мой *ква*ментарий по*ква*жется неуместным, но у тебя довольно плохо получается сохранять тепло — квакнул голос и присел на руки первого. Из-за того, что он относил себя к амфибиям, сохранение разумной, по его меркам, температуры было крайне важным для выживания.
— Наверно это потому, что я – лич — невозмутимо сказал его сосед.
— О, вот *ква*к — также невозмутимо ответили ему его руки, — что же, это отвечает почему у тебя такие *ква*стлявые руки… и ещё встает вопрос уместности твоего чиха.
— Привычки – вещи которые даже после смерти остаются с тобой.
Скелет попытался издать нечто, походящее на смех, однако в итоге получилось что-то среднее между ксилофоном и грозой.
— Ну, раз у тебя есть руки, будь так любезен, можешь соорудить костер. Мне не хочется впадать в спячку. По крайней мере сейчас.
Личу наколдовать костер не составило особого труда. Лягушка проявляла интерес к процессу и интересовалась каждой деталью. Лич, не проявляя ни малейшего намека на злобу, разъяснял каждый этап в подробностях. А что, собственно, такого объяснять в том, чтобы взять мокрые ветки из леса и как следует накалить их своим пальцем.
— А вы случаем не друид? — поинтересовался скелет.
— О, боже упаси, друидов только здесь не *ква*тало. Может быть их все и видят, как «благородных хранителей леса и животных», но я их считаю шальными фанатиками, кто знает, чем они занимаются в своих животных формах с бедными зверьми…Эти сумасбродные *ква*нители лесов думают только о каком-то “балансе сил мира”. А что, к примеру, нарушающего в мировом балансе такого, чтобы сельский мальчик на*ква*рмил лягушку мухой, если она просит? — задал он вопрос своему соседу. Тон лягушки подразумевал что ожидается риторический ответ, иначе на лича могут полететь метафорические бури негодования из уст маленькой, но очень недовольной амфибии. Лич решил подыграть.
— Не вижу ничего плохого.
— А я о чем — хмыкнула лягушка, — я уверен, что смерть одной мухи особо на баланс в мире не влияет.
Она почесала свою голову и улеглась в руках скелета, который держал руки на очень удобном расстоянии от костра.
— Какой интересный феномен, этот мифический термин «баланс в мире» — подытожил лич.
— И ты ту*ква*же — вздохнула лягушка, но из рук не выпрыгнула. Уж очень хорошо устроилась.
Скелет не обратил внимание на недовольный тон собеседника, его настроенный на размышления метафизический разум вошел в самый настоящий драйв лектора.
— Сколько времени я провел, исследуя этот феномен, но так и не достиг особых успехов. Я полагаю, неудача постигла меня из-за моих домашних условий изучения, боюсь, чтобы ответить на этот вопрос нужно проводить больше времени на свежем воздухе. А друиды самые что ни наесть полевые испытатели, которые проводят всё свое время в лесах, горах и пустынях.
— Разумным созданиям вредно спать под открытым небом слишком долгое время, рано или поздно начинают думать о таких вещах, на которые ответ лучше не знать — поправила его лягушка.
— Я полагаю, что вы постигли в этом вопросе больше успехов, чем друиды.
— Кто знает, обычно люди не интересуются мыслями обычной болотной лягушки *ква*. Но что мы все обо мне, в этих краях впервые показался лич, — лягушка сделала указательный жест своими лапками на богато украшенный скелет — а я расс*ква*зываю ему о своих лягушачьих проблемах.
— О, что вы, меня не обременяет ваша разговорчивость, наоборот, я бы предпочел послушать откуда вы научились так складно говорить? Обычные представители амфибий обычно славятся своими односложными предложениям в детских книжках.
Лягушка посмотрела на него своим глазами, из-за своей природы они всегда создавали вид наивысочайшей подозрительности по отношению ко всему окружающему.
— А что тут сложного? Берешь и говоришь. Если голод замучает и не *ква*кое научишься делать — недовольно квакнула лягушка.
— Видимо я задал слишком личный вопрос — пытаясь успокоить своего интересного собеседника сказал скелет.
— Ничего, просто *ква*ждый, все *ква*му не лень спрашивают меня об этом. Это, как если бы все спрашивали тебя о том, не жалеешь ли что потерял возможность плотских утех — колко подметила лягушка и воззрела на своего собеседника. Не слишком ли он перегнул палку со своим сравнением? Лич замялся и лишь немного погодя дал ответ.
— Х-м, действительно, меня это напрягало бы. Но, для справки, и до моей загробной жизни этот вид активного отдыха меня не интересовал.
В пещере нависла тишина. Только капли дождя помогали слегка остудить градус неловкости.
— А ты зачем от дождя прячешься? — вдруг решилась спросить лягушка — не думаю, что это большая проблема для кучки ходячих *ква*стей, мой-то страх вполне очевиден, я боюсь потонуть в почве и уснуть.
Лич некоторое время думал над ответом.
— В своей жизни до выличивания я боялся дождя, этот ответ вас устроит?
— *ква*, вполне.
Лягушка точно не могла ответить, что он чувствовал по отношению к своему соседу. С одной стороны его ещё не убили, это уже говорит многое, но с другой стороны, все его живые клетки в организме били тревогу, поскольку сейчас он буквально был в руках человека, который отверг естественный ход вещей мира и, получается, отвернулся от него в другую, темную и опасную сторону, у которой есть только два исхода – сойти с ума или умереть. Данный представитель амфибий был одарен мышлением, что, по сути, для него является проклятием. Сложно сфокусироваться на ловле насекомых, если тебя посещают экзистенциальные вопросы, на которые не можешь ответить из-за своей лягушачности, а все остальные лягушки до безумия скучны, как и местные жители. И его глубоко обижало то, что они живут гораздо лучше и сытнее, а ведь их головы не забиты разными мыслями.
***
Наступило утро. Дождь, который ночью перерос в мокрый снег, отступил на север, а над лесом, где сидели лягушка и лич теперь стояло ясное и чистое небо.
— Было приятно провести ночь с такой интересной лягушкой — начал лич, выйдя из пещеры. Он поклонился, что было довольно забавно, поскольку, не зная заранее что в траве сидит лягушка, вы бы подумали, что скелет целует землю.
— Можно без фамильярностей — послышался голос из травы. Лягушка нервно подвигала своими лапками.
Лич выжидающе смотрел на него своими пустыми глазницами.
— У меня к тебе просьба, можешь выслу*ква*ть, прежде чем убивать?
— Подумаю, в зависимости от просьбы — забавляясь ответил ему лич.
— Можешь взять меня с собой? Здесь довольно скучно, особенно для разумной *ква*мфибии.
Скелет улыбнулся и протянул ему свою костлявую руку.
— Что же, у меня действительно есть кармашек в мантии, как-раз для переноса маленьких амфибий. Устраивайся поудобнее, потому что путь мой лежит к далекому городу на мосту.
— Меня устроит любой путь, — квакнула лягушка, запрыгивая в нагрудной карман скелета, — лишь бы там не было друидов. Кстати, у меня нет имени, но я люблю себя называть Ваше *Ква*личество.
— Что-же, Ваше Кваличество, не беспокойтесь, нас ожидает только Смерть и один незадачливый волшебник.
— *ква*.
Глава 13

…
День выдался очень бурным на происшествия. Начнем с начала, с того, как Кайну удалось сбежать. В принципе, учитывая недавно описанные события, не нужно сильно гадать, достаточно представить толпу вооруженных орков в суде, а остальное за вас доделает воображение. Стоит только отметить, что стража делала всё возможное, чтобы не стоять у беглеца на пути.
Первое правило, которое выучивает живой стражник – если силы равны, зови подкрепление и жди пока не найдется какой-нибудь дурак, если силы не равны, то и рисковать за свои жалкие пайковые не стоит. Для этого придумана королевская гвардия, куда идут лучшие из лучших (но некоторые стражники переиначивали на «глупые из глупых»). Впрочем, королевская гвардия она на то и королевская, что принадлежит королю, а король Великого Моста в тот день отдыхал у себя во дворце после долгого махания рукой на процессии в честь достижения брачного возраста своей дочери.
Содержать принцесс – дело довольно затратное. Если принцу можно купить коня и лук, то он сможет проходить с ними до конца своих небрачных дней самым счастливым принцем на свете. Принцессам же нужно покупать по десять дорогих брендовых платьев и каблуков в день, и даже этого многим для счастья будет недостаточно. И потому, самый главный урок, который выучили короли – никогда, ни под каким предлогом, не пускать свою дочь на чужие королевские балы. Если две или более принцессы по случаю рока встретятся в одном бальном зале, то окажется, что они все носят одинаковые платья и каблуки, поскольку самые дорогие платья покупаются в одном месте. А дальше плач, крики и ещё б;льшие затраты. Поэтому, и только поэтому, короли стараются организовывать собственные балы, куда по возможности приглашают одних мужчин, а если возможности нет, то глупых кузин и невзрачных родственниц, чтобы дочь чувствовала себя особенной, а отец мог спокойно утонуть в шампанском и креветочном соусе. Тот факт, что она может познакомится с будущим мужем это дело десятое.
Для принцев же, встреча с другим принцем вызывает только положительные эмоции, поскольку это повод обменятся луками и попробовать покататься на экзотических лошадях.
Однако в случае Хенгира Александрийского – короля Великого моста, дела с его дочерью обстояли иначе. Ещё с младенчества каждый приглашенный король и принц видел в ней красавицу, а учитывая её сформировавшуюся с возрастом кроткость, бережливость, застенчивость и богатое (благодаря стараниям короля) приданое, она со временем стала самой желанной принцессой в маленьком мире королевств.
— Дорогая моя, ты не представляешь как я рад! Не могу поверить, что ты у меня уже такая взрослая — у добродушного на вид карапуза с бородой в голосе были нотки большой радости и грусти, поскольку настал день, которого боятся все должники – день платы. Король Хенгир смог нажить не малое состояние на обещаниях женить свою дочь. Короли отдавали ему деньги, землю и даже своих наложниц (тем не менее король пытался отдать их обратно или устраивал в городе) в обмен на выдачу его дочери замуж за их сыновей. Чем больше король наживался на обещаниях, тем желаннее становилась принцесса в глазах королей. Больше всех земель он смог получить от шаха Занзи, хотя, его земли с трудом можно так называть, потому что по сути это были пески, горы песка. Шах отдал где-то треть своих «земель», чтобы дочь короля Хенгира вышла замуж за его любимого сына – трусливого простака, но по крайней мере с благородным лицом. А чтобы король согласился, приправил шах договор горстью алмазов, из-за чего горы песка стали казаться чуть аппетитнее. А тот факт, что шах был чрезвычайно богат и имел, по слухам, в регулярной повинности пол миллиона солдат, король знал, что другие короли примут этот союз терпимо, а он сможет спать спокойно с брильянтами под подушкой.
— Отец мой, я благодарна за все годы заботы обо мне — сдержанно радуясь говорила его дочь, она обхватила его ладони и из её глаз потекли слезы.
— О моя дорогая, почему ты плачешь, иль ты не рада тому, что скоро выходишь замуж за сына шаха? — удивился отец, прижав её к себе.
У принцессы едва подрагивали губы, она не хотела лгать своему отцу. Врать у неё не получалось, поскольку, как бы она ни старалась, она постоянно скрещивала руки. Служанки (многие из них были в прошлой жизни наложницами) в замке находили этот её недостаток очень милым, особенно когда маленький ребенок пытается вас убедить, что это говорящая птичка залетела через окно и случайно разбила очень красивую (и что уж там, очень дорогую) вазу и передала свои извинения через принцессу, которая стоит перед вами и не знает куда деть свои руки и глаза.
— Отец…перед женитьбой я бы хотела побродить по городу, посмотреть на знакомые мне с детства места и попрощаться с милыми жителями нашего королевства… — сказала уклончиво принцесса.
Хенгир не мог отказать последней воле его дочери, поэтому он дал добро, однако при условии что её будет сопровождать королевская гвардия. 
Он покинул её покои в приподнятом настроении.
Принцесса же пребывала в несколько других чувствах.
Надо было решаться.
…
А теперь вернемся к Кайну.
— ХРУМ, КУДА МЫ БЕЖИМ? — кричал Кайн чтобы заглушить общий гул и топот бегущих и ревущих орков. Уж такого эскорта Кайн не мог предположить. На плечах Хрума Кайн мог увидеть довольно большую и длинную колонну, которая тянулась за ним. Обширные улицы города не могли поместить весь клан Мясорубов. Но дело было не в количестве, хотя его тоже стоит учитывать, а скажем так, в обильной широкоплечности его представителей.
— ТЕКАЕМ ОТСЮДОВА! — находясь в хорошем настроении кричал ему в ответ орк. Для поднятия духа нет ничего лучше хорошей драки и хорошей выпивки. А так как в зале суда не было никаких прохладительных напитков, пришлось находящимся внутри лицам и их лицам расплачиваться за недостаток одного из этих двух пунктов. В итоге получилось, что разумнее всех из зала суда поступил шут, который отделался лишь переломом двух ног, а также Крайнелиц, который магическим образом исчез, как только запахло раздачей орехов. Кайн готов поклясться, что перед этим почувствовал запах серы.
— ИЗ-ЗА МЕНЯ НАВЕРНО У ТЕБЯ БУДЕТ МНОГО ПРОБЛЕМ! — ИЗВИНЯЛСЯ, прощу прощения, извинялся Кайн.
— ЗА ЧТО? — радостно вопил Хрум, — МЫ ЖЕ НИКОГО НЕ УБИЛИ, ТОЛЬКО СЛЕГКА ПОШМЯКАЛИ!
— Я удивлен что у тебя есть силы переживать за кого-либо ещё, тем не менее я рад что ошибался на счет нашего адвоката, как оказалось добрый орк в нужном месте может изменить всё.
— По-правде говоря, я надеялся на менее шумный исход — мысленно ответил ему волшебник, — но побег есть побег.
Побег Кайна устроил самый настоящий переполох в городе. Магазины были ограблены, лавки разорены, даже самый защищенный банк во всем королевстве был разграблен. И ко всему этому орки не имеют причастия. Если бы вы спросили любого из клана Мясорубов, единственное преступление в котором они готовы сознаться это «массовое пошмякивание» в зале суда и нападение на королевскую гвардию, что можно списать на «несчастный случай» поскольку карета, которую охраняла стража застряла на перекрестке, а других путей отходов у орды не было. Хрум от лица всего клана на бегу успел прокричать извинительный клич всем, кого они раскидали, что для орков сродни раскаянию за неосмотрительный акт насилия.
Оркам удалось сбежать без потерь, любой здравомыслящий стражник занимался другими делами, для орков даже ворота заботливо открыли, всё равно бы сломали, а так хотя бы не придется платить за ремонт.
…
Наступил вечер, Кайн сидел у яркого и большого костра, в руках он держал зажаренную на открытом огне ногу. Кайна смущала, что это была именно что нога, а не, допустим, копыто.
— Спасибо за угощение, но у меня что-то нет аппетита — отложив свой ужин ответил Кайн. Он бы всё равно отказался, поскольку, пища покинуло бы тело довольно необычным образом, а отвечать на щепетильные вопросы волшебник не собирался.
— Точно не хочешь? — вопросительно указав на отодвигаемый деликатес сказал Хрум.
Кайн находился в центре шатров, повсюду весело гуляли орки. В их хаотичности Кайну было не спокойно. Оркам свойственна определенная черта характера, они склонны к проявлению своих эмоций и не стесняются этого. Если у орка на душе не спокойно, он будет злится и метаться, если он рад, так рано или поздно вся округа будет в курсе и все скроют свои прохладительные напитки в сейф, а дочерей в подвал на ржавый замок, чтобы даже сами родители потом не могли открыть дверь. Именно поэтому в лагере каждый уголок имел свою атмосферу: кто-то вопя раскидывал всех окружающих, другие весело колотили друг друга, а третьи спали с таким храпом, что не окажись Кайн свидетелем, подумал, что где-то в норке застрял дикий кабан.
— Слушай, Хрум, я не успел отблагодарить тебя за моё спасение.
— Да, пустяки. Я энто сделал как глава клана Мясорубов.
— У тебя не будет проблем с адвокатской практикой? Знаешь ли, план был довольно агрессивным.
Хрум оскалил свои нижние зубы и скорчил ужасную гримасу.
— Пущай попробуют сначала её у меня отобрать — с вызовом сказал он.
***
— Энто… что планируешь делать дальше?
— Изначально я держал путь к эльфам, но теперь я не знаю смогу ли к ним прийти — честно ответил волшебник.
— Чо-о? Ты что, молотом шмякнулся? Зачем идти к эльфам, они же все ненормальные — чавкая и отрыгивая завопил орк.
— Дело в том, я бы и сам не хотел к ним идти, но у меня есть один вопрос, требующий срочного ответа, а ещё прибежище, на некоторое время.
— Ха-ха! — закричал от смеха орк, сидящий неподалеку — Этот хундша идет к длинноухим чтобы задать вопрос! — и что-то отпил из бурдюка.
— Кайн, если, ты, энто, в серьез, то советую подумать малехонько. Эльфы же, это…того, на совершенно другом уровне кумекают. Они же все ненормальные! — начал его отговаривать Хрум.
— Да, но…— Кайна перебил Хрум.
— О-па! Знаю, оставайся с нами! Ты же теперь почетный член Мясорубов, а на нас мало кто нападает. Ты же ещё волшебник, чо-нить сможешь нашушукать нам, всякие топоры острые или погоду дождливую! С нами ты будешь в безопасности!
Кайну было неловко говорить своим спасителем что от волшебника у него только окончание «-а», и то оно было позаимствовано из окончания обыкновенного «Аааа!». Наколдовать Кайн мог только чай с пакетиком, если предварительно подготовить чашку и чайный пакетик, а воду он как-нибудь смог бы набрать из колодца. К тому же он не хотел подвергать их опасности, поскольку за ним попятам идет непонятная, могущественная сущность.
С минуту подумав над ответом, он решил ответить в духе орков, отпив непонятно что из бурдюка для создания настроя.
— Э, моё! — только и успел сказать орк прежде, чем человек отпил содержимое его бурдюка. Сей факт привлек внимание всех рядом сидящих орков, поскольку сейчас человек мог стать эпицентром хорошей драки.
— Я, етить твою за ногу собираюсь показать этим длинноухим почем фунт лихо и покину ваш клан для будущего пошмякивания и пьянства!
Все орки подняли свои кружки и дружно поприветствовали будущую легенду, не заметив, что его одежда слегка намокла от тонких струек.
— Ну, ты, эта, раз решил, значит решил — понимающе кивнул Хрум, — тогда я, эта, провожу тебя до конца лагеря.
Дойдя до края шатров Хрум передал своему почетному гостю амулет. На вид он напоминал череп какой-то птицы, перевязанный медным прутиком.
— Это – знак нашего клана, если появятся неприятности с орками – покажи его и неприятности куда-нибудь подеваются.
— Спасибо тебе…Шрум. Я никогда не забуду ту помощь, что ты и твой клан сделали для меня.
Хрум обнял новообретенного товарища и пожелал ему наилучших драк и наикрепчайших друзей.
Кайн покинул лагерь, если уж выбирать между ночевкой в кругу орков и в объятиях неизвестности лесной чащи, которая таит тысячу опасностей, Кайн выберет второй вариант, не дослушивая даже о каких именно опасностях пойдет речь. Не в обиду оркам, просто Кайн человек, привыкший к стабильности и постоянности.
Волшебник устал, душевно. Слишком много произошло за слишком короткий срок. Ему захотелось обратится к Смерти, надеясь, что его колкость сможет разжечь в нем искру злобы, достаточной, чтобы появилось желание продолжить свой путь.
— Почему ты не хочешь что-либо сказать мне? — сказал он в ночную пустоту разлегшись на траве.
Внезапный шелест кустов заставил Кайна немного напрячься.
— Я и не знала, что волшебники так умеют…— послышался совсем не тот голос, который ожидал Кайн.
Его глаза ещё не привыкли к ночной дымке, но тем не менее они различили какую-то фигуру, которая вышла из кустов поодаль начала леса.
— Кто ты? — не теряя самообладание, но морально готовясь убежать спросил Кайн.
— Прошу Вас, не стоит меня боятся, я просто услышала Ваш разговор с этими милыми созданиями и решил пойти за Вами — сокращая дистанцию сказала незнакомка.
Кайн сквозь темноту различил между кустами какую-то девушку в сером плаще, её капюшон закрывал лицо.
— Ну, не сочтите это за дерзость, но я так и не услышал вашего имени — чуть успокоившись сказал волшебник. Если бы его хотели убить сейчас, то самого лучшего места и времени не найти, поэтому он воспринял девушку с подозрением наименьшей степени угрозы.
— Ой, прошу прощения, ведь во время знакомства нужно знать имя вашего собеседника — она сняла капюшон и Кайн увидел…ну, какую-то подозрительную красавицу в чаще леса, — меня зовут Гарнет.
— Ага — подумала печенка Кайна, — сейчас тебя схватят разбойники или убийцы, которые ловят на живца. Советую тебе сейчас же сорваться с места и убежать, не оглядываясь.
Однако впервые за долгое время Кайн не слушал свою печенку. Из туч и облаков выглянула луна и Кайн увидел незнакомку при свете Магической Владычицы. Больше всего Кайна поразили её фиолетовые глаза. Она держала королевскую осанку, слегка приподняв голову.
— А вас я заочно знаю как Кайн, верно? Вы волшебник.
— Аг-га — только и смог вымолвить Кайн с окаменевшим лицом. Другие вопросы, которые требовали ответа, испарились. Так они и стояли непродолжительное время, но для Кайна это время длилось всего момент. Он никогда не видел такого особенного цвета. Может быть, магический символ людей была тому виновницей, но переливание лунного отблеска с её естественным цветом глаз было поистине, как мог точно описать только волшебник, волшебным.
— Эмм…прошу прощения, с Вами все в порядке? — набравшись смелости кротко спросила Гарнет.
— А? Да, конечно, кхм…да — словно загипнотизированный ответил ей волшебник.
— Ты пугаешь эту девушку своим ненормальным поведением…
— Ой, да. Все хорошо, прекрасно. Так, а что вам угодно? — стараясь машинально соответствовать её манере речи спросил Кайн.
— В Вашей беседе я услышала, что Вы идете к эльфам и я подумала, что могу попросить Вас взять меня с собой. Понимаете, я бы хотела повидать мир, прежде чем…— девушка немного опешила.
— Прежде чем..? — сказал Кайн ожидая продолжение этой странной идеи.
— …стану взрослой — сказала Гарнет, скрестив свои руки.
В голове Кайна пронеслись сотни разных мыслей и идей насчет этой девушки. В основном, конечно, недопустимые, потому что она ещё, судя по всему, ребенок.
— Кайн, ты же понимаешь, согласившись взять её с собой ты подвергнешь эту девушку большой опасности, её погибель будет на твоей бессмертной совести, то есть ты никогда не сможешь забыть об этом. Ты уверен, что…
— Да! Конечно, вдвоем будет веселее — бодро ответил Кайн, игнорируя почти все моральные и логичные доводы.
— О боже! — О боже!
В унисон сказали попутчики Кайна. Голос «разума разума» (поскольку голос исходил изнутри так называемого разума Кайна) подчеркнул всю укоризну поступка, когда как материальный настолько благодарно, что казалось одними этими словами расплатился за все будущие проблемы.
— Надеюсь я не буду Вам обузой — радостно обращаясь к волшебнику сказала девушка.
— Надеюсь Я смогу быть вам полезен — глупо улыбаясь ответил он, скопировав тон девушки.
Смерть понял, что его носитель… по-видимому потерял голову. В Кайне Смерть много чего не любил: он был трусом, слабаком, как волшебник он был никудышнее некоторых обычных людей, и самое главное Смерть не любил Кайна из-за ситуации, в которой он оказался. Но он отдавал Кайну должное, волшебник всегда проявлял разумность и сохранял возможность думать, как бы не была плоха или хороша ситуация, прямым доказательство сего факта является то, что он смог выжить почти целый год в академии волшебства и в борделе, не умея толком колдовать или платить. И Смерть надеялся, что из-за такого пустяка как девушка, Кайн уж точно не потеряет голову, поскольку до этого он жил с дамами, не стеснявшиеся показывать себя на улице во всей доступной по около цензурной мерке, красе.
Потому, воспринял он девушку с подозрением, которое присуще только бессмертным, с наивысшим.
— Извините что говорю Вам сразу после Вашего согласия, но у меня почти нет денег — тихо сказала девушка.
— А? А, не беспокойтесь, я не беру денег — потом, промолчав секунду Кайн добавил, — я вообще считаю – деньги порок.
— Правда? — хихикнув сказал девушка — а сможете тогда объяснить причину Вашей недавней жалобы?
— …Наверно нет — только и смог ответить он. Кайну померещилось что в компании этой девушки он чувствует себя глупым влюбленным юношей. Но он резко отбросил эти мысли.
— Знаете, я буду с Вами откровенной, это впервые, когда я общаюсь с мужчиной примерно моего возраста — как-бы невзначай сказала девушка, поглядывая на чистое небо с мириадами звезд.
— П-правда? Что же, тогда надеюсь вы не будете разочарованы! — девушка казалось даже и не вкладывала в свои слова больше смысла, чем простая констатация фактов, но с каждым произнесенным словом Кайну казалось, что он готов сделать для неё что угодно.
— А-а, я понял почему она мне показалась странной, что-то в её глазах — услышал он какой-то голос у себя в голове.
Но Кайн его уже не слушал, все сознание у него уже было забито только образом прекрасной девушки.
— Это суккуб — прозвучал уже далекий, почти неслышимый из-за ветра шепот.
—…
Девушка посмотрела на волшебника.
— Прощу прощения, но я, кажется, не расслышала. Вы что-то сказали?
—…А, о нет, я ничего не говорил, за исключением может быть вздоха — пролепетал покоренный волшебник.
Девушка всё также рассматривала Кайна невинными, ничего не скрывающими фиолетовыми глазами.
— Давайте пойдем, может быть, сможем по дороге найти ночлег? — предложила бодро девушка и зашагала на встречу протоптанной лесной тропе. Волшебник, как послушный ослик, последовал за ней.
Смерть оказался в ловушке. В ловушке любви. Он как-то раз слышал, что влюбленные перестают слушать голос разума, а голос «разума разума» и подавно. Смерть был знаком с таким выражением не понаслышке, по работе ему ни раз приходилось собирать души утопленников, страдающих от неразделенной любви. И пускай метафорическая клетка Смерти представляла из себя волшебника – синоним к слову «анти-тестостерон», но мужское начало все-таки играло кое-какую роль в его жизни, пускай и малозначительную. Сейчас же это самое «начало» решительно взяло над всеми остальными органами вверх, и начало тесное сотрудничество с глазными нервами, которые неотрывно следили за девушкой и её развевающими по ветру волосами, черными как грифель самого темного карандаша.
— Никогда не думал, что окажусь в такой щепетильной ситуации — говорил уже сам себе Смерть. Злобы он к Кайну не испытывал, как можно испытывать такое чувство, к примеру, к мухам, которые садятся на мухоловку? Скорее испытывал он злобу к миру, который дал слабину под натиском магии и допустил такой исход.
Магия! Ха! Это лишь субпродукт божественной силы в материи, которую научились использовать все живые создания. Проблема была в том, что боги остановились на разумной по их меркам силе, но «разумные» существа нет. Их могущество растёт с каждым открытым феноменом, некоторые особо целеустремленные личности пытались и до сих пор пытаются пробить тонкую границу между богами и смертными. Одним из таких попыток и стало появление темной магии – неконтролируемой и очень своевольной энергией. Этими словами в принципе можно описать магию, но темная превзошла обычные школы в этих смыслах. Оживление мертвых и обман смерти — это лишь верхушка айсберга. Сколько раз Смерть предупреждал своих нанимателей, что магию так просто воспринимать не стоит. Но Боги такой простой факт принять отказываются, для того чтобы осознать её опасность надо работать со своими клиентами. Даже когда магия материализовалась в богиню магии, никто из них и бровью не повел. В конце концов, жертвой такого тесного общения с клиентами стал он сам, при чем по вине своего руководства.
— Надо попытаться достучаться до него! — яростно топал он, пытаясь как-нибудь расшевелить мысли и поток сознания волшебника, но они все были об одном. О чем были эти мысли говорить не культурно. Для Смерти – могущественного создания, жнеца душ с косой (позже с серпом), состояние в котором он пребывал было очень неловким. Он надеялся, что другие бессмертные не узнают его положение, а то засмеют и будут напоминать ему до конца его бессмертных дней. И эти мысли наполняли его контролируемой злобой, которая постепенно начинала приобретать форму.
Кайн и Гарнет нашли небольшое поселение по среди лесной опушки. Как оказалось, у жителей даже был свой трактир, и его владелец любезно разрешил бесплатно остаться на ночь в хлеву девушке «внеземной красоты», однако Кайна пускать за даром он отказывался. Тогда Гарнет посчитала что честно будет как-нибудь отблагодарить владельца, и поэтому, не придумав ничего другого, поцеловала его в щеку. В ту, да и, впрочем, последующие ночи, трактирщика преследовали острые фазы особого недержания во сне. В хлеву было тепло благодаря её постоянным жильцам. Пара пристроились в углу, где было не так мягко, за то хоть можно было дышать через рот. Ночная прохлада как нежное покрывало тянулась из открытого окна и обволакивала их свежим воздухом, а сонная тишина, которая шла из леса, дошла и до животных, из-за чего впервые за долгое время Кайн чувствовал давно забытое ощущение – спокойствие.
— Я Вам так благодарна за оказанную мне компанию — устраиваясь поудобнее рядом с волшебником сказала Гарнет.
— Пожалуйста, обращайтесь ко мне просто Кайн, без всяких больших букв — с улыбкой на лице ответил он. Гарнет потрясенно посмотрела на него своими фиолетовыми глазами и повертела головой.
— Что Вы! Вы же волшебник. Отец мне говорил, что волшебники могут изменять мир по своему желанию, они обладают силой тысячи войск, и когда волшебники готовы войти в магическую схватку, обязательно нужно брать с собой солнцезащитные очки! — последнее предложение девушка сказала крайне серьезно.
— О! Вы не знаете и половину «чудес», на которые способны волшебники. Он рассказал своей попутчице некоторые истории, произошедшие с ним и его коллегами во время обучения. Большинство заканчивались студентом, который получал по голове/спине/рукам/ногам/духу ожог (термический/химический)/псионический/шоковый разряд или просто удар учебником от профессора Шито, который мог магически ускорять «Ознакомительный курс второго измерения» до сверхзвуковой скорости. После такого студент с большой вероятностью действительно мог покинуть телесный мир. Гарнет, похоже, получала искреннее удовольствие от рассказов, она не перебивала, лишь иногда закрывала свой рот руками в знак ужаса, и добавляла различные слова сожаления по отношению к жертвам. Кайну это немного польстило, поскольку большинство «ой бедняжечек» досталось именно его неназванной персоне. После горячей беседы пара уснула.
Известно, что во сне человеческий мозг переводить дыхание, обрабатывая и сортируя информацию. Именно поэтому, скорее всего предаваясь воспоминаниям люди отдыхают, ведь тоже самое делает их головной мозг во время сна.
И хоть девяносто пять процентов разума Кайна в данный момент «отдыхало», те оставшиеся пять процентов яростно отказывались идти спать, так как эту небольшую часть занимал Смерть. На протяжении всего диалога волшебника с Гарнет, он пытался докричаться до Кайна своими томными выкриками, но это было бесполезно. Разум Кайна, до этого и так довольно тесный, стал ещё вязким и липким. Смерть, если бы и мог дышать, не смог бы и вздоху сделать. И хоть его тело было под давлением, дух Смерти оставался гордым и непоколебимым, все его неживые костные клетки жаждали освободиться больше всего на свете.
И на этом моменте, который может вызвать у некоторых приступы клаустрофобии, стоит вспомнить ещё один интересный, но малоизвестный факт про сон. Во сне люди очень уязвимы к разного рода воздействиям. Этим активно пользуются гипнотизеры, которые сначала усыпляют своих клиентов скучным раскачиванием часов и добивают монотонным голосом, который способен усыпить кого-угодно.
Смерть открыл глаза, в нос ударил резкий запах, от которого его машинально передернуло.
Он ощущал всё впервые, его осязание, обоняние и другие не менее важные органы чувств были возбуждены до предела: сено ему казалось острее косы, окружающий запах мог с легкостью заставить его вывернуться наизнанку. К счастью, выворачиваться было нечему.
За пару минут, преодолев младенческое потрясение пред миром и предстоящими ощущениями, Смерть посмотрел на девушку, мирно посапывающей на своей стороне загона для лошадей.
— Я чувствую, я дышу…— Смерть сказал это тихо, тщательно подбирая каждое слово.
Глава 14

В мире существует много разных понятий «счастья». Обязательно будут те, кто всё счастье мерит в денежном эквиваленте, а на них, с большой вероятностью, сразу найдутся представители антонимичного учения, которые на самом деле хотят того же, просто у них не хватает на это «счастье» средств.
Есть также небольшие лагеря представителей «счастье в детях», которые не особо любят идти на контакт с подобными себе, но очень любят навязывать своё счастье другим (и детей в придачу). А ещё есть, к примеру небольшой дружинный поселок «счастье в общественных работах и в рабочих обществах», которые что ни утро, встают на общественную зарядку с натянутой улыбкой, а некоторые, с неправильно натянутыми брюками. Чтобы их счастье было известно всем и каждому, они воздвигли огромный каменный постамент с молодой работящей парой возле въезда, а снизу выгравировали надпись: Labor est etiam ipse poena voluptas (несчастный гравировщик, пока писал, задумался над своей жизнью и случайно материализовал своё заключение на камне).

Но среди всех, существует только один-единственный представитель, который не навязывает своё счастье другим, потому что он по-настоящему счастлив. Живет он в отдаленной избушке с печным отоплением.
Он не видит смысла в общении с другими, поскольку те всё равно будут стоят на своем. Для него счастье – это правильная совесть и дозволения самому себе поваляться в кровати ещё часок-другой. Если бы можно было заглянуть в его метафорический домик, можно было бы увидеть его в кровати с довольной ухмылкой и полузакрытыми глазами. Порой он повторяет себе изо дня в день рецепт счастья.
— Правильная совесть позволяет понежиться в кровати, поскольку всё что сделать необходимо, было уже сделано за тебя тобою на совесть, а что сделать можно, может потерпеть пока я не долежу.
В этом и есть правда счастливой жизни. По крайней мере никто не жалуется, пусть только и существует у этого счастья только один представитель, который многим не посвященным в таинства может показаться лежебокой.
***
Кайну снилось что-то счастливое, ещё бы немного, и он бы смог узнать почему. К сожалению, этому не суждено было случиться. В глаза резко ударили лучики солнца, они забегали по закрытым векам Кайна, а немного погодя, чуть ниже, в область паха ударили чьи-то ноги. Боли Кайн не почувствовал, но от удара волшебник перевернулся и укатился своей спиной к выходу, а там его, как по заказу, ждал лошадиный сюрприз.
— Что вы делаете? — краем уха услышал он женский голос, был этот возглас направлен, по-видимому, обладателю ног с очень толстой подошвой. Почему-то от этого мелодичного голоса Кайну сразу стало легче. Приятно, когда за тебя вступается не только родная мать из представительниц красивой половины мира.
— Мой участок – мои правила! — торжествующе кричал владелец, как будто он только что прогнал со своего участка группу разбойников и убийц одной мотыгой, — а теперь убирайтесь, не хватало мне ещё прославится хозяином, который бесплатно дает ночевку всем подряд, — высказав свое недовольство толстяк закрыл деревянную дверцу ворот. После чего, закрыл вторую часть ворот, но уже не подчеркнуто, поскольку ему было неловко показываться перед ними после оставленного драматичного эффекта.
Кайн, размазав более-менее равномерно лошадиный сюрприз по своему лицу встал. Ему ни раз приходилось оказываться в подобных ситуациях. Ещё в школе, а учился Кайн в деревне, он был частым предметом для насмешек, поскольку был единственным мальчиком, который не хотел быть авантюристом или рыцарем в блестящих доспехах, а волшебником. Всё бы ничего, волшебникам посвящены самые занимательные и красочные истории в сказках, но хотел он быть волшебником-преподавателем. Что же, тогда сказали ему сверстники, и стали тогда преподносить и давать ему всякие прозвища (за некоторые Кайну до сих пор обидно), поскольку преподавателей в деревне никто не любил. «Зазнавшиеся снобы, которые считают себя лучше детей свинопасов и их родителей, вот кто такие преподаватели на самом деле»: считали все поголовно в деревне. Но так как образование, пускай и базовое, нужно всем, жители их терпели. Прозвищами, конечно, Кайн так просто не отделался, разные животные сюрпризы он находил в местах, где обычно они находится не должны (из-за одного такого случая Кайн целый месяц отказывался есть из общего школьного котла). Родителям он не говорил про издевки, но, как подозревал Кайн, они всё равно догадывались, потому и рекомендовали ему поехать в большой город при первой возможности, в надежде что хоть там у него сложится нормальная жизнь. Кайн с уверенностью мог сказать, что нормальная жизнь ему пока не нравилась, а ещё он чаще стал ловить себя на мысли «а что люди тогда называют плохой?»
— С вами всё в порядке? — пытаясь оттереть платком лицо волшебника спросила Гарнет. Кайн уловил мягкий и еле ощутимый запах цветочного букета, удивительно как у девушек получается хранить платки с таким тонким ароматом, учитывая их предназначение.
— Предположительно, — заверила печень Кайна, — девушки сморкаются лавандой и чихают хризантемой, другого объяснения я не вижу.
— Ничего, лошадиный навоз бодрит лучше свиного, а ещё от него крепнут волосы — пытаясь пошутить сказал он. В ответ девушка засмеялась, от этого звука все проблемы Кайна внезапно на мгновенье улетучились, ему стало легко. Правда, после непродолжительного времени, проблемы вернулись с ещё большей силой, благодаря гравитации. Кайн буквально почувствовал их не слабое давление на плечи.
— Кстати, ещё один факт про навоз, некоторые люди варят из него кофе.
— Правда? Никогда бы не подумала! — говорила девушка, протирая лицо волшебника. Она сияла лучезарной улыбкой, как у матери, которая смогла успешно убрать остатки каши с лица ребенка. Кайну это отношение пришлось по душе, но только глубоко в душе. В действительности он лишь почувствовал неловкость за такое детское отношение к себе и обязался постирать платок при первой же возможности.
— Вы не помните, что было прошлой ночью? — пытаясь завязать разговор спросила Гарнет.
— Разумеется помню — ответил Кайн, а сам мысленно пытался вспомнить все детали прошлой ночи. На удивление, помнил он всё смутно, хотя эта ночь была одной из самых лучших в его жизни.
— Мы с вами болтали о моих студенческих годах — наугад сказал он.
— И…эм, больше ничего?
Кайн не мог понять, проверяет ли его попутчица на лживость, или саму себя на проницательность. В его лице явно читалось недоумение, и девушка, не теряя и секунды, ответила.
— Это я спрашиваю, потому что вы…ну то есть, я…ночью выходила в…дамскую комнату и…— Гарнет по мере продолжения своего предложения затихала, её глаза бегали, а руки упорно отказывались разжиматься.
Кайн, проявляя свои джентльменские качества, открещиваясь сказал, что его не интересуют подробности её похода и заверил, что последнее его воспоминание было таким.
— Обещаете? — спросила Гарнет и достала мизинец своей правой руки.
— А что это значит? — поинтересовался он, указывая на вытянутый мизинец девушки.
— Ой, прошу прощения — возвращая себе обычный вежливый тон сказала Гарнет, — мы с отцом клянемся на мизинчиках, это означает что обещание нерушимое — поправляя свою аккуратную прическу сказала она.
Кайн про себя заметил, что его попутчица вела себя с утра куда менее скованно чем вчера, может ли человек так кардинально измениться за одну ночь? Внезапно, поймав себя на этой мысли, Кайн вспомнил одну судьбоносную ночь из-за которой его жизнь наполнилась нежелательными приключениями. Да, вполне может.
— Обещаю — и они скрестили мизинцы.
Из-за наступающих холодов земля стала по ночам стала промерзать, ветер усиливался, а непогода в отдаленном горизонте надвигалась умеренно, но уверенно.
— Эмм, Кайн, а как бы вы описали своих родителей?
Кайн решил от неё ничего не утаивать. В конце концов, Гарнет буквально излучала ауру невинности и честности.
— Ну, они люди хорошие, простые конечно, но я их по-своему люблю.
— Простые? Но разве они не волшебники как вы? — удивленно спросила девушка.
— Волшебство может скрываться в обычных людях, у меня в семье был прадед по имени Доробай, он мог повелевать погодой, точнее, непогодой. Но использовал своё волшебство только чтобы призвать дождь или отгонять холода, чтобы урожай поспел и люди в деревне могли скосить достаточно сена. За это его все и любили.
— Надо же, никогда бы не подумала, что волшебник будет заниматься такой локальной деятельностью — восхищенно заметила она.
— Да…— было видно, как Кайн пытался вспомнить что-то ещё из истории своего прадедушки — призывая дождь, он всегда запирался дома и не выходил, пока он не закончится. Дедушка говорил, что его дождь нервировал, но он всё равно его призывал на благо всем.
— Мне кажется, что ваш прадедушка был очень хорошим человеком.
— Наверно. Мы о нем знаем только из рассказов прабабушки и дедушки.
…
Тишина.
Между Кайном и Гарнет внезапно возникла Тишина. Она любит так делать, приходить внезапно. Обычно любимыми объектами Тишины становятся малознакомые люди. Она создает между ними так называемую пропасть из-за которой завязать продолжение беседы становится труднее с каждой секундой. Симптомами Тишины являются: нежелание быть на своем месте или провалиться сквозь землю, стыд, а также паника и вытекающая от этого путаница в голове, стоит ли говорить, что все эти симптомы только усугубляют ситуацию.
Редко бывает так, что кто-нибудь все-таки пытается перейти эту пропасть и завязать разговор по схеме: «Слушай, (вставьте имя собеседника), а ты знал, что (вставьте интересный или не очень факт) на самом деле сделан из мармелада?».  Порой, и это бывает ещё реже, оба участника беседы идут на встречу друг-другу, как акробаты в цирке. Картина не из приятных, которая может окончиться весьма плачевно, если кто-нибудь не уступить дорогу или дорогу уступят оба. Тишине нравиться смотреть за муками этих несчастных людей и забавляться их неловкостью.
Но бывает ещё и так, и Тишине это не нравиться больше всего, что в принципе обоих собеседников устраивает её торжество и метафорическая удлиняющая пропасть. С такими людьми сегодня и повстречалась Тишина.
Так уж получилось, что Гарнет была воспитанной леди, а леди должны воспринимать Тишину благовоспитанно, воспринимая её как пожилую даму, которую надо усадить за стол и предложить чаю, обязательно спросив предпочтения. От такого восприятия даже сама Тишина почувствовала себя неловко. Что до Кайна, то он просто закончил свою мысль, а законченная мысль для волшебника должна оставаться законченной, этот факт он выяснил с трудом, сдавая зачеты и экзамены в академии волшебства, где любое ляпнутое не то слово могло сломить и так уже шаткий баланс между зачетом и…ух, ужасающим словом, которое и произносить страшно.
Тишина поняла, что с ними она не укладывается и так в свой плотный график, и потому улетела. Кайн и Гарнет лишь посмотрели друг на друга и улыбнулись, почувствовав, что нависшая Тишина улетучилась.
Они решили сделать привал в одной глухой чаще, окруженной кустарниками. Авантюристы делают привал только перед сном, но они люди привыкшие и закаленные, когда как люди не привыкшие устают от простой прогулки в лесу. Кайн настоял на том, что он сам разожжет костер, а, чтобы не позориться перед девушкой, он несколько раз посылал Гарнет за мелкими ветками, пытаясь четверть часа разжечь костер с помощью магии. Результат того стоил, девушка была искренне восхищена его умением, от чего Кайн почувствовал какое-то теплое ощущение в груди. Если бы он раньше испытывал такое, его бы настоящее «я» бы сказало, что это гордость. Он заснул крепким сном. Когда Гарнет услышала тихий храп волшебника, она посчитала несколько минут про себя, после чего волшебник затих, а потом встал.
— Кайн, Вы не спите? — тихо поинтересовалась Гарнет.
— Нет, он спит — сказал спокойный голос Кайна. Но те, кто и раньше слышали его, могли заметить, что сейчас в его тембре было что-то такое, от чего всё живое нутро подрагивало.
— Мне было очень неловко говорить Кайну откровенную ложь, почему Вы должны скрывать от него Вашу способность?
— Для него же будет лучше, спать по ночам будет крепче — вставая с листьев сказало тело Кайна, — а что до твоей лжи про дамскую комнату, думаю у тебя неплохо получилось.
Гарнет не подала признака, но ей немного польстило что её навыки обмана похвалил сам Смерть.
— Я бы ни за что не поверила, что буду разговаривать с персоной такого масштаба — тихо сказала Гарнет и встала, чтобы не отставать от обладателя голоса.
— Ну, масштабы моей работы не измеримы. На бумаге я и вовсе не работаю, поскольку вся она происходит не в материальном мире. Как можно измерить то что измерению не подлежит? Но и я рад нашему общению, дорогая полукровка.
— Не называйте меня так — с укоризной ответила ему принцесса, но тут же поправив свой тон, добавила — почему Вы всё-таки захотел помочь мне?
— У меня свои причины, девочка. Помощь от обладательницы отмычки к любому мужскому сердцу будет на руку…прощу прощения если показался грубым.
— Ничего, я привыкла к такому отношению к себе…— грустно сказала она. Смерть решил, что молчание в данной ситуации послужит лучше тысячам слов извинений.
Они шли недолго, выйдя на открытую поляну наконец первым тишину нарушил он.
— Видишь это созвездие Дверного проёма? Скоро оно скроется на пару месяцев за горизонт. Пока это не произошло, вам обоим нужно оказаться ночью в каком-нибудь месте, где очень жарко и пахнет серой, а дальше тебе подскажет сердце. Только держи Кайна при себе. Самое главное, не вздумай произносить своё или его истинное имя там, поскольку для них оно – сильнейшее оружие, которое может быть использовано в дьявольских целях.
— А когда я окажусь там, я смогу избавиться от своего проклятья — с надеждой сказала девушка.
— Возможно. Где искать лекарство от проклятья если не у той, кто оставил его в твоей крови? — риторически сказали губы Кайна.
— А что до Кайна? Почему он, то есть, Вы оба должны остаться там?
Смерть-Кайн покачал головой, на лице у него появилась тревожная ухмылка.
— Увы, но отчаянные времена требуют забавных с точки зрения разумности мер. Изначально я не планировал идти туда, надеясь, что у нас хватит времени и везения. Но, судя по всему, неудачные стечения обстоятельств липнут к Кайну как мухи к…— Смерть решил опустить детали выражения перед такой особой, — в общем, там мы будем в относительной безопасности, возможно в голову кому-нибудь из нас придет план, или меня вдруг хватятся мои работодатели, но на это я бы ставить не…— глаза Кайна резко сомкнулись и его лицо скосило — пора возвращаться, я чувствую, как он переходит в другую фазу сна, если у тебя возникли вопросы, буду рад ответить на них по дороге.
Гарнет стояла в нерешительности, стоило ли ей задавать свой вопрос или нет. Постояв ещё минуту, она всё-таки решилась.
— Действительно ли Кайн влюбился в меня? Или это просто опять моё проклятие.
Смерть, прежде чем ответить, подумал, оценивая все возможные варианты.
— А ты как считаешь? Помимо силы, доставшейся тебе по крови, не забывай, что у тебя есть другая, по праву твоего рода, она твоя и будет только твоей — слова Смерти были довольно туманными, но Гарнет, как полагал он, сама найдет в них то что ищет. Главное в таких ситуациях – сказать какую-нибудь туманную речь, а люди всё додумают сами.
Пока Кайн был оглушен силой Гарнет и не мог слушать его, Смерть научился связываться с миром извне благодаря сну. Он ещё до конца не понял, как ему удалось это сделать, но когда имеешь дело с волшебством, понятие слова «понял» теряется, остаётся надеяться только на то, что магия не захочет поменять свои и так хаотичные правила работы.
Глава 15
Недавно в городе Анвильград – кузнечно-плавильном городе людей, произошло страшное событие:
«Три кузнеца покончили с собой без ведомой на то причины в течении одной недели. Каждый из них был образцовым семьянином, пил только по праздникам и имел бороду разной степени пышности. И пока причина не установлена вся кузнечная деятельность в городе будет ограничена. Гражданам стоит соблюдать бдительность».
Старик семейства Горечавок, читая газету, чуть не по розовел от злости.
— Безобразие, куда смотрит стража? Так скоро все хорошие кузнецы переведутся — сказал он с трудом, поскольку зубы у него были железные и пока что новые, — так наш город точно прогнется под натиском этих бородатых гномов с их ремесленниками!
— Уверен, это их рук дело — на автомате сказал его сын Роди. Было ясно, что сам он так не считает, но своего отца надо поддержать.
Лапулетт – дочка при рождении и кузнечных дел мастер по призванию перечитывала последние строчки газеты вновь и вновь, пытаясь составить у себя в голове собственную картину происходящего. Её глаза упорно останавливались на одном предложении:
«жены утверждают, что перед смертью их мужья вели себя странно и отстраненно».
— Роди, пообещай, что с тобой и Лапулетт ничего не произойдет. И на всякий случай, если к тебе зайдет гном, можешь его попросить уйти? Но не слишком грозно — умоляюще попросила своего мужа жена.
Роди закончил со своим завтраком, выпил приготовленный кофе тройной обжарки и, как обычно, обнял её и поцеловал в щеку. От его рта пахло яичницей и кофе, а губы всё еще были слегка жирными от масла сковородки. Его жена любила всё это, поскольку в этих мелочах супружеской жизни перекликались её любовь к мужу и стойкая опора, которую муж предоставлял семье.
— Дорогая, если вдруг что, мы незамедлительно пойдем домой. Пошли Лапуля, меха сами себя не раздуют.
— Хорошо — свернув газету и положив её к себе в наплечную сумку с обедом сказала Лапулетт.
Выходя с кухни, Роди случайно наступил на выпяченную доску на середине кухни, от чего она издала противный, как казалось Лапулетт, едва слышный скрип.
— Роди, ещё надо бы новую доску вставить, а то у меня не получилось правильно починить…
— Не беспокойся, сегодня после работы сделаю.
В городе Анвильград всегда была рабочая атмосфера. Может и с виду он был похож на хаотичный муравейник, где ничего не ясно, но на деле каждый житель ясно понимал, чем именно сегодня он будет занят. А всё потому что город этот расположен неподалеку от шахт, которую мэр давно выкупил у гномьих старейшин почти за даром. Шахта считалась пустой, однако жители смогли, гномам на горе, отыскать богатые залежи железа и угля. Теперь гномы желали оспорить сделку. А пока они пытались, жители максимально добывали и до сих пор добывают из шахты полезные ископаемые. А недалеко от кассы, то есть шахты, куют и отливают разные вещи на продажу тем же шахтерам, которые приехали сюда на заработки, но подзабыли взять с собой инструменты.
— Вот те на Лапуля, сначала господин Стиль, потом Роак, а теперь ещё и старина Задочко (поставленное ударение в его фамилии может многое сказать про человека). Как думаешь, с чего они вдруг решили убить себя?
— Не знаю па, но дело точно не в гномах.
— И я так думаю, но лучше держать ухо востро, а руки при молоте — улыбаясь сказал он.
Отец и дочь работали на своей фамильной кузне недалеко от дома.
По традиции кузнечным делом в семье Горечавок всегда занимаются мужчины, поскольку мышц у них от природы больше чем у женщин. Так и было, пока не родилась Лапулетт, которая стала единственным ребенком в семье. Дедушка Горечавка, конечно, был против её выбора. Внучка занялась мужской работой с отцом, все кузнецы-ветераны засмеют. Однако девочка показала нехилую мужественность, взявшись за такое тяжкое дело, что уже вызывало у дедушки радость.
Время шло, девочка росла, как и её любовь к этому делу. И вот, как-то раз, один из его знакомых позже сказал ему в кабаке за кружкой холодного:
— Хотелось бы чтобы внучек мой был и в половину таким же кузнецом как твоя Лапулетт.
И тогда Горечавка старший смирился, а позже и загордился своим «кованным солнечным зайчиком».
Лапулетт была от рождения девушкой блондинистой и с голубыми глазами. Правда, в отличии от других девушек-блондинок, похвастаться пышностью и красотой своих волос она не могла, поскольку стригла она себя самостоятельно и всегда коротко, потому что длинные волосы мешают работать. Её кожа, из-за долгих работ в кузне загрубела и почернела, а ещё, не успела она опомниться, как у неё выросли мышцы на руках радиусом почти в семикилограммовую гантель, в связи с этим все юноши вдруг стали её сторониться, потому как некоторые из них даже гантели весом по меньше были не в состоянии поднять. Но Лапулетт это не расстраивало, поскольку ей нравилось чем она занимается и ей нравилось работать вместе с отцом, больше в жизни ей ничего и не нужно.
Каждое утро кузнеца начинается с разогрева горна (или домашней печи, если сегодня завтрак семьи на нем). Ей нравилось это занятие поскольку разогревающий горн напоминал её собственный дух, который разгорался вместе с ним каждое утро. Отец говорил с детства, что горн – это сердце и душа кузни. Без горячего горна и металл будет хуже, и работа будет скучнее. Поэтому разогревала она его с особой тщательностью, «в каком состоянии будет горн с утра – так и пройдет весь день».
 — Молодец Лапуля, а теперь я пойду принесу металл, сегодня у нас среди прочего особый заказ – меч барона для нашего мэра. Сначала разогреем и подготовим сталь, потом сделаем гравировку. Оставляю на тебя всад.
— Хорошо пап.
И работа закипела.
Тем временем рядом с их кузней нерешительно проходила какая-та девушка. Лапулетт, из-за своей природной женской наблюдательности, подметила её необычную осанку, никто в здешних краях так не держится, разве что жена барона, а она женщина фигуристая. Наконец незнакомка, видимо собравшись, подошла поближе.
— Добрый день, я бы хотела поговорить с Роди, кузнецом. Мне сказали, что его можно найти на этой открытой кузне.
Лапулетт подошло к девушке поближе с кузнечным молотком, от этого вида многие люди бы попятились назад. Незнакомка, однако, стояла как ни в чем не бывало, отчего Лапулетт стало немного не по себе.
— Мой отец сейчас занят, а он вам зачем? — спросила она с легкой ноткой надменности, поскольку эта девушка явно была не отсюда и держалась как какая-та баронесса, а такие люди ничего не смыслят в кузнечном деле, Лапулетт их на дух не переносит.
— Ой, прошу прощения. Я бы хотела просто осмотреться на вашей кузне. Уверяю, я не создам никаких проблем вам и вашей благородной деятельности. Обещаю.
Говорила эта девушка с явной мольбой, а её глаза были чистыми и невинными. Такому ангелу во плоти отказать было невозможно. Однако Лапулетт (не смотря на имя) была девушкой не робкой, не миловидной, и уж тем более не неженкой, её сила — это фамилия Горечавка, а все Горечавки люди стойкие, несгибаемые и сильные. Тем не менее этой девушке удалось подкосить её защиту.
— Ну, главная здесь не я, а мой отец. Подождите, когда он придет, а там посмотрим — сказала она и попыталась удалится к горну.
— А вы, получается тоже кузнец? — не дав уйти Лапулетт спросила девушка.
— Ну, да, я помогаю своему отцу — натягивая кузнечный фартук сказала она.
— Ух ты! Я искренне удивлена вашему выбору. Наверно работа вам очень нравиться, по вам сразу видно, что вы не мало трудов вложили в своё дело.
— С этой девушкой что-то не то! — заметила про себя Лапулетт, — не в бровь, а в глаз — никто из кузнецов не догадывался, что стала Лапулетт такой только благодаря упорству, и то что всем казалось наследственным даром, достигла она с большим трудом и огнем в глазах, который был ярче и сильнее огня в горне — даже мой собственный отец не говорил мне такого, а она просто так взяла и сказала это вслух, причем так естественно!
—Я что-то не то сказала? — тихо поинтересовалась ещё непредставленная девушка.
— Нет, ничего, — поникнув, дрожащим голосом прошептала Лапулетт.
— Лапуля, я принес металл, теперь давай…ой, а вы кто такая? У тебя появилась подруга? — оживился Роди и протянул руку в знак приветствия.
— Пап, тут к тебе эта…девушка. С какой-то просьбой, — сказав эти слова Лапулетт быстро выбежала с улицы в подсобку. На её глазах появились слезы, она пыталась их сдерживать, но безуспешно. Она сама не понимала почему они появились и продолжали идти, в горле дрожало, как когда она впервые выковала одобренный дедушкой меч. Наконец, вытерев своё веснушчатое лицо от слез, она собралась идти к горну, к её единственному другу, который сможет убрать слезы получше всяких платков и взбодрит быстрее пустых женских разговоров. Подойдя к своему рабочему месту, она не решилась выходить, из-за чего у неё получилось подслушать конец их беседы.
— Надо же, а вы многое знаете про кузнечное дело — продолжая нахваливать Роди говорила девушка.
— Я рад что вам у меня понравилось мисс, разумеется вы можете сегодня подойти. Моя кузня будет рада вашему приходу.
— Тогда я подойду сегодня ночью.
— Буду вас ждать.
Отец держался с незнакомкой уже как со своей давней подругой. Девушка, улыбаясь, ушла. Лапулетт, сделав вид что только пришла, спросила:
— Пап, кто это был?
— А…что? А, ничего. Просто милая девушка хотела узнать про кузнечное дело, только и всего — завороженно сказал её отец.
Лапулетт не нравилось то, как отец провожал незнакомку взглядом. Было в нем что-то…необычное. Она не любила быть девушкой, вся эта девичья болтовня и треп, из них не сделать хороший плуг для вспахивания или кирку для добычи железа. Но сейчас ей больше всего хотелось стать обычной девушкой, хотя бы на миг, чтобы узнать, что сейчас было на уме её отца. Девушки в этих вещах разбираются лучше мужчин.
— Маме наверно не стоит говорить про незнакомку, но лучше не спускать с неё глаз, — подумала про себя Лапулетт, приступая к работе над всадом.
Вторую половину дня работа шла уже как-то не так. Отец всё вздыхал и у него всё валилось из рук. А едва колокол прозвенел и дал понять, что наступил вечер, он с радостью уведомил о конце рабочего дня.
На ужин мама Лапулетт приготовила жаркое. Обычно отец всегда жаловал стряпню жены. Сегодня он был необычайно молчалив.
— Кхм, Роди, сегодня на работе все было спокойно? — беспокоясь за своего мужа спросила жена.
— Да — коротко ответил он.
Повисло молчание.
— О, ну и славно, — сказала жена и опустила свой взгляд на свою полную тарелку. Роди, съедая все что она клала на его тарелку, мог играючи забрать кусок-другой с её порции.
— Добавки не хочешь? — с надеждой сказала она.
— Нет, спасибо, — по-доброму сказал Роди, однако, как подумала Лапулетт, никогда ещё в жизни её отец не общался так холодно и жестоко с мамой. Еда с тарелки не лезла, в горле образовался какой-то горький комок.
— Давеча дождь собирается, коленки мои ноют — отвлеченно сказал Горечавка старший. Может и казалось, что он не следил за ходом беседы, однако он знал своего сына как облупленного и от его ответа он мог судить в чем проблема его поведения.
— Пап, на небе сегодня ни облачка…ладно, пойду-ка я спать — сказал Роди и ушел, поцеловав на скоро жену в щеку. Когда дверь закрылась, Горечавка старший тихо сказал, обращаясь к матери:
— Мда, кажется сынок мой влюбился. Помню он так огрызался, когда за тобой ухлестывал.
— Думайте, что говорите, Роди верный муж, он бы не стал. Вам ли, как его отцу, не знать! — тихо, чтобы муж не услышал, сказала она.
— Мам, тут такое дело — также тихо с большой неохотой сказала Лапулет, — к нам сегодня какая-та девушка заходила, примерно моего возраста. Я только на секунду отвернулась, а папа уже вокруг неё ходил. Сегодня полдня работать не мог, у него всё из рук падало.
Мама, судя по всему, не могла в это поверить. Её Роди, её муж, и так поступил.
— Нет, я не верю, должен быть какой-то другой ответ. Я его хорошо знаю. Он не мог…мой Роди…— в её голосе звучали нотки надежды, утопающей в печали.
Лапулетт сама не хотела в это верить, папа ей всегда казался хорошим человеком и образцовым мужем, он бы не стал так поступать. Всё дело было в этой девушке. Если она захотела охмурить отца, нарушить идиллию в её кузни, затушить огонь в её горне и уничтожить её жизнь, то этой особе придется постараться, чтобы победить Лапулетт из семьи Горечавок!
— Мам, я сделаю все что в моих силах — про себя сказала она.
Мать ушла на кухню, все ещё пребывая в подавленных чувствах. Дедушка краем глаза уловил взгляд своего зайчика.
И сделал едва заметную довольную ухмылку. Старик, довольный и спокойный за судьбу своей семьи, пошел в сад, где он в последнее время работал в сарае.
— Видно, ты что-то затеяла — про себя сказал он, — этот взгляд передается всем Горечавкам, и означает он одно – что-то разожгло твой внутренний горн.
Как и отец, Лапулетт ложилась рано, установив для себя что точно ночью спать она не будет.
В голове у неё звучал один единственный вопрос:
— Меня не было три минуты от силы, как эта девушка смогла промыть мозги моему отцу за такое короткое время?
Наступила ночь, это было ясно не только по лунному свету, а потому что было тихо. В таком занятом городке тишина приходила только ночью, потому что работать ночью запрещено и нужно спать. Лапулетт прислушивалась к каждому шороху в доме, благо её комната была недалеко от кухни и входной двери, так что её отец не мог покинуть дом скрытно.
Внезапно из кухни донесся тихий, очень противный скрип.
— Ну вот и все, пора.