Я растворяюсь в осени

Я свободен как ветер, моё время принадлежит только мне! Для меня имеет значение только данный момент, только сегодняшний день, ни завтра, ни через день для меня не существуют. Только здесь и только сейчас принадлежат мне в полной мере.
Симфония цветов и красок, где зеленый говорит о жизни, о красоте, о страсти, о любви,
золотистый о угасании, о старении, о увядании,
пурпурный о завершении, о развязке и скорой смерти!
Молодость подхваченная болтливой весной, щебечущей без остановки, в воздухе бродит еле уловимый запах счастья, островок бессмертия, время безумств, сумасшествий и помешательств, розовое, голубое, оранжевое, поющие по ночам соловьи.
Мне всего тридцать, оптимистическая безнадежность, удивление ошеломляющему и неожиданному, предо мной распахнут весь этот восхитительный, неотразимый мир, строгая невыносимая синева небес, по голубоглазой беспредельности без дела шляются легкомысленные, взбалмошные, беспечные облака, всё расцветает, подпрыгивает, звенит, кричит, заливается светом и смехом. Сказочный туман тончайшей опалово-розовой акварелью расстилается над ласковой рекой и поднимается молочно-перламутровым маревом к расплавленному небу.
Ещё один год растворился в утонувшем вчерашнем дне, крутятся нетерпеливые шестерёнки, непослушные колесики, упрямые моховики жизни, надменное лето, август усыпляет бдительность, а мне уже сорок, но я еще достаточно молод, полон сил, смел, находчив, целеустремлен, влюблен в удивительную женщину.
Сентябрь без всяких причин прихорашивается разноцветными красками, перепутывает все цвета, колориты, оттенки и старается выглядеть на несколько лет моложе, шуршащие аллеи, неугомонный ветер разбрасывает по сторонам света жёлтые, бардовые и золотистые листья пригоршнями конфетти, а мне уже пятьдесят, безнадежный запах безвозвратно тающей свободы. Осень словно стареющая кокетливая женщина, что прячет своё обветренное лицо под аметистовой акварелью предрассветных туманов.
Октябрь, необратимость потерь, серый гранит надгробий, осень не вернёт мне все то, что я растерял. Свинцовые глаза небес, жёлтые губы опадающих листьев, мне уже шестьдесят, я сломлен, опустошен, повержен неудержимым временным потоком и уже одной ногой стою в ноябре. Никакие попытки скрыть, спрятать, закрасить не могут исправить неподатливый рисунок наступающей зимы.
И лето со мной не попрощалось, и за августом октябрь, и долгие холодные ночи, и густые тени, сотканные из бессилия, оцепенения и страха, и опять запаздывает растерянный рассвет, и солнце испуганно сочится сквозь фиолетовые окна, и шепчет мне на ухо ветер заунывную мелодию дождя, и перевернутые листочки календаря, и черные вороны враждебно каркают на голых ветках, и мир выдыхает первыми заморозками, и молодость покинула меня, подхваченная хороводом танцующих листьев, и пугливые дни убегают в прошлое и мне невозможно их сдержать, и терпкий запах увядания, и трепетная надежда, исполненная болезненной грусти, и нетерпимое время расстилает погребальные саваны.
С каждой секундой, с каждым ударом усталого сердца ускользает от меня нетерпеливое время, я сдаюсь, я капитулирую, я выбрасываю белый флаг, густая  чернильная тьма выдавливает стекла и начало ноября, и время возвращаться, только не знаю куда.
Последние минуты угасающего дня, я делаю еще один шаг и бесследно растворяюсь в поздней осени!
Декабрь стёр все цвета и краски, и превратил мир в черно-белую фотографию, ужасно, когда тебя хоронят в декабре!

«Шримад Бхагаватам», книга 3, глава 30
Как гонимые ветром облака летят заключенные в плоть души над бездной вечности понукаемые всемогущим временем. В облеки времени Господь повергает в прах все усилия смертного.
Скорбью устлан путь того, кто грезит о счастье во временном, сиюминутном мире.
Сбитая с толку игрой света и тени душа старается не думать о том, что плоть и ее принадлежности дом, семья, имущество обречены на неизбежную погибель.
Великий обман внушает душе что окружающие образы будут существовать для нее всегда.

И наши бессонные августовские ночи, и предрассветные туманы, ползущие по ласковой реке волшебным перламутровым маревом, и всё это прошло, оборвалось, осталось только где-то в далеких лабиринтах памяти.
Жизнь моя — трагедия, очаровательная иллюзия в ласковых объятьях которой умирает реальность, освобождая дорогу самообману. Гнетущая трагедия, с тайной надеждой на счастливый конец.
Бесстыжая осень северными ветрами, промозглыми дождями, ночными заморозками уносит всё дальше и дальше запахи твоих вишнёвых губ, твоих серо-зеленных глаз, нашего шоколадного лета, моря, смеха, солнца, она неминуема и потому беспощадна, словно старость, ничего не обещает и не даёт никакой надежды.
Весна без всяких причин и ей нет никакого дела до войн, до несчастий, до слёз, до смертей, до расставаний, до чьих то-надежд, страданий и побед, она внезапно вспыхивает, неожиданно взрывается и неслышно превращается в карамельное лето.

«Шримад Бхагаватам», книга 11, глава 10
Человеку мыслящему не сыскать счастья в здешнем мире, ибо откуда взяться счастью, если смерть здесь всюду следует за тобой Преступнику, идущему на казнь, сладкое не будет в радость.

Моя звонкоголосая весна переоделась в ласковое лето, а моё лето трансформировалось в унылую дождливую осень, а моя осень внезапно оказалась зимой! И вот я один стою на самом краю снегопада, за линией неизмеримого хаоса и вечной ночи, и мне некуда дальше идти, и мне не у кого просить защиты. Беспардонная старость вошла в мою жизнь без всякого на то приглашения, бесцеремонно отодвинула в сторону мою смелость, мою решительность, мою силу, вероломно проникла в мою кровь, в мои суставы, в моё сердце, в мои легкие и расчетливо обокрала меня.
Тупик, я не знаю, что мне делать, впереди эшафот и у меня нет никакой возможности вырваться из этой ситуации, избежать исполнения вынесенного приговора. Я разрываюсь между чувствами, тянущими меня к пороку, и весна моя уже не придёт, и замерзшая река моего сердца не освободится ото льда, и нетерпеливые годы исступленно бегут друг за другом, и сливаются в один долгий день, день ожидания смерти.

«Шримад Бхагаватам», книга 7, глава 7
Телесное существование мучительно для души, в сдавленных тисках мертвой плоти вечно живая душа терзается страхом смерти и разорвать эту цепь перерождений она может связав себя узами любви к Непостижимому и Вечно Живому!
В единении с Вечным и Безмятежным, сущим внутри ее, душа обретает счастье и свободу. Тот кого вы вечно жаждите, Его Величество Счастье, живет в вашем сердце. Он друг и благодетель каждого существа, Он наша Жизнь и Душа, Он Причина и Цель нашего бытия, в Нем покоятся пространство и время.
Женская любовь, дети, богатство, дом, власть и слава, все это зыбко и недолговечно, да и сама человеческая жизнь длится один миг по исчислению вечности. Ценно лишь то, что незыблемо, что никому не под силу отобрать у нас, нашу душу и нашу любовь к Господу.
Чем приятней удовольствия, тем скоротечней жизнь, не ищите радости не на земле, не на небесах, ибо они длятся один лишь миг, но ищите радость в преданном служении и любви к вечному прекрасному Господу, будьте в согласии с Его волей и тогда страх и смерть не будут иметь над вами власти.
Человек полагает, что цель его жизни во внешнем благополучии, если это было бы так, то богатые, властные и знаменитые никогда бы не печалились.
Стяжание временного несет разочарования,
власть оборачивается бессилием, 
земная любовь — ненавистью, 
признание — презрением,
богатство — нищетой и над всем бренным веет страх потери!
Мы прикладываем неимоверные усилия, чтобы избавиться от страданий и обрести счастье обладания чем либо, но стоит нам заполучить желаемое, как в тот же миг начинается утрачивание этого, ибо достигнув вершины следующий шаг ты делаешь в низ!

Изначально я выбрал не ту дорогу, очарованный волшебными грезами и чудодейственными миражами я побежал в противоположную сторону от вечности, от вневременности, от неиссякаемости, пытаясь найти, поймать, удержать то, что не имеет для меня, как бессмертной души, никакой ценности. И что я нашел на этой дороге? Ничего кроме потерянного, растраченного и упущенного!
Время немилосердно разрушило храм моей мечты, фундамент которому служили радужные ожидания, разукрашенные иллюзии, нарядные фантазии и сладкие грёзы.
Тихо-тихо, еле слышно, почти шёпотом, затаив дыхание уходит моя последняя осень и вместе с ней моя жизнь, осталось совсем немного, несколько выдохов и вдохов. И остывает прощальный закат, и последние минуты угасающего дня, и осень о чем-то шепчется с бродягой-ветром, срывая с полуголых ветвей последние листья, и дни предательски убегают, и мне невозможно их сдержать, и с каждым мгновением, с каждым выдохом, с каждым ударом усталого сердца моё время утекает сквозь пальцы опущенных рук, и я замираю, обнявшись на прощанье со своей несбывшейся мечтой и со своим так и не обнаруженным счастьем.
Жизнь моя пробежала, как один день, только вчера всё кричало, смеялось, подпрыгивало почти до облаков, размахивало руками, строило планы на вечность, а сегодня из отражения зеркала на меня настороженно смотрит старость!
Господи, Великодушный, услышь крик оголенного сердца моего! Только Ты милостью Своей можешь вырвать меня из вращающегося колеса, только Ты можешь положить конец моим страданиям, несчастьям и мытарствам по миру смерти!
Я преклоняюсь пред Тобою, Господин мой, Ты Жизнь моя, моя Судьба, мое Сердце и моя Душа, и некуда мне идти далее, и стремиться к большему, как не быть вечным рабом Твоим!
Как верный дворовый пес, что каждый раз ловит взгляд хозяина своего, готовый исполнить любое его пожелание в бесконечной преданности своей, так и я мечтаю разорвать несокрушимые узы привязанностей к бренному и навеки стать Твоим послушным рабом! И как пес тот выполнять уже Твою волю, а не свои бесчисленные желания!

«Шримад Бхагаватам», книга 6, глава 11
Господи, благодетель, я не желаю царствовать ни на небесах, ни в преисподние, не нужны мне ни почёт, ни уважение, ни тайные знания, ни мистические силы и даже освобождение, если ради этого придется позабыть Твои стопы!
Как птенцы ждут когда мать прилетит к ним с пищей, как телята ждут когда их отвяжут и пустят пить материнского молока, как верная жена тоскует по вниманию мужа, так и я томлюсь в ожидании когда освобожусь от этой ненавистной мне распадающейся плоти и припаду к Твоим милым сердцу стопам!
Из жизни в жизнь я скитаюсь в бренном мире, обманутый Твоей ворожащей Силою, обзавожусь женами, детьми, жилищами, считаю их своим имуществом, пожинаю плоды своих дел.
Устал я Господи влачить такую жизнь и ныне прошу освободить меня с именем Твоим святым на устах! 

И всё проходит кроме нетерпимой боли в сердце, и тебя уже рядом нет, и жизнь моя вдребезги, и самые важные слова, брошенные нечаянно, уже не вернуть, и мы замираем, обнявшись на прощанье, и в сердце моём догорает осенняя грусть, и серебряные волокна дождя мелькают за оконным стеклом, и мне отчаянно не хватает тебя, не хватает твоих серо-зелёных глаз, не хватает твоих спелых губ, не хватает твоего задорного смеха, не хватает твоей лёгкой улыбки, не хватает едва ощутимого аромата твоего тела и багряно-жёлтая осень стыдливо танцует в промокшем шёлковом платье, и торопливые годы проносятся мимо меня размытыми пятнами, и ветер времени заплетает мои чёрно-синие вены на запястьях в тугие узлы, и тело моё умирает каждую секунду, и всё вокруг застывает, дожидаясь прихода весны, но только не я, и запертый в тесной клетке судьбы, и ещё один шаг в никуда и я исчезну, и никто не придёт к могиле моей одинокой, и лишь милосердная луна иногда будет обнимать меня бликами ласкового света, и элементарные частички моего тела смешаются с могучим телом земли, и уже не будет никакой границы между мной и не мной!
Наблюдаемый мир не приносит ни добра, ни зла, он сам по себе. Он безразличен к человеку, даже не так, ему наплевать на меня, на тебя, на него, на всех без исключения.