Душелов-14. Допрос с пристрастием

Допросная в подвале «Особой жандармерии» была устроена так, чтобы подавлять волю: низкие потолки, стены, обшитые звукопоглощающими панелями, и свет — не яркий, а тусклый, желтоватый, будто выцветший от времени. Тут и там встречались рунические вязи: как нарисованные краской, так и вырубленные кайлом. Тут заботились о безопасности... В центре небольшой комнаты стоял простой железный стол и два стула, вмурованные в бетонный пол. На одном из стульев сидела ведьма.

Шатенка лет сорока пяти, с вздернутым носом и цепкими зелеными глазами. Сломленной она не выглядела. Скорее — отсутствующей, отключенной от питания. Её руки спокойно лежали на коленях, а взгляд был устремлён куда-то сквозь стены, будто сидит она не в допросной, а в зале для медитаций. Аура вокруг неё мерцала, как статическое поле: то сгущаясь в тёмные прожилки, то рассыпаясь искрами, которые гасли, не долетая до пола.

Рысин стоял у стены, скрестив руки. Несмотря на возраст, был он крепок, да и по ухваткам — будто борец-чемпион. Рядом с ним — два оперативника, готовые в любой момент вмешаться. Артём держался чуть позади, у двери: он не хотел давить на ведьму своим присутствием, но и уйти не мог. Ему хотелось видеть то, как она реагирует.

— Ты понимаешь, где находишься? — спросил Рысин ровным, почти будничным тоном. — Ты задержана по подозрению в организации нападения, применении запрещённой магии, пособничестве в создании угрозы общественной безопасности, сопротивлении жандармерии и попытке убийства сотрудника при исполнении. У тебя есть право хранить молчание. Но если ты заговоришь сейчас, это может смягчить твою участь.

Ведьма не шелохнулась. Её губы не дрогнули, даже намёка на усмешку не появилось.

— Мы знаем, что вы хотели спровоцировать змеелюдов, — продолжил Рысин. — Знаем, что готовили ритуал. Но нам нужно знать, кто отдал приказ. Кто за этим стоит.

Тишина. Только тихий гул вентиляции, похожий на далёкое дыхание.

Один из оперативников шагнул вперёд, чуть наклонился, чтобы поймать её взгляд:

— Скажи хотя бы имя. Одно имя. Мы всё равно узнаем, но если скажешь сама, будет проще.

Её веки дрогнули. На долю секунды в глазах мелькнуло что-то — не страх, не гнев, а скорее усталость, как у человека, который слишком долго нёс тяжёлый груз. Но она снова закрыла глаза, и лицо стало пустым.

Рысин кивнул оперативнику. Тот достал небольшой артефакт — плоский срез разноцветного камня, блестящего прожилками, искрящимися в свете лампочки. Камень был приклеен к выделанному куску кожи небольшого размера. Вокруг камня на коже были нарисованы замысловатые символы и руны. Это был не инструмент пытки, а усилитель восприятия: он должен был сделать ведьму более чувствительной к словам, заставить её реагировать на интонации, на давление.

Артефакт положили на стол, в десяти сантиметрах от её рук. Легкий шелест кожи о железную столешницу, несколько секунд — и в глазах ведьмы будто бы проявился интерес; она смотрела прямо на камень, он притягивал её внимание.

Артём почувствовал, как по коже пробежал холодок, а левая рука под перчаткой заныла, будто в неё вонзились тонкие иглы. Непонятно как, но артефакт действовал и на него... Он стиснул зубы, сдерживая импульс силы, который рвался наружу.

— Последний раз спрашиваю, — голос Рысина стал жёстче. — Кто твой куратор? Кто приказал вам действовать?

Ведьма медленно подняла голову. Её глаза были теперь не пустыми — в них плескалась тьма, густая, как смола. Она посмотрела прямо на Рысина, и в этом взгляде не было ни мольбы, ни вызова. Только холодная уверенность.

— Вы не понимаете, — её голос прозвучал неожиданно мягко, почти ласково, и от этого становилось ещё страшнее. — Вы пытаетесь удержать воду руками. А вода уже ушла.

Рысин не дрогнул.

— Значит, ты не хочешь говорить. Тогда мы найдём тех, кто умеет вытаскивать правду.

Он сделал знак оперативнику, и тот убрал камень. В тот же момент аура ведьмы вспыхнула, как перегретая лампа, и тут же погасла, оставив после себя едва заметную рябь в воздухе.

— Нет, — вдруг сказал Артём, шагнув вперёд. Все взгляды обратились к нему. — Подождите.

Рысин прищурился.

— У тебя есть идея получше?

Артём сглотнул. Он не хотел применять свои способности в таком замкнутом пространстве — это было рискованно. К тому же её молчание казалось клеткой, а не просто сопротивлением.

— Дайте мне попробовать, — сказал он. — Без артефактов. Просто… поговорить.

Рысин долго смотрел на него, потом медленно кивнул.

— Пять минут. Не больше.

Оперативники отошли к стене. Рысин остался на месте, но его поза стала чуть менее напряжённой — будто он давал Артёму шанс, но был готов в любой момент его прервать.

Артём подошёл и сел напротив. Потом посмотрел на руки ведьмы — тонкие, с длинными пальцами, покрытыми мелкими шрамами, будто она часто работала с чем-то острым.

— Ты не хочешь говорить, — тихо сказал он. — Думается мне, ваша старшая умеет ставить замки на язык, а то и на мысли.

Ведьма чуть повернула голову, будто прислушиваясь не к словам, а к чему-то за ними.

— Она старая и хитрая, — продолжал Артём. — Это же Авдотья? Я видел её фото. И я понимаю, каково это — быть пешкой в чужой игре.

На её лице мелькнуло что-то похожее на боль. Но она тут же спрятала это, снова став непроницаемой.

— Ты думаешь, что если скажешь хоть слово, она узнает, — прошептал Артём. — И сделает что-то гораздо худшее, чем тюрьма. Но мы можем защитить тебя. Не как жандармы, а как те, кто знает, что такое чужой контроль.

Она вдруг резко подняла глаза. В них сверкнула искра — не страха, а ярости.

— Защитить? — её голос дрогнул, и на секунду из-под ледяной маски прорвалась настоящая эмоция. — Вы даже себя не можете защитить. Она везде. В каждом углу. В каждой тени. Она смотрит вашими глазами и слушает вашими ушами.

Артём наклонился чуть ближе, но не пересёк невидимую границу между ними.

— Тогда скажи мне то, что она не сможет услышать. То, что спрятано так глубоко, что даже её магия не достанет. Просто… дай мне направление. Один знак. Одну подсказку.

Ведьма закрыла глаза, её плечи дрогнули, будто она пыталась стряхнуть с себя что-то тяжёлое. Потом она медленно подняла руку и провела пальцем по столу; ноготь заскрипел, оставляя на металле едва заметную царапину. Это был не символ, не буква — просто линия, которая изгибалась, словно русло реки.

— Под городом, — прошептала она, и голос её звучал так, будто каждое слово давалось ей с болью. — Там, где камень помнит шаги тех, кто был до людей. Она идёт туда. К двери.

В этот момент её тело вдруг обмякло, голова склонилась набок, а аура вспыхнула ослепительно ярко и тут же исчезла, оставив после себя только запах озона и пепла.

— Нет! — крикнул Артём, бросаясь к ней.

Но было поздно. Ведьма была мертва. Не убита, не задушена — её словно выключили изнутри, как лампу, у которой перегорела нить накаливания.

Медик, которого вызвали по рации, вошёл в комнату и сразу понял, что произошло. Он присел рядом, проверил пульс, посмотрел на зрачки, потом поднял глаза на Рысина.

— Похоже, сработала защита, — сказал он тихо. — Не просто блокировка. Это был якорь. Она начала говорить запрещённое, и её жизнь оборвалась.

Рысин сжал кулаки, но не закричал, не ударил по столу. Его лицо стало каменным.

— Значит, мы идём туда, куда она успела сказать. Под город. К этой двери. И мы найдём Авдотью раньше, чем она её откроет.

Артём стоял над телом ведьмы, чувствуя, как внутри него поднимается волна горечи и злости. Он не смог её спасти. Не смог даже дать ей шанс. Но её последние слова он запомнит.

— Камень помнит шаги, — повторил он шёпотом.

Рысин посмотрел на него.

— Что?

— Она сказала: «Камень помнит шаги тех, кто был до людей». Это не просто фраза. Это подсказка.

Рысин кивнул.

Спустя полчаса в тесном кабинете начальника проходило совещание — стены здесь были увешаны схемами подземных ходов, картами аномальных зон и фотографиями пропавших оперативников. На столе лежала папка с пометкой «Особо опасно. Только для старшего состава». Рысин стоял у окна, скрестив руки на груди. Лицо его было неподвижным, но в глазах читалась та самая холодная решимость, за которой обычно следовали приказы, которые потом долго обсуждали шёпотом в коридорах.

— Мы теряем время, — сказал он, не глядя ни на кого конкретно. — Одна ведьма мертва из-за защиты, вторая молчит, будто её вообще нет в теле. Мы должны узнать, что они скрывают. Нужно вести вторую к змеелюдам, они умеют развязывать языки своими способами...

Яна сидела напротив, прямая, собранная, пальцы сцеплены в замок. Она не спорила, но по тому, как она чуть наклонила голову, было видно, что ей не нравится план.

— Змеелюды не благотворители, — тихо сказала она. — Их методы… они не оставляют следов, но оставляют последствия. Если мы пойдём к ним, мы будем у них в долгу. А долги у змеелюдов платят не деньгами.

Рысин наконец повернулся к ней.

— Я знаю, что ты думаешь. Но у нас нет выбора. Либо мы получаем информацию сейчас, либо ждём, пока Авдотья откроет портал, и тогда уже никакие методы не помогут. А долги мы всегда возвращаем...

Артём молчал. Он стоял у двери, чувствуя, как перчатка на левой руке будто сжимается, реагируя на напряжение в комнате. Он понимал: Рысин прав. Время работало против них.

— Если мы идём к змеелюдам, — наконец произнёс Артём, — то я пойду. Я уже видел их старейшину. Он меня помнит. Может, это хоть немного сгладит углы.

Рысин кивнул.

— Хорошо. Ты и Яна. Возьмёте двух оперативников для сопровождения ведьмы. Никаких лишних слов. Никаких попыток «договориться» по дороге. Она должна быть доставлена в том же состоянии, в каком сейчас.

Путь к территории змеелюдов шёл через старые коллекторы — те самые, где бетон крошился от времени, а вода сочилась сквозь стены. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом ржавчины и чего-то сладковатого, почти гнилостного.

Ведьму, ту самую мелкую, что выпрыгивала в окно и перенесла Артёма в иной мир, вели между двумя оперативниками. Она шла спокойно, не сопротивляясь, просто переставляла ноги, будто это делали не её мышцы, а какая-то внешняя сила. Её аура мерцала, то вспыхивая, то угасая, и от этого мерцания у Артёма ломило виски.

Яна шла рядом с ним, держа руку на кобуре, хотя все знали: обычное оружие здесь почти бесполезно.

Впереди показался блокпост змеелюдов — не ворота и не забор, а просто место, где тени становились плотнее, а воздух — тяжелее. Из темноты выступил один из змеелюдов, высокий, с кожей, отливающей синевой в свете фонаря. Его глаза были узкими, почти змеиными, и в них не было ни злости, ни любопытства — только холодная оценка.

— Вы пришли, — произнёс он без интонации. — И вы привели ту, что молчит.

— Нам нужна правда, — сказал Артём, стараясь говорить ровно, без вызова. — Мы знаем, что она связана с Авдотьей. И мы знаем, что готовится что-то большое.

Змеелюд медленно повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то за пределами слышимого.

— Авдотья, — повторил он, и это имя прозвучало как ругательство. — Старая тварь. Она думает, что может играть с границами. Но границы играют с ней.

Он сделал знак рукой, и из темноты появились ещё двое змеелюдов. Они подошли к ведьме, не касаясь её, но как будто ощупывая пространство вокруг. Один из них тихо зашипел, будто что-то обожгло его.

— Защита, — сказал змеелюд, который встречал их. — Сильная. Но не абсолютная. Мы можем снять её. Но это будет стоить вам чего-то.

Яна напряглась.

— Чего именно?

— Не вещи, — ответил он. — Услуга. Позже. Когда мы попросим.

— Согласны.

Змеелюд кивнул, будто и не ожидал другого ответа.

— Тогда следуйте за мной.

Место, где змеелюды «работали», было похоже на пещеру, только вырубленную в бетоне. Стены здесь были покрыты странными узорами — не резьбой, а чем-то вроде естественных прожилок, будто камень сам вырос таким. В центре комнаты стоял низкий каменный стол-алтарь.

Ведьму подвели к столу и усадили на него. Она по-прежнему не сопротивлялась, но, когда один из змеелюдов протянул к ней руку, её аура вспыхнула, как молния, и тут же сжалась в плотную сферу вокруг неё.

Старейшина змеелюдов — тот самый, с которым Артём встречался раньше, — подошёл ближе. Его движения были плавными, почти текучими.

— Ты знаешь, что мы можем сделать, — сказал он Артёму, не отводя взгляда от ведьмы. — Но ты должен понимать: если защита сработает, она умрёт. И это будет не наша вина.

Артём сжал кулаки, чувствуя, как под перчаткой пульсирует его собственная сила.

— Сделайте это, — произнёс он. — Но постарайтесь… не убивать её.

Старейшина чуть кивнул, показывая, что услышал его, после чего положил обе ладони на лоб ведьмы. Его губы зашевелились, тихо произнося нечеловеческие слова или молитву. Ведьма дёрнулась, в её глазах мелькнул животный страх. Она попыталась отодвинуться, но сила змеелюдов держала её.

— Где Авдотья? Что она готовит?

Ведьма открыла рот, будто хотела закричать, но вместо крика из неё вырвался поток слов — не на русском, не на каком-то известном языке, а на смеси звуков, которые складывались в образы. На секунду мир поплыл в глазах Артёма, и он увидел: круглое полутёмное помещение, каменные плиты, жёлтый мерцающий круг на полу…

— Храм… — прошептала ведьма, и её голос теперь звучал чужим, будто говорил кто-то другой. — Под городом… Вход в старых штольнях… Она готовит ритуал… чтобы открыть дверь… между мирами…

Её тело выгнулось дугой, аура вспыхнула ослепительно ярко, а затем резко погасла. Ведьма обмякла, её голова упала на грудь, а из уголка рта потекла тонкая струйка тёмной жидкости.

Змеелюд отступил, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Защита сработала, — произнёс он. — Она успела сказать достаточно. Но больше ничего не скажет.

— Тот храм... Он возведён ещё нашими предками, — змеелюд помолчал. — Мы туда не ходим, но периметр под нашим контролем.

Артём шагнул вперёд, но Яна удержала его за рукав.

— Она уже ушла, — тихо сказала она. — Ты ничего не мог сделать.

Артём сделал шаг к старейшине.

— Спасибо, — коротко сказал он. — Мы помним о долге.

Старейшина кивнул.

— Пусть этот долг не придётся взыскивать слишком скоро.

Обратно шли в тишине. Каждый думал о своём, но все думали об одном: Авдотья была близка к цели. И у них оставалось всё меньше времени, чтобы её остановить.