Истории Ворона. Крылатый пленник замка. История 4

12+
Не доверял я призрачному библиотекарю, и от сомнений перья мои тревожно топорщились всякий раз, когда я оказывался перед ним. Я кое-что вспомнил и, наклонив голову, будто принялся чистить себе перья под левым крылом, а на самом деле расфокусировал взгляд и увидел дымчато-белёсые нити, тянущиеся ко мне. Так, надо отвлечь от меня! Срочно! Не выдержав, я заполошно каркнул, но тут же сделал заинтересованный вид.
— А что, насколько хороша тут библиотека?
Призрак желчно усмехнулся:
— Да уж получше всяких! — с удовольствием сварливо сказал он.
— Неужели? Что, и про шаманов заметки имеются?

Старик насупился, пожевал губами и, неожиданно хлопнув по столу сухонькой ладошкой (звука, естественно, не было), вылетел раздражённо со своего места в сторону одной из верхних полок, где принялся копаться в истлевших книгах. Ворча и сыпая проклятиями, дух то метался вдоль полок, то погружался в неё чуть ли не на половину полупрозрачного туловища. Я же тем временем встрепенулся и прогнал по перьям рунную защиту Турисаз, дарованную мне сегодня. Вся поверхность моего тела вспыхнула на краткий миг зеленоватым светом. Дух библиотеки с подозрением оглянулся на меня. Но я самозабвенно чистил пёрышки.

Наконец, довольно хмыкнув, старик вернулся за стол, неся в руках призрачный слепок книги. Я точно знал, что на полке осталась целой только обложка: всё остальное уже истлело или превратится в прах при малейшем прикосновении. Однако призрачный слепок был новый, яркий, насколько это было возможно для тонкой материи, и я даже видел, что каждая заглавная буква была замысловато расписана красными чернилами.

— Вот, — довольно, но с неизменными нотками сварливости сказал старик, любовно оглаживая страницы книги, — семнадцатый век!
Я изобразил живой интерес: крутил головой сбоку на бок, рассматривал книгу, но стоя поодаль.
Библиотечный дух, взмахнув рукавами старого халата и оживлённо листая большие страницы, продолжил:
— Жил в замке парнишка, умевший эти буквы читать, да быстро кончился, — захихикал подозрительно радостно старик.
— А что случилось? — невинно поинтересовался я.
— Кожу содрали живьём.
— Крааа! — шарахнулся я ещё дальше.
— Вздумал он со мною тягаться! — хвастливо скрипел библиотечный дух. — Со мной! Я тут каждую книгу знаю!

Глаза духа недобро налились красным. "Э, да тут привидение на грани перехода!" — запаниковал я, встряхиваясь и пробуждая рунную защиту, крепко помня, как влетела мне Турисаз прямо в грудь и теперь со мной на века.

— Да что может знать молодой мальчишка? — ловко в тон подкаркнул я и не прогадал.
Дух тут же оживился, довольно захекал и, поумерив пыл горевших глаз, стал мне вещать:
— Всякое пишут о шаманах: путешествуют по тонким мирам и могут вытянуть хоть с того света. Не знаю, правда ли? Но в книге этой сказано, что надевают они особые одежды и маски, играют на инструментах из костей и кожи, заставляют духов возвращать и души, и здоровье.
— Краа, правду пишут, — степенно подтвердил я.
— Откуда знаешь? — вперил в меня подозрительный взгляд старик.
— Довелось побывать там, — скромно ответил я и тут же добавил поспешно, —правда, молодой ещё был, мало что понял, но впечатления остались. Могу рассказать одну историю.

Я не спешил: ходил себе спокойно по старинному дубовому столу, головой крутил, клюв чистил да перьями потряхивал.

Старик сдался первым.
— Ну, рассказывай, птица умная, — с досадой призвал сварливый библиотекарь.

Неспешно начал я свой рассказ, держась подальше от сварливого библиотекаря.
"В одной обширной стране в предгорном поселении жил очень богатый человек с тяжёлым характером. Был он женат, но недолго. Детей не было. И вот однажды вернулся он из одной поездки с невзрачной худой женщиной с почти белыми волосами. Стали жить они. Только никто особо не видел, не слышал новую хозяйку.

Через год праздновал богатый человек рождение наследника. Но вот сама хозяйка стала чахнуть, да и ребёнок оказался по ней: худенький, блёкленький, с белёсыми волосами. И до того слаб был тот ребёнок, как будто вообще за жизнь не держался. Попросила молодая жена мужа отпустить её на родину, якобы на родной земле сразу лучше ей и ребёнку станет. А я к тому времени как раз с ним задружился. Безобидный был мальчонка: калачи мне белые из дома таскал да разговаривал со мной, как будто с человеком. А потому полетел я вслед за обозом в глухую деревушку в домик на отшибе у самого леса.

Но не стало лучше в родных местах ни жене, ни сыну. Наоборот, ещё белее и бледнее казались оба. А по ночам, поговаривали местные, из ближайшего к дому колодцу стала вылезать какая-то нечисть. Заметить толком никто её не мог: только руки белые вцепятся изнутри за колодезный сруб, а через мгновение нет никого, лишь белый туман метнётся в дом и всё.

Тут уж не выдержал богатый муж и привез по секрету от местного священника странного человека в плаще с мешком в руках. Ни лица, ни рук не видно было никому. И стал тот творить удивительное. Достал из мешка деревянную маску на лицо. Собрал семь веток, кинул на них оленью шкуру. Разжёг костёр и полил его жиром. Велел он матери с ребёнком рядом сидеть, а сам держался за мальчишку. И меня он заприметил и связь нашу увидел. Позвал он меня в путешествие. Пришлось сесть в руки ребёнку. Начал шаман раскачиваться, издавать неведомые звуки, хрипел, как олень, выл по-волчьи, играл на косточке. Так и попали мы втроём в тонкий мир. И оказалось, что скрывалась под плащом старая шаманка. Старая, но крепкая. Как только попала она в другой мир, подбежал к ней ластиться Волк! А она с ним по-свойски, как с мужем родным! Обратилась в Волчицу да побежала рядом!"

Я заполошно захлопал крыльями, заодно стряхнув призрачные сети и оживив защиту на себе.
"Чем дальше мы двигались, тем больше духов встречали: и медведицу огромную, и тура дикого, и орла." Я содрогнулся от воспоминаний. Размеры леса, животных и птиц пугали своей мощью. Тот мир был наполнен духами, каждый из которых мог оказаться и врагом, и другом.

А мальчишка, молодец, не отставал. И вдруг заметили мы с ним, пока волки миловались, что скачет по веткам беленький горностай. Глазками сверкает, с мальчишки взгляд не сводит. Волчица наша тоже его заметила, остановилась, ждёт. Малыш горностай стрекочет, спускается с ветки, к нашему бежит и вокруг него мечется. Я, конечно, держусь подальше. Хищный зверёк, мелкий, наглый. Волчица толкает носом мальчишку к зверьку настырному, и тот решается руку протянуть. Горностай обрадовался, сразу, как по дереву вскарабкался."

— Нашёл, значит, себе защитника?
— Нашёл.
Помолчали.
— А дальше?
— А дальше напали на нас.
— Кто? — оживился призрак.
— Мстительный дух предка.
— Ну-ну? — нетерпеливо требовал мой собеседник продолжения.
— Приятного мало. И так была непонятная серость и темень, а стало ещё темнее. Мальчонка вдруг стал себя плохо чувствовать, горностай же стрекотал и шипел, чуть ли не рычал, метаясь по его плечам. Я раскаркался, и тьма отступила. Увидели мы с волчицей, что ребёнка пытается схватить злобный дух, а горностай не даёт. Бросилась Волчица и ухватила бесплотного духа, прижала к земле, рычала. И оказалось, что предок это! Жестокосердный муж, прогнавший беременную жену, которая погибла с дитём в лесу. А он когда понял, что натворил, в колодце утопился."
Мы ещё помолчали. Тихо горела призрачная свеча. Ночной дождь уныло крапал и выбивал из леса влажный запах.

— С тех пор пошёл на поправку мальчишка. Порумянел, поживее стал. И мать его тоже.
Такая вот история, — каркнул я.

Старик с досадой закрыл большую книгу. За мной осталась ещё одна.