Клетка

Клетка

Каждое лето у нас была семейная традиция – ходить в последнее воскресенье месяца в зоопарк. Как же я ненавидела эти дни!
Сестра, Катя, наоборот, прыгала на одной ножке, целовала родителей и отсчитывала часы до...
В эти дни мы просыпались намного раньше, мама бегала из комнаты в комнату с сумками, кофтами, термосами и салфетками, папа вздыхал, курил на балконе и уточнял каждые пол часа, когда мы будем готовы.
Потом мы долго, очень долго ехали. Мне казалось, что эта дорога бесконечна, Катя каждую остановку на светофоре вопрошала: «Мы уже приехали? А сейчас ? А сейчас?» В эти моменты её хотелось приколотить молотком к стене! – взрослая девочка, на три года старше меня, с бесконечным нытьём: « Поскорее бы».
Когда её вопли доставали и папу, он включал музыку на всю, и мы ехали. Долго и муторно. А я ещё и обречённо.
Спросите почему?
Всё просто. Катя – единственная, кому было хорошо, ей нравилась прогулка, но сама дорога утомляла, а она утомляла нас.
Мама с папой возили нас туда, потому что так надо: мы семья, все так делают, а ещё наш зоопарк один из самых -самых.
Мне было не интересно от слова совсем. Я любила горки, карусели, побегать, попрыгать, погонять на велосипеде, а не вот это всё: ходить хвостиком за родителями, а что хуже всего, ещё и за ручку, ещё и смотреть...  На что смотреть-то?
 На то, как очередная тётя орёт на своего ребёнка и рассказывает ему о том, что они находятся в общественном месте, и если он не перестанет требовать сахарную вату, та большая птичка ( название которой ей было даже лень прочитать) сожрёт его, так же как того мальчика, которого дербанила птица ( готовое мясо, которое ей приносили сотрудники зоопарка).
  Или на то, как мужчина в солидном костюме испачкавшись мороженным причитал: как же тут воняет, и что из-за запаха он не разбирает  вкуса мороженого.
Или на то, как мальчик глазами пожирает аппетитный шашлык, закусывая заботливо приготовленным мамой бутербродом...
Мы ходили от клетки к клетки с серьезными лицами и строго по струнке, если кто-то нарушал эту «идиллию», его обещали лишить планшета, телевизора и других человеческих благ.
Это было противно до тошноты!
Но семейные традиции нельзя было  нарушать, и я шла. Медленно. От клетки к клетки. Сестра искала животных внутри. Умилялась. А я ждала: когда же, наконец-то, закончится это веселье.
Хотя нет, вру, было там кое-что интересное и для  меня – карусели.
Родители возмущались: кто это вообще придумал ставить карусели в таком месте, да ещё и за такие бешеные деньги!
А я с открытым ртом наблюдала, как разматывало ребят на слониках и в ракушках. Просить купить мне билет покататься – было бессмысленной тратой времени и родительского терпения, поэтому я даже не пыталась.К тому же, Кате это было неинтересно, и при виде карусель, она брала родителей за руки и тащила их далеко вглубь, ближе к животным, а я хвостиком бежала вслед.
Однажды, не знаю чего на неё нашло, Катя попросилась прокатиться на карусели-лодочке.
Что было! Разразился невероятный скандал. И со словами, что в этом году мы больше сюда не приедем, мы покинули зоопарк.
А на следующий год мы вернулись снова, но в этот раз, даже не прошлись мимо каруселей, родители умудрились прогулять нас по другой тропинке, чтобы мы, не дай бог, не попросились покататься...
Вокруг менялись люди, животные переезжали из клетки в клетку, но разговоры были один в один, и заполошенные мамы с колясками, и глубоко потерянные папы.
Я выросла, от каждого приглашения сходить в зоопарк, меня перекашивало, взгляд терялся, сердце отбивало заячий ритм. Столько лет прошло, и казалось бы, могли и вкусы измениться, и интерес появиться, но увы.
В конце концов, окружающие привыкли, и меня туда больше не приглашали.
И жила я без походов в зоопарк долго и счастливо, пока меня не уволили с работы.
На моё место взяли девочку – практикантку, а меня выперли с треском – видите ли не подхожу им больше по возрасту.
Я вышла из офиса настолько потерянной и раздавленной, что не описать словами. И пошла. Просто вперёд. В никуда. Я шла по дороге и почти не смотрела по сторонам. Глаза впивались в серый асфальт. Не было ни злости, ни обиды, ни надежды, ни планов – не было ничего. Только я и серый асфальт.
Вдруг где-то недалеко послышался скрип качелей. Такой громкий, что заглушал мимо проезжающие машины.
Я огляделась. Через дорогу от меня на детской площадке качалась бабушка. Она высоко запрокидывала голову и негромко напевала: раз, два, три, четыре, ноги выше, ноги выше...
«У неё явно не в порядке с головой» – подумалось мне. Я отвернулась, и перед самым моим носом выросла табличка под два метра: качеля–лодочка из зоопарка со счастливыми обезьянками на ней.
Дальше было всё, как в тумане, уже через десять минут я стояла у кассы в зоопарк.
А ещё через пять у кассы на карусели.
Дальше – больше: я прокатилась на всём, чём можно было, и не по одному разу. Так, что прокатала половину зарплаты! И если бы не охранник, потратила бы её всю.
Я смеялась и плакала, и кричала что-то вроде: выкусите! Мне тридцать шесть, и я не замужем, у меня три кошки, и я катаюсь на карусели, меня уволили с работы, но я впервые в жизни поняла, что бесконечно счастлива. И что я – это я! И, да, Катя, я прокатилась на лодочке, но по-прежнему ненавижу зоопарк!