Небо над пропастью. Глава 28. Путь к себе

После гибели Андрея Рита перестала спать.

Она лежала в темноте, глядя в потолок, и прокручивала в голове одни и те же кадры. Вот Андрей стоит у дверей салона с папкой доказательств. Вот его светлые глаза, полные надежды. Вот его голос: «Я любил тебя с первого класса». А потом — кровь на асфальте, и она шепчет заговор, который не помогает.

Каждую ночь она давала себе слово: завтра утром пойдёт в полицию. Завтра она использует папку, которую он передал ей за мгновение до смерти. Завтра она уничтожит Виктора Сергеевича, Кирилла, всех, кто разрушил её жизнь.

Но наступало утро, и она ничего не делала.

Потому что месть больше не имела смысла. Месть не вернула бы Андрея. Месть не спасла бы бабушку. Месть не воскресила бы её нерождённую дочь. Месть не исцелила бы ту девочку в песочнице, которая когда-то верила, что мир добр и справедлив.

Однажды утром она пришла в салон и поняла, что не может работать. Руки, которые столько раз заваривали травы и помогали людям, теперь казались ей чужими. Она села в кресло и просидела так до вечера. Солнце медленно ползло по стене, тени становились длиннее. Телефон звонил, не переставая. Администратор стучала в дверь, но Рита не отзывалась. Ей казалось, что мир снаружи стал приглушённым, как сквозь толщу воды.

Вечером она достала старую школьную фотографию — ту самую, которую Андрей носил с собой все эти годы. На обороте его почерком было выведено: «Я тебя нашёл». Чернила уже выцвели, бумага истрепалась на сгибах — этот клочок прошёл с ним через все вокзалы, рынки, больничные дежурства. Она смотрела на эти буквы, и из глаз её текли слёзы. Не те скупые, которыми она плакала на похоронах бабушки. Настоящие, горькие, обжигающие.

— Я не спасла тебя, — прошептала она. — Ты искал меня всю жизнь, а я не смогла тебя защитить.

В ту ночь ей приснился сон. Она стояла на краю той самой ямы, в которую упала много лет назад. Внизу, на дне, ещё лежал её старый плащ — истлевший, почти неразличимый в темноте. Над ней было небо — холодное, равнодушное, бесконечное. Небо над пропастью. И откуда-то издалека доносился голос. Не деда. Не Андрея. Кого-то другого.

«Ты прошла через смерть и родилась заново. Но душа твоя всё ещё в яме. И единственный выход — прощение».

Она проснулась с ощущением, что кто-то говорил с ней. Не во сне — наяву.

Рита долго думала. Прощение? Прощение имело смысл, пока был жив Андрей. Но сейчас, когда единственный луч света погас? Кому оно нужно, её прощение?

На следующий день она позвонила в туристическое агентство.

— Мне нужен билет, — сказала она. — В Тибет.

Женщина на том конце провода удивилась:

— Это не самое простое направление. Нужны визы, вас ожидают долгий перелёт, пересадки...

— Я знаю, — перебила Рита. — Делайте.

Она не могла объяснить, почему именно Тибет. Она ничего не знала о буддизме, о медитации, о духовных практиках. Просто чувствовала: ответ там. Там, где горы касаются неба. Там, где люди умеют говорить с вечностью. Там, где знают всё о каждой душе, живущей на земле.

Перед отъездом она встретилась с Алисой. Они сидели в том же кафе, где обычно, и официантка уже по привычке принесла два какао с маршмэллоу. Но Алиса не притронулась к чашке. Она сидела, неестественно прямая, и смотрела в стол.

— Тётя Марго, — сказала она наконец, и голос её дрогнул, — я всё знаю. Няня вчера говорила по телефону с кем-то из соседей. Я слышала, что на ваш салон напали.

Рита замерла. Она готовилась к этому разговору, но не знала, что он случится так скоро. И не знала, что Алиса узнает об этом от чужих людей, через обрывки телефонных разговоров.

Алиса подняла глаза. В них стояли слёзы — не детские, не капризные, а те, что закипают, когда рушится что-то очень важное.

— Тот дядя, который вас защищал... он умер? — спросила она шёпотом.

— Да, — ответила Рита. — Умер. Его звали Андрей. Он был... очень хорошим человеком.

Алиса долго молчала. Потом вдруг вытерла глаза рукавом и сказала:

— А я ему написала стихотворение. Можно?

Рита кивнула, не в силах говорить. Алиса достала из дневника сложенный листок и протянула ей. На листке неровным детским почерком было написано:

«Спасибо вам, дядя Андрей, за то, что вы были. Теперь вы на небе, и вам, наверное, грустно. Но вы смотрите на тётю Марго и знайте: я её никогда не брошу. Я буду с ней дружить, пока она сама меня не прогонит. Вы не бойтесь за неё. Я уже почти большая и всё понимаю».

Рита читала, и строчки плыли перед глазами.

— Я уезжаю ненадолго, — сказала она, сглатывая ком в горле. — Мне нужно кое-что понять.

— Ты вернёшься? — спросила Алиса, и в её глазах блеснули слёзы.

— Обязательно, — ответила Рита и прижала листок со стихами к груди. — Я всегда возвращаюсь. Обещаю тебе.

Алиса кивнула, а потом вдруг встала и молча, по-взрослому, обняла Риту за плечи. Так они и сидели — две потерянные души, нашедшие друг друга среди холода и лжи.

Перед отъездом Рита в последний раз зашла в салон. Администратор уже знала о её решении и только молча кивнула, когда Рита попросила оставить её одну в кабинете.

Она достала из ящика стола папку — ту самую, которую Андрей передал ей в последнюю ночь. Доказательства. Свидетельства. Показания Артура. Вся правда о том, что сделал Виктор Сергеевич.

Эти бумаги могли бы стать оружием. А сейчас она держала их в руках и не чувствовала ничего, кроме тяжести чужой вины. Месть умерла в ней вместе с Андреем. Но Виктор Сергеевич остался. И он не остановится. Не перед ней — так перед другими.

Она вспомнила старую итальянскую пословицу: «Кто задумал месть, пусть роет две могилы». Одну для врага — и одну для себя. Рита больше не хотела рыть могилы. Никому. Даже тому, кто этого заслуживал.

Она положила папку в сейф и написала короткую записку: «Игорь Владимирович. Здесь то, что собрал человек, любивший меня. Я не хочу мстить. Но также не хочу, чтобы кто-то ещё погиб. Я доверяю это вам. Рита».

Захлопнув сейф, она почувствовала, как с плеч упала ещё одна тяжесть. Она не нанесла удар. Она просто передала правду тому, кто сумеет распорядиться ею правильно, по закону.

Рита оставила салон на попечение администратора. Она попросила Анастасию передать записку лично в руки — вместе с ключом от сейфа.

Рита села в самолёт.

Когда шасси оторвались от земли, она закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала не страх. Не боль. Не ненависть. А что-то похожее на надежду. Где-то далеко внизу осталась Москва с её салоном, её врагами и её потерями. А впереди были горы — древние, молчаливые, обещающие ответ.

Она не знала, что ждёт её впереди. Но знала: путь к себе начинается именно сейчас.