Смертный враг

 
                Александр ЗНАМЕНСКИЙ
               
                С М Е Р Т Н Ы Й    В Р А Г

                Историко-приключенческая повесть

                Глава 1

                Схватка в таверне


     Никогда не думал,  что мне хоть  когда-нибудь  придется заботиться  о куске хлеба насущного.  Раньше пропитание само находило меня,  стоило только хлопнуть в ладоши и  крикнуть: "Эй,   кто-нибудь!  Подать  сюда  жареного-пареного!  Да  не забудьте открыть бочонок доброго старого вина!"  Но  времена меняются,  злой  рок  испытывает тела и души человеческие на преданность господу нашему Иисусу Христу. И все же лишения и трудности - это явления временные,  преходящие. Когда-нибудь  вновь воссияет солнце любви и счастья над моей головой.  И в обратном меня никто никогда не переубедит.

     Так, размышляя о сущем, неспешно ехал я на тощем старом жеребце по    кличке   Новохудоносор   по   лесной   дороге, превращенной копытами лошадей и колесами повозок в  сплошное глиняное месиво.

     Шел дождь вперемешку со снегом. Иногда порывами задувал холодный ветер,  пронизывая насквозь мою ветхую одежонку,  и мне только  и  оставалось,  что  поплотнее   прижиматься   к разгоряченному  конскому  телу - моей единственной на данный момент печке.

     Не внушало  оптимизма  и  то,  что  в заплечной котомке кроме одной-единственной луковицы да щепотки соли в  кожаном мешочке  не  осталось  больше ничего съестного.  Но даже эта причина,  весьма важная сама по  себе,  не  могла  испортить настроение.  Я  предался  воспоминаниям о том,  как вкусно и сытно закусил несколько дней  назад,  когда  мои  друзья  из числа нашего студенческого братства провожали меня в дальнюю дорогу и по этому случаю закатили настоящий пир.

     Увы, мне    не   довелось   окончить   курс   наук   по достославному лекарскому  искусству  -  перестала  поступать плата за обучение от благодетеля нашей семьи ясновельможного пана Здислава Бельского.  Именно  в  его  замке  прошло  мое босоногое детство.  С его детьми - двумя сыновьями и дочерью - мы были словно родные.  И все потому,  что благородный пан не  забывал  добра.  Мой отец спас когда-то Здиславу жизнь в одном из походов поляков вместе с литвинами на святую  Русь. А  было  это так.  Мой отец - тогда слуга князя Смоленского, смотритель его библиотеки - подобрал  раненого,  истекающего кровью польского воина,  выходил и вылечил его. Впоследствии Бельский выкупил у одного из своих друзей - шляхтичей  моего отца,  захваченного  в  полон  во время очередного набега на Русь,  приблизил его к  себе,  сделав  управляющим  в  своем замке.  Не знаю уж каким образом, но вскоре и вся библиотека князя Смоленского,  насчитывавшая около двух  сотен  древних свитков и рукописных книг, оказалась в руках пана Бельского.

     И опять  моему  отцу  поручено   было   заниматься   книжным собранием  уникальной  либерии,  дабы  привести  ее в полный порядок.

     Я родился через несколько лет после похода на Московию. В  польском замке жилось мне совсем неплохо,  Там я вместе с панычами,  когда подрос,  изучал воинское искусство и,  надо сказать, добился  немалых  успехов  в овладении всеми видами оружия. И все же ратная слава не влекла мне.  Повзрослев,  я все больше   и  больше  времени  проводил  вместе  с  отцом, разбирая и переписывая  старинные  книги.  Обучить  же  меня лекарскому искусству  задумал  сам  ясновельможный,  видимо, собирался сделать меня впоследствии своим домашним врачом.

     Но стоило  мне отбыть на учебу в Варшаву,  как начались неприятности, навалились несчастья.  Сначала пришло известие о смерти моей матери,  а затем и о том, что тяжело занедужил отец... Однако курс наук не отпускал меня из университета. К большому сожалению,  доучиться  до  конца и получить хотя бы степень бакалавра медицины мне так и не удалось. Однажды наш ментор - славный старикан, прозванный студентами за излишнее почтение к мертвым языкам Латинянином,  - вызвал меня к себе и заявил,  что  не  намерен  более задерживать мою персону в стенах учебного  заведения,  поскольку  денег  за  мою учебу никто больше не платит.

     - Как же так?  - удивился я.  -  Ведь  требуемая  сумма уплачена за год вперед...

     - Увы, этот год уже истек. Так что отправляйся-ка лучше домой, да привези еще пригорошню монет...

     Большей неприятности я и ожидать не  мог!  Однако  даже это не  смогло  выбить  меня  из седла.  Я быстро собрался в дорогу.

     ...Печальное зрелище  предстало  перед  моими  глазами, когда приблизился  я  наконец  к цели поездки:  старый замок благородной польской  фамилии  лежал  в  руинах.  И   только несметные стаи ворон, разыскивая поживу, кружили над некогда величественным сооружением, простоявшем немало веков.

     Я соскочил  с  коня  и  встал как вкопанный,  ничего не понимая. Моя  рука  сама  собой  стащила  с  головы   теплый войлочный колпак, как будто я увидел покойника.

     Еще долго  не  мог   я   заставить   себя   уехать   от рузрушенного до основания замка,  ходил по его руинам, но не встретил ни одной живой  души,  если,  конечно,  не  считать здоровенных крыс, сновавших между камнями.

     Что же могло произойти с обитателями  замка?  Куда  они все подевались?  Именно  эти вопросы задавал я самому себе и не находил на них  ответы.  И  тогда  я  решил  разузнать  о происшедшей здесь трагедии в соседнем городке, где наверняка что-то могли знать о событиях,  столь страшных и  непонятных моему разумению.

     К городку  Майстерат,  жителями  которого  в   основном являлись  ремесленники,  изготовлявшие необходимые для жизни вещи - от простейшей кухонной посуды до великолепных  боевых доспехов - я подъехал к самому закрытию городских ворот.

     - Эй,  путник!  - прокричал мне один из  стражников.  - Поторапливайся, если   не   хочешь  заночевать  под  стенами Майстерата.

     - Спешу и падаю,  - ответил я,  подгоняя выбившегося из сил Новохудоносора.

     - На  таком  скакуне быстро продвигаться невозможно,  - захохотал второй стражник с длинным мясистым носом.

     - Но-но!  Тот,  кто  смеет насмехаться над чужим конем, тот тем  самым  оскорбляет  его  хозяина!..  -  произнес  я, изо всех   сил   стараясь  внушить  этим  недостойным  людям уважение к собственной персоне.

     - Конечно,  ясновельможный пан на... захудалой скотине! Мы всегда рады вашей светлости!  - прокашлял сквозь приступы смеха носатый  и слегка ткнул тупым концом древка алебарды в круп моего скакуна,  отчего Новохудоносор, привыкший к более почтенному обращению,  встал  на дыбы и так лягнул обидчика, что тот,  гремя  доспехами,  грохнулся  наземь,  подавившись собственным смехом.

     Я долго еще слышал  проклятия  в  адрес  моего  доброго жеребца, утихомирить  которого  мне  удалось  только в самом центре города.

     Первым делом  я  направился в квартал горшечников,  где жил один мой старинный знакомый.  Однако застать его дома не удалось. Выяснилось,  что он уехал по цеховым делам на север королевства и когда вернется неизвестно.

     Устав от   дальней   дороги  и  бесплодных  поисков,  я завернул в  таверну  "Рыбий   глаз",   в   которой   некогда хозяйничал дядюшка Тадеуш. Раньше мы частенько наезжали сюда с панычами  для  того,  чтобы  отведать  здешнее   блюдо   - запеченного в  тесте  судака.  Это было по тем временам наше любимое кушанье.

     Таверна "Рыбий   глаз"   как  всегда  была  переполнена пришлым людом,  но самого толстого добродушного  хозяина  на месте не    оказалось.   Вместо   него   суетился   какой-то подозрительный тип с бегающими свиными глазками  на  красной роже.

     - Послушай-ка,  любезный!  Ты не знаешь,  что  стало  с замком пана  Бельского?  Того,  что в двадцати километрах от вашего города...

     - Как  не  знать?  Все  знаю!  Да только гораздо больше знают вон те господа,  которые сидят в  правом  углу.  Я  их сейчас кликну!..

     Мне как-то  сразу  не понравилась четверка широкоплечих здоровяков, окруживших меня со всех сторон. Однако заговорил со  мной  пятый  -  низкорослый горбун с нервным дергающимся лицом, который ко всему прочему еще и заикался.

     - Ты к-кто таков?  - нахально спросил горбун,  ткнув  в меня грязным корявым пальцем.

     - Ну это и так видно.  Бедный студент.  А  вот  вы  кто такие?

     - Он еще тут  в-вопросы  задает?!  -  взвыл  горбун.  - С-спрашиваю з-здесь я! З-запомни это, ч-чертов студент!

     - Запомню,  только не люблю я отвечать  незнакомцам  на глупые вопросы...

     - С-смотри,  какой с-смельчак!  - хмыкнул горбун. – Так ты из з-замка Бельского?  Это интересно... Пойдем-ка с нами, п-прогуляемся!

     - Я не гуляю с незнакомцами!

     - А я говорю - прогуляемся!  Взять его! - добавил он на чистом немецком языке, обращаясь к своим верзилам.

     - А вот этого я не люблю тем более!  - ответил я  также по-немецки, и тут же,  намотав на левую руку плащ,  выхватил из-за голенища сапога стилет.

     Четверка набросилась на меня, как стая голодных псов на бедную лису.  Но справиться со мной не так-то просто,  я  не забыл уроков,  данных  мне  в замке,  да и в университете не пропускал ни одного занятия в фехтовальном  зале.  И  потому отбивался от врагов вначале весьма  успешно,  даже  рассадив одному из нападавших бровь и проколов бок второму.  И все же силы были явно не равными.  В конце концов меня, конечно бы, обезоружили  и  скрутили,  если  бы  не  провидение  в  лице  чернобородого воина,  беседовавшего до схватки за столом  со своими  двумя  товарищами,  которые не уступали в росте моим обидчикам.

     - Эй,   господа,   вы  мешаете  вести  нашу  беседу!  - предупредил чернобородый.

     - Д-дайте  и  ему  по  голове!  -   заверещал   горбун, сплевывая злобную  пену  с  губ.  Еще  до  схватки  он занял выгодное место,  забравшись  на  стол,   и   теперь   только командовал, сам не ввязываясь в драку.

     - Ну-ка,   други,   поможем   молодцу!    _    вскричал чернобородый по-русски  и  выхватил из-за пояса короткий меч для ближнего  боя.  Оба  его  товарища  последовали  примеру старшего и  без  лишних  слов  бросились на противников.  Не прошло и двух минут,  как я уже спокойно восседал за  столом моих новых  друзей  и  за  обе  щеки уписывал куски жареного каплуна.

     Противников же наших и  след  простыл,  по  крайней мере, тех, кто еще мог передвигаться без посторонней помощи. Двое же навсегда  потеряли  интерес  к  грабежу  и  разбоям, упокоившись под столом.

     - Не знаю,  как вас и благодарить,  -  сказал  я  своим спасителям.   -   Не   пойму  только,  за  что  меня  хотели схватить...

     - Я  слышал,  что ты интересовался замком Бельского,  - произнес чернобородый.

     - Да. Ну и что?

     - Этого  не  следовало  делать,  потому  что...  -  мой спаситель не договорил.  - Впрочем,  пора нам отсюда уносить ноги! Чую,  что скоро тут станет слишком  жарко!  Наверняка, эти  крестовые  черти  побежали  за  подмогой.  И  нам лучше убраться из города до наступления темноты подобру-поздорову! А  по  дороге  я  расскажу  тебе все,  что знаю о замке пана Бельского...

     Через несколько  минут  мы  были возле городских ворот, уже закрытых на ночь,  но стоило только чернобородому русичу что-то прошептать  старшему  стражнику,  как  тот  сразу  же приказал  отпереть  ворота  и выпустить четверку конников из города.

     Ого, подумалось мне,  а ведь этот человек - не  простой вояка, искатель   приключений,   раз  от  одного  его  слова распахиваются любые ворота...

     Когда факельные огни стражников затерялись где-то сзади и ночь  окутала  нас  со  всех  сторон   своим   покрывалом, чернобровый сказал:

     - Надо  переждать.  Пусть  взойдет  луна.   Так   будет сподручнее ехать.

     - Так и  сделаем,  господин  сотник,  -  в  один  голос отвечали ему оба друга.

     - Так  ты  хочешь  знать,  что  стало  с  замком   пана Бельского? - помолчав, спросил у меня сотник.

     - Просто умираю от любопытства...

     - Его захватили крестоносцы.

     - Как же так? У нас же с ними нет войны...

     - У  этих  собак  и в мирное время одно на уме - как бы пограбить...  Короче говоря, путем судебных тяжб и подложных документов крестоносцы выжили из замка прежних обитателей, а затем уничтожили сам замок.  Вот и все,  что  мне  известно. Тебя же хотели задержать только потому,  что чего-то они там не нашли и им очень нужен человек,  который хорошо знаком  с замком и его окрестностями.

     - Зачем им это? От замка-то ничего не осталось...

     - Не   знаю.   Прежде   я   бывал   там.   Красивое   и величественное было сооружение.

     - Но и оно развеяно в прах...

     - Это еще раз доказывает  бренность  земной  красоты  и величия. Только божья душа бессмертна.

     - Так проходит земная  слава,  -  тихо  пробормотал  я, продолжив мысль своего спасителя.

     - Что? - не понял сотник.

     - Нет, ничего! Это я так, про себя...

     Не согласиться с последним изречением сотника я  просто не мог.


                Глава 2

                Крестоносцы

     Солнце в этих местах совсем не  злое.  Добрым,  правда, его тоже  не  назовешь.   Ленивое,   так,   пожалуй,   будет выразиться точнее.   Изредка  оно  улыбнется  путнику  из-за черных туч,  и на том спасибо.  А так вечные дожди да снега, снега да дожди. Волей-неволей загрустишь, поддавшись дурному настроению.

     И привольные  леса  не  радуют глаз,  ведь под их сенью сыро и зябко.  Того и гляди,  натечет с  ветвей  за  шиворот противная холодная влага.

     Путник, присевший на  камень  у  развилки  двух  дорог, вздрогнул и поежился,  представив себе перспективу очутиться в мокром лесу.  А между тем ветер шумел листвой, стряхивая с нее капли дождя и казалось путнику, что сквозь шелест листвы ели-ели доносятся голоса людей.  Он прислушался внимательнее и уловил отдельные слова и даже фразы:

     - Эй, Ермила! Где же твои крыжаки, черт бы их побрал?

     - А вот подожди, распухнут как упыри от литовской крови и сами на землю свалятся, прямо к нам в руки...

     - А  ты  уверен,  что  среди  них  обретается тот самый рыцарь, умыкнувший пану Ядвигу?

     - Голову даю на отсечение!  Я его по гербу запомнил, на котором рак держит в клешне цветок лилии.

     - Сейчас мы ему клешни пообломаем!

     - Тихо, тихо, сотник! Лучше прикажи своим лучникам быть в готовности!

     - Да они же всегда готовы,  пан Ян!  Вот  увидите,  как заверещат гербовые,  когда  в  их  изнеженные тела впиявятся каленые наконечники наших стрел!

     - Заверещат...  -  задумчиво  повторил хрипловатый бас, принадлежавший по-видимому   начальнику   спрятавшихся   под деревьями воинов. - Ну и пускай себе верещат, холера ясна!

     - Об одном прошу,  пан Ян. Вы и сотник, ради Христа, не высовывайтесь! А  то  не ровен час эти крыжаки вас признают, тогда все дело насмарку.

     - Не  бойся,  верный  друг!  Вы  и  без  нас с десятком гербовых и их недоношенным хозяином справитесь!

     - Едут!  Едут!  -  раздался  упреждающий голос с самого высокого дерева.

     Услышав этот  голос,  путник,  закутанный в черный плащ странствующего монаха, вскочил на ноги и быстро спрятался за валуном. Сделал  он  это  не зря,  поскольку через мгновение услышал тяжелый намет закованных в железо коней  и  бряцание боевых  доспехов  кнехтов и их господина - одного из рыцарей тевтонского ордена.

     Рыцарь со своим ближайшим слугой ехал чуть впереди,  за ним поспешало воинство гербовых,  названных так из-за  того, что  все  они  душой и телом принадлежали своему господину и даже носили на  своих  плащах  его  герб,  только  несколько уменьшенный.  Слуги  кроме  обычного  оружия  были нагружены всевозможными узлами,   корзинами,   мешками,   из   которых раздавалось  беспокойное кудахтанье,  повизгиванье,  блеяние всевозможной  живности.  Но  даже  этот  шум,   производимый бедными животными, предназначенными отправиться на обеденный стол братьев-рыцарей из Штейнгаузенского замка-монастыря, не могли  перебить  других  звуков - беспечного смеха и веселых девичьих голосов,  доносившихся со  стороны,  где  протекала река Дубисса.

     У перепутного камня,  за которым прятался странствующий монах, остановилась кавалькада крестоносцев.

     - Ну-ка,  вы,  двое!  Узнайте,  кто это там так  славно щебечет! - приказал рыцарь,  ткнув пальцем в сторону реки. - Можете   даже  кого-нибудь  прихватить  для  послеобеденного отдохновения!

     Двое гербовых тут же  отделились  от  прочих  и  быстро понеслись к реке.

     - Мой господин!  - обратился  к  рыцарю  его  ближайший слуга. -   По   левую   руку  от  нас  находится  нечистивая Эйрагольская дорога.  Там,  за переправой через Дубиссу, как называют эту  речку литовцы,  стоит Эйрагольский замок,  где очень сильный гарнизон.  Потому нам надо поскорее  убираться отсюда. неровен час понаедут!..

     - Проклятый  раб!  Ты  кого  хочешь   запугать   своими сказками? Да я один справлюсь с целой ордой сарацин!  Пускай только сунутся! - надменно произнес рыцарь.

     Тем временем двое гербовых слезли с коней и,  ведя их в поводу, осторожно подкрадывались к реке,  в  ласковых  водах которой резвились прехорошенькие девушки.  Они так увлеклись своими играми,      что      совершенно      забыли       об опасности,подстерегающей всякую  божью  тварь на этом свете, осмелившуюся неосторожно вылезти из своей норки.

     - Вон   та   хороша!   -   хихикнул   рослый   вояка  с топорщившимися в разные стороны усами.  - Ты только погляди, какие у нее бедра,  будто бочонки с вином,  а груди – колеса от моей повозки...

     - Нет, Курт! - не согласился второй - плюгавый соратник с широким утиным носом.  -  Мне  больше  по  вкусу  вон  та, маленькая, с длинными вололосенками  и  крохотной  цыплячьей грудкой.

     - Пошли! Они все наши будут!

     Однако сластолюбцы  не  успели  воплотить  свои гнусные намерения в жизнь,  поскольку  со  стороны  развилки  дорог, откуда  они  только  что уехали,  послышались удары железа о железо, храп разгоряченных коней, предсмертные хрипы людей.

     - Скорее  назад,  Курт!  Что-то   случилось   с   нашим господином! - гербовые вскочили на коней и,  повернув назад, поскакали к месту боя.  Но прибыли туда они слишком  поздно, застав на  месте  только  убитых  кнехтов  да  разбегающихся домашних животных.

     - Гляди  сюда,  Курт!  Вот  что  я  нашел!  - прохрипел усатый, поднимая с земли большой нательный крест, украшенный драгоценными каменьями.

     - Да это же!..  Бог мой!  Спаси  и  помилуй!  Скорее  в замок! Надо  сообщить господину командору,  что наш господин находится в смертельной опасности!

     Тут же  раздался удаляющийся перестук конских копыт,  и все снова стихло, как будто ничего и не было.

     Из-за камня  осторожно  выглянул  странствующий  монах, огляделся, осенил себя крестным знаменьем,  и быстро зашагал по дороге, ведущей к Штейнгаузенскому замку, куда только что отправились оставшиеся в живых рыцарские слуги.

     Однако, не  успел он преодолеть он и двух миль от места кровавой  схватки,  как  его  глазам  представилась   жуткая картина:  на  сооруженных  на скорую руку деревянных крестах изнывали два обнаженных человека.

     "О господи!"  -  перекрстился  странствующий  монах  и заспешил на  помощь  страждущим.  Острым  ножом  он  обрезал веревки, которыми были привязаны к кресту мученики за святую католическую веру,  вытащил кляпы из их перекошенных ртов  и каждому дал   хлебнуть   из   небольшой  бутылки,  до  этого болтавшейся на поясе.  Последнее сразу вернуло  мучеников  к жизни. Первым  заговорил  высокий  черноволосый  человек  со шрамом на правом виске:

     - Послушай-ка, монах! Что это у тебя за одежда?

     - Обыкновенная ряса...

     - Говори:  господин рыцарь! - предупредил трясущийся от холода стремянной. - Это крейцхер!

     - Извините, господин рыцарь!

     - Дай-ка сюда свою одежду,  а то это неправильно, когда крейцхер раздет,   а   странствующий   монах  одет...  Нужно делиться со мной всем, что имеешь!

     - О  чем  разговор!  Берите...  - поспешил расстаться с верхней одеждой монах.

     - Дай что-нибудь из своих тряпок и моему стремянному, а то по вине этих проклятых разбойников мы остались в чем мать родила!

     – Рад  услужить  и  вашему  стремянному!  -  проговорил монах, стаскивая шерстяную свитку и оставаясь в исподнем.

     - Вот  теперь  все  законно!  -  удовлетворенно  кивнул рыцарь. -   Мое   имя   Ганс   Брауденберг,   я  -  крейцхер Штейнгаузенского монастыря. А ты кто таков?

     - А   я   пастор   Клаус   -  капеллан  полка  польских гвардейцев... Нет,  брат  мой!  -  заметив  желание  вернуть одежду брату во Христе, поспешно произнес монах. - Все это в прошлом. Сейчас я самый обыкновенный служитель господа Бога, свершающий паломничество в святые места.

     - О, брат мой! Сколь трудна твоя дорога!

     - Как   и   жизнь   любого  из  нас,  посвятивших  себя богоугодным делам.

     - Верно молвишь! Приглашаю тебя, брат мой, в наш замок. Ты спас меня от мучительной смерти и потому  я  помогу  тебе хорошо отдохнуть.     А    потом    мы    вместе    вознесем благодарственный молебен  за   избавление   от   смертельной опасности!

     - Рад принять ваши предложения!

     - Тогда вперед! Наш ждут кров и обильный стол.

     Часа через  два  братья  во  Христе   повстречались   с многочисленным отрядом    драбантов    из   замка-монастыря, спешивших на помощь рыцарю и его слугам.

     - Бесполезно  преследовать  разбойников!  -  безнадежно махнул рукой  Брауденберг.  -  Они уже наверняка под защитой толстых стен Эйрагольского замка.

     - Так ты думаешь, что это были происки подлых жмудинов? - спросил один из крейцхеров у Ганса Брауденберга.

     - Трудно  сказать  определенно,  ведь   в   лесу,   как известно, все волки серы.  Но скорее всего это  были  именно они, жмудины...

     - Ну, так они еще поплатятся, эти твари!

     - Подожди, брат Фридрих! Пока еще нет войны с Литвой, - придержал прыть  своего сотоварища другой рыцарь,  на щите у которого был изображен медведь  с  мечом  в  лапе.  -  Нужно скорее доложить о происшедшем командору.  Пусть он принимает решение. Дайте коней спешенным!  - приказал он слугам. - И в путь!

     Вскоре за  последним  драбантом  из   отряда   орденцев захлопнулись тяжелые  ворота  замка  и  сразу  же  завизжали ржавые цепи,  поднимавшие   мосток   через   глубокий   ров, наполненный водой, находившийся у самых крепостных стен.

                ***

     Командор Штейнгаузенского конвента  граф  Брауншвейг  - маленькое существо  на  кривых  ногах  - восседал за тяжелым дубовым столом при свечах,  несмотря на  то,  что  во  дворе замка все  еще  было довольно светло,  но в мрачных каменных покоях на втором  этаже,  где  находилась  келья  командора, всегда царил   полумрак.   Граф   Брауншвейг   знакомился  с грамотой, доставленной еще ранним утром от  самого  великого комтура барона  фон  Шлипенбаха.  Прочитав написанное,  граф аккуратно свернул грамоту в трубочку и,  обращаясь  к  брату Паулю - рыцарю, заведовавшему госпиталем конвента, а заодно и всем хозяйством замка, произнес:

     - Слава  господу нашему Иисусу Христу!  На днях великий комтур посетит наш замок и примет от всех  нас  заверения  в преданности святому кресту.

     - Слава  Богу!  -  воскликнул  брат  Пауль  -  толстый, похожий на бочку с вином,  коротышка, за что его очень ценил командор.

     - Погоди  радоваться!  Комтур еще желает проверить наши знания рыцарского устава Тевтонского ордена и обо  всей  его славной многолетней истории...

     - А кто у нас ее знает? - пожал плечами Пауль.

     - О том я и пекусь...  Грядут большие неприятности. Иди и распорядись,  чтобы вся братия  собралась  в  монастырской библиотеке. А ты отыщи нужные книги.

     - Будет исполнено.

     - Иди!

     Выпроводив подчиненного,     командор     подошел     к зарешетченному окну  и  глубоко  задумался.  Впервые  за все годы, что возглавлял он конвент,  замок  удостаивался  столь сомнительной чести  -  поголовного  опроса по истории.  А не связано ли это с тем,  что рыцарь Ганс  Брауденберг  -  этот несносный выскочка  -  желая выслужиться,  довел до сведения великого комтура  сведения  о  том,  что  вся  наша   братия страдает диким  невежеством,  сродни,  пожалуй,  только этим несносным сарацинам, живущим еще по первобытным законам. Да, это его рук дело.  Не даром же брат Иона из свиты барона фон Шлипенбаха  предупреждал,  что  в  замке  появился  человек, который спит и видит себя на месте графа Брауншвейга.  Каков наглец! Нет,  этому не бывать. Пока я жив, этому выскочке не получить повышения.  Конечно,  у Брауденберга большие связи. Поговаривают даже,  что его семейству благоволит сам великий магистр  Конрад  Цельнер фон Розенштейн - фигура царственная на  шахматной  доске  жизни.  Однако  фавориты  каждый  день меняются   и   еще   неизвестно,  что  станет  с  семейством Брауденбергов через  месяц,  год,  десятилетие.  А  он  пока подождет.  Он умеет ждать. Этого у лисицы Брауншвейга никому не отнять.

     На прошлой  неделе  Ганс  Брауденберг  в  который   раз нарушил  строгий  монастырский  устав,  привезя в замок пану Ядвигу - девушку неописуемой красоты.  Она являлась  близкой подругой  Софьи Бельской или попросту Зоси,  как называли ее отец Здислав Бельский.  Ни он сам,  ни два его сына, никогда не  простят  крестоносцам такого поступка.  Хорошо еще,  что этот несносный Брауденберг  не  успел  обесчестить  девушку. Тогда  бы  это дело уж точно дошло не только до Мариенбурга, где размещалась резиденция великого комтура,  а и до  самого папы Римского.

     Конечно, командор   давно   бы   вернул   паненку    ее покровителям, но... Уж больно свежа и юна была эта красотка, уж очень притягивала она к себе сердце аскета.  Нет, все что угодно, только не расставаться с ней.  В отношении девушки у командора уже сложился определенный план.  Он поместит ее  в центральной  башне,  на  самом верху,  создаст для нее самые благоприятные условия и покорит  сердце  гордячки.  Она  еще будет умолять,  упрашивать графа, чтобы тот полюбил ее. И он не откажется.  Он выпьет каплю за каплей из ее юных уст чашу с  напитком счастья и пусть только хоть кто-нибудь попробует помешать ему в этом!

     Размышления командора  неожиданно  были прерваны звуком рога и звяканьем цепей.  "Быстро же вернулись братья рыцари, собиравшиеся всласть   поохотиться  на  наших  врагов..."  - сказал он самому себе.  А разглядев среди прибывших и  Ганса Брауденберга, недовольно скривился: "Ничто его не берет! Сам сатана покровительствует этому идиоту!.."

     В этот  момент  в  кельи  командора  снова  возник отец эконом.

     - Что там, брат Пауль?

     - Господа рыцари в тяжелом бою  отбили  брата  Ганса  и одного из гербовых слуг. Помог им в этом брат Клаус...

     - А  это  еще  кто  такой?  -   удивленно   глянул   на госпитальера командор.

     - Никто не  ведает.  Но  если  бы  не  брат  Клаус,  то Брауденбергу пришлось бы худо.

     - Черт бы побрал этого брата Клауса!..  -  чуть  слышно проворчал граф,  громко же сказал другое:  - Пригласи ко мне наших героев!

     Обычный после    поездки    за   стены   замка   доклад монастырских братьев закончился  быстро  и  вскоре  командор остался наедине с братом Клаусом.

     - Итак,  ты  утверждаешь,  что  состоял  капелланом   в славном полку польских копьеносцев? - спросил граф.

     - Да, мой господин! - кивнул странствующий монах.

     - И  что  сейчас  свои  стопы  ты  направляешь  в места обетованные.

     - Совершенно верно!

     - В  таком  случае  ты  должен  знать,  что   проклятые сарацины не допускают нас к священному для всякого истинного католика Гробу Господню...

     - Я это знаю.

     - Так как же тебя понять?

     - Однажды  вместе с другими крестоносцами я уже побывал в святых местах.  Тогда мы хорошо прошлись огнем и мечом  по неверным. Но   там   остался   мой   родной  брат,  раненный сарацинской стрелой.  Его-то  я  в  первую  очередь  и жажду вызволить из полона,  чтобы вернуть в лоно святого братства. А посещение тех мест - это  только  повод  для  того,  чтобы разузнать, расспросить   о  моем  брате  все,  что  известно тамошним жителям... Возможно, он продан в рабство, но даже в этом случае я попытаюсь спасти его!

     - Что же,  помогай Бог!  Эта задача достойна настоящего католика. Ты   можешь   отдохнуть  в  нашем  замке  и, когда пожелаешь, отправишься дальше.  Путь у тебя длинный.  Только скажи вот  еще  что,  брат Клаус...  А кто,  если не секрет, командовал полком копьеносцев в  Польше?  Случайно,  не  пан Людвиковский?

     - Нет.  Пан  Людвиковский  пал  от  рук неверных еще до моего приезда. Нами командовал пан Штрымба.

     - Да,  Знаю его.  Славный вояка.  Что ж, иди, набирайся сил. Кстати,  последний вопрос.  Ты не заходил,  случайно, в Трокский  замок?  Нет?  А  может быть,  бывал в Эйрагольском замке?  Тоже нет?  Жаль...  Ну да ладно. Прошу не пропускать вечерней молитвы, брат Клаус!

     Итак в Эйрагольском  замке  он  не  был.  Не  был  и  в Трокском  замке.  Все  бы хорошо,  вот только зачем его черт дернул помочь этому  выскочке  Гансу  Брауденбергу?  Большая ошибка с   его   стороны,   которая  мождет  стоить  бывшему капеллану... Чего стоить? Ну, там поглядим...


                Глава 3

                  В Трокском замке

     Трокский замок  величаво возвышался над озерной гладью, и чтобы  попасть  в  него  необходимо  было  воспользоваться помощью  перевозчиков,  сновавших  на  своих утлых челнах от пристани к острову и обратно.

     День клонился   к   вечеру,   когда   начальник  отряда псковских лучников пан Ян Бельский  с  сотником  и  десятком воинов подъезжал к переправе.

     - Эй,  перевозчики!  Срочно доставьте нас  в  замок!  - мощным басом прокричал пан Бельский.

     - Никак невозможно,  ясновельможный пан!  -  отвечал  с глубоким поклоном один из литовцев, ведавших переправой.

     - Что за черт? Почему?

     - У   нас   строгий  приказ  от  самого  князя  Витовта Кейстутовича ни в коем случае не возить господ с  оружием  в замок.

     - Давно ли вы получили сей приказ?

     - Сию  минуту!  Говорят,  что  проклятые  крыжаки опять что-то замышляют супротив нашего  князя-солнышко...  Да  еще говорят, что их всех побили и полегло их более тыщи...

     - Ну если  десяток  драбантов  -  тыща,  то  двенадцать рыцарей ордена  меченосцев  сойдут для этих дураков за целый миллион! Быстро до них слух дошел о нашей скромной победе... - усмехнулся пан Ян, обращаясь к сидящему в седле сотнику. А перевозчику он крикнул: - Мы же не крыжаки!

     - Знаю,  ясный пан, да приказ больно строг. А вот сюда, кстати, гребет княжий посыльный.  Видно, заметил вас из окон замка. Он и распорядится насчет вас.

     Действительно, к пристани подходила небольшая барка,  в которой восседал   на   покрытой   красной   кошмой   скамье престарелый  помощник  каштеляна  замка   подчаший   шляхтич Кобзич. Он,   конечно   же,   сразу   узнал   младшего  сына знаменитого Здислава Бельского, носившего на своем щите герб Козерога.

     - Челом бью,  ясному пану!  - закричал он,  как  только барка коснулась  пристани.  -  Добро  пожаловать  в Трокский замок!  А наш государь уже соскучился  по  тебе.  Только  за обедом вспоминал...

     Кобзич кое-как на нетвердых ногах вступил на деревянный настил и  в  тоже время Ян Бельский соскочил со своего коня. Шляхтичи   обнялись   по    давней    сословной    традиции, существовавшей среди польских дворян.

     - Перевозчики,  немедля доставьте всех воинов с оружием в замок!  -  приказал  он литовцам,  а сам вместе с Бельским отправился в обратный путь все на той же барке.

     - Наслышаны  мы  про  ваши подвиги,  ясный пан!  Хорошо бьете со своими лучниками проклятых крыжаков.  Да по  правде сказать, где   найдешь  в  наше  время  еще  таких  знатоков военного дела,  как псковские лучники. Ведь это самые меткие стрелки в наших землях!

     - Да,  великий князь знает,  из кого надо набирать свою личную гвардию, - вскользь заметил Бельский.

     - И знает,  кого ставить над ними  сверху!  -  польстил подчаший и  тут  же спросил:  - Не слышно ли чего о грядущей войне? А то ведь сабли в ножнах ржавеют.

     - Хотел бы я проникнуть в мысли нашего князя,  - развел руками начальник лучников.  - Скрытен  наш  государь,  да  и правильно...

     - Это правда!  Так-то он все больше молчит, а на завтра объявляет поход,  никому и невдомек.  Налетит, как сокол, на вражью рать и - аминь!  Да и пора уже пощипать перья у  этих проклятых схизматиков! Совсем они обнаглели...

     - Верно молвишь!Один враг у Литвы  и  Польши  -  немец! Правда, москали тоже схизматики,  но они все ж таки славяне. И сколько их князей полегло у  Ворсквы  с  мечами  в  руках! Только тот,  кто  дрался  плечом  к плечу с русичами,  может уважать их и удивляться им!..  Я поляк и католик, но клянусь святым Станиславом, на поле брани я побратался и с русскими, и с жмудинами,  даром,  что последние настоящие язычники! Но это ни беда...

     - Не понимаю  только  одного,  почему  двоюродный  брат нашего великого князя Витовт Кейстутович все еще пребывает в язычестве?.. - пожал могучими плечами Ян Бельский.

     - На все воля божья.  Каждый познает Бога и поклоняется ему, как знает!  Ведь не так давно и сам  великий  князь  не являлся христианином,  однако  снизошел на него свет истиной веры! Так будет и с братом его, попомни мои слова.

     Когда Бельский оказался в замке,  его провели в высокий зал,  расписанный  по  сторонам   картинами   из   недавнего прошлого.

     Окруженный толпою  слуг  и  придворных  в  глубине зала стоял мужчина среднего роста,  плотного телосложения. Голос, которым он отдавал  распоряжения,  был  резкий  и  какого-то странного   металлического   тембра.   Привычка   повелевать слышалась в каждом его слове,  чувствовалась в каждом жесте. Это и был сам князь Жмуди Витовт Кейстутович, которого немцы и поляки называли Витольд.

     Заметив вошедшего Бельского,  князь будто  переродился. Глаза его  засветились  видимым  удовольствием.  Он  встал и быстро пошел навстречу гостю.

     Бельский хотел по обычаю преклонить колено,  но  Витовт не  допустил  этого  и  горячо  обнял  сына  своего  ратного товарища, с которым делил пищу и кров во многих походах.

     - Рад,  что  ты  смог  наконец  приехать сюда.  Как тебе служится  у  этого  несносного  выскочки  князя  Скиригайлы? Который все еще считает себя владетелем всей Литвы, а король Польский Ягайло  -  его  брат  -  во  всем  ему  помогает  и поддерживает.

     - Думаю, не долго осталось ему числиться в правителях...

     - Вот об этом я  и  хотел  с  тобой  перемолвиться.  Но подожди, не здесь и не сейчас. Везде полно предателей.

     - А я-то хотел поговорить еще и  о  том,  что  пора  бы выступить и против несносных крыжаков! Время пришло.

     - Не  спеши  мой  молодой друг.  Доберемся и до них.  А сейчас я готов связаться с самим сатаной,  только бы изгнать Скиригайлу из захваченного им Витебска. Этого я хочу!

     - Нет, немцы вам этого не простят. Будет новая война!

     – Что будет, то будет.
 
      Только поздним вечером пан Ян смог  вернуться  к  своим лучникам, коротавшим  время за игрой в кости.  Сотника среди них не было.

     - Где Олекса? - спросил он у своих подчиненных.

     - Не  в  себе он,  ясный пан.  Бродит как привидение по крепостной стене. Там его и найдешь.

     Действительно, сотник Олекса Смелый неприкаянно  бродил по каменным лестницам, ведущим на стены крепости. Иногда его приветствовали  знакомые  стражники,   охранявшие   наиболее уязвимые для проникновения врага места. Но Олекса не отвечал на приветствия, словно сомнамбула проходил он по узким ходам и  переходам,  освещенным только неверным светом факелом.  С того самого дня,  когда впервые  встретил  на  балу  в  доме Бельских  пану  Ядвигу  и перебросился с ней парой слов,  он чувствовал стеснение в груди.  Все мысли теперь у него  были обращены только на эту гордую белокурую красавицу.

     Олекса дважды   пытался   поведать   полячке   о  своих чувствах, но  оба раза его постигала неудача.  И все по вине самой пани Яди.  Как  только  она  видела  растерянное  лицо Олексы, то  тут  же начинала над ним подшучивать,  упрекая в не смелости с женщинами.  Но однажды она сама пригласила его участвовать  в  прогулке  у стен замка.  Этой поездки Олекса никогда  не  забудет.  Именно  тогда  ему  впервые   удалось выдавить  из  себя  слова  любовных  признаний  и предложить полячке руку  и  сердце.  Она  обещала  ему  ответить  через несколько дней.  И вот тот день настал!  Встреча должна была состояться  в одинокой беседке,  затерянной в лесу на берегу озера. Однако, когда Олекса примчался туда на крыльях любви, то  обнаружил  там  полный  разор.  Беседка догорала.  Земля вокруг нее была истоптана конскими копытами.

     Все разъяснил  один  из  слуг пани Яди,  которому чудом удалось спастись от напавших на беседку орденских слуг.

     - Я  видел  того  негодяя,  который  увез  нашу  добрую госпожу. Я готов указать его вам!

     В одиночку преследуя отряд хорошо  вооруженных  врагов, Олекса  домчался  до самого пересечения двух дорог,  одна из которых вела в Штейнгаузенский замок.  Он  готов  был  сломя голову   скакать   дальше   и  в  одиночку  взять  приступом монастырские  стены,  но  здравые  размышления   о   сильном гарнизоне,  состоящем  из  двенадцати  рыцарей и не мене чем сотни драбантов, удержали его от необдуманных действий.

     Вернувшись в  Трокский  замок,  где находился небольшой отряд псковских лучников,  сотник поспешил поведать пану Яну все свои горести в отношении потери возлюбленной.

     - Надо напасть на замок и полностью  разрушить  его!  - восклицал он.

     - Не  торопись,  еще  не время,  - сдерживал его порывы пан Ян.  - Придет время и эти крыжаки еще зальются кровавыми слезами. Тогда-то мы и припомним им все обиды! А пока еще не пробил час.

     - А  может  быть обратиться за помощью к нашему князю?- обратил свой взор Олекса на балкон княжеских покоев.

     - Ему  только  и  дел,  что  спасать чужих невест...  - скептически проговорил  пан  Бельский.  -  У  него  теперь о другом голова болит: как бы прибрать к рукам великокняжеский престол.

     - Ну тогда я сам проберусь в рыцарский  замок  и  спасу пану Ядю...

     - Эх, молодо-зелено! - улыбнулся командир лучников. – А ведь выглядишь ты умудренным  опытом  воякой.  Мне  бы  твои годы, твою  неуемную страсть!..  Увы,  все прошло и кануло в вечность. Не  горюй!  Не  будь  я  сыном  славного  Здислава Бельского, бившего проклятых крыжаков во  время  сражения  у Ворсквы! Мы еще потешимся... А ну позвать сюда моего мудрого друга  Марко.  Кстати,  вот  и  он.  Ты,   старый   товарищ, появляешься всегда в тот момент,  когда в тебе есть нужда... Уж ты-то  сумеешь  дать  добрый  совет,  как  нам  вызволить паненку из лап орденских вертопрахов!

     ...От воспоминаний  о  недавнем прошлом Олексу отвлекло появление  друга и начальника пана Бельского.

     - Вот где ты прячешься!  - пробасил он.  - Не волнуйся, все в  порядке.  Очень  скоро  мы  получим известие из замка монастыря. И надеюсь,  что это будут добрые  вести,  порукой тому то,  что придут они от человека нам хорошо известного и проверенного. Наберись терпения.

     - Уж лучше бы сразу  в  бой!  -  простонал  Олекса.  От избытка чувств он запустил камнем, который до этого держал в руке, в темный угол крепостной стены. Оттуда раздался вскрик боли, и  тут  же  ноги  в  сандалиях  быстро  простучали  по ступеням лестницы, ведущей вниз.

     - Нас  подслушивали!  -  вскричал  Олекса  и   бросился вперед,  обнажая меч. Но сколько он не бегал, соглядатая так и не нашел. Тот словно в преисподнюю провалился...


                Глава 4

                Вампиры, вурдалаки и прочая нечисть

     На земли   великого   князя  литовского,  кому  служили чернобородый сотник и его товарищи - псковские лучники, пять сотен  которых  составляли  личную  гвардию  Скиригайлы – мы вступили через несколько часов пути.  И все же как бы быстро мы не продвигались,  проклятый соглядатай, который чуть было не захватил меня в полон в  славном  городе  Майстерат,  нас опередил.

     До вотчины  пана  Бельского,  пожалованной  ему  братом великого князя литовского Витовтом Кейстутовичем, оставалось совсем немного,   когда  мы  наткнулись  на  первый  разъезд крестоносцев и командовал им наш старый знакомый, век бы его не видеть...

     - Должно быть у этих крестовых чертей кони -  птицы,  - проворчал сотник, прячась за стволом векового дуба.

     - Хорошо еще,  что мы вовремя углядели их, - заметил я, высовываясь из-за соседнего дерева,  - а то бы угодили,  как кур в ощип...

     - Да,   видно   они   всерьез   взялись   за  семейство Бельского, - покачал головой сотник.  - Интересно, чем это он им так не угодил?

     - Смотрите-ка,  кто-то едет от дома Бельских,  - указал нам один из русичей на перекресток двух дорог.

     - Так-так!  И крестоносцы заметили  повозку...  Во  как припустили к ней! Только пыль столбом...

     Действительно, горбатый начальник и  десяток  драбантов как вихрь  налетели на выехавший из-за поросшего лесом холма воз, который волокли две тощие  лошаденки.  Правил  упряжкой пожилой человек до самых бровей заросший рыжей шерстью.

     "Э, да это же миляга Йозас - правая рука моего отца  по заготовкам провианта и фуража", подумалось мне.

     Крестовые слуги тем временем,  основательно порывшись в содержимом мешков,  лежавших  на возу,  пропустили упряжку и скрылись за холмом.  Теперь настало  наше  время  "проверять мешки" и мы вчетвером вылетели из леса на дорогу перед самым носом Йозаса.

     - Опять грабить будете?  - осведомился он, увидев новых людей рядом  с  собой.  -  После  ваших   "проверок"   вечно чего-нибудь недостает...

     - Йозас,  старина,  ты не узнал меня?!  - воскликнул я, выезжая вперед.

     - Э,  да никак  это  сын  нашего  дворецкого?  Вот  так встреча! А  твой  батюшка уж думал-думал,  как тебе весточку послать о наших  злоключениях.  Да  не  так  это  просто  по нынешним временам...

     - А что такое? - забеспокоился я.

     - Плох наш хозяин,  совсем плох. Вынужденный переезд из дома  предков  окончательно  подкосил  его,  а тут еще немцы покоя не дают.  Мало им нашего замка,  так они  и  здесь  не оставляют нас своими милостями... Не понимаю, что им нужно?

     - Ладно, хватит болтать! - пробурчал сотник. - Скажи-ка лучше, как нам пробраться в дом незамеченными?

     - Никак невозможно...

     - Подумай, Йозас! Очень нужно! - взмолился я.

     - Только для вас,  пан Роман! Есть такой скрытый путь. Вон за тем холмом,  куда направились люди командора, имеется замаскированный лаз,  ведущий  в подземный ход,  который как раз выходит в подвал под панскими покоями.  Но поосторожнее, там видимо-невидимо всякой нечисти...  Вампиры, вурдалаки... Туда давно уже никто не лазит!

     - Если  мы  не  убоялись крестовых чертей,  то с другой нечистью  как-нибудь совладаем, - промолвил сотник.

     - Тогда  благослови  Господь ваш путь!  - перекрестился Йозас, отправляясь своей дорогой.

     Мы с  трудом отыскали замаскированный порослью молодого орешника и листьями гигантских лопухов лаз в подземелье.

     - Оставайтесь здесь,  - приказал сотник своим воинам, - а мы поглядим,  что  там  за  упыри...  -  С  этими  словами доблестный   воин,   обнажив   меч,   ловко  проскользнул  в отверстие. Я полез за ним.

     Сначала ход  оказался настолько узким,  что приходилось ползти   на   четвереньках.   Но    постепенно    подземелье расширялось, и  вскоре  мы  могли уже передвигаться в полный рост. Не видно было не зги, и мы пробирались больше наощупь, чем доверяясь зрению. Это продолжалось до тех пор, пока я не нащупал древко факела, воткнутого в глину.

     - Господин сотник! Надо запалить огонь...

     Вскоре факел вспыхнул,  источая острый смолистый дух  и освещая ход   до  самого  поворота  направо.  Именно  оттуда доносился подозрительный утробный  вой,  странный  шелест  и писк.

     Вдруг сотник резко взмахнул мечом и  разрубил  какую-то тварь, налетевшую на огонь.

     - Это летучая мышь, - сказал я.

     Сотник осторожно  двинулся вперед.  Он и принял на себя нападение  одичавших   псов,   нашедших   здесь   для   себя пристанище.  Но  сотнику снова помог меч и вскоре лай и визг собак перешли в предсмертный хрип.  Двум-трем собакам все же удалось проскочит мимо нас и,  поджав хвосты,  они бросились наутек к выходу.

     - Вот  и все вурдалаки!  - с каким-то даже сожалением в голосе произнес сотник. Затем мы продолжили путь.

     К сожалению,  мы  мало  чего  добились,  спустившись  в подземелья, ибо в конце  коридора  наш  ожидал  обыкновенный тупик.

     - Здесь где-то должна быть дверь,  - предположил  я  и, взяв  у  своего  спутника  факел,  стал  вершок  за  вершком обследовать стену.  Вскоре мои труды увенчались  успехом:  я сумел  разглядеть  небольшую щель,  разделявшую бок каменной глыбы,  заменявшую дверь, и глиняную стену.

     - Дай-ка я!  - сказал сотник и тут же сунул острие меча в щель.  Пользуясь  оружием  как  рычагом,  он  всем   телом навалился на рукоятку.  Послышался зубодробительный скрежет, камень нехотя сдвинулся с  места  и,  провернувшись,  вокруг своей оси,  открыл нам доступ в темный подвал,  захламленный всевозможными старинными вещами. Через мгновение мы были уже там и по узкой деревянной лестнице карабкались наверх.

     - Погаси факел, - пробормотал сотник и первым высунулся из-за колоссальной  гранитной колонны,  поддерживающей своды дома, именно она скрывала люк в подвал.

     Пробравшись по коридору,  освещенному четырьмя чадящими светильниками,  сделанными из прозрачного камня в виде голов доисторических  чудищ,  мы  направились  на  звук  негромких голосов,  раздававшихся  из  соседнего  помещения,  вход   в которое был задернут портьерами.

     - ...Это последний наш разговор,  милое дитя,  -  тихий голос немощного   старца,  пребывающего  на  смертном  одре, еле-еле достигал наших ушей.

     Заглянув за  портьеру,  я увидел моего благодетеля пана Здислава, беспомощно распростершегося на своем ложе. Рядом с умирающим на коленях стояла пани Зося - подруга моих детских лет. Но какой же она стала красавицей!

     - Кто это?  - прошептал сотник,  в его голосе слышалось безмерное удивление и восхищение.

     - Это дочь ясновельможного пана...

     - Значит,  это подруга моей дорогой  Яди,  -  прошептал сотник.

     - Тихо! Послушаем, что говорит мой хозяин.

     - Дочь моя,  я дарую тебе самое дорогое, что осталось в нашем доме.  Это серебряное распятье.  Запомни,  оно  всегда должно находиться  на  твоей  груди.  Не  расставайся  с ним никогда. Пусть оно сопровождает тебя на этом свете и на том. Это все, что я могу... Прости!..

     - Отец,  отец!   -   безутешно   зарыдала   паненка   и распущенные белокурые  волосы  прикрыли ее милое заплаканное лицо.

     - Она прекрасна! - опять прошептал сотник. - Но моя Ядя еще краше.

     - Пошли  отсюда,  а то мы перепугаем ее до смерти.  Она жуткая трусиха,  - сказал я,  уводя сотника из  апартаментов Бельского. -  Помню,  как  в детстве,  она чуть не умерла от страха, когда мы с Яном и Степаном - ее  братьями,  устроили небольшое костюмированное представление...

     - Так-так,  -  заинтересованно  промолвил  сотник,   на глазах превращаясь в доброго и веселого парня.

     - Мы надели маски,  изображавшие  отвратительные  морды неких мифологических чудовищ и пробрались в спальню Зоси.      - И что же?.. - живо воскликнул сотник.

     - Ее   потом   целый   день  отпаивали  успокоительными настойками, до того она перепугалась.  Да,  беззаботные были времена...

     - Какая прелесть!  -  прошептал  сотник  и  мечтательно закрыл глаза. Я так и не понял, к чему относились его слова. К самой пани Зоси, или к истории, которую я рассказал...

     Встреча с отцом получилась у меня теплой и даже нежной. Вообще-то мой  старик  был человеком не сентиментальным,  но даже его  проняло,  когда  я  неожиданно  оказался перед его глазами.

     - Так можно сделать человека заикой,  - проворчал он, и даже за  этими  словами  я  почувствовал  всю его радость от нашей встречи.  А обо мне  и  говорить  нечего  -  я  просто прослезился и, украдкой смахнув слезы, припал к руке отца.

     - Тяжелые времена,  великие страдания настали для  всех нас, - поведал мне отец, когда первые радостные минуты нашей встречи прошли. - Крестоносцы пробрались в самое сердце Речи Посполитой.  Да  и  в  замок,  где ты родился,  они проникли обманом  и  подкупом.  Захватив  его,   они   выгнали   всех обитателей. Хорошо,   что   семью   пана  Бельского  приютил литовский князь Витовт - соратник по походам...

     - Что нужно крестовому воинству от семьи  Бельского?  - спросил я.

     - Им нужна либерия князя Смоленского,  которую вывез из русских земель  князь Витовт,  а Бельский выкупил ее у него. Как ты знаешь,  пан Здислав помог мне уцелеть,  когда я  был  приговорен к  смерти  за  утрату  драгоценностей  библиотеки князя...

     - Нет, этого я не знал.

     - Да,  литвины  вывезли  все  рукописные  книги,  а пан Здислав в это время лежал раненый в лесу,  где я случайно на него и наткнулся.  Я помог ему,  излечил от ран, а он, помня добро,  спас меня из  застенков  князя  Смоленского.  Вот  и  все...

     - Как  же  перенес  изгнание  из  родового  замка   пан Здислав?

     - О, он был не в себе от праведного гнева. Он поклялся, что десять  рыцарей ордена меченосцев заплатят за это своими головами!  Но  все  эти   волнения   очень   подорвало   его здоровье...

     - К сожалению, отец, пан Здислав скончался...

     - Как?..

     - Да, отошел в мир иной, где нет страданий...

     - Бедная паненка!  Бедные Ян и Степан!  Они  так  и  не успели прибыть к нам, чтобы закрыть отцу глаза...

     - И   в   этом   виноваты  все  те  же  крестоносцы,  - резюмировал я.  - Они обложили поместье со всех  сторон.  Не проехать - не пройти..

     - Проклятье!  Проклятье всему их мерзкому роду! –подняв глаза к небу,  взмолился отец.  - Но ничего!  Библиотеку они никогда не получат!

     - А ты знаешь, где она?

     - Об этом знал только пан Здислав...

     - Да, тайны умирают вместе с их носителями, - подумал я вслух.


                Глава 5

                "Где либерия?"


     Я всячески  выражал свое сочувствие пани Зоси по поводу кончины ее  батюшки  и   при   этом   размышлял   о   судьбе библиотеки. Еще  в детстве,  постигая азы грамоты,  я целыми днями  просиживал  в   кабинете   пана   Здислава,   пытаясь разобраться в рукописных буквицах, складывая из них слова, и все же до конца уяснить для себя тот или иной текст,  понять его содержание  я  мог  не  всегда.  Но  это  занятие  очень увлекало,  заставляло забыть обо всем на свете.  Как-то  мой отец,   застав   меня   за  чтением,  даже  пошутил,  что  я когда-нибудь сделаюсь таким же книжным червем, как и он сам. Сначала  эти  слова  меня  обижали,  но  потом  я  утешился, сообразив, что   лучше   уж   быть   книжным   червем,   чем могильным...

     Судьба библиотеки  взволновала  меня  ни  на  шутку.  Я поклялся  на  Библии,  что  найду  ее,  чего  бы  мне это ни стоило..

     В первые  же  часы пребывания в новом жилище Бельских я расспросил многих  слуг,  в  результате  чего  к  обеденному гонгу я  уже  мог  полностью  восстановить  цепочку событий, предшествовавших захвату крестоносцами панского замка в Речи Посполитой.

     ...Человек необъятных  размеров  в  сутане,   возок   с которым трудно    тащили    два    тяжеловоза,    встретился мальчишке-дровосеку неподалеку  от  дамка   пана   Бельского ранним утром.  Проворный  малолетка,  знавший самые потайные тропы, ведущие к замку,  первым известил хозяев,  что к  ним едет сам святейший папа или,  по крайне мере,  епископ,  чем вызвал самый настоящий переполох.

     Однако толстый  человек,  который  на своих ногах уже и передвигаться не мог,  скромно потупив  глаза,  представился бедным  капелланом,  доживающим  свой век в одном из далеких монастырей. Сейчас  же  он  направляется  в  святые   места, которые огромное  множество  в  окрестностях славного города Майстерата.  Проезжая мимо замка  пана  Бельского,  капеллан счел  своим  долгом  лично  засвидетельствовать  почтение  и уважение благородному пану Здиславу,  так  много  сделавшему для католической церкви и прославившему свое имя в крестовых походах против  северных  язычников.  Пан  Здислав  поправил капеллана, что  имя  свое  от  прославил  в  походах  против захватчиков, а  на  православную  Русь  и   ходил-то   всего однажды, да и то не по своей воле.

     Слово за слово,  а после сытного обеда из десятка блюд, запитого изрядным   количеством  спиртных  напитков,  всегда развязываются языки, капеллан как бы между прочим спросил:

     - А  где  же  ваша  знаменитая  библиотека,  которую вы отбили в Смоленске?

     Пан Бельский, хоть и находился в изрядном подпитии, все же почувствовал некую опасность.

     - Какая такая библиотека? - прикинулся он дурачком.

     - Ну как же!  Про нее наслышаны  даже  в  нашей  святой обители. У нас и список самых ценных книг имеется...

     Пан Здислав попытался прочитать переданные ему каракули на немецком языке, нацарапанные на свитке пергамента, но это было уже свыше его сил - буквы плясали перед  глазами  и  он никак не мог уловить смысла слов.

     - Против такого документа не пойдешь... - развел руками пан Здислав.  -  Однако список слишком длинен,  а книг малая толика... Очень мало книг, пан капеллан!

     - Ну-ну,   не  прибедняйтесь,  уважаемый.  Наша  святая обитель готова заплатить большие деньги за  это  собрание... м-м, ценностей. Так сколько же вы просите?

     - Мы же не на базаре, пан капеллан! Нет и нет, книги не продаются. И  вообще,  они должны быть возвращены настоящему владельцу...

     - Это кому же?

     - Князю Смоленкому.

     - Вы  в  своем  уме?  Все продается и покупается в этом порочнейшем из  миров.  Даже  бессмертие  души!  -   покачал головой толстяк.  - Взять хотя бы вас, уважаемый! Закрыла же святая церковь глаза на ваши грешки...

     - Это какие еще грешки?! - возмутился пан Здислав.

     - Помните ваши молитвы в нашем  храме  перед  крестовым походом на  Русь?  Вы  обязались,  отдать  самую драгоценную часть из военных трофеев монастырю,  в случае возвращения  в родные пенаты. Было сие?

     - Что-то не припомню.

     - Было,  было.  Господь Бог все видит,  а мы,  скромные служители  божьи,  все  помним.  Короче   пан   Здислав,   я представляю вам на размышления десять дней, после чего с вас взыщут долги помимо вашего желания.  Советую не упрямиться и хорошенько подумать,  а то ведь потеряете гораздо больше. Ну да ладно, Бог вам судья. Пора мне отправляться далее. К ночи я должен успеть...

     На следующее  утро  пан  Здислав  приказал  дворецкому, который являлся и хранителем библиотеки, погрузить все книги на  два  больших  воза  и  сам  вывез   их   в   неизвестном направлении.

     А ровно через десять дней,  как и было обещано, в замок въехала кавалькада  из  двенадцать  братьев-рыцарей.  С ними было около сотни гербовых слуг.

     - Эй,  хозяин,  потрудись  оплатить  долги нашей святой церкви, а иначе тебе будет худо!  - изрек тщедушный горбатый рыцарь, возглавлявший  кавалькаду.  Но он не дождался ответа от гордого пана Бельского.  И тогда предводитель  рыцарского воинства  молвил только одно слово:  "Приступайте!" И тут же дробанты,  как стая саранчи,  разбежались по всем помещениям замка. Те,  кто  им  противостоял,  поплатились  жизнью.  А остальных выгнали из замка взашей.

     Пан Здислав  попытался  найти  управу  на разбойников в суде, и даже у самого  короля  Польского,  но  ему  твердили одно: немцы  представили  купчие  документы  на  замок и тот законно перешел в полную собственность их ордена.  И  потому крестоносцы могут    делать    с    ним    все,    что    им заблагорассудится.  Сколько потом не пытался благородный пан доказать   фальшивость  купчей,  у  него  ничего  не  вышло. Тогда-то  он  и  поклялся  уничтожить  не   меньше   десятка псов-рыцарей.  И  тем  самым  отомстить  за  свой порушенный замок.  Хорошо еще,  что не бросил  в  беде  семью  Бельских литовский  князь Витовт.  Он подарил Бельским целую вотчину. Что же касается братьев-рыцарей,  то они  недовольствовались захватом   замка,   в  поисках  драгоценной  библиотеки  они разнесли весь замок буквально по камешку...

     "Так удалось или нет отыскать им книги?  Да или нет?  - Такой вопрос задавал я себе и сам  же  на  него  отвечал:  - Скорее  всего,  нет.  Отсюда  царит  такая  суета вокруг тех людей,  кто  может  хоть  что-то  знать  о   местонахождении драгоценных книг..."


                Глава 6

                Госпитальер конвента


     -...Кто же не знает в наших местах хитрого госпитальера Штейнгаузенского конвента.   Литвины  прозвали  его  толстый пьянчужка Пауль,  - так сказал сотник,  выслушав мой рассказ об участии  в  недавних  событиях некоего святоши необъятных размеров.  -  Мы  сможем  отыскать  его   в   ближайшей   от монастырского  замка  корчме.  Он проводит там все свободное время от церковных бдений.

     - Нам  необходимо  повидаться  с  ним как можно скорее. Надеюсь выведать у него что-нибудь о пропавшей библиотеке.

     - Что ж, ради восстановления попранной справедливости и мы готовы  содействовать  тебе.  Мы  всегда   рады   указать крейцхерам  их  истинное место.  К тому же у меня к ним свои счеты! Но близко к  замку  так  просто  не  подойдешь.  Туда допускают только истинных католиков. Хотя подожди, вот что я придумал.  В наших сидельных сумках имеется надлежащий наряд - рясы и подрясники, в которых странствуют капуцины. Они нам пригодятся.

     Из нового поместья Бельских мы вышли тем же путем,  что и пришли - через подземный ход.  Лучники терпеливо ждали нас у замаскированного входа, держа лошадей не расседланными.

     - В путь!  - коротко бросил  сотник,  и  его воины  без слов вскочили в седла.

     Стены и башни  Штейнгаузена,  возведенные  на  равнине, представляли собой   мрачное  зрелище.  Этот  замок  являлся форпостом воинственного тевтонского ордена и  был  одним  из важных опорных  пунктов в их захватнических устремлениях все дальше на юг и восток.  Подобные замки-монастыри торчали как кость в горле у всех мирных жителей.  Отсюда чинились разбой и насилие.  Осеняя себя  крестным  знамением,  братья-рыцари творили,  что  хотели,  считая  всех  литвинов  -  северными сарацинами,  язычниками.  А раз так,  то все они должны были или  войти  в  лоно  истиной  католической церкви,  или быть истреблены без пощады. Только так и никак иначе. Третьего не дано.

     Местные жители,    всячески    притесняемые     "святым братством", старались   селиться   подальше  от  беспокойных соседей. Зато поближе к монастырским стенам жались постройки прибывших  из  некоторых  европейских  государств торговцев, миссионеров и просто авантюристов разных мастей.  Весь  этот сброд  надеялся  нагреть  руки  на чужой земле.  Они скупали награбленные ценности у крейцхеров и увозили их  к  себе  на родину.

     Именно таким искателем приключений  был  Поль  Лекок  - поданный  короля Франции.  Вместе со своим господином графом де ла Мотом он участвовал в крестовых  походах.  был  тяжело ранен  и  брошен  без  средств к существованию.  В госпитале Штейнгаузенского конвента его подлечили и,  вручив небольшую сумму  денег,  выпроводили за ворота.  Что оставалось делать приверженцу христовой церкви вдали от родных мест?  Он решил открыть  свою  корчму  и назвать ее "У врат господних".  Это название впоследствии привлекло сюда всех истинно  верующих. К Лекоку повалил разношерстый люд,  желающий обмыть успехи в своих темных делишках или наоборот залить хмельным неудачу.

     Одним из  завсегдатаев,  как  уже  говорилось,  был   и госпитальер брат Пауль. Когда-то он помог израненному в боях с нечистивцами Лекоку и  теперь  пользовался  неограниченным кредитом у хозяина корчмы.

     Обо всем  этом  поведал  мне  сотник  в пути,  пока мы, нахлестывая  коней,  мчались  к  берегам  Дубиссы,   которая отделяла своим руслом Жмудьское княжество от остальной земли литовской,  где  уже  хозяйничали  крестоносцы.   Не   забыл рассказать сотник и о том, что сам он находится в отдаленных родственных связях с хозяйкой корчмы.  Он знавал ее довольно близко,   когда   пани  Моника  была  еще  юной  деревенской простушкой,  а не госпожой Лекок.  Всех своих многочисленных друзей Моника представляла мужу-ревнивцу близкими и дальними родственниками.

     Мне оставалось только улыбнуться тому,  как легко водят за нос  нашего брата эти красотки.  Даже тех,  кто сами себя считают выдающимися хитрецами.

     Как и  ожидалось,  брата  Пауля  мы  застали  наедине с кувшинчиком доброго  рейнского  вина.   Памятуя,   что   ему предстоит еще  сотворить вечернюю молитву,  Пауль не слишком усердствовал в  возлияниях.  И  потому   вполне   осмысленно выслушал наши вопросы, обращенные к нему.

     - Где  книги  из  библиотеки?  -  спросил  сотник,  что называется в лоб, поигрывая здоровенным кинжалом перед носом святоши.

     Мне показалось,  что от этого вопроса госпитальер сразу протрезвел.

     - Наша библиотека лучшая из всех. Только в Мариенбурге, пожалуй, наберется   томов   побольше.   Но   мы    надеемся переплюнуть личную  библиотеку  самого  великого   магистра, когда завладеем всеми книгами из хранилищ Бельского...

     - Вот  про  книги  Бельского  я и спрашиваю,  - уточнил сотник.

     - Это  большой  секрет,  -  важно  молвил  монах и стал теребить янтарные четки на поясе.

     Пришлось вступить  в разговор мне.

     - Господин  госпитальер,  наверное,  знает   обо   всех книгах, хранившихся у Бельских?

     - Естественно. У меня даже имеется список...

     - Но   о   самых   драгоценных   манускриптах  господин госпитальер вряд ли осведомлен...

     - Это  каких  же?!  - воскликнул он,  колыхнувшись всем жирным телом.

     - Ну, скажем, есть ли в вашем списке "Синайский кодекс" четвертого века от рождества Христова?

     - Э?

     - А    библейские    книги,     переписанные     самими первосвященниками?

     - Постой-ка, постой! Не так быстро... Похоже, нам есть, о чем поговорить... Неужели и эти книги хранятся у Бельских?

     - Так вы их не нашли?..

     - Кое  что  мы  обнаружили.  Большинство  книг  в наших руках! Но вот "Синайский кодекс"...

     - И вы, конечно, желали бы иметь и эти книги...

     - Еще бы!  Сын мой,  подобные книги являются святыми  и должны находиться  только  у  святой  церкви.  Я  живот свою положу на плаху,  если мне только предложат такие  ценности, свято слово!

     - У меня имеется полный список книг.

     - Не может быть!

     - И я готов уступить его за хорошую цену.

     - Мне  надо  подумать...  Скорее всего,  мы сговоримся. Подождите меня здесь.  Я скоро  приду,  -  с  этими  словами госпитальер шустро  вскочил  на  ноги,  но  тут же,  потеряв равновесие,  брякнулся на пол.  Слишком он был тучен,  чтобы делать такие резкие телодвижения.  Сидя на полу,  брат Пауль надолго задумался, а потом произнес:

     - Вы  поможете  мне  сесть  в  повозку,  а я вам скажу, что... все книги уже перевезены в Штейнгаузенский замок.  Ну же! Все вместе! Взяли!

     Мы помогли подняться толстяку и усадили его обратно  за стол.

     - Я же просил донести меня до...

     - Чуть  позже,  господин госпитальер.  Вы еще не допили свое вино.  Да и мы промочим горло.  Эй, хозяйка, открой нам бочку старого вина!  Только самого старого! - сказал сотник. - А теперь поглядим, кто из нас больше выпьет.

     - Ну  в  этом  вам  за мной сроду не угнаться,  даже не пытайтесь,  - усмехнулся  брат  Пауль,  одним  духом  осушая здоровенную чащу с вином.

     Вскоре он уже ничего не соображал.  А когда мы  усадили его в    возок,    то   толстяк   со   слезами   на   глазах разоткровенничался: "Вы очень  хорошие  люди!  Не  буду  вам врать.  Как перед Богом! Мы не смогли найти этих драгоценных книг в замке Бельских,  нет, не смогли! Но мы их обязательно найдем!  С нами Бог!" - сказав это,  толстяк перекрестился и тут же повалился на дно возка.  Его битюги,  хорошо  знавшие дорогу в   крепость,   сами,   без  понуканий,  поплелись  к монастырским воротам.


               
                Глава 7

                Жизнь за "Синайский кодекс"


     Граф Брауншвейг пребывал в скверном настроении. Паненка Ядвига дала ему,  как говорят русичи, от ворот поворот. А уж как он готовился к встрече с ней! Велел даже натопить мыльню и впервые   за  последний  месяц  помылся,  приказав  слугам умастить свое тело особым эликсиром. А перед самым свиданием он достал  драгоценные  благовонные палочки,  привезенные из далекой страны, где в лесах обитало множество животных своим обличьем очень  похожих на людей.  Негоциант,  продавший ему эти палочки, уверял, что достаточно окуриться ими, и никакая женщина не  сможет устоять от любовных вожделений...  Но эта Ядвига даже носом не повела!  Даже прикоснуться  к  себе  не позволила... Наверное, чертов негоциант обманул.

     Размышления графа  прервало  появление  брата  эконома, который одновременно  заведовал и госпиталем конвента.  Брат Пауль был в стельку пьян и потому его поддерживали под  руки двое прислужников.

     - Опять ты нездоров, брат Пауль! - недовольно пробурчал граф.

     - Я страдаю всеми болезнями,  как  Иов.  Особенно  меня мучают прострелы в спине,  несварение желудка и  слабость  в коленях. Но все это пустяки по сравнению с тем, что я должен тебе сказать,  - произнес госпитальер.  Потом он  оттолкнул слуг и по-бабьи закричал на них: - Уйдите все! Оставьте меня наедине с командором! Вон отсюда!

     Слуги с поклоном удалились,  а брат  эконом,  мгновенно протрезвев, просительно залепетал, обращаясь к графу:

     - Я обожаю молочных поросят,  запеченных  в  угольях  и доброе рейнское  вино  из ваших личных погребов,  милостивый брат.

     Брауншвейг, хорошо  зная  все хитрости толстяка,  сразу смекнул, что за этими словами кроется что-то важное и потому выжидательно промолчал.

     - Я  рассчитываю  на  десяток  поросят  и  не   меньшее количество бочонков вина...

     - Говори, с чем пришел! - не выдержал граф.

     Брат Пауль   попытался коснуться  пальцем  правой  руки кончика собственного носа, но у него ничего не получилось.

     - Да,  так вот! Книги, которые мы ищем, все же спрятаны Бельским... - наконец произнес он.

     - Это  я  и  без  тебя  знаю!  -  раздраженно выкрикнул Брауншвейг.

     - Не  все знаешь,  милостивый брат!  Среди этих древних собраний мудрости имеются особые перлы.

     - Это какие же?

     - Скажем,  "Синайский  кодекс"   четвертого   века   от Рождества Христова... Есть и еще кое-что...

     У графа непроизвольно отпала челюсть и задрожали  руки.Он хрипло попросил:

     - Повтори, повтори, что ты сказал...

     - То,  что слышал, милостивый брат. По-моему, слух тебя еще никогда не подводил.

     - Но это же... Это же святая реликвия Христовой церкви!

     - А я про что?

     - Но тогда все меняется!  - граф встал и быстро заходил вокруг стола,  нервно  потирая  руки.  -  Если  эта   святая реликвия украсит  нашу монастырскую библиотеку,  то великому комтору уже  будет  недосуг  спрашивать  бедных   служителей Христовых об истории орденства. Он устроит великий молебен и воздаст благодарение  Иисусу  нашему  Христу.  А   монастырь станет  наконец-то одним из уникальнейших мест паломничества всего христианского   мира.   Все   мудрые   теологи   будут стремиться  сюда,  все  добрые  христиане  захотят коснуться драгоценного переплета за небольшую  плату.  Я  слышал,  что книга сия обладает магическими свойствами исцелять не только заблудшие души,  а и пораженные недугом людские  тела.  Ведь эту книгу  некогда освятил своим прикосновением сам Франциск Ассизский. Помнишь  его  слова:  "Обычно,  хотя  и   цинично говорят:   "Блажен,   кто   ничего   не   ждет,  ибо  он  не разочаруется".  Я же молвлю иначе:  "Блажен,  кто ничего  не ждет, ибо он обрадуется всему!"

     - Истина!  Истина,  милостивый брат! - вскричал эконом, закатывая глаза в священном трепете.

     - Да!  О  "Синайском  кодексе"  упоминал  даже   святой Бернард Клервесский - основатель ордена бернардинцев.

     - Истину говоришь! Он укрепил власть монастырей...

     Брауншвейг торжественно    поднял   руки   к   большому распятию,  находившемуся в углублении под  самым  потолочным сводом и выспренно произнес:

     - Клянусь  сделаться  флагеллантом  и  до   изнеможения истязать свою  грешную  плоть  бичеванием,  если  только  не добуду для нашего монастыря "Синайский кодекс"!..

     Толстый эконом, покачав головой, промолвил:

     - Ну,  это ты хватил чересчур,  милостивый брат. Давать подобные обеты неосмотрительно...

     - Ничего! Обеты, как и обеды, даются и берутся назад, а мы остаемся... - одумался граф.

     - Истинно!  Вот с  этим  я  вполне  согласен!  -  снова возрадовался толстяк.  - С твоего разрешения, пойду прилягу, а то   последние   лет  двадцать  ноги  меня  совершенно  не держат...

     - Приляг,  брат,  - махнул рукой Брауншвейг.  -  Только сперва передай  рыцарю  Гансу Брауденбургу,  что у меня есть кое-какие поручения для наших братьев в соседней обители.  И ему придется   доставить  одно  послание.  Потом  же,  пусть поспешит в харчевню "У врат господних". Там его будут ждать!

     Толстый монах   кое-как  вышел  из  кельи  командора  и нетвердо заковылял на полусогнутых ногах в  свои  покои,  не заметив того,  как  с  его  дороги  быстро  убрался какой-то человек, слышавший весь разговор от начала до конца.

     А сам  граф,  взяв  перо  и  бумагу,  быстро  нацарапал несколько важных слов. Посыпав написанное песком, он свернул бумагу в  трубочку.  После этого граф хлопнул в ладоши и тут же в стене, задернутой красной портьерой, скрипнула потайная дверца и  перед  ним  предстал  один из его самых доверенных людей.

     - Поедешь  к Фердинанду и передашь ему этот свиток.  На словах скажешь,  что книги,  которые разыскивает  Фердинанд, находится у  польского  кабана.  Он знает,  кто это.  И еще. Скажешь ему,  что с рыцарем Брауденбергом пора покончить. Он мне надоел. Ступай!

     Отправив посланца через ту  же  потайную  дверцу,  граф подумал: "Паненка  никуда  от меня не денется!  Ею я займусь после вечерней молитвы..."


                Глава 8

                Удар сзади


     Святой Франциск как-то заметил:  "Человек,  посвятивший себя Богу, может идти к любым людям, даже самым плохим, пока им не за что  его  зацепить.  Если  у  него  будут  связи  и потребности людей обычных, он станет таким же, как они..." И действительно, у монаха-францисканца имеются только  ряса  и веревка, подпоясывающая  ее.  И  все!  А что имею я,  бедный студент-недоучка? Плохенький камзол,  местами протершийся до дыр, плащ-накидка,  выгоревшая  на  солнце  да  пара звонких монет,  которые очень скоро  перекочуют  из  моего  дырявого кошелька в загребущие лапы кабатчика.

     "Вы не испугаете голодом того, кто строго поститься. Вы не испугаете  нищетой  нищего.  Мало будет проку и от битья. даже под  палкой  возрадуется  он,  ибо  в   поношении   его единственное  достоинство.  А  если  вы всунете его голову в петлю,  то  окружите   ее   сиянием   небесным",   -   снова припомнилось мне изречение святого.  Не пора ли и мне взойти на свою Голгофу, приняв смерть за веру и правду. Но что есть "Голгофа"?  В  переводе  с  арамейского  это  слово означает "череп". Стало быть, Голгофа находится внутри меня самого. И мне,  чтобы  достичь  ее,  нужно  прыгнуть  выше собственной головы...  А это уже полная чушь!  И если  я  выпью  в  этой корчме,  называемой  "У  врат  господних",  еще хотя бы один стаканчик,  то  точно  вознесусь  прямо  на  небо  ко   всем праведникам...

     Сидя в темном  углу  корчмы,  я  сам  не  заметил,  как задремал. И снилось мне,  что я уже на небесах,  а вместе со мной новые друзья - чернобородый сотник Олекса,  его лучники и даже пани Зося - дочь моего благодетеля.

     Неужели все  мы  уже  умерли?  Или  это   только   сон, порожденный разгоряченным от крепкого вина умом?

     Но вот сияющие врата царствия небесного приоткрылись  и страж их с нимбом над головой неучтиво вопросил:  "А вас кто сюда звал?  Сейчас же спускайтесь вниз! Князю Витольду не до вас!"  И  тут до меня дошло,  что и во сне я переживаю вновь виденное и слышанное наяву.  Только  теперь  я  окончательно проснулся,   но  глаз  не  открывал,  вспоминая  приключения последних дней.

     После беседы с братом экономом из монастыря тевтонского ордена,  мы отправились к пану Яну  Бельскому  -  начальнику сотника и моему старшему товарищу. Принял он нас радушно, но сразу же предупредил:

     - Ничего  не говорите о вашей схватке с рыцарями ордена князю. Он будет недоволен,  ведь мы  и  так  на  волоске  от большой войны.   Только   вот  неизвестно  против  кого  она будет...

     - А   мы-то  надеялись  на  защиту  князя,  -  горестно промолвил я.

     - К тому же пани Ядвига все еще в замке крестоносцев! - напомнил Олекса.

     - Нет,  Витовт сейчас нам не помощник.  Вот если его об этом попросит моя сестра, тогда он будет куда сговорчивее...

     - Неужели  пани  Зося  имеет  такую власть над Витовтом Кейстутовичем?.. - удивился я.

     - Мне  кажется,  он  влюблен  в  мою сестру.  И все же, боюсь, что  даже  самые  сильные  чувства  не  заставят  его порвать мир  с  тевтонами.  Сейчас  он  больше озабочен тем, чтобы отобрать Витебск у  Скиригайлы.  И  потому  пойдет  на сговор не только с орденцами,  но даже с самим сатаной.  Это его собственные слова.

     - Тогда  нам  не помогут и чары юной красавицы Зоси,  - удрученно пробормотал я.

     - Боюсь, что так, - печально проговорил пан Ян.

     - Но я не отступлюсь от мысли разорить это  разбойничье гнездо, ведь  именно  там,  в  Штейнгаузенском замке томится моя... ни в чем не повинная девушка!  - зло бросил сотник. - Я и  один справлюсь со всей крестовой сворой,  будь они хоть при полном вооружении!

     - Не теряй головы, сотник, - строго заметил пан Ян. – Я не сказал,  что не стану помогать тебе.  К тому же ты и  сам знаешь, что  в  замке  крестоносцев  находится  мой человек, который должен отвести беду от подруги моей сестры. Вот так! А сейчас, сотник, ты займешься вот чем...

     Начальник отдал приказания по службе, а потом, отпустив Олексу, повернулся ко мне.

     - Рад  был повидать тебя,  Роман.  Ты случайно не был у моего отца?

     - Я присутствовал при его кончине,  - скорбно промолвил я. - Ему так хотелось увидеть кого-то из вас, но увы!..

     - Что делать!  Служба требует нашего полного подчинения прихотям князя.  Мы не вольны в своих желаниях и помыслах... Повторяю, что рад был увидеться с тобой,  а сейчас,  прости, меня ждут у князя Витовта.  Прошу тебя об одном: пока ничего не предпринимай по розыску пропавшей библиотеки.  Поезжай  к Штейнгаузенскому монастырю,  остановись там в корчме "У врат Господних" и жди известий от меня. Терпеливо жди, Роман!..

     -...Нет терпения ждать графа Брауншвейга!  - воскликнул кто-то рядом со мной, и я сразу приоткрыл глаза.

     Возле дверей   за   столом   расположился   длинноносый крейцхер. Он разговаривал с одним из своих слуг, подносивших ему различные  блюда  прямо  из  кухни.  Меня  он  просто не заметил, поскольку в том углу,  где я примостился,  тонул  в полной темноте.

     - Я повторяю, как только появится командор, ты сразу же оставишь нас наедине.

     - Все понял мой господин! - проговорил слуга, незаметно отщипывая от пирога с начинкой небольшой кусок.

     - Пошел вон!

     И тут  одновременно  из  двух  дверей,  расположенных в разных концах зала,  вошли два  очень  похожих  человека.  Я сначала даже  своим  глазам не поверил,  вообразив,  что все еще сплю. Но нет, одного из них я уже встречал в Майстерате, в харчевне  "Рыбий  глаз" Это был тот самый горбатый главарь разбойников, пытавшийся захватить меня силой.  А вот кто  же второй?..

     - Брат командор!  Я выполнил твои указания,  -  заметив второго,  встал  из-за стола рыцарь.  При этом он повернулся спиной к первому.

     - Я знаю,  брат Ганс, ты исполнительный и храбрый воин. - Чувствовалось,  что второй заговаривает зубы  длинноносому рыцарю, а  в это время его двойник - разбойник из Майстерата - подкрадывался сзади.

     - Сейчас  тебе  воздастся  за  твое  честное и усердное служение, - ласково ворковал второй.

     И тут я увидел то,  отчего у меня перехватило горло.  Я даже не смог предупредить рыцаря об опасности,  нависшей над ним.  В  отсветах  факелов  блеснул  длинный  нож   в   руке разбойника  и  его  острие вошло прямо в шею рыцарю.  У того как-то странно дернулась голова и он,  не проронив ни стона, грохнулся на пол, обливаясь кровью.

     - Отменный удар,  дорогой Фердинанд!  - похвалил убийцу тот, кого рыцарь называл командором.

     - Да,  б-брат.  Этому  уд-дару  я  н-научился от одного б-брадобрея, который   таким    с-способом    резал    своих д-должников.

     - Браво,  браво!   Мы   устроим   этой   свинье   Гансу Брауденбергу славные похороны.  А самое главное, что в нашем монастыре открылось вакантное место и мы сможем  принять  на службу того истинного христианина, о котором ты меня просил.

     - С-спасибо,  милый  б-брат.  И  не  з-забудь  о   юной паненке, что обещал мне уступить...

     Разбойник и  командор  конвента   стояли   рядом.   Оба горбатые, с  кривыми  ногами  и  жиденькими седыми волосами. Только у одного из них волосы  были  длинные,  а  у  другого короткие и на самой макушке выстрижен крест.

     Я старался  не   дышать,   чтобы   не   выдать   своего присутствия. Если  б они меня увидели сейчас,  то вряд ли бы мне удалось даже приступить к этому повествованию...



                Глава 9

                 Грехи командора


     После довольно   скромного   обряда   похорон    рыцаря Брауденберга, чья смерть,  как келейно было объявлено графом Брауншвейгом, произошла от  чрезмерного  употребления  вина, сам командор   начал   подготавливать  братию  к  испытанию, которое должен был вскоре учинить великий комтур  барон  фон Шлипенбах.  Но перед этим граф позволил себе короткий отдых. А  самым  лучшим  отдохновением  для  него   было   общество прелестной Ядвиги.

     Надо быть справедливым,  граф Брауншвейг  не  собирался учинять насилие над красавицей,  чтобы потом выставить ее на позор перед бесстыдной  людской  молвой.  Как  и  многие  из монастырского братства,  чей уклад жизни был довольно суров, он иногда позволял себе небольшие любовные шалости. Но образ юной Ядвиги   больше   других   запал   в   сердце   старого греховодника.

     Граф не стал рассказывать паненке о том,  что в  башне, где  она  теперь  содержалась,  год  назад  томилась  другая пленница.  Она не пожелала  отдаться  на  милость  служителя господа и наложила на себя руки.  Но, как считал Брауншвейг, невинность  и  неведение  просто  необходимы   оптимистичной юности.   В   этом  он  был  абсолютно  согласен  со  святым Франциском, утверждавшим: "...должно играть в зеленой траве, не  догадываясь,  что  под нею зарыт убитый,  карабкаться на яблоню, не зная, что кто-то на ней повесился..."

     Прекрасная паненка! Графу было приятно находиться рядом с ней. Она, конечно, плакала, просилась домой, но Брауншвейг не терял  надежды  богатыми  дарами  и   красивыми   словами склонить юное  создание к сожительству.  Пусть не теперь,  а когда-нибудь потом,  но  это  обязательно   произойдет.   Он добьется своего во что бы то ни стало!  А потом он выдаст ее замуж за какого-нибудь богобоязненного дворянчика.  Или,  на худой конец, отправит в женский монастырь. Чего проще?..

     ...В библиотеки  монастыря  горело  множество   свечей. Толстый брат   эконом,  слывший  самым  ученым  человеком  в обители, вдалбливал   в   тупые    головы    братьев-рыцарей необходимые познания из области истории.

     - Я говорю вам: запоминайте! - менторским тоном твердил он снова  и  снова.  - Наш святой орден основан в Сен-Жан де Акре в  1190  году  от   Рождества   Христова   для   помощи пилигримам, отправляющимся  в  святую землю.  Правда,  отряд Тевтонских  рыцарей  был  вскоре  изгнан  из  Азии   подлыми сарацинами.  И  тогда  наш  орден перебрался в Европу и одно время пребывал  в  Венеции.  Благодаря  громадным   денежным суммам, захваченным в ходе священных войн, а также громадным пожертвованиям умерших братьев,  завещавших  свои  состояния нашей  казне,  орден  выдвинулся  в  самые  высокие  сферы в межгосударственных отношениях. Нам помогал сам папа Римский. Орден приобрел   большие   земельные   владения   в  Италии, Германии, Венгрии  и  Трансильвании.  Германский   император Фридрих   Второй  возвел  нашего  великого  магистра  в  сан владетельного князя.

     В 1230 году владетельный князь Конрад призвал на помощь наш орден для того,  чтобы отомстить северным  сарацинам  за все  то зло,  что принесли ордену сарацины южные.  Тогдашний гроссмейстер Герман фон Зальца  с  радостью  откликнулся  на призыв  о  помощи,  ведь  его  очень даже интересовали земли Пруссии и возможность выхода к Балтике.

     В первое время столицей ордена был городок Кулем.  Наши славные братья быстро исполнили святую миссию.  Они огнем  и мечом прошлись  по  остаткам язычества по всей Пруссии.  Они добились того,  что  до  самой  Жмуди и Литвы распростерлось владычество ордена...

     - А как же с орденом "Меченосцев"?  - спросил  один  из братьев- рыцарей.

     - Да  был  и  такой.  Его  основал  ливонский   епископ Адалберт фон  Анельдерн  в 1202 году для борьбы с языческими эстами. Орден меченосцев  имел  устав  ордена  Тамплиеров  и первым гроссмейстером   его   был  Вино  фон  Рохтенбах.  Но постепенно это орден слился с Тевтонским в единый кулак.

     - Запомните то, что сказал вам брат Пауль, - проговорил граф Брауншвейг,  вставая с места.  - Может  случиться  так, что кому-то  из  вас  придется  отвечать на вопросы великого комтура. Мы отправимся за ним в ближайшие дни.

     "Хорошо бы  к  этому времени раздобыть для монастырской библиотеки книги Бельского, - подумалось графу. - Как бы это было нам  на  руку!  Но  раз  уж  сам Бельский нам ничего не скажет, значит,  обо всем мы сможем узнать у кого-то из  его ближайшего окружения. скажем, у дочери - подруги Ядвиги. Ее, кажется, зовут София?  Или попросту Зося.  И поможет  нам  в этом сама Ядвига, сама того не подозревая... Какая блестящая мысль! Надо будет все как следует обдумать..."

     Через какое-то  время  в  голове  командора созрел план очередной адской интриги.


                Глава 10

                В логове зверя
                  

     В тот  день  в Штейнгаузенском монастыре с раннего утра царила суета.   Приводились   в   порядок   помещения,    на монастырской кухне готовились съестные припасы в дорогу,  во дворе рыцари проверяли готовность своих  слуг  к  поездке  в  Мариенбург,  откуда  вся  братия  должна  была  сопровождать великого комтура в свою обитель.

     Проходя из  "девичьей  башни"  в  свою келью,  командор слышал и слышал,  как ковали лошадей на  заднем  дворе,  как укладывали тюки с сеном на возы.

     Не успел граф войти к себе,  как приоткрылась  потайная дверца  и  доверенный  слуга  - человек среднего роста,  чья фигура  больше  напоминала  женскую,  чем  мужскую  -  низко поклонился командору.

     - Что тебе,  Фриц? - вопросил граф. - Почему ты покинул свой пост?

     - Клянусь   головой,   повод   чрезвычайный,   -  снова поклонился слуга.

     - Слушаю тебя, - сказал командор.

     - Мой   господин,  человек,  за  которым  я  приставлен следить,  почувствовал  неладное.  Этот   пришлый   капеллан слишком  любопытен,  сует  нос  всюду,  куда  его не просят. Последнее время он собирался проникнуть в "девичью башню"...

     - Что такое?! - гневно сверкнул глазами граф.

     - Да,   мой   господин!  Он  пытался  через  одного  из охранников передать в башню вот эту записку...

     Фриц протянул  клочок  бумаги  командору и тот,  быстро развернув ее,  принялся  читать.  В   записке   было   всего несколько фраз:  "О  тебе  помнят.  Тебя  любят.  Готовься к избавлению".

     "Капеллан и те,  кто его  подослал,  предполагают,  что Ядвига  только  и  мечтает  об  освобождении,  - скептически подумал Брауншвейг.  - Нет,  господа  освободители.  Девушка душой  принадлежит  только  святой христовой церкви,  а тело ее...  А это уже вопрос времени.  Она станет  моей.  Кстати, хорошая  мысль.  Определю-ка  я  ее после всех развлечений в женскую  обитель.  Клариссы  примут  ее   с   распростертыми объятиями,  а  оттуда  никогда не выходят наружу тайны нашей церкви. Монахини обители святой Клариссы умеют их хранить!"

     - ...что  же касается лжекапеллана,  - как бы продолжая размышлять, но уже вслух сказал граф, - то с ним мы поступим следующим образом...

     И Брауншвейг кратко посвятил слугу в свои далеко идущие планы.   В  самом  конце  он  добавил:  "Приготовься,  Фриц! Понадобятся все твои способности к перевоплощению..."

                ***

     Мне все еще  приходилось  бездельничать,  просиживая  в корчме. Правда,  монашеская ряса открыла мне путь к кошельку и запасам   провизии    здешнего    кабатчика,    но    даже достопочтенный господин     Лекок     начал    подозрительно поглядывать в  мою  сторону,  особенно,  когда  в  трапезную заходила  его  жена.  Уж  нет  ли  тут  любовной   интрижки, думал он.  Но мне было не до  шашней  с  представительницами женского  пола.  Я  хотел  поскорее узнать,  где же все-таки спрятана библиотека - это меня занимало куда больше, чем все женщины мира вместе взятые.

     Я надеялся,  что Марко  -  доверенное  лицо  пана  Яна, который под видом капеллана находился теперь в логове зверя, - что-то узнает о библиотеке и сообщит мне.

     Как ни странно,  но пришел в корчму не Марко,  а Йозас, тот самый  старина  Йозас,  что  служил  у  моего  батюшки в прислугах. Явился   он   в   рыжей    рясе    странствующего францисканца и, подмигнув мне, пророкотал громовым басом:

     - А подать сюда лепешку и листик салата! Я не принимал пищу уже много дней во славу Иисуса Христа!

     - А может быть,  святой брат предпочтет  свежезапеченую оленину  или  копченый  кабаний окорок?  - услужливо спросил кабатчик.

     - Нельзя,   -   наставительно   произнес   новоявленный вегетарианец. -   Могу,   правда,   съесть   вместо   салата что-нибудь более легкое,  скажем,  пучок укропа,  только что сорванного с грядки...

     - Приятно иметь дело с настоящим праведником! – просиял Лекок. - Сию минуту!

     Я видел,  как из кухни вышла дородная хозяйка,  неся на подносе блюдо с ветчиной и кувшинчик с вином. Поставив снедь перед посетителем, она сказала:

     - Это вам, святой отец, бесплатное приложение к листику салата.

     - Раз  бесплатное,  придется  съесть,  -  развел руками Йозас.

     Насытившись, он поблагодарил хозяйку, сказав:

     - Замечательный у вас салат! Вкусный и питательный...

     После всего  этого  Йозас  соизволил  наконец  обратить внимание и на мою скромную персону.

     - Достопочтенный брат во Христе!  И  ты,  как  я  вижу, вкушаешь легкую пищу, данную нам от Господа?

     - Я вкушаю ее уже третий день!  - недовольно  пробурчал я, делая знак кабатчику, чтобы он вновь наполнил кувшинчик с вином.

     - Вот  настоящий  подвижник!  -  громко  сказал  Йозас, указав  на  меня  пальцем.  Затем  наклонившись  ко мне,  он прошептал: - Пан Ян просил передать, чтобы ты был на готове. Крестовые    черти    собираются   покинуть   свое   логово. Нынче ночью вместе с сотником вы проберетесь в  монастырский замок и поможете освободить пану Ядвигу.

     В ответ я лишь согласно кивнул  и  запил  это  известие добрым  глотком  вина  из кувшина,  который поставила передо мной стол жена кабатчика.  При это мне почему-то подумалось, что  иногда женщины играют в нашей жизни весьма важную роль. Кто знает,  возможно,  если бы не было украденной невесты  у чернобородого сотника, то не стал бы он так яростно бороться с тевтонами, всю свою храбрость и ратное искусство используя на  службе  у  князя Скиригайлы,  а тот ведь,  как известно, союзник святого ордена...  Стало быть,  в  этом  случае  мне никогда  не  дождаться  бы  существенной  помощи  в  розыске библиотеки.  А имея во врагах весь рыцарский орден, нечего и думать    заниматься    столь    сомнительным   делом,   как восстановление  попранной  справедливости.  Ведь  правда   - понятие растяжимое.  И у каждого она своя.  Праведное дело -  понятие тоже весьма неясное.  Все зависит от  убеждений.  Во всяком  случае  с  тевтонами  они у нас абсолютно разные.  А черт,  опять я ударился в теорию именно тогда, когда настала пора заняться реальным делом, укорил я сам себя.
 
     В этот момент в корчму ввалилось пятеро крепких мужчин, возглавляемых сотником Олексой. Все они, как и мы с Йозасом, были одеты в рясы.  Оглядев вошедших, я усмехнулся про себя, подумав,  что рясы всей пятерке подходят, как коровам седла. Вновь прибывшие "монахи" уж очень  смахивали  на  переодетых псковских лучников...

     Не успели мы с сотником перекинуться и  двумя  словами, как  к  нам,  запыхавшись,  подбежала  кабатчица  и выложила неприятное известие - ее муж, этот поганец Лекок, заподозрил какой-то заговор против святого ордена. Он собирается срочно отправиться в монастырь и донести на нас братьям-рыцарям.
     - Этого допустить нельзя! - резко сказал Олекса.

     - Не  волнуйтесь,  пан  сотник,  -  небрежно отмахнулся Йозас, - хозяина корчмы я беру на себя. Мы поговорим с ним в уединенном месте,  где  можно  спокойно поститься,  но лучше всего это делать с прочными веригами на руках и ногах...

     - Правильно!  Насчет вериг - это правильно.  Хорошенько свяжи кабатчика и  не  выпускай  до  тех  пор,  пока  мы  не вернемся из нашей вылазки...  А сейчас,  друзья,  вперед! На улице достаточно стемнело и мы можем добраться  к  потайному ходу незамеченными.

     Надо отдать  должное  предусмотрительности этих воинов, они продумали и подготовили свою вылазку очень  грамотно.  У рва с водой,  окружавшего монастырскую стену,  нас уже ждала небольшая барка,  в которую с трудом поместились мы  все.  А через пять  минут  мы  были уже у незаметной дверцы в районе задней части крепости.

     Сотник, подобрав два камня, ударил один о другой, затем повторил свой сигнал еще дважды,  с определенным промежутком во времени.  Сразу  вслед за этим дверца приоткрылась,  и мы оказались в темном помещении с низким потолочным сводом.

     - Осторожней,   здесь   хранится  пороховое  зелье  для начинки мортир.  Это новое оружие,  недавно  привезенное  из Мариенбурга, - сказал Марко, встретивший нас.

     Как тени,  следую  друг  за  другом,  мы  прокрались  в небольшой дворик,  чем-то напоминавший римские порталы,  где некогда  обсуждали  важные  государственные   дела   римские сенаторы. Здесь лежали горки обточенных круглых камней.

     - Это ядра. Ими стреляют из мортир. Тевтоны уже выехали из замка и через некоторое время весь замок  будет  в  нашем полном распоряжении, - снова сказал Марко.

     - Так уж и в полном? - усомнился сотник.

     - Здесь  осталось  всего  человек двадцать из рыцарских слуг, не  больше,  но  и  они  постараются   воспользоваться отсутствием начальства и быстренько налижутся в монастырских винных погребах.

     Так и произошло.

     - Дадим им еще полчаса на то,  чтобы они угомонились, - предложил Марко.

     Мы согласились,  но полчаса в засаде  могут  показаться вечностью. И  все  же  прошли  и  они,  как  проходит  все в подлунном мире.

     - Пошли!

     Больше мы  не  таились.   Гурьбой   проследовали   мимо центральных построек, не встретив ни одной живой души.

     - Вся прислуга сейчас  вон  в  том  подвале,  -  указал пальцем Марко.

     - Двое останутся, чтобы загородить выход из подвала вон теми бревнами, - распорядился сотник.

     А мы побежали дальше.

     - Вот и башня,  где томится пленница, - снова заговорил Марко, оказавшись у дубовой двери.

     Олекса ударом ноги высадил наружную дверь,  ведущую  на витую  железную  лестницу.  Затем мы быстро вскарабкались на самый  верх.  Еще  одна  дверь  не  стала  препятствием  для здоровенных  молодцов из достославного города Пскова.  Через секунду мы ворвались в самое "сердце" башни, где должна была изнывать пленница,  но...  Что такое?!  Олекса первым понял, что нас обвели вокруг пальца.  Вглядевшись в лицо "паненки", он издал вопль разочарования. Это была совсем не Ядвига. Это был переодетый в женское платье мужчина...

     - Хватайте   их!   -   пискляво   завопил   переодетый, молниеносно скидывая платье,  под  которым  оказался  боевой панцирь воина. - Они клюнули на нашу удочку! Держи! Хватай!

     Что тут  началось!   Откуда-то   сверху   в   помещение спрыгнули шестеро драбантов в кольчугах и с короткими мечами в руках.  Пришлось и русичам, скинув рясы, чтобы не путаться в них, вступить в смертельную схватку с врагами.

     На мою  долю  достался  тот  самый  переодетый   слуга, справиться с которым самому мне вряд ли бы удалось.  Спасибо сотнику,  который,  быстро придя в  себя  от  неожиданности, устроил такой тарарам,  что наверняка и один бы справился со всем  гарнизоном  конвента.  Казалось,  что  он  летает   на крыльях,  будто огненный ангел смерти, поражая искупительным мечом погрязших в грехе рыцарских  слуг.  Он  ненароком  так хватил  по  голове  своим мощным кулаком в железной перчатке моего противника,  что тот,  рухнув  на  каменный  пол,  так больше и не поднялся.

     С шестеркой тевтоном мы покончили довольно  быстро,  но лестница уже  ходила  ходуном под ногами тех,  кто собирался преградить нам путь к отступлению.

     - Пробирайтесь  к пороховому погребу!  - крикнул Марко, заметивший толстый канат,  свисавший из окна башни.  - Я все устрою! Роман, за мной!

     Как и Марко  я  не  имел  кольчуги,  поэтому  мы  легко спустились  по  канату  на  землю  сзади башни,  где не было врагов.

     Я ни  о  чем  не  спрашивал  переодетого  в рясу Марко, полностью доверившись  интуиции  опытного  воина.  Я  только бежал рядом с ним,  старясь не отстать. Через минуту мы были у того погреба,  где пережидали  отъезд  рыцарей.  Марко  по дороге   прихватил   факел   и   предупредил  двух  русичей, оставшихся сторожить выход из погреба,  чтобы  они  не  дали врагам  помешать  нашей  затеи.  Они тоже не задавали лишних вопросов,  а просто достали луки из-за  плеч  и  приготовили колчаны со стрелами.  Да, без луков и стрел эти молодцы даже из дому не выходят,  подумалось мне. А с этим оружием они не победимы.

     - Скорее!  -  подогнал  меня  Марко.  -  Сейчас мы этим крестовым чертям устроим кромешный ад на земле.

     С этими словами он швырнул факел  прямо  на  бочонки  с порохом, а сам, упав на землю, заставил пригнуться и меня.

     Такого я   еще   никогда   не   видывал.  Казалось,  из крепостной стены  с  ужасающим  грохотом  вылетел   огненный дракон, озаривший ярким всполохом пол-неба.  Огромный  кусок крепостной  стены  откололся  и  рухнул  в ров,  практически завалив его совсем.

     - По морю яко по суху...  Ну  теперь-то  наши  вырвутся из крепости,  -  уверенно произнес Марко,  облегченно утирая кровавый пот со лба. - Теперь-то они вырвутся!

     И правда,  мимо нас пробежал прихрамывающий Олекса,  за ним еще трое  бойцов.  Двое  лучников  умело  прикрывали  их отход, поражая  стрелами  каждого,  кто  только  осмеливался показаться на расстоянии в сто шагов.

     - Пора  и нам уходить!  - крикнул мне Марко.  - Вперед, друже!

     Мы вырвались,   мы   были   свободны.   И   что   самое удивительное, никто из нас  серьезно  не  пострадал  в  этой схватке!





                Глава 11

                  Ход конем


     Когда отдаленные  раскаты  взрывов  в крепости достигли ушей графа Брауншвейга,  он особенно не обеспокоился, приняв их за гром - предвестника осенней грозы.

     - Поторапливайтесь!  - крикнул он  своему  воинству.  - Нужно успеть   добраться   до  поместья  Бельских,  пока  не началась гроза.

     По дороге  он  размышлял  о  том,  как устроить,  чтобы Ядвига помогла  ему  расположить  дочь  Бельского  в  пользу крестового ордена.  Он хорошо понимал, что сделать это будет нелегко.  Да и сама  пани  Зося,  конечно  же,  не  простила рыцарям  захват и уничтожение ее родового замка.  Сначала он хотел обмануть Бельскую известием об освобождении Ядвиги  из рук  шайки  литовских разбойников и убедить ее,  что родовой замок был захвачен переодетыми литвинами.  Но  вряд  ли  она поверит в эту сказку. А может быть поступить иначе, сыграв в темную. Предложить Зосе вернуть Ядвигу, но только в обмен на сведения  о  драгоценных  книгах.  Что  ж,  это  куда  более выигрышный ход.

     Известие о событиях,  происшедших в монастырском замке, доставил графу рябой гонец,  когда до поместья Бельских было рукой   подать.  Выслушав  гонца,  Брауншвейг  схватился  за голову. Все планы в отношении приглашения великого комтура в Штейнгаузенский замок летели в тартарары.

     - Сколько было нападавших? - нервно уточнил он у гонца.

     - Около сотни... - потупив глаза, соврал тот.

     - А  если  точнее?  -  не  поверил  командор.  – Говори правду, сын свиньи и огородного пугала!

     - Девяносто...

     - Еще точнее!

     - Но мы же с ними справились! Они едва унесли ноги... А когда мы ударили по ним из мортир, то от них вообще полетели пух и перья!  - Рябой гонец не смел признаться, что во время боя основная часть монастырского  гарнизона  пьянствовала  в монастырском погребе.

     - Кто нападал?

     - Вот кто, - гонец протянул сломанную стрелу.

     Граф по наконечнику и оперению стрелы  сразу  догадался чье это оружие.

     - Стало  быть,  псковские  лучники...   И   ты   смеешь утверждать, что их было девяносто?

     - Никак не меньше восьмидесяти,  мой господин!  - снова затараторил гонец.

     - Значит,  вы с ними справились?  Какой  ущерб  нанесли нападавшие? - строго осведомился граф.

     - Убитых десять, раненых двадцать пять...

     - Захватили зачинщиков?

     - Вы же знает, что эти русичи живыми не сдаются!

     - Знаю,  черт бы их подрал! И даже помню, как досталось нашему ордену от них в ледовом сражении на Чудском  озере... И  тем  не менее вы обязаны были захватить пленных.  Хотя бы одного!  Мы  бы  тогда  смогли  выставить  князю  Скиригайле хороший счет...  Тогда  бы  уж  он  стал  куда сговорчивее в отношении уступок   своих   земель   нашему  ордену.  Ладно, достаточно будет,  если мы доставим ему хотя бы тела  убитых лучников из его собственной гвардии...

     - Увы, милостивый господин!

     - Что еще?!

     - Вы  же  знаете,  русичи  не  оставляют убитых на поле брани...

     - Да,  твоя правда...  - пробурчал Брауншвейг и глубоко задумался.  Библиотека  Бельских  нужна  была теперь ему как никогда.  Только она могла охладить гнев  великого  комтура, когда  до  него  дойдут  сведения  о бое с гвардией великого князя  литовского.  Он-то  рассчитывал   на   совместный   с литвинами  поход  на  Русь.  А  что теперь?  Теперь придется сделать  ход  конем  и  повернуть   оружие   против   самого Скиригайлы,  засевшего в Витебске.  Значит,  нашим союзником будет никто иной,  как князь Витовт.  О походе на Русь  пока придется забыть!

     Что же касается переговоров с дочерью Бельского, то они так и не состоялись. Графу сообщили, что молодой хозяйки нет дома. "Она отправилась в Трокский замок по приглашению князя Витовта", - сказал Брауншвейгу дворецкий.

     "Опять Витовт!  - подумалось графу.  - Нет, определенно все  складывается  в  его  пользу.  Если  Бельская  передаст библиотеку князю, то нам тем более есть смысл поддержать его в походе на Витебск. Хотя бы только из-за одного "Синайского кодекса"!.. Право же, книга этого стоит".

     - Сейчас же направляемся в Мариенбург!  -  распорядился он.

     Затем, подскакав к  крытой  повозке,  в  которой  везли Ядвигу, елейным тоном сказал ей:

     - Я решил дать тебе,  прекрасная  паненка,  возможность повидаться  с  твоей  подругой  Зосей  Бельской.  Она сейчас гостит у князя Витовта!  Ты должна будешь спросить  у  Зоси, где хранятся  сокровища  ее  отца.  Если ты узнаешь это,  то получишь от нашего братства великие дары.

     - А если не узнаю? - дерзко вопросила Ядвига.

     - Красавица!  Тогда я тебе не завидую. В этом случае ты заживо сгниешь   в  монастыре  святой  Клариссы.  Там  умеют обращаться с  непослушными  девчонками.  Помни  это!  И   не реви... Тебя  будет  сопровождать  отец  Пауль.  Будь  с ним полюбезнее, если не хочешь меня огорчить...

     Граф отвернулся от Ядвиги,  не заметив, что в ее глазах на этот раз не было даже слезинки.  Наоборот, в них блеснула холодная ненависть.   Но   она   сдержалась,  может  быть  в последний раз...

     В Трокский замок Ядвига,  сопровождаемая братом Паулем, прибыла в одно время с сотником  Олексой  и  его  лучниками. Встреча с тем,  кто любил ее больше жизни,  прошла печально. Заливаясь слезами,  Ядвига  поведала  ему   историю   своего похищения. На что Олекса умолял забыть ее об этом несчастии, как о дурном сне.

     - Думай только о том, что я люблю тебя! - сказал он.

     - Нет,  милый мой,  - ответила Ядвига. - Забудь обо мне навсегда. В  монастыре  я  дала  обет служения господу Богу. Теперь я Христова невеста и никто не сможет повлиять на  мое решение покинуть этот злой мир..."

     Вот и еще одна жизнь была загублена во цвете лет.  Душа Ядвиги больше  не  принадлежала этому порочнейшему из миров. Она больше не верила людям. Она верила только Богу.


                Глава 12

                "Нить Ариадны"


     Признаться, мне никогда не доводилось бывать в подобных переделках. Вылазка в Штейнгаузенский замок укрепила мой дух и   уверенность   в  собственных  силах.  Теперь  я  уже  не сомневался,  что смогу исполнить волю отца и довести начатое дело по розыску спрятанной библиотеки до победного конца.  И все же опасное приключение,  пережитое мной, не на вершок не приблизило меня к разгадке тайны Бельского. Как не печально, но храбрец Марко не смог узнать о тайне от крейцхеров. И это говорило  об  одном  -  я  на ложном пути.  Крестовые братья ровным счетом ничего не знали о месте нахождении библиотеки, они  так  же  как  и  я надеялись на волю проведения в своих поисках.  Но ведь должно же быть хоть какое-нибудь  указание на место,  где спрятана библиотека?  Должна же быть какая-то "нить  Ариадны",  оставленная  паном  Здиславом,  распутывая которую,  можно  было  бы  приблизиться к тайнику?  И скорее всего,  конец этой нити в руках у кого-то из  близких  людей моего благодетеля.  У кого же?  У Степана?  Нет. У Яна? Тоже нет.  Ведь своих сыновей  польский  магнат  так  и  не  смог повидать  перед  отходом в иной мир.  Оставалась только одна Зося.  И тут меня будто обухом по голове ударили!  Как наяву представилась   зала,   где   на   смертном   одре  возлежал ясновельможный  пан,  а  возле  него   в   безутешном   горе склонилась прекрасная пани Зося. И будто глас свыше вразумил меня:  "Это серебряное распятие должно всегда находиться  на твоей   груди.  Не  раставайся  с  ним  никогда.  Пусть  оно сопровождает тебя на этом свете и на том!"  Да,  именно  эти слова  адресовал  пан  Здислав  своей  дочери.  И  они стали последними  в  его  жизни.   значит?..  Может,  и  ничего  не значит... Но в этом символе веры Христовой не было ничего из ряда  вон  выдающегося.  Встречаются  кресты   и   подороже, украшенные   драгоценными   каменьями.  От  них  и  глаз  не оторвешь.  Значит,  предназначение  именно  этого  креста  в чем-то ином.  В чем же? Вряд ли это знает сама девушка. Зато я,  как мне кажется,  знаю для чего был дан Зосе этот крест. Он, если я не ошибаюсь прямиком привидет нас к кладу!

     Все эти  размышления овладели мной на пути из Трокского замка в вотчину Бельских,  куда мы сопровождали пани Зосю. У Яна   Бельского   появились  небезосновательные  опасения  в отношении того,  что с его сестрой могут  произойти  большие неприятности,  ведь крестоносцы не оставят ее в покое до тех пор пока  не  заполучат книги князя Смоленского,  вывезенные когда-то ее отцом.  Потому-то и решил  он  вместе  с  сотней псковских лучников охранять ее в пути.
     Рядом со мной покачивался в седле  чернобородый  сотник Олекса. Не  его  мужественном обветренном лице не отражалось никаких чувств,  хотя  я  догадывался,  что творится на душе храбреца после того,  что услышал он из уст  своей  любимой. Ядвига сказала ему, что больше не помышляет о личном счастье и хочет принадлежать только Богу.  И в этом,  как он считал, виновны  были  крестоносцы.  Думаю,  что  теперь  у тевтонов появился  ярый  ненавистник.  Он  замолчал,  а  это   многое значило.  Теперь  он  не  раскроет  рта  до  тех  пор,  пока  последний  из  псов-рыцарей  не  найдет  своей   могилы   на литовской земле. Или она не примет останки самого Олексы...

     Мне не  терпелось  проверить  свои  догадки в отношении серебряного распятия прямо сейчас и я,  пустив  коня  рысью, догнал пана Яна, ехавшего рядом с сестрой.

     - Кажется,  я догадываюсь,  где могут быть указания  на место клада...  - неуверенно произнес я, обращаясь к друзьям детства.

     Пани Зося  резко  вскинула  голову  и широко распахнула глаза.

     - Скажи, при тебе ли сейчас отцовское распятие?

     - Серебряный  крест?  Он  всегда  со  мной!   -   гордо ответила девушка.

     - Посмотри  на  него  внимательнее.  Нет  ли   на   нем каких-либо знаков или надписей?

     Пани Зося,  стыдливо отвернувшись,  растегнула дорожное платье и  достала с груди крест,  висевшей на цепочке.  Сняв его с себя,  она доверчиво протянула его мне. Я поклонился и принял в обе руки еще теплый от ее тела крест. Разглядев его хорошенько, я  не  заметил ничего особенного.  Вот только... Случайно  нажав  на  терновый   венец,   окружавший   голову распятого Иисуса,  я почувствовал, как у меня в руках символ веры разделяется на две части.  теперь в левой руке я держал изображение бого-человека, а в правой - крест, на котором он покоился ранее.

     - Роман,  что это?!  - испуганно воскликнула прекрасная пани.

     - Ничего страшного, - успокоил я ее. - Тут тайник...

     И правда,  из  креста,   в   котором   имелось   пустое пространство,  выпала  маленькая  трубочка  тонкой  бумаги и упала в дорожную пыль прямо под копыта лошадей. Мне пришлось остановить бег коня и, повернув назад, подобрать записку.

     - Вот оно!  - радостно вскричал я, победно поднимая над головой бумагу.

     Вернувшись к Бельским, я передал бумагу и распятие пани Зосе.

     - Читай же,  сестра!  - дрогнувшим голосом  нетерпеливо произнес пан Ян.

     Она осторожно   развернула    свиток,    предварительно водворив распятие  на  прежнее место,  и стала вслух читать:

     - "Завещаю вам, мои дети, то немногое, что еще осталось у меня от прежних богатств.  В тайнике под лесной горой, что возле самой Дубиссы,  неподалеку от Эйрагольского замка,  вы отыщите  наши  фамильные  драгоценности.  Но   еще   большая драгоценность   представляет   либерия   князя  Смоленского. Постарайтесь распорядиться  ею  мудро.  Тайник  вам  поможет отыскать  мой  самый  верный  слуга.  Нет,  друг!  Литовский дровосек по имени Николас Жебрюнас.  Только он знает  секрет пещеры  великого  отшельника  Треняты.  И  только  он,  если поверит вам, откроет ее тайну".

     - Мы отправляемся прямо к дровосеку.  Я  знаю,  где  он живет! - быстро проговорила Зося.

     - Едем! - подхватил пан Ян. - Псковитяне, за мной!

                ***

     Он жил в глубокой пещере на безлюдном берегу Дубиссы. И звали его  в  народе сигонта Тренята.  сколько ему было лет, того прозорливец не знал и сам. Зато ведал, что произойдет с родной Литвой и со всеми, кто живет в ней.

     Последнюю ночь сигонта Тренята спал беспокойно на своем жестком ложе.  все время виделся ему один и тот же  странный сон:   старый   ворон   клюет   падаль   и  никак  не  может насытиться...

     "Что бы это значило?" - спрашивал сам себя сигонта,  но ответить не  мог.  И  тогда  он  стал  готовиться  к  обряду колдовства.  Нелегкое было это дело,  да вещий сон заставлял поторапливаться.  Вот   уже  и  костер  заполыхал  в  темноте пещеры,  вот  и  вода  закипела  в котле - можно приступать. Медленно  помешивая  в  котле  варево,   Тренята   понемногу добавлял  в  него  то  сухой  корешок  неведомой  травы,  то засушенную лапку летучей мыши,  то странный  желтый  порошок неведомого  минерала.  И  вот  наконец  над  котлом появился молочного цвета пар,  на котором,  как  на  большом  экране, метались какие-то тени то ли людей,  то ли животных.  Однако вещее слово приостановило круговерть образов,  тут же  стали выделяться   и   укрупняться   отдельные  лица.  И  все  это продолжалось до тех пор,  пока  седой  как  лунь  старик  не пожелал заглянуть в башню монастырского замка.

     - Так и есть!  -  воскликнул  он,  увидев  в  небольшом помещении юную деву,  возносившую молитвы к небу. При этом у ее ног сновали отвратительные черные крысы с белыми крестами на спинах..

     - Негодяи!  - задохнулся от праведного гнева сигонта. - По кому же ты плачешь, красавица?

     На белом сгустке пара он узрел  другое  лицо.  Это  был молодой чернобородый воин со смелым взглядом из-под мохнатых бровей. И вновь сигонта пожелал видеть лицо узницы  девичьей башни. Он  долго  вглядывался  в  него,  нашептывая какие-то магические  заклинания.  И  ему   открылось   будущее   юной пленницы,  и  от  этого  будущего повеяло холодом и сыростью могилы.

     - Нет! - возроптал старец. - Я не отдам тебе, безносая, эту красоту! Хватит с тебя других жертв! А эта девушка будет жить, ибо я так хочу!

     Но в ответ Тренята  услышал  только  удаляющийся  смех, тяжелый и  жуткий,  от которого стыла горячая кровь и седели виски.  Но его не испугать!  Слишком много познал он из тайн бытия  и  мог еще потягаться с черными силами,  даже с самой смертью.   Ведь   что   такое   есть   смерть?   Эта   некая законченность, последний штрих на картине жизни.  Это то,  у чего нет будущего.  Совсем другое дело жизнь после смерти  - это память о добрых деяниях,  это великая жизнь бессмертного духа.

     - Мы  с  тобой  еще потягаемся,  костлявая!  - погрозил Тренята немощным на первый взгляд, но всемогущим кулачком, в котором зажал щепотку драгоценного минерала.  Этому минералу и названия в языке людей  не  существовало.  Он  бросил  эту щепотку прямо   в   открытый   огонь.   И   все   исчезло  в ходах-переходах времени. Куда девался старец, куда исчез мир людей?..


                Глава 13

                 Брат против брата


     - ...Да будет так!  - повелел седой как лунь старик.  И тут командор очнулся весь в холодном поту.  Что  привиделось ему, когда, убаюканный мерной поступью закованного в тяжелые доспехи коня,  он погрузился в чуткий сон? Что-то неимоверно страшное...  Он  как  наяву  увидел  рядом с собой странного тщедушного  старца,  от  чела  которого  исходило   небесное сияние. Брауншвейг не мог в  точности  пересказать  то,  что говорил ему старик. В памяти осталось только предупреждение, что если он не  найдет  в  себе  силы  изменить  собственную судьбу, избрав  дорогу  праведника,  то  кончина  его  будет скорой и ужасной.  И что ему уже уготовано место в  чертовом котле, где бурлит и пенится смола.

     "Привидится же   подобное..."   -   встряхнул   головой командор, тяжело  переводя   дух.   Наверняка,   сказывались отголоски тех  волнений и переживаний,  что достались на его долю за последние дни.  Сколько  хитрости  и  изворотливости выказал он,  чтобы  уговорить  великого   комтура   отложить поездку в   Штейнгаузенский  конвент.  Право  же,  это  было нелегким делом.  Пришлось признаться барону фон Шлипенбаху в том, что русские наемники осмелились напасть на монастырский замок.

     - Об этом будет немедленно доложено  великому  магистру ордена Конраду Цельнеру фон Розенштейну! - пророкотал барон.

     И только   известие   о   "Синайском  кодексе"  немного смягчила гнев великого комтура.  Граф  Брауншвейг  клялся  и божился,  что  великая  церковная  реликвия уже в его руках, нужно только поехать и взять ее в одном  укромном  местечке. Барон  согласился  подождать  с  посылкой  гонца  к великому магистру.

     - Если  доставить  эту  книгу  в Мариенбург,  то многое забудется и простится.  В частности странная  смерть  рыцаря Ганса Брауденберга.  У  меня  есть  основания полагать,  что лично вы виновны в его кончине...

     Такого оборота  событий  командор  никак   не   ожидал. Значит, кто-то   успел   известить   великого   комтура   об устранении несносного выскочки.  А раз так,  то не  миновать ему наказания.  И  будто  в подтверждение этой мысли,  барон произнес:

     - Вас ожидает  место  эконома  где-нибудь  в  Жмуди.  В Мемеле  или Динабурге - вот где вы окончите свои дни.  В том случае, конечно, если не доставите мне святую реликвию нашей Христовой церкви!

     И граф со всех ног бросился исполнять  повеление,  ведь ему   совершенно   не   улыбалась  перспектива  очутиться  в тмутаракани.  Однажды,  находясь в свите барона, он уже имел несчастье  побывать  в  Мемеле и больше туда возвращаться не собирался.  Он хорошо знал,  что служить на самых отдаленных форпостах  Тевтонского ордена,  возведенных среди Жмудинских болот,  ссылали тех братьев, от кого нужно было быстро и без особых  хлопот избавиться.  Болотная лихорадка и отравленные стрелы местных язычников очень  скоро  отправляли  неугодных слуг Господа на тот свет.

     Теперь рыцарский отряд.  Возглавляемый графом, следовал к поместью  все  того  же  Бельского.  Там,  соединившись  с Фердинандом, давно    уже    гонявшимся    за     призрачной библиотекой, граф  Брауншвейг  рассчитывал  ускорить  поиски клада.

     Одно за другим пришло два известие - сначала  от  брата Пауля, сопровождавшего  Ядвигу в Трокский замок,  а затем от Фердинанда. Брат госпитальер сообщал,  что он не уследил  за юной чертовкой,  которой  помог  исчезнуть сам сатана.  Брат Пауль так переживал ее исчезновение,  что занемог животом  и теперь вынужден  был  отпаиваться  креплеными  настойками  в кабачке "У врат Господних".

     - Знаю,  какими  настойками  он там отпаивается!  Опять ударился в запой... - проворчал командор.

     Фердинанд же сообщал, что наконец-то узнал, где Здислав Бельский спрятал  книги.  Он  просил  помощи и содействия от милостивого брата  и  умолял  как  можно  скорее  мчаться  к Корабельному лесу,  что неподалеку от Эйрагольского замка на правом берегу Дубиссы.

     "...Мы возьмем библиотеку силой!" - приписал  Фердинанд в своем сообщении.

     - Да, сила есть - ума не надо! - покачал головой граф и приказал отряду свернуть на дорогу,  ведущую к Эйрагольскому замку.

     - Настегивайте своих коней,  братья! - радостно крикнул он. - Цель близка!..

     С отрядом Фердинанда граф повстречался через  два  часа пути.  Командор обнялся с родным братом и они вместе пошли в придорожный лес, где никто не мог подслушать их разговор.

     - Итак,  Фердинанд,  библиотека найдена?  - нетерпеливо спросил граф.

     - Я  з-знаю,  где  она  спрятана!  -  кивнул   горбатый двойник. -  Но  прежде,  чем  ты  узнаешь  об этом месте,  я д-должен кое-что п-получить от тебя, милостивый брат!

     - Да-да!  Ты хочешь,  чтобы я уступил тебе ту  красивую паненку, что находилась в моем замке.

     - В-вот  именно!  Я  многое  сделал  для  тебя,  ты  же м-многое обещал мне.  Но пока что-то не в-выполнил ни одного из своих обещаний...

     - Мы же как-никак родные братья и нам ли обижаться друг на друга из-за пустяков?  -  недовольно  передернул  плечами граф.

     - Ты имеешь все,  чего х-хочешь! - выкрикнул Фердинанд. - Чем я виноват,  что появился на свет  двумя  часами  позже тебя? П-почему  я  должен всегда оставаться на вторых ролях? Ты п-помыкаешь  мной!  -  как  ни странно,  но Фердинанд так разволновался, что даже стал меньше заикаться.
     Таким  брата граф еще не видывал.

     - Не  волнуйся,  паненку  ты  заполучишь.  Не эту,  так другую... Мало ли паненок на  этом  свете!  Сейчас  же  надо думать о другом... - попытался успокоить он брата.

     - Ты обещал привезти ее с собой, но ты опять обманул... Я больше не верю ни одному твоему  слову!  Я  слишком  долго страдал, теперь же я п-получу сразу все!

     - Ты   ничего   не  получишь,  безмозглая  обезьяна!  - прошипел граф,  которому надоели эти препирательства в столь неподходящий момент.  - Ты - последыш! Тебя лишили графского титула из-за  твоих  разбойничьих проделок.  И если бы не я, тебе  давно  бы  уже  отрубили  голову   за   нападение   на епископа Гановерского... Ты и это забыл?

     - Я все  п-помню!  Но  я  знаю,  как  обрести  покой  и довольство вновь!

     - Как  же,  последыш?  -  усмехнулся  граф  Брауншвейг, презрительно поворачиваясь к брату спиной. В этом и была его трагическая ошибка.

     - А вот как!  - мстительно прорычал Фердинанд, заученно втыкая нож в шею командора. - Оч-чень просто!

     Некоторое время  он  гордо  взирал  на  дело рук своих, затем,  плюнув в стекленеющие  глаза  родного  брата,  начал быстро срывать с него доспехи и одежду.  Переодевшись в них, и спрятав тело командора,  под завалом валежника,  Фердинанд облегченно вздохнул, пробормотав:

     - Теперь   я   побуду   к-командором   Штейнгаузенского к-конвента!

     Никто из   сопровождавших   братьев-рыцарей   даже   не заподозрил подмены.  А  новоявленный  командор только бросил им:

     - Ф-фердинанд  п-пошел  на  разведку,  а мы двинемся за книгами Бельского! В-вперед, мои крейцхеры!



                Глава 14

                В заколдованной пещере


     В убогую лачугу,  стоявшую на отшибе большого и некогда богатого  литовского селения,  мы постучались на исходе дня. Ее  хозяин  -  дровосек  Николас  Жебрюнас  -  встретил  нас довольно подозрительно. И хотя пан Ян долго втолковывал ему, что он  сын  и  наследник  Здислава  Бельского,  Николас  не поверил  ему,  однако  показать  дорогу  к  пещере  великого отшельника Треняты согласился.

     - Я  смогу проводить туда только четверых из вас,  ведь наш сигонта не любит лишнего шума и не  выносит  вооруженных людей.  Он  просто скроется от наших глаз и запутает дорогу, ведущую в его пещеру.

     - Хорошо,  -  быстро  согласился  пан  Ян  на  странные условия литвина.  - Мы пойдем вчетвером и без  оружия.  Твоя сотня, Олекса, останется ждать нас здесь, со мной отправятся Роман и двое лучников.

     - И я! - безапелляционно заявила пани Зося.

     - Нет, сестра! Тебе придется...

     - Я не собираюсь ждать у моря погоды!  - резко перебила девушка,  выказывая далеко не ангельский нрав.  - Я  столько слышала  сказаний  и  легенд о заколдованной пещере сигонты, что просто не могу не отправиться с вами.

     Конечно же,  она настояла на своем,  ведь какая женщина не добьется своего, если ей чего-нибудь очень захочется.

     Итак, мы  пошли  впятером,  шестым  -  Николас.  Он был неразговорчив,  наш проводник,  а  на  все  вопросы  отвечал только одно: "Сами все увидите..."

     И мы "увидели",  увидели то,  как  после  залихватского посвиста нас окружила целая толпа разного люда.  Они выросли словно из-под земли и готовы были наброситься  на  нас,  как стая  голодных  волков  на  загнанных  лошадей,  но их порыв остановил знакомый нам голос:

     - Стойте, литвины! Я знаю этих людей. Это на самом деле Бельские! Благородный пан Ян Бельский и его сестра.

     Из толпы  разбойников вышел улыбающийся старина Йозас и неторопливо подошел к хмурому дровосеку.

     - Йозас,  ты  уверен  в  том,  что говоришь?  - строго спросил дровосек.

     - Как же иначе,  господин атаман! Ведь я же столько лет служил в их замке.

     - Почему  же  в  таком  случае они не показали мне знак пана Здислава? - недоуменно спросил он.

     - Покажи ему серебряное распятие, - шепнул я Зосе.

     Крест перекочевал из ее рук в руки атамана.

     - Вот   с  этого  и  надо  было  начинать  разговор,  - проворочал он.  - Ладно,  друзья, это была ложная тревога, - обратился  он  к  своим  людям.  -  Все  по местам!  - А нам пояснил:  -  Дело  в  том,  что  где-то  здесь  рыщет  банда проклятых  крыжаков,  которые,  переодевшись в чужие одежды, выдают себя за благородных литовских  разбойников.  Сами  же творят  грабежи  и  бесчинства в наших лесах.  Потому-то все жители села,  кто только может носить  оружие,  объединились для отпора крестовой банде. Меня же селяне избрали атаманом. Теперь  я  могу  показать  вам  настоящую  дорогу  к  пещере сигонты.  Идите  за  мной  и  ничего  не бойтесь,  что бы не увидели.

     Я был не из трусливого десятка, но даже меня заколотила дрожь, когда мы вступили под темные своды гигантской  пещеры, в   которую  вели  вырубленные  в  скале  ступени.  Свет  от зажженных факелов выхватывал какие-то странные  письмена  на стенах  пещеры.  А  под нашими ногами то и дело похрустывали кости давно умерших людей.

     - Будь милостив к нам,  великий друг простого народа! - воскликнул шедший впереди  Николас.  -  Впусти  нас  в  свои кладовые. мы пришли за своим, чужого нам не надо!

     И тут страшный голос,  который,  казалось,  потряс  до основания все подземелье, провозгласил:

     - Возьмите свое, но не троньте чужого!

     В тот  же миг разошлись стены и мы оказались в огромном зале, хранившем в себе сотни сундуков и ларей.

     - Вот  здесь  лежат  мудрые книги,  которые пан Здислав оставил до  прихода  его  наследников,  -  сказал  Жебрюнас, указывая на три больших сундука,  дрверху набитых книгами. - А здесь лежат ваши  фамильные  драгоценности.  Нам  не  надо чужого!  -  гордо проговорил Николас,  доставая из какого-то потайного  места  небольшой  ларец  с  искусной  резьбой  на крышке, выполненной старыми мастерами.  - Возьмите все это в мир и сделайте, если сможете, чтобы вещи эти послужили добру и  правде!  Так  сказал  пан Здислав и это его завещание для вас.

     Когда мы  выбрались  наверх,  день  уже  догорал  и над высоким берегом реки,  поросшим лесом,  взошла полная  луна, высветив мертвенным светом все окрестности.

     - Надо послать за подмогой.  Самим нам эти  сундуки  не дотащить! - произнес молодой Бельский.

     - Не надо никого посылать.  Вот там нас уже  дожидается возок, запряженный парой добрых лошадей, - сказал атаман.

     - Спасибо тебе,  добрый друг!  Именно так называл  тебя мой отец! - со слезами в голосе произнесла Зося.

     - С  вашим  батюшкой  мы  сражались  против   проклятых крыжаков. Да,  мы  были  соратниками  и вместе делили кров и скудную пищу в походах. Но чего мы достигли? Те, против кого мы сражались,  теперь  становятся хозяевами на нашейф земле. Но пока я жив,  не один крейцхер не посмеет заявиться в наше лесное селение! Путь туда им заказан.

     Его слова,  произнесенные  в  полночь,  прозвучали  как клятва.

     - Берите свое и доброго вам пути!  -  снова  проговорил атаман.
 
     - Смотрите!  - вдруг воскликнула Зося.  - Кто это может быть?!

     И тут  я  увидел,  что   беззащитный   возок   окружали крестоносцы, их   плащи  с  нашитыми  крестами  нельзя  было спутать ни с чем другим.

     - Ха-ха-ха!  - прозвучал сатанинский смех.  – Хватайте этих "друзей-соратников"!  - опять прокаркал чей-то до ужаса знакомый голос,  в  котором  я   тут   же   признал   голос, принадлежавший проклятому горбуну, выслеживавшему меня еще в Майстерате.

     - Я  же  г-говорил,  что  найду  эти к-книги!  Вот они! Теперь все это п-принадлежит т-тевтонскому ордену!

     - Это мы еще поглядим!  - гаркнул атаман литвинов и все тот же молодецкий посвист огласил  ночную  тишь.  -  Братцы, бейте проклятых крыжаков!  Они сами пожаловали к нам,  их и искать не придется!

     Сражение развернулось нешуточное.  При  свете  луны  на конных  рыцарских слуг прямо с деревьев обрушились литовские ратники.  Они  прыгали  на  крупы  их  лошадей,   сталкивали крестоносцев  на землю,  а там их добивали те,  у кого кроме дубья и топоров не было другого оружия.  Но страшен в  руках простого мужика,  доведенного до отчаяния,  даже обычный кол, выдернутый из забора, а уж топор!..

     И все же силы были неравны.  Против плохо вооруженных и необученных селян действовали рыцари,  привыкшие  ко  всяким неожиданностям и умевшие неплохо обращаться с любым оружием. К тому же враги были закованы в броню, а нападавших защищала только  ветхая  одежонка.  Понятно,  за кем осталось бы поле боя,  если бы неожиданно для всех не прозвучал боевой  клич: "Псковитяне, за мной!", повергший крестоносцев в трепет. Это кричал пан Ян, сумевший на мгновение вырваться из круговерти схватки и послать одного из лучников за подмогой.

     Псковские лучники на этот раз не воспользовались  своим излюбленным оружием,  боясь поразить стрелами своих же.  Они бросились в бой с обнаженными мечами  и  секирами  и  рыцари дрогнули!

     - Скорее  уведите  п-пленных!  -  заорал  предводитель тевтонов. - Да окружите в-воз!

     Но было уже поздно.  Воспользовавшись секундной паузой, я,   до  этого  времени  не принимавший  участия  в  схватке, поскольку  охранял  Зосю,  спрятавшуюся  под  дном  повозки, вступил  в  дело.  Подняв здоровенный колун,  я вылез из-под повозки и со всей силы хватил по шлему рыцаря, который стоял вполоборота  рядом.  Тот  выпустил  оружие  и,  издав горлом клокочущий звук,  повалился на земь.  Со вторым тевтоном так просто  совладать  мне не удалось.  Подставляя под его удары квадратный щит,  взятый  у  убитого,  я  выжидал,  когда  он ослабит свой натиск.  Но этого не происходило.  Вероятно,  в конце концов враг бы справился со мной, если бы на помощь не подоспел старина Йозас.

     - Роман,  ты опять влез в драку?  Сколько раз я говорил тебе: не  связывайся с противником,  который гораздо сильнее тебя! - С этими  словами  он  нахлобучил  на  шлем  тевтона ивовую корзину, лишив его таким образом обзора. - Вот теперь добивай!

     И я  последовал  его  совету.  Мой  колун  так  саданул тевтона по шее,  что не выдержала кольчуга  и  голова  врага отскочила от туловища, как перезрелый качан капусты.

     Тут я услышал испуганный  крик  Зоси  и  злобный  хохот проклятого горбуна.  Обернувшись,  я увидел, что горбун, так похожий на командора Штейнгаузенского конвента,  вытаскивает за  подол  платья  из-под повозки отбивающуюся Зосю.  Прижав трепещущее в испуге тело Зоси к себе и приставив к ее  горлу кинжал, Фердинанд заорал:

     - Дорогу,  черт бы вас всех п-подрал!  Я ухожу  с  этой к-красоткой! Если  же  кто-нибудь  мне п-посмеет п-помешать, она умрет вместе со мной!

     Он потащил  девушку к своему коню и грубо перебросил ее через седло.

     - Я  ухожу!  Но я еще вернусь!  - вновь заорал горбун и пришпорил своего коня.

     - Вряд  ли  ты  вернешься!  -  произнес  сотник Олекса, оказавшись рядом с нами.  В тот же  миг  в  воздухе  пропела стрела,  пущенная им,  которая угодила моему смертному врагу прямо в горло.  И не помогли ему хваленые доспехи,  снятые с убитого  брата.  Все-таки,  как  бы  они не походили друг на друга, кольчуга ковалась на меньший размер. Стрела, попала в незащищенное  место  и Фердинанд повалился с коня,  как сноп сена.

     - Этому крышка! - удовлетворенно хмыкнул сотник.

     Я помог поймать  под узцы  коня,  на  котором  пытался скрыться Фердинанд,  и осторожно опустил потерявшую сознание девушку из седла на землю. Вскоре она пришла в себя.

     - Слава  Богу,  все обошлось.  Что будем делать дальше, пан Ян?- спросил я.

     - Мы  отправим  книги  князю  Смоленскому.  Это  станет вестником наших добрых намерений в отношении русичей.  Пусть они не опасаются нападения со стороны Польши и Литвы.  А вот крыжаки, те спят и видят себя в крестовом походе на Русь.

     - Кто поведет обоз в земли русские? - снова спросил я.

     - Доверим это Олексе Смелому. У тебя нет возражений?

     - Нет, друже. Я верю ему, как самому себе.

     - Значит, так тому и быть. Собирайся, Олекса, в дальнюю дорогу.  Возьмешь  с собой полусотню,  а обратно возвращайся через Витебск.  Там,  у князя Скиригайлы, мы и встретимся. В добрый путь!

     Наше прощание с Олексой было по-мужски недолгим.

     - Даст  Бог,  свидимся,  Роман!  -  только и сказал мне чернобородый сотник. Я же только прощально взмахнул рукой.


                ***

     Мы возвращались в Трокский замок,  где ждал  нас  князь Витовт. Еще по дороге туда пан Ян предложил мне поступить на службу в свое войско,  но я отказался, сказав, что меня ждет другая стезя - ученая.  Но обстоятельства повернулись иначе, чем я предполагал...

     В княжеском замке шли приготовления к походу.

     - Ну  вот,  князь  Витовт  наконец-то  решил  выступить против великого князя Скиригайлы.

     - А как же теперь поступите вы - гвардейцы  Скиригайлы? - удивленно спросил я Бельского.     - Мешать  Витовту  мы  не  станем,   ведь   он   жаждет объединения   всей  Литвы  под  одним  началом.  Тогда  и  с крейцхерами будет справиться проще... Но что это?.. Смотри!

     Переправившись на  остров,  где  расположились  грозные постройки замка,  мы увидели крестовых  слуг,  чувствовавших себя как дома.

     - Видно,  князь заручился поддержкой тевтонов на  время похода на Витебск... - предположил Ян Бельский.

     Но наш перевозчик,  все тот  же  престарелый  подчаший Кобзич, внес ясность:

     - На Витебск-то они пойдут,  но сначала будет набег  на земли  князя  Смоленского!  Таково  условие великого комтура барона фон Шлипенбаха.  кстати,  именно его сейчас принимает наш князь...

     - Как же так?.. - невольно вырвалось у меня.

     - Да,  вопрос  с походом на Русь уже решен!  - уверенно проговорил Кобзич.
     Не успели  мы  вступить  на землю острова,  как пан Ян, отведя меня в сторонку, проговорил:

     - Видишь,  друже, как дела оборачиваются? Придется тебе повременить с продолжением учебы. Поезжай за Олексой. Догони его и предупреди о готовящемся набеге на Русь. Понял меня?

     - Еще бы!

     - Действуй! Возьми с собой охрану. Скажешь, я приказал. Мне же придется отыскать способ,  как задержать  наступление княжеской рати. Береги себя, Роман!

     Так вот и получилось, что проблески утра следующего дня я  встретил снова в седле.  за мной скакали трое привычных к походам и кочевой жизни псковских лучников. А с ними мне сам черт   был   не  страшен.  Начиналась  новая  глава  в  моих приключениях,  о которых, даст Бог, я когда-нибудь поведую в своих записках. А пока комья грязи из-под копыт, клочья пены и загнанное дыхание коней - вот все,  что я видел и  слышал. Теперь  дорог  был каждый час,  каждый день.  Мы должны были успеть известить Олексу о готовящемся набеге до того, как он подъедет   к   передовым   постам,  стороже  русичей.  И  мы непременно его предупредим, чего бы нам это не стоило.


                 Вместо послесловия

     1387 год...  Королевой  на  польский   престол   взошла четырнадцатилетняя Ядвига  -  дочь покойного короля Польши и Венгрии Луиса Анжуйского.  В мужья  ей  был  избран  великий князь  литовский  Ягайлло.  Принимая  из  рук  юной  невесты польскую корону,  Ягайлло  обязался  отдать  великокняжество сыну  народного героя Литвы Кейстута Витовту.  Но он обманул ожидания литвинов,  отдав предпочтение своему родному  брату Скиригайле. Новоявленный   король  польский  даже  заставил Витовта целовать крест на верность брату, как великому князю Литвы.

     Витовт Кейстутович  не  смирился.  Всеми   правдами   и неправдами он  старался  захватить великокняжеский престол и тем самым   объединить   разрозненную   Литву,   ослабленную бесконечными княжескими междоусобицами. Только сильная Литва могла противостоять  владычеству  тевтонского  ордена,   чьи рыцари, собранные со всех европейских государств,  постоянно нападали и грабили литовские земли.

     Чтобы не   дать   укрепить   позиции   кому-то  одному, крестовые рыцари сталкивали литовских  князей  между  собой, помогая то   одному,   то   другому.   Вот   и  Витовту  они содействовали  до  поры  до  времени,   не   забывая   своих интересов.

     Когда рыцарский  орден  подбил  совершить набег на Русь князя Витовта, обещая, что затем поможет ему взять Витебск и изгнать из  Литвы  Скиригайлу,  была уже зима.  И совместный поход решено было перенести на будущее лето.

     ...Набег на   русские   земли   не  увенчался  успехом. Крестоносцев и их союзников на порубежье уже ожидало сильное войско князя  Смоленского,  нападать  на  которое  никто  не решился. Повернув  на  Витебск,  союзники  быстро   овладели городом, но  Скиригайлы там не оказалось.  Он успел укрыться за более мощными крепостными стенами города Вильно.

     Витовт осадил   и  Вильно,  но  здесь  ему  не  повезло окончательно. Умелая     оборона     крепости    комендантом Москоржевским заставила его вместе с рыцарями снять осаду  и удалиться  в  Пруссию.  И все же Витовт не смирился.  В 1391 году он вновь выступил с орденским войском против Ягайллы  и его  брата.  Объединенным  силам  удалось  овладеть городами Гродно, Лида и вновь осадить Вильно.

     Король Ягайлло   решил   пойти   на  мировую  со  своим родственником. В  переговорах  помог  Генрих  Земовит,  князь плотский.  Встреча  двоюродных  братьев произошла в Острове, близ Лиды.  И примирение  состоялось!  Витовта  торжественно короновали в Вильно на великокняжеский престол, а Скиригайла  получил в удел стольный град Киев.

     Витовт добился того,  о чем мечтал.  Теперь у него были развязаны руки и он смог начать длительную нелегкую борьбу с тевтонами, которая сильно ослабила орденство и отбила у него всякое желание "ходить на Русь". Им стало не до этого.

     А о  библиотеке  князя  Смоленского  до  нас дошло мало сведений.  Известно только,  что сначала она  была  вывезена поляками за пределы земли русской,  а спустя некоторое время ее возвратили в   Смоленск  псковские  лучники.  Позже  книги этого  уникального  собрания  перешли  в  знаменитую либерию Иоанна  Грозного.  "Синайский  кодекс",  книги,   написанные первосвященниками,    иллюстрированный    "Апокалипсис"    и некоторые другие составили жемчужину Московской либерии. Где она сейчас?   Этот   вопрос   занимает   не  одно  поколение исследователей.  Ее ищут многие годы,  но безуспешно.  Может быть,  когда-нибудь пытливые потомки откроют и эту тайну,  а пока остается только надеяться, уповая на будущее.