Дети Башни Мертвецов, или Двое в поисках Уфу

Чжан Юэжань, «Кокон» / ;, 2016, Сингапурская литературная премия-2024

«Я спросила: что там будет? Детство, «культурная революция», вся моя жизнь»

Согласитесь, в литературе любой страны всегда есть какие-то поколения, которых (справедливо или нет - другой) принято объединять под одним общим знаменателем. Вот у нас были шестидесятники, например. А в Китае есть такое поколение пишущей братии - пост-восьмидесятники, другое название для этой генерации - «литература шрамов». Имеются в виду шрамы, нанесённые тем явлением, которое продолжалось с 1966 до 1976 года, а именно маоистской «культурной революцией».

Чжан Юэжань — одна из ярких представителей именно этого направления, в своё время она была включена в Топ-20 влиятельных китайских авторов. «Кокон» - её третий роман, окончательно закрепивший за ней репутацию достойного литератора. Этот роман, собственно, и ведёт речь в том числе о тех самых шрамах, которые культурная революция оставила на судьбах родителей поколения Чжан, как и на них самих.

Повествование ведётся от лица двух людей: Чэн Гуна и Ли Цзяци. Когда-то в детстве, они были друзьями, но потом жизнь их развела не только по разным городам, но и в какой-то мере по разные стороны условных баррикад. Но вот они снова встречаются в Цинане в провинции Шандунь, городе, в котором они росли.

Место их детских сборищ - Башня Мертвецов, место зловещее, где в зловонной луже плавают останки трупов из местного морга. Но для героев это место имеет еще одно трагическое значение - именно здесь на дедушку Гуна напали, вогнав ему в голову гвоздь - да-да, таких примеров истинно китайской «доброты» в книге хватает.  С тех пор дедушка так и не вышел из комы. А вот дедушка Цзяци Ли Цзишэн добился карьерных успехов, став уважаемым врачом и чиновником от медицины, но вот в момент встречи героев и он находится на смертном одре. И Гун подозревает, что то, что случилось с его дедом в эпоху разгула культурной революции и борьбы с «отклонившимися от курса», произошло не без участия дедушки его подруги.

Такая вот исходная ситуация. Но не стоит думать, что всё и далее будет вертеться вокруг этой интриги. «Кокон» - это совсем не детектив. Это история прежде всего двух семей - которые, как говорит, цитируя Толстого, Ли Цзяци, несчастливы по своему. «Просто мы оба не были хорошими людьми, вот и вся жестокость. И на свете вообще нет так называемых хороших людей», - говорит Гун. Что ж, на протяжении всех историй, рассказанных в книге, в этом придется не раз убедиться. Кто-то из этих людей становится (или думает, что становится) жертвой обстоятельств. Кто-то сознательно топит себя в алкоголе и безысходности. Кто-то, внешне абсолютно благополучный, все равно мучается от несбывшегося: «Творческую силу я давно утратил, от моих стихов несет разложением, я знаю, что думают обо мне молодые поэты: этот старый дурень отжил свой век, но только сам об этом не знает».

Иногда действительно возникает такое ощущение, что персонажи романа из всех возможных поступков выбирают самые дурацкие и нелогичные, причем это касается как детей, от которых можно такого ожидать, так и вроде бы взрослых и разумных людей.

Пожалуй, к любому персонажу романа можно отнести слова Цзяци: «Пребываю в скуке и пустоте, ожидая возвращения этих минут, когда над головой загорится прожектор и выдернет меня из сумрака». Вот только ожидание это совершенно бесплодно, а попытки самому обрести тот самый луч прожектора оборачиваются ещё большим сумраком.

Неизбежно возникает ощущение, что для автора во всех этих историях есть что-то очень лично, слишком всё проникновенно. Наверное, так оно и есть, ведь родилась, выросла и училась Юэжань ... да, именно в Цзинани. И её отец, как и один из героев романа, - профессор китайской словесности. Кто-то наверняка сочтёт это признаком авторской незрелости, мол, нельзя в беллетристику вносить слишком много деталей личного опыта, чай, не автофикшн. Не знаю, даже осознание этого не портит ощущение от романа.

В целом, я бы сказал, что книга, построенная на поочередных рассказах и беседах Гуна и Цзяци - являет собой не слишком радостный разговор по душам, где вдруг оказывается, что правду надо так или иначе явить миру, или хотя бы друг другу. Тем более что, как говорит Цзяци, «беседовать по душам» - люблю это слегка устаревшее выражение, от него таки и веет восьмидесятыми, тогда наши души прятались еще не очень глубоко, их можно было выманить на свет беседами». Хотя Гун и пытался в отрочестве, как истинный современный китаец, решить проблему разговора с душой сугубо технологическими методами.

Поэтому, если вам не чужды романы-откровения с «человеческими, слишком человеческими» историями и узнать, что же такое «беседы по душам» по-китайски - добро пожаловать в Цзинань.

* Уфу - «пять видов счастья»: долголетие, богатство, здоровье, добродетель и кончина в преклонном возрасте.