Эпоха Пятой Жатвы Тень Омель 4

+18!

Пролог. Цена бессмертия

Юпитер, Облачный Город. Шпили из живого хрусталя пронзали аммиачные бури, но даже они вдруг и наконец дрожали. Балем Абрасакс стоял у панорамного окна своих покоев, глядя на планету, которая принадлежала ему по праву рождения и реинкарнации. Его кожа приобрела нездоровый перламутровый оттенок — побочный эффект сыворотки молодости, в которой он купался, в прямом и в переносном смысле.. 
В углу огромной кровати, под шелковыми одеялами, едва слышно дышала его жена. Ибиру. Идеальная копия, созданная лучшими генетиками Династии, но лишенная души оригинала. Испытания, через которые она прошла во время прошлых интриг семьи Абрасаксов, выжгли ее изнутри. То ли от кривой магии Кодуна Турнира, то ли от осознания всего былого, была она теперь почти живым трупом, поддерживаемым лишь волей Балема.
— Ты обещал мне вечность, — прошептала она однажды, когда могла говорить. Теперь же только хриплые вдохи нарушали тишину.
Балем обернулся. В отражении стекла его зрачки вытянулись вертикальными щелками, а сквозь воротник дорогого камзола пробивались жесткие роговые пластины — гребень крокодила формировался вдоль позвоночника. Сыворотка давала молодость плоти, но забирала человечность. И возможность иметь наследников. Его семя стало ядом, убивающим плод еще в утробе. Линия Абрасаксов обрывалась на нем, если не найти другой путь.
Экран связи вспыхнул красным. Советник. Его лицо было бледным, глаза полны ужаса.
— Мой Император, — голос сорвался. — Они здесь. Все трое. Сын Горо требует крови за отца. Мать Джаббы Хатта привела флот контрабандистов, чтобы забрать Землю как компенсацию долга. А Рейден… Рейден расколол небо над Чикаго молниями. Он ищет тебя, чтобы судить окончательно, от имени Старших Богов.
Балем сжал кулак. Хрусталь шпилей снаружи пошел трещинами.
— Уводите детей, — приказал он.
— Поздно, мой Император. Предатели уже в детской башне. Те, кто служил Титу и Калеку. Они пришли за местью.
Связь оборвалась криком. Балем остался один. Его империя рушилась, любимая умирала, а дети были мертвы или умирали прямо сейчас. Безумие, копившееся годами, наконец нашло выход. Он упал на колени перед алтарем из черного обсидиана, который прятал в тайной комнате.
— Услышь меня! — взревел он, вскрывая себе запястье кинжалом. Кровь падала на камень, шипела и испарялась. — Я отдал тебе Титуса и Калек! Я скормил тебе династию моей "земной" сестрицы! Приди! Спаси ту, что осталась! Или забери мою душу взамен!
Воздух в комнате загустел. Запах озона смешался со сладковатым ароматом гниющих лилий. Пространство исказилось, и из теней шагнуло существо. Гуманоидный силуэт, черная, поглощающая свет кожа. Но вместо рук — крылья, покрытые переливающимися красными перьями хвоста и предплечий. Голова черного петуха с рубиновым гребнем. Абраксас. Повелитель Хаоса и Бесконечности.
— Ты призвал бога луны языком змей, Балем Абрасакс, — пророкотал он голосом, похожим на треск ледника. — Что ты готов отдать за свою слабость?
— Всё, — выдохнул Балем. — Начни жатву. Выжги их всех. Сделай Юпитер моим саркофагом и троном одновременно.
Абраксас улыбнулся клювом. За спиной Балема развернулась тень портала.

Глава 1. Совет Четырех

Земля казалась жалкой песчинкой на фоне орбитальной станции Сената. Падмэ Амидала, ныне посол Набу и доверенное лицо Канцлера Палпатина, стояла в круглом зале переговоров. Напротив нее сидели те, кого Балем считал своими главными кошмарами.
Принц Коул, сын Горо. Массивный, четырехрукий, закованный в броню из костей Внешнего Мира. Его челюсти непрестанно двигались, пережевывая жуков-наркоторговцев.
— Земля принадлежит Внешнему Миру, — прорычал он. — Ваш канцлер допустил ошибку, оставив этот сектор без присмотра. Балем убил моего отца. Я заберу его голову, а Землю оставлю Шао Кану.
Сибил, мать Джаббы Хатта. Огромный слизистый мешок плоти, утопающий в бассейне с питательной жидкостью. Рядом с ней парили дроиды-переводчики.
— Долг Дома Абрасаксов перед хаттами исчисляется жизнями целых систем, — проскрипел переводчик. — Мы возьмем Землю. Это справедливо.
Рейден молчал. Бог Грома сидел неподвижно, сжимая посох. От него исходило низкое гудение статики.
— Если Абраксас ступит на почву этой реальности, границы и Земли, и миров рухнут, — произнес он. — Ваша политика, сенатор Амидала, станет пеплом вместе с вами.
Двери зала разъехались. На пороге стояла сама Юпитер Джонс. Обычная девушка с той самой планетв, на которую все присутствующие точили зубы, ставшая Королевой Вселенной. Уставшая, осунувшаяся, но сохранившая стальной стержень.
— Вы все сошли с ума, — сказала она, проходя в центр. — Балем — чудовище, это правда. Но то, что вы привели сюда свои армии, уничтожит миллиарды. Есть закон Межгалактического Содружества. Тюрьма «Килн». Самая глубокая дыра во вселенной. Давайте просто посадим его туда.
Падмэ вздохнула. Она видела записи того, что случилось с Калек. Видела, как Балем плакал над телом брата.
— Закон не работает, когда боги начинают войну, Юпитер. Я лечу к нему, не ради него. Ради той женщины внизу. Она умирает. И ради миллиардов людей, которых сожрет хаос, если мы не договоримся.
Она активировала голопроектор. Появилось изображение жены Балема.
— Она — клон. Но она чувствует боль так же, как настоящая Ибиру. Балем сломлен. Если мы дадим ему иллюзию спасения для нее, он подпишет любые бумаги о передаче прав на Землю.
— Это сделка с дьяволом, сенатор Амидала, — тихо сказал бог грома.
— Нет, мастер Рейден. Это отвлекающая анестезия для психопата, пока мы будем ампутировать его власть, — отрезала она.

Глава 2. Анатомия безумия

Падмэ прибыла на Юпитер одна. Флот Корусканта висел на границе системы, готовый вмешаться. Балем встретил ее в медицинском отсеке. Он выглядел ужасно: желтые вертикальные зрачки, чешуя, проступающая на скулах, дерганые движения.
— Где тот чернокнижник-шарлатан? — прохрипел он вместо приветствия.
— Он больше не служит тебе, Балем. Ибиру живет уже многие сотни лет. Это клон. И сейчас она постарела, пусть и не на вид... Она при смерти, потому что твоя любовь высасывает из нее жизнь быстрее, чем болезнь.
Он ударил рукой по операционному столу. Металл смялся.
— Спаси ее. Используй свои техники. Я все еще помню наш танец, твои глаза и наше примирение. Помню твою доброту. Умоляю.
Падмэ сняла капюшон. В ее глазах плескалось сострадание, которое политик давно научился имитировать, но сейчас оно было настоящим.
— Ложись на пол. Лицом вниз. Руки за спину.
Балем замер, а затем медленно опустился. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться магии разума, помноженной на авторитет Королевы.
— Сон, — приказала она. — Глубокий целительный транс. Ты будешь охранять ее покой своим отсутствием сознания.
Пока Балем лежал в трансе, Падмэ работала. Сопровождающий ее магистр Йода использовал Силу, чтобы стабилизировать клетки клона, остановить распад тканей. Женщина на кровати открыла глаза — впервые за месяцы взгляд стал осознанным.
— Кто вы? — прошептала она.
— Друг, — ответила Падмэ. — Постарайтесь выжить до нашего возвращения.
Но вернувшись в тронный зал, Амидала поняла, что опоздала. Экран внешней связи транслировал бойню. Дети Балема, юные Абрасаксы, висящие на пиках во дворе дворца. Их убийцы — фанатики культа Тита — передавали сообщение:
«Мы очистили кровь. Жатва должна быть абсолютной».
Балем очнулся от криков. Он увидел экран. Транс спал, но разум вернулся. Он издал звук, который не могло издать человеческое горло — рев раненого зверя, переходящий в ультразвук.
Его рука легла на пульт управления жатвой.
— Раз они хотят крови… — его голос изменился, став глубже, вибрируя на частотах, разрушающих стекло. — …они получат океан.
Он вдавил рычаг. Орбитальные комбайны перестроились. Вместо сбора элитных особей для эликсира, они начали перерабатывать атмосферу нижних слоев, выпуская ядовитый газ и вызывая тектонические сдвиги. Юпитер начал пожирать сам себя.

Глава 3. Петух против Громовержца

Небо над дворцом Абрасаксов перестало существовать. Там, где должны были быть звезды, зияла пульсирующая рана. Из нее вышел Абраксас. Его красные перья сочились черной кровью убитых звезд.
Навстречу ему спустился Рейден. Молнии окутывали его фигуру, превращая бога в ходячую шаровую молнию.
— Ты не имеешь права касаться этого мира, Пернатый! — громыхнул Рейден.
— Этот мир пожертвовал мне своего короля, глупец, — щелкнул клювом Абраксас. — Посмотри на него. Разве это человек? Это идеальный сосуд.
Балем стоял на балконе. Его спина окончательно превратилась в костяной панцирь, ноги подогнулись, принимая более приземистую, хищную форму. Он смотрел на битву своих богов стеклянными глазами. Он понимал, что Абраксас сражается не за него. Он сражается за право выпить эту реальность.
— Довольно! — Балем поднял руки. Энергия жатвы, энергия разрушения планет, потекла в него. — Мой бог! Моя душа недостаточно хороша?! Возьми тело врага!
Балем прыгнул с балкона, используя гравитационные ранцы не для замедления падения, а для ускорения. Он вонзил свой клинок, теперь выросший прямо из кости его предплечья, в бок Рейдена.
Громовержец пошатнулся. Боль человека дала Абраксу брешь в защите бога. Черный петух ринулся вперед, его когти впились в шею Рейдена.
— Балем, остановись! — кричала снизу Юпитер, прорываясь сквозь охрану. — Ты станешь им!
Но было поздно. Абраксас оттолкнул обмякшее тело Рейдена (бог успел телепортироваться в последнюю секунду) и посмотрел на своего почитателя.
— Хорошо послужил, — прошелестел он. — Продолжай.

Глава 4. Паутина Палпатина

Ибиру рыдала, стоя на коленях перед темницей, где держали жену Балема.
— Это я навела их! — кричала она. — Я думала, Сенат поможет! Я виновата в смерти детей! В твоем горе... Убей меня, Балем! Прошу!
Он, чей гребень теперь торчал поверх разорванного камзола, подошел к ней. В его руке был шприц с парализатором.
— Ты никуда не уйдешь, Ибиру, — спокойно сказал он. — Твоя смерть ничего не исправит. А вот твоя жизнь… Твои знания протоколов Сената. Ты останешься здесь. Моей пленницей. Моим гарантом того, что твой драгоценный Палпатин будет играть по моим правилам.
Падмэ наблюдала за этим через скрытые камеры медицинского отсека. Она чувствовала холод в Силе.
Позже, в защищенном канале связи с Корускантом, она докладывала:
— Он мутирует, Ваше Величество. Физически. Контроль над ним утрачен.
Изображение Палпатина на экране оставалось бесстрастным.
— Темная сторона сильна в нем, сенатор. Не страх. Не гнев. Холодное, расчетливое принятие монстра внутри. Привезите его ко мне. Остальных оставьте вариться в собственном соку на Юпитере. Он станет моим учеником. Дарт Крайт. Звучит подходяще.

Глава 5. Чемпион и вдова

Шао Кан прибыл лично. Его огромный боевой корабль затмил солнце Юпитера. Император Внешнего Мира вошел в тронный зал без приглашения. Абраксас отступил в тень, признавая силу равного.
— Ты выглядишь как ящерица, которой прищемили хвост, Балем, — прогремел Кан. — Но ты все еще чемпион турнира. А чемпионы не умирают в постелях. И не женятся на слезах.
Рядом с Каном стояла женщина. Найтвулф. Чемпионка текущего круга. Идеальное создание войны, смертоносное и прекрасное.
— Она станет твоей императрицей, — объявил Шао Кан. — Объединив наши династии, мы получим контроль над спайсом Арракиса, магией Старших Богов и бессмертием Абрасаксов. Вместе мы заставим Короля Червей ползать у наших ног.
Балем посмотрел на Найтвулф. Затем перевел взгляд на экраны, где в медкапсуле лежала клон Титы.
— Я согласен, — кивнул он.
Брачная ночь проходила в покоях, украшенных трофеями Внешнего Мира. Найтвулф была покорна силе Императора. Но когда она прикоснулась к его покрытой чешуей груди, Балем закрыл глаза.
В темноте его разума, освещенной лишь красным светом глаз Абраксаса, на месте Найтвулф была Ибиру. Связанная. Беспомощная. Молящая.
Балем схватил чемпионку за горло. Его сила, усиленная даром бога-хаоса, подняла женщину в воздух.
— Неправильное лицо, — прошипел он.
Хруст позвонков прозвучал сухо. Он швырнул тело чемпионки в открытый портал, ведущий прямо в измерение Абраксаса.
— Прими дар, Отец! — возопил Балем. — Плоть чемпиона в обмен на нерушимость клятвы!
Портал содрогнулся, поглотив жертву, и схлопнулся. Красные перья Абраксаса на мгновение стали цвета свежей крови в знак одобрения.

Эпилог. Сад камней

Балем сидел на полу медицинского отсека. Рядом, на низкой кушетке, обложенная теплыми камнями для регуляции температуры тела (ее метаболизм теперь требовал тепла), спала Ибиру. Он наложил на нее печать рабства, но сделал ее максимально комфортной. Лучшие врачи, лучшая еда, защита от любых врагов. Она ненавидела его, но была жива.
Сам Балем провел рукой по своему лицу. Кожа окончательно ороговела. Из лопаток росли рудиментарные кожистые крылья. Он больше не мог дышать нормальной атмосферой — фильтры костюма постоянно насыщали воздух метаном.
Абраксас сидел на спинке его кресла, чистя клювом кроваво-красное перо.
— Ты теряешь форму, смертный, — заметил бог. — Скоро ты не сможешь дать потомства вовсе.
— Мне не нужно потомство, — ответил Балем, глядя на датчики жизнедеятельности клона Титы. — Мне нужна только она. И этот мир. Пусть приходят Рейдены, пусть приходят ханы. Юпитер — моя крепость. И мы встретим их здесь. До конца.
За бронированным стеклом бушевала аммиачная буря, навсегда похоронившая надежду Балема Абрасакса на нормальную жизнь, оставив лишь холодный блеск чешуи и бесконечную пустоту власти.