Человеческий фактор

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР
      Звёзды гасли в предутренней дымке. С каждой минутой очертания Самгори становилось отчётливее. Вот показался румяный бочок солнышка. Тбилиси просыпался.
      Дато открыл глаза ровно за минуту до оглушительного треска будильника. Он успел нажать на кнопку отмены звукового сигнала.   Мама будто почувствовала, что он проснулся и позвала:
- Дато, вставай! Завтрак на столе. Мы с Ликой уходим. Не опаздывай в школу.
«Как же всё-таки напрягает, что учитель математики и мама в одном лице!» - в который раз подумалось парню.
     Мать всегда восхищала его своей собранностью, умением быстро принимать решение. Вот и сегодня – встала рано, успела приготовить завтрак, привести себя в порядок, завести Лику в детсад и в школу не опоздать.
     Дато отбросил одеяло, быстро оделся. Душ уже не успеет принять, но зубы почистит. Завтрак? Кашу оставит, бутерброды прихватит с собой. До школы два квартала. Бежал без остановки и в класс влетел под дребезжание звонка.
     Нино требовала от сына дисциплины и ответственности, а ещё самостоятельности. Пока мальчишка радовал. Не был драчливым, но мог за себя постоять. В общении со сверстниками был открытым и прямым, в редких ссорах и конфликтах, которые всё же случались, ратовал за справедливость. Но как уберечь от влияния со стороны?
      Отзвенел звонок на урок, и Нино, отметив появление Дато в последний момент, вошла в соседний класс к своим пятиклашкам.
        В дверях появилась крупная фигура кал-батоно* Тамрико директора школы, преподававшей историю.
- Садитесь, молодые люди, - привычно сказала она. – Сегодня пишете контрольную. Посмотрим, как вы усвоили тему…
* кал-батоно – госпожа  (обращение к старшей женщине в Грузии)

      Урок подходил к концу. Тамрико писала на доске домашнее задание. Сидевший за первой партой Ираклий повернулся к ребятам и стал корчить рожицы. Дато с последней парты пальцем покрутил у виска. Ираклию это не понравилось. Недолго думая, он швырнул со всего размаху увесистый учебник истории в насмешника. Но Дато вовремя увернулся, и раздался звук битого стекла. Свежий воздух хлынул в разбитое окно.
      Тамрико приняла позу индейца, вышедшего на тропу войны, лицо побагровело.
- Ах ты, негодный мальчишка! – заорала она и уставилась на Дато. – Довертелся! Доигрался! Я не позволю портить школьное имущество! Думаешь, маме будет приятно услышать, что её сын хулиган!
      От такой несправедливости у парнишки перехватило дыхание. Он вскочил и выкрикнул:
- Тамрико мас*, это не я. Вы разберитесь сначала, а потом…
       Но его не стали слушать:
- Немедленно выйди из класса, и чтоб до вечера стекло было вставлено!
- Я выйду, но стекло вставлять не буду. Не я его разбил, - упрямо повторил мальчишка.
- А кто? – стрельнул взгляд из-под бровей на притихший класс. – Может, ты, Бараташвили нам поведаешь? Ты не мог не видеть, кто в тебя швырнул учебник.
     Но Дато скорее бы откусил себе палец, чем выдал одноклассника. И, следуя принципам справедливости, буркнул:
- Пусть сам признаётся.
       Ираклий встал и промямлил:
- Я разбил стекло. Пойду за новым.
     И он выбежал в коридор.
     На большой перемене вся школа выкатила во двор. Девчонки средних классов достали скакалки.  Мальчишки придумали забаву. На стене сарая нарисовали мелом круг и стреляли в цель из рогатки. Парни постарше
*мас – учитель (обращение к учителю в Грузии)
курили, прячась за котельной. И тут появился Ираклий. Шёл он как-то странно. Правая рука поднята вверх, левая – вытянута вниз и отведена чуть в сторонку. Шёл, чуть приседая, словно изображая уродливую походку. Увидев его, все стали смеяться, и кто-то из рогатки стрельнул в «кривляку». В тот же миг раздался звон, и осколки разбитого стекла, которое так осторожно нёс Ираклий, легли ему под ноги.
- Я что, нанимался вам стёкла таскать! – заорал парень – Только вынул из окна в своей комнате! Я что, дурак!
     Но его никто не слушал. Все покатывались со смеху. Мальчишка, который стрельнул, испугался и стал оправдываться:
- Я не видел, что он несёт стекло. Я думал, он кривляется.
- Конечно, не видел, ведь оно прозрачное, - успокоил его Дато.
- Сколько у вас комнат, дорогой Ираклий? – съязвил кто-то из ребят, и его вопрос растворился в новом взрыве смеха.
- Погодите ржать! – остановил ребят Дато. – У парня неприятности. Помочь бы.
   Он стянул бейсболку и кинул в неё два лари.
- Делай как я!
    В кепку полетели разные монетки. Дато передал «скарб» Ираклию.
- Дуй на базар. Найдёшь стекольщика. Тут хватит и за стекло заплатить, и за работу. Пусть сам придёт и вставит.
***
    Это был пятнадцатый из всех его дней рождения. Накануне мама испекла любимый всей семьёй пирог «Зебра». Вечером пришли гости, дядя Георгий и тётя Кетеван.
- Принимай подарок, сынок!
     Георгий ловким движение выкатил из прихожей велосипед, да не простой, на котором гоняли соседские мальчишки. Это был настоящий спортивный, гоночный велосипед марки «Santa Cruz».
- Обрати внимание. Уникальность геометрии рам! Фирменный стиль! А главное, высокая проходимость и управляемость! – давал оценку Георгий.
  Взволнованный Дато в порыве чувств обнял дядю, на глаза накатили слёзы.
- Спасибо, Гия! Спасибо, Кето! Я давно о таком мечтал. Теперь серьёзно займусь велоспортом.
     Дато вкатил своего «нового друга» в свою комнату и обратился к фото над письменным столом, с которого улыбался его кумир американский велогонщик, чемпион мира Армстронг Лэнс. Мальчишка подмигнул ему.
     Вошёл Георгий, и Дато воскликнул:
- Гия! Теперь у меня есть «лошадка». Назову Мустангом.
- В юности я тоже увлекался велоспортом. А знаешь что? Сходи-ка ты в спортивный клуб железнодорожников. Там отличный тренер, ведёт группу велосипедистов. Тем более, что у тебя появился Мустанг.
      Больше года Дато занимался в секции велосипедного спорта. В городских гонках брал призы. Тренер Аркадий Викторович был доволен парнем.
- Пора выводить тебя на серьёзные соревнования, - сказал он однажды своему подопечному.
       Международные соревнования по гравийному велоспорту проходили под Киевом. Проводились под патронатом известного украинского олигарха. Преуспевающий бизнесмен не жалел денег на развитие любимого вида спорта. Участники – юноши 15-18 лет. Победителя ожидал приз, приличная сумма – 50000 долларов.
     Дато мечтал: «Выиграю гонки, куплю матери зимние сапоги и сумочку, а сестрёнке – пальто и большую куклу, говорящую «мама» и закрывающую глаза. Себе? Потом решу.»
***
      Юрка сбежал по каменным ступенькам лестницы, ведущей к пляжу, пустынному в столь ранний час. Заезд в спортивный лагерь проходил вечером. Долго устраивались, галдели, шумели, успокоились далеко за полночь. Похоже, на утреннюю пробежку вышел он один. Покончив с бегом, спустился к Днепру искупаться.
      Человека заметил сразу и понял – тонет. Пловец, как-то беспорядочно взмахнув рукам, исчез. Юрка скинул кроссовки и бросился в воду…
     Они лежали на холодном, ещё не прогретом солнцем песке и смотрели на голубой небесный шатёр, раскинувшийся над землёй. Молчали. Каждый приходил в себя. Один от пережитого страха расстаться с жизнью, другой – из-за страха допустить это, не успеть. Сели как по команде, оценивающе разглядывали друг друга.
- Откуда ты свалился на мою голову? – спросил Юрка, натягивая кроссовки.
- Из Тбилиси.
- Ого! Из самой Грузии? В гонках участвуешь или болеешь за кого-то?
- Участвую. А ты?
- Само собой. Как звать тебя, соперник?
 - Давид. Можно Дато.
  - А я Юрка из Киева.   
   - Моя бабушка по маминой линии родилась в Киеве. Говорила, красивый очень, особенно весной, когда цветут каштаны. Но я там не был.
     - Исчо успеиш, дарагой. Какой твои годы! – Юрка изобразил кавказский акцент, выпучил глаза и раздул щёки. 
       Парни рассмеялись и на перебой стали делиться впечатлениями.
- Понимаешь, вода холодная. Икроножную мышцу свело. Да так скрутило, что боль до сердца дошла. В голове мелькнуло: «Всё. Хана».
- А я собрался окунуться после пробежки. Гляжу, кто-то руками взмахнул и под воду ушёл. Сначала подумал: человек нырнул. Но не появляется. Боялся, не найду.   
     Они шли вдоль реки. Лёгкий туман курился над водой. Дато рассматривал кручи противоположного берега, покрытые густым лесом. А там над верхушками сосен (о, чудо!) выплывало розовое яблоко солнца. День обещал быть жарким.
     Из рассказа Юры Дато узнал, что парню 17, живёт с матерью и сестрой. Обе артистки цирка, эквилибристки.
-  Отец поставил номер на канате. Работал вместе с мамой и сестрёнкой Златой. Она на год младше меня. Потом маме по здоровью пришлось оставить номер. Её заменил дядя Валера, папин друг и коллега. Представь на канате такую пирамиду. Отец балансирует шестом, на его плечах дядя Валера, а тот держит Злату.
- А ты?
- Я нет, с цирком не связан.
-  Где учишься?
- Первый курс университета. Факультет журналистики.
- А мама твоя ушла из цирка?
- Нет, конечно. Цирк ей - дом родной. Пошла в ассистентки к иллюзионисту. Только отец… - Юра помолчал, будто взвешивал: говорить или не говорить. – В общем, отец влюбился в воздушную гимнастку и ушёл из семьи.
- А как же номер? – спросил поражённый откровенностью парня Дато.
- Сначала исключили из программы. Искали замену, но увы… Тогда дядя Валера стал за основного. В номер взяли выпускника циркового училища, только закончил учёбу. Ну и тот не удержал Злату. Она лонжу* не закрепила, отчаянная девчонка. Получила травму, ноги отказали. Теперь инвалид.
- Неужели ничего нельзя сделать? – огорчился Дато.
- Врачи говорят, нужна операция. Но это очень дорого. Если выиграю гонки, тогда…
- Да, печально, - посочувствовал Дато.
- Теперь твоя очередь. Рассказывай.
        Дато задумался. С чего начать?
- Отец умер три года назад. Онкология. У мамы нас двое: я и сестрёнка Лика, ей пять лет. Мама всё ругает меня за несерьёзность. А я просто люблю, когда весело. Люблю, чтобы люди смеялись, а не плакали. Когда болезнь источила отца, я понял: надо радоваться жизни каждый день, каждый час, пока здоров, молод, полон сил.
- Это ты верно заметил, - согласился Юра. -  Сколько люди тратят нервов, времени на ссоры и скандалы!
- А ты напиши президенту письмо и предложи ввести налог на ссоры, да такой, чтобы казна Украины пополнилась. Вот тогда заживёте!
- А у вас в Грузии народ дружно живёт?
* лонжа – страховка у артистов цирка, выполняющих опасные трюки


- Обо всех не скажу. Скажу о ребятах из моего класса.  Есть у нас такой Ираклий. Всегда с ним какие-то истории случаются. Вот одна из них…
     И Дато поведал Юре историю Ираклия с оконным стеклом.
***
     Они подружились, черноглазый грузинский паренёк с густыми широкими бровями, почти сходившимися у переносицы, и синеглазый, светловолосый юноша, коренастый с хорошо развитой мускулатурой.
      Первая неделя ушла на тренировки, знакомство с маршрутом. Трасса пересекала широкий ландшафт с неровной поверхностью. В основном это была грунтовка с колдобинами, засохшими следами протекторов шин. Кое-где блестели колеи, полные воды после прошедших дождей, попадались лужи. Кроме того, на маршруте было несколько крутых поворотов, подъёмы и спуски.
     Дато был неплохо экипирован. Шлем с хорошей вентиляцией, удобные перчатки позволяли сделать надёжный захват руля. Майка и мягкие шорты давали свободу движениям. Жёсткая подошва кроссовок обеспечивала хорошее сцепление.
- Не забудь при спуске сместиться немного назад, чтобы придерживать заднее колесо, - наставлял тренер Аркадий Викторович. – Помни, нам нужна победа.
- Мустанг не подведёт, Аркадий Викторович, - заверил Дато. – И я постараюсь.
      Велосипедисты взяли старт каждый со своей дорожки и скоро растянулись гуськом. Человек пять сразу оторвались вперёд. Дато пересчитал колёсами уже с хороший десяток колдобин, пробороздил пару огромных луж. Впереди поворот и подъём в горку. Боковым зрением он видел справа плечо в плечо с ним идёт Юрий. Пройдена где-то половина маршрута. Они оба оторвались от всех.
        Дато решил убавить скорость, поберечь силы для подъёма, и Юрий ушёл вперёд.  Вот уже взят крутой поворот, и дорожка пошла вверх. Новый приятель был уже на середине подъёма. Дато налёг на педали. Теперь скорость нельзя терять. Теперь главное не пропустить момент начала спуска, вовремя перегруппироваться к заднему колесу и сохранить контроль над рулевым управлением. Скорость на спуске не наращивать, потому что (он помнил) где-то там большая рытвина и бугорок, который станет трамплином.
      Но что это? Он увидел Юру, заляпанного грязью, у ног его лежал велосипед. Как быть? Явно товарищ выбывал из гонок. Бугорок-трамплин оказался не по зубам. Дато сбавил скорость и удачно приземлился, оставив препятствие позади. Он остановился и подбежал к Юре. Колени парня были в крови, на плече огромная царапина. Переднее колесо велосипеда валялось в сторонке.
- Руки-ноги целы? – крикнул Дато. – Садись на моего и вперёд.
       На спуске уже маячили несколько участников. Каждая секунда играла роль.
- Чего стоишь! Быстро на коня! – подтолкнул он растерявшегося Юру.
      Два велосипедиста уже обогнали их. Парень вдруг словно очнулся, ухватившись за руль, с разгона запрыгнул на седло и нажал на педали.
     Когда объявили результаты и фамилию Юрия как победителя, у Дато сердце забилось чаще.  Ни любопытные взгляды и колкие реплики в его адрес со стороны участников гонок, ни косые взгляды и недовольный вид Аркадия Викторовича – ничто не могло повлиять на приподнятое настроение Дато от сознания, что поступил правильно.
     После награждения Юра подошёл к нему, протянул руку и сказал:
- Спасибо, друг! То, что ты сделал для меня, я никогда не забуду!
    Они обнялись и договорились держать связь.
     Самолёт набрал высоту. Пассажиры занялись собой: кто дремал (час поздний), кто вёл беседу в полголоса с соседом, иные листали предложенные стюардессой журналы. В соседнем кресле задремал Аркадий Викторович. Дато вспомнил слова тренера, сказанные после объявления результатов.
- Ну и зачем ты это сделал? Взял и подарил победу чёрт знает кому!
- Его зовут Юра.
- Да хоть Аристофан!
- Он хороший, и теперь мой друг.
- Друг! Не бросайся, мой мальчик, таким серьёзным словом. Чтоб назвать человека другом, надо с ним пуд соли съесть.
- Ему очень нужны деньги сестрёнке на операцию. У неё парализованы ноги.
        Аркадий Васильевич уставился на воспитанника, словно увидел его впервые.
- Знаешь, Давид Бараташвили, если бы я не знал твою маму – Нино мас учила мою Лалу – я бы подумал, что ты дурачок. Знаешь, сколько душещипательных историй можно насочинять, на что идут некоторые ради успеха, славы, карьеры! Что поделать – человеческий фактор! Где гарантия, что тебя не обвели вокруг пальца?   
       Дато хотелось крикнуть: «Юрка жизнь мне спас, своей рисковал!» Но тогда пришлось бы рассказать всю историю, а это вызвало бы лишние вопросы. Зачем пошёл на Днепр? Почему не предупредил? Ведь было сказано: «Номер не покидать».
       Дато прикрыл глаза, но мысли не давали уснуть. «Хотел купить маме сапоги, Лике пальтишко – не получается. Да что сапоги по сравнению со здоровыми ногами! Девчонке сделают операцию, она снова сможет ходить! Это же здорово! А если операция не поможет? И… Что «и»? хочешь сказать, и деньги пропадут? Жаба давит? Ерунда! Всё я сделал правильно. И Юрка не врал». 
      Объяснив себе свои действия, Дато успокоился и скоро уснул.
      Дома на вопрос мамы «как прошли соревнования», ответил:
- Маршрут оказался сложным, а соперники сильными.
      Мама погладила его по голове и произнесла фразу, избитую, как футбольный мяч:
- Ничего, сынок. Главное не победа, главное – участие».
      Дато устал с дороги и рано лёг спать. Он не услышал позднего звонка и долгого разговора мамы с кем-то по телефону.
      Прозвенел будильник, и в комнату вошла мама. Она не крикнула привычное «Дато, вставай! Не опаздывай в школу!» Она присела на краешек кровати, обняла Дато, а потом пожала обе его руки и сказала:
- Какой ты у меня взрослый! Горжусь тобой, сынок!
     29.08.2026