Глава 24

ГЛАВА 24. Бегство от демона-лиса. Княгиней нужно родиться, но любовь творит чудеса 

— Оказывается, наш Маленький принц тот ещё марафонец, — усмехнулся Дажди и повернулся к Кату Ворону. — Ну, доволен, что добился своего?
— Естественно. Ну-ка, увеличь изображение, я хочу посмотреть. Да, теперь вижу, Танюшка любит этого упрямого осла, да и он к ней вроде как не равнодушен. Это хорошо. Впрочем, Клермон ответственный мужик и, если он не предохраняется, значит, хочет от неё ребёнка. А раз так, он обязательно женится на ней. Главное, чтобы девчонка не заартачилась, а она может после того, что ты с ней вытворял.
— Ну конечно, давай во всём вини меня, — фыркнул Даджи. — Тем не менее, заметь, не я только что отходил её плёткой.
— Давно по яйцам не получал? Забыл, каково это? — осведомился Кат Ворон. — Ну конечно, девки у тебя дрессированные и готовы терпеть что угодно. Ну а Танюшка не такая. И всё же я Клермона не виню. За такое ей следовало задать трёпку, — на лице аналитика появилось озабоченное выражение. — Но ты прав, нужно будет её предупредить, чтобы она особо не зарывалась, иначе ей туго придётся. Клермон, конечно, не ты, но тоже не подарок. Если девчонка его выбесит, то за ним не заржавеет. Феодал его ранга не держит особой разницы между людьми и лошадьми. Думаю, и домашние не исключение, хотя на людях эта публика блюдёт приличия. Ладно, я пошёл, спасибо тебе за помощь и за показ увлекательного порнофильма. Кстати, ужин был выше всяких похвал, передай это Мирелле. Всё же что-то в ней есть, так что признаю, что предвзято к ней относился. Да! Почему-то у меня ощущение, что она изменилась, и уже не та, что прежде. Или я ошибаюсь?
Даджи устало посмотрел на него.
— Давай уже вали отсюда, это не твоё дело. Устроили бедлам посреди ночи, до самого утра от вас покоя нет. Хорошо хоть карлик и его роботизированная жена не стали мне надоедать, как это делаешь ты, и сразу же смылись. Кстати, не забудь забрать свою парочку трахающихся кроликов. Раздражают.
— Хорошо, ухожу, — примирительно сказал Кат и пристально посмотрел на него. — Ло Вень, не переходи границы, пожалеешь. Ревность в твоём случае — страшное дело. Конечно, Мирелла тебя любит, но у всего есть свой предел, в том числе у неё. Она же не виновата, что приглянулась Клермону в качестве княгини. Ну а что? Какому мужику не понравится такая красавица, к тому же отличная хозяйка для княжеского поместья. Будь терпимей, не заводись. Она помогает Клермону больше по привычке, чем из каких-либо других соображений. Ведь она всеми правдами и неправдами старалась держать Североводское княжество на плаву. Ладно, ладно, я понял! Всё же чтение мыслей — это зло. Даже если она что-то испытывает к нему, это вызвано новизной ощущений. В конце концов, у неё ещё не было мужчины, который готов взять её в жены без предварительной обработки с её стороны, причём зная о всех её поганых закидонах.
— Сказал же, не лезь не в своё дело, а то не посмотрю, что ты начальник и гость, — разозлился Даджи и от греха подальше ушёл из диспетчерской.
«Чёрт! Есть ощущение, что Ло Вень взбесился, но с китайским поганцем никогда не угадаешь, как он себя поведёт. Что ж, будем надеяться, что ведьма переживёт остаток ночи», — подумал Кат Ворон, чувствующий себя виноватым.
Он бросил последний взгляд на экран, дающий объёмное изображение происходящего в клетке-беседке, и ощутил укол зависти. Не подозревая о слежке, Клермон размеренно двигался, а Татьяна, судя по блуждающей улыбке, следовала народной мудрости и, расслабившись, получала удовольствие.
«Пардон, мальчики и девочки! Что ни говори, а своя рубашка ближе к телу. Ещё успеете потрахаться, а мне пора домой, пока Делия окончательно не вышла из себя», — подумал он и переместился в беседку.
Чтобы не напугать участников продолжающегося сексуального действия, Кат деликатно кашлянул. Внезапный спазм испугавшейся девушки поставил бы всех троих в неловкое положение. В его бытность землянином с ним такое приключилось, что стало для него незабываемым воспоминанием. К счастью, сей конфуз случился уже во времена развитой медицины, имеющей кареты скорой помощи и квалифицированный медперсонал.
— Народ! Ну, вы того… давайте закругляйтесь, — негромко проговорил он, видя, что его акция с покашливанием не возымела нужного действия.
Татьяна, насмешливо посмотрела на него.
— Не видишь, что ли, меня тут насилуют, причём по третьему кругу, — полушёпотом сообщила она и совсем тихо добавила: — Не знаешь, почему мне кажется, что кое-кто приложил к этому делу свою нечистую лапу?
До сознания Клермона, полностью ушедшего в процесс, наконец дошло, что они не одни, и на лице девушки появилось укоризненное выражение.
— Ну вот, вспугнул моего насильника. Не мог подождать, когда он кончит?
Кат Ворон посмотрел на лицо друга, приводящего себя в порядок, и у него вырвался задушенный смешок.
— Извини, брат! Если бы не настоятельная необходимость, я бы тебе не помешал.
— Зачем ты здесь? — буркнул Клермон, и он посерьёзнел.
— Думаю, вам не стоит оставаться в поместье Даджи. Он сильно не в духе, а всё ты со своим маниакальным желанием увести его женщину. Не хочу, чтобы вы тоже попали под раздачу. Даже не думай, ты ему не соперник, — упредил Кат намерение товарища. — К твоему сведению, из Ло Веня изначально готовили безжалостного убийцу и палача. Поверь мне, он в этом преуспел. Если он войдёт в раж, с ним даже я не справлюсь, не говоря уж о тебе.
— Не продолжай. Я знаю, когда нужно отступить, — сказал Клермон и нагнулся за курткой, валяющейся на полу.
Тем временем Кат перевёл взгляд на девушку, которая в прежней позе лежала на скамье, и покачал головой.
— Прикрой срам, бесстыдница! Твоё счастье, что есть свидетели, готовые подтвердить твою невинность. Знаешь анекдот про изнасилованную монашку? На, держи, — ухмыльнулся он и на его ладони появился лимон. — Съешь, чтобы физиономия не особо сияла.
— Что? — вскинулся Клермон. — Какие ещё свидетели?
— Ну извини, так уж вышло. Ты же знаешь, что такое аппаратура наблюдения? Ну да, ты же довольно долго пробыл в «Звёздном мосте». Так вот, она тут понатыкана на каждом шагу. Ладно тебе, не злись.
— Я не злюсь. В конце концов, случившегося не изменишь, — отозвался сумрачный Клермон и швырнул Татьяне свою куртку. — Оденься. Живо!
— Раскомандовался! Не ори на меня! — рассердилась девушка и вскочила на ноги. — Пожалуйста, дай мне что-нибудь из одежды, — обратилась она к Кату Ворону. 
— Не могу, — отказался он, — у меня напряжёнка с энтериумом. Вдруг не хватит на перенос нас троих? Тогда мы где-нибудь вывалимся по дороге и не факт, что не убьёмся. Перенос идёт по прямой и в зоне, где нет препятствий, а здесь горы. Упасть с их высоты в какую-нибудь низину или ущелье — будет та ещё радость.   
— А что так? Поругался со своей благоверной? — поинтересовалась Татьяна и как ни в чём не бывало закуталась в куртку, одолженную Клермоном, которую она отшвырнула было прочь.
— Халява кончилась, мы развелись, а на казённые запасы особо не разгуляешься, — поведал Кат Ворон печальным голосом, за что получил лёгкий подзатыльник.
«Ври, да не завирайся», — мысленно сказала невидимая Делия, с недавних пор наблюдавшая за его происками. Впрочем, энтериума у второго бывшего мужа действительно было мало, и она без промедления пополнила его запасы. «Спасибо, дорогая. Подожди, я скоро. Только ни во что не вмешивайся», — предупредил Кат Ворон. «Хорошо», — согласилась Делия и, сев, исследовала скамью, снабжённую множеством приспособлений, известных лишь её создателю. Найдя их любопытными, она скопировала занятное пыточное приспособление. «Примитивно, но забавно. Рис будет в полном восторге. Жаль, что Кату не понравится. Этот дурачок ещё не понимает прелести таких игрушек. Может, рискнуть? Вдруг ему тоже придётся по душе?» — подумала легкомысленная, но чрезвычайно талантливая змейса.
— Ну, куда вас доставить? Есть пожелания? — озабоченно спросил Кат Ворон, не подозревающий, что его ждёт. Пока его беспокоило лишь одно, а именно, как давно здесь обретается Делия, и знает ли она о появлении создателя «Звёздного моста».
Татьяна оглянулась на Клермона, но он молчал, будто не видел её вопрошающего взгляда. Задетая его равнодушием, она хотела сказать, что останется в поместье у Даджи, но верх взяло благоразумие.
— Пожалуйста, перемести меня к Владычице ночи, — попросила она.
Голос девушки дрогнул от обиды, и она сделала вид, что закашлялась, понадеявшись, что этого хватит для маскировки.
— Ты пойдёшь со мной, — безапелляционно произнёс Клермон, и его пальцы стиснули её запястье так же сильно, как в то время, когда он спрашивал любит ли она Даджи.
— Перенеси нас в моё поместье, — сказал он.
Кат Ворон согласно кивнул. События развивались точно по его сценарию.
Татьяна запротестовала, но кто бы её слушал. Мгновение полной темноты, и они втроём, если не считать одного привидения, уже стояли в комнате, служащей Клермону спальней в североводском поместье.
Кат Ворон сразу же попрощался с ними. Стоило ему исчезнуть, и на Татьяну обрушилась такая беспросветная тоска, что она сорвалась с места и выскочила за дверь.
Обескураженный бегством девушки Клермон бросился было за ней, но передумал и вернулся к себе. Злости он не испытывал, лишь безмерную усталость и досаду на беглянку, не дающую ему покоя. Он позвонил в колокольчик и приказал запыхавшемуся Римасу, прибежавшему на его зов, чтобы он проследил за гостьей. Узнав, что это та самая красавица, которую он видел во время Священного праздника, мальчишка расплылся в понимающей улыбке, тем не менее внимательно выслушал хозяйские указания и лишь потом убежал.
Первым делом Римас помчался к караульным, чтобы при обходе они ни в коем случае не спускали с поводков сторожевых псов, а тех, что уже гуляют на свободе, срочно посадили на цепь, иначе князь с них самих спустит шкуру, если псы нападут на его гостью, которая сейчас шляется по поместью. А ещё они должны приглядывать за ней, но так, чтобы она не почувствовала, что за ней следят. И главное, никого к ней не подпускать, и если стража не уследит за этим, то может заранее попрощаться с головой.
С чувством выполненного долга слуга и хозяин занялись своими делами. Римас засел в будке для караульных, в ожидании вестей о девушке; чтобы скоротать время, он достал недочитанную книгу. Клермон после ухода мальчишки-оруженосца позвонил в колокольчик и распорядился приготовить ему ванну, приняв которую, переоделся в чистое бельё и упал на кровать. Стоило голове коснуться подушки, и он мгновенно провалился в сон без сновидений.
   Тем временем Татьяна, поплутав по извилистым коридорам, толкнула очередную дверь и оказалась под открытым небом. Это был выход для слуг, и она, брезгливо морщась, побрела босыми ногами по дорожке, раскисшей от недавнего дождя. После бесцельного хождения среди хозяйственных построек она оказалась у стены, сложенной из камня, и вскоре нашла ворота, запертые на замок. Она подергала за ручку невысокую дверь, прорезанную в них, и та неожиданно открылась.
Памятуя об осторожности, она выглянула наружу и поняла, что вышла к ландшафтному парку, об этом говорили геометрически выверенные дорожки, цветники, фонтаны, павильоны, белеющие скульптуры и прочие садовые украшения на фоне аккуратно подстриженной зелени.
«Гляди-ка, прямо-таки настоящий Версаль. Ну или наш Петергоф, судя по близкому прибою. Кто бы мог подумать, что теперь он живёт в королевской роскоши. Выходит, Североводское княжество — очень богатое княжество. Что ж, я рада за него», — подумала Татьяна и зябко передёрнула плечами. Поднявшийся холодный ветер гулял не только по голым ногам. Куртка Клермона, которая оставалась её единственной одеждой, была свободного покроя и едва прикрывала ей зад и низ живота. Но дело было не только в холоде. До девушки наконец дошло, что ей придётся жить в обществе с феодальными устоями, причём всю оставшуюся жизнь.
Владычица ночи, явившаяся проведать её после падения в пятнадцатикилометровую дыру, принесла ворох новостей. Что-то её беспокоило, и она разговорилась. От неё Татьяна узнала, что прилипчивый карлик — это муж Тайры и что он сумел починить Двойное Сердце, поэтому планете больше ничего не угрожает. Весть об уходе хранителей с их бандой звёздных демонов оставила её равнодушной, чего не скажешь о том, что вместе с ними уйдёт Кат Ворон. По предположениям Владычицы ночи, ему каким-то образом удалось преодолеть недостатки энергетической формы, заставляющие его так или иначе возвращаться к первичной форме. Впрочем, Татьяна сама заметила, что Кат больше не перекидывается в того охотника за нечистью, каким он был в самом начале их знакомства. Потом Владычица ночи сказала, что, по всей видимости, она тоже покинет Трис, поскольку Ладмон не успокоится, пока не выяснит, куда делся Сирт, их родная планета, и всё её население, разбросанное по одиннадцатому континууму. Поняв, что она чего-то недоговаривает, Татьяна спросила, что будет с ней. Поколебавшись, Владычица ночи ответила, что, скорей всего, её оставят на Трисе — из-за неясности того, как ей удалось самостоятельно покинуть ячейку Хранилища, хотя ей кажется, что это дело рук Ладмона.
Во время встречи с ИЭФ Татьяна даже обрадовалась, что больше её не запихают в Хранилище, но теперь всё было иначе.
«Господи! Остаться одной на чужой планете, да ещё после ужасов, о которых рассказывал Клермон?» — подумала она, и в предчувствии нелёгких времён её начала бить нервная дрожь.
Борясь с подступающей паникой, она снова прислушалась, но никто её не искал: лишь шумело море, да слышались далёкие голоса. Они доносились из порта, где круглосуточно кипела жизнь. Одни корабли уходили, другие приходили, и матросы, спускающиеся на берег, радостно орали в предвкушении выпивки, нормальной еды и доступных женщин.
«Если я ему не нужна, то какого чёрта он притащил меня сюда?» — тоскливо подумала девушка и побрела в направлении прибоя.
Ободрав ноги в кровь, она вышла на высокое скалистое плато. Парковая зона осталась позади, и здесь ничего не росло, кроме двух старых сосен, покорёженных ветрами. Утёс огораживал низкий, но широкий парапет, и она, подойдя к нему, посмотрела на бескрайнюю даль волнующегося моря. «Утопиться, что ли?» — с безразличием подумала она и глянула вниз. Высокие волны обходили акульи зубы рифов, чтобы потом всей своей мощью обрушиться на скалистую стену утёса, изрезанную трещинами. Представив, как её тело измолотит прибой, Татьяна передумала расставаться с жизнью и, постелив куртку, уселась на парапете. Холодный ветер пробирал до костей и она, сжавшись, обняла колени руками.
Вид сиротливо сидящей девушки, беззащитной в своей наготе, вызвал у Клермона жалость и в то же время странное волнение, которое было ему внове. С летящими по ветру волосами, она была не просто прекрасна, она казалась недостижимой, как мечта. «Чужеземная птица, что заблудилась среди звёзд и теперь не знает, где её дом», — подумалось ему, и он, чтобы избавиться от пронзительных строчек древнего поэта о любви, быстрым шагом пересёк разделяющее их расстояние.
— Хватит бродить по поместью, пугая мне стражу, — он накинул на плечи девушки тёплую накидку и ворчливо добавил: — Вот чего тебе дома не сиделось? Сама не спишь и мне не даёшь.
Клермон подхватил её на руки, и она, не выдержав, заплакала.
— Ну, что теперь случилось? — спросил он, видя, что она никак не унимается.
Досадуя, Татьяна стукнула его по спине.
— Ты меня не любишь!
— С чего такие выводы?
— Бросил одну и ещё спрашивает! Надеялся, что я сбегу? Фиг тебе! Останусь и буду портить тебе жизнь. Понял?
— Разве я против? — миролюбиво вопросил Клермон и коснулся поцелуем её заледеневших губ. — Прости! Я так вымотался, что не выдержал и заснул. А потом меня растолкал оруженосец, с воплями, что ты хочешь спрыгнуть со Скалистого утёса.
— Я собиралась, — всхлипнула притихшая было девушка, — но затем представила, как ты снова увиваешься за Миреллой, и передумала.
— Вот и умница, — зевнул Клермон. — Ты права. Если ты умрёшь, я обязательно женюсь на другой. Имей это в виду и больше не делай глупостей. Хорошо?
— Хорошо, уговорил. Слушай, а ты меня покормишь? Не знаю, как ты, а я умираю от голода.
— Не успеешь. Но сначала ванна, чтобы ты не заболела, а затем будет ужин, точней, завтрак.
— Люблю тебя! — и повеселевшая девушка звонко чмокнула его в щёку.
Когда Клермон принёс её в помпезную ванную комнату и посадил на не менее вычурный стул, прибежала полноватая симпатичная служанка с тазом тёплой воды и начала омывать ей ноги, основательно заляпанные грязью.
Не привыкшая к такому, Татьяна было запротестовала, но Клермон, стоящий позади, слегка сжал ей плечи. «Ладно, я заткнусь, если ты этого хочешь», — смирилась она. На этом её испытания не кончились. Забрав накидку, Клермон перенёс её в ванну, и та же служанка начала мыть её целиком. Татьяна снова запротестовала, но бунт был подавлен при помощи засахаренной дынной дольки. Она потянулась к вазе с цукатами и вяленными фруктами, но Клермон заметил улыбку служанки и приказал убрать вазу. «Не нужно, перебьёшь аппетит», — сказал он в ответ на обиженный взгляд голодной девушки. «Жадина! Да я съем целого быка и не подавлюсь», — фыркнула она, не заметив при этом, как он посмотрел на служанку и как та испуганно отвела глаза.
После ополаскивания служанка вытерла её мягкой простынёй и, сменив её на сухую, обернула ею девушку. Клермон взял её на руки и отнёс в спальню, где устроил ей очередной сеанс секса.
Всё было хорошо, пока Татьяна не попыталась проявить инициативу. В ответ на это помрачневший Клермон привязал её руки к изголовью кровати (имеющаяся наготове верёвка неприятно её удивила) и велел лежать тихо. Получив своё, он заметил, что она осталась безучастной, и взялся за игрушки, похожие на те, что были у Даджи. Перепуганная девушка решила, что предчувствия её не обманули, и она попала из огня да полымя. Но это была не та боль, которую стоило бояться, и труды Клермона увенчались успехом. Татьяна содрогнулась в оргазме и, открыв глаза, благодарно улыбнулась. Когда он её развязал, она потянулась было к нему, но натолкнулась на его предупреждающий взгляд и опустила руки. «Да что не так?» — не выдержала она. «Порядочные женщины не пристают к мужу с ласками. Поэтому больше никогда не смей так делать, — холодно сказал Клермон и, смягчившись, добавил: — Тесса, ты должна вести себя как барышня из приличной семьи, в том числе в постели. Помни, мы здесь не одни. Вокруг нас полно слуг, у которых болтливые языки и длинные уши. Если пойдут слухи, что я женился на шлюхе, то тебя не примут ни в одном порядочном семействе, не говоря уж о людях равных мне по рождению и положению. Если тебя не заботит моя репутация, то хотя бы подумай о наших детях».
Приведённые аргументы были неоспоримы, и дух противоречия девушки угас на корню. Вот только сердце не желало мириться с явной несправедливостью, и она жалобно спросила, может ли она хотя бы сейчас обнять его и поцеловать.
Клермон вздохнул и открыл ей свои объятья. Поцелуй был долог и сладок, а затем он вспомнил о деле и сказал, что она должна забыть о своём настоящем имени, теперь она Тесса Таден, дочь богатого судовладельца Тори Тадена и должна стоять на своём до последнего, как бы её ни провоцировали.
С этим требованием девушка не стала спорить, понимая, что землянке Татьяне Орловой, особе сомнительного происхождения, нет места рядом с владетельным князем на Трисе.
Когда она спросила, не беспокоит ли его смерть настоящей Тессы Таден, Клермон ответил, чтобы она не волновалась по этому поводу, мол, в Небодаре думают, что девушка осталась жива и после процесса над ним, вызванного кознями ведьмы, они уехали вместе, чему есть много свидетелей. Поэтому она может придерживаться их настоящей истории, за исключением того, что относится к подвигам звёздной демоницы.
Оказалось, что все, кто знал о смерти Тессы Таден, уже отправились в царство Чернокрылого Мора, и она подозревала, что не без помощи Ката Ворона, что подтвердили слова Клермона, указавшего его в качестве источника информации.
Татьяна расстроилась, но винить Ката не могла. Он поступил жестоко, но ради её же блага, и она поклялась, что возьмёт его грех на себя и обязательно отмолит, хотя не была особо набожной.
После очередной водной процедуры всё та же служанка помогла ей надеть платье, оно было довольно простое, но со вкусом,  затем расчесала её волосы и заплела их в косу.
Клермон, ожидавший девушку в будуаре, а именно в комнате, смежной со спальней и ванной комнатой, придирчиво оглядел её наряд и причёску. Подойдя, он взял её за подбородок и заставил приподнять голову, а затем велел выпрямить спину.
— За столом веди себя с достоинством, сиди прямо, не разговаривай и не улыбайся, ешь аккуратно, — предупредил он.
Татьяну разбирал смех, но она без улыбки подхватила пышный подол длинного платья и изобразила книксен.
— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — пропела она, копируя Миреллу, и смерила того, кто поселился в её сердце, любящим взглядом.
Девушке очень хотелось обнять Клермона и сказать, что ему очень идёт княжеский наряд, но она лишь вздохнула, натолкнувшись на его очередной предупреждающий взгляд.
— Честное слово, я не паясничаю, а стараюсь блюсти твою репутацию, — тихо сказала она и взяла его под руку. — Надеюсь, я заслужила обещанный завтрак. Идём?   
Столовая, щедро залитая солнечным светом, ей понравилась, а вот атмосфера за столом — нет.
Клермон постоянно хмурился, и Татьяна, понимая, что снова что-то делает не так, вскоре потеряла аппетит. Проклиная светские условности, которые оказались не менее жёсткими, чем в среде земной знати, она механически жевала еду, не чувствуя её вкуса. Впрочем, виной её плохого настроения было не столько недовольство Клермона, с этим она уже примирилась, сколько изучающие взгляды слуг, что прислуживали им за столом. После нотации Клермона она поневоле следила за тем, как они относятся к ней. Особенно её раздражал пожилой лакей с бесстрастным одутловатым лицом: почему-то ей казалось, что он презирает её даже больше своего хозяина.
***          
Петиция Ладмона возымела действие, причём настолько быстрое, что ранним утром к свету встающего солнца присоединился сияющий диск громадного межзвёздного корабля, зависшего на орбите Триса.
Это явилась комиссия Содружества одиннадцатого континуума. Вместе с её членами прибыл член Коллегии Двенадцати. Это был высокий сумрачный блондин, облачённый в чёрный мундир без знаков отличия — если не считать за таковой крылатый значок с изображением древнейшего космического корабля, улыбающегося парня в шарообразном головном уборе и надписью: «Поехали!». Во всяком случае, именно так её переводило большинство встроенных переводчиков.
Блондина сопровождала красивая миниатюрная женщина. Кем она приходится ему, было не ясно, зато было ясно, как он относится к ней: ледяной взгляд пронзительных чёрных глаз теплел только при её виде. Да и красавица постоянно держалась рядом с ним, что при их большой разнице в росте являло собой забавное зрелище, несмотря на высоченные каблуки малышки.
Важным гостям отвели самые роскошные покои, какие имелись в распоряжении Кар-до-Риса, и он, взволнованный предстоящими непростыми переговорами, перенёсся в конференцзал. Всё же он был больше учёным, чем дипломатом. Впрочем, военный мундир помогал ему держаться, как положено главе исследовательской миссии. Сильней всего его беспокоило то обстоятельство, что проект был засекречен, и в чём состоит его цель, не подлежало разглашению.