Остров абсолютного зла

Монастырская братия в полном составе собралась в библиотеке своей обители. На дворе стояла золотая осень 793 года. Монастырь Святого Павла в Ярроу на северо-востоке Англии в английском королевстве Нортумбрии пухнул от богатства и находился в зените своего материального цветущего благополучия. И не удивительно. Монастырь был под покровительством самого короля и получал от него щедрые подаяния.

Но в тот день всех их собрала тревожная весть, которую принес их аб-бат (настоятель) Бенедикт, вернувшийся из города от своего епископа. Пять соседних монастырей на побережье были атакованы и сожжены северными варварами, которых все называли «викингами». И среди них был монастырь святого Кутберта на острове Линдисфарн. Братия тревожно переглядывалась и панически шепталась:

– Может быть, нас минует этот страшный бич! – Вздыхали одни. – Уж мы-то ведем себя богобоязненно – не пьем, не сквернословим и даже не мужеложничаем…

– А, что монахи разграбленных и сожженных монастырей все это делали?!

– Еще как! Грешники были еще те!

– Ну, тогда нам нечего бояться. Бог не выдаст, свинья не съест!

– Братья! – Обратился к собравшимся сам аббат. – Тревожные вести приходят к нам отовсюду. Ужасные язычники, сеющие страх, разрушение и смерть, объявились в наших славных краях… Мы скорбим по нашим погибшим собратьям по монашеской жизни. Но жизнь идет, и мы должны выполнять дальше свой тяжкий долг, нести свой крест просвещения в темные народные массы. Наш благочестивый епископ напомнил мне, что мы должны к Рождеству отправить нашему благоверному королю Этельреду книгу апостола Иоанна «Апокалипсис». Аббату на память невольно пришли воспоминания о том, как пару лет назад этот король казнил своего предшественника, чтобы занять его трон, – а у нас еще не готовы иллюстрации к ней… Брат художник, – обратился он к одному из молодых послушников, – в чем дело? Почему у нас приостановлена работа?

– Дело в том, – начал тот свое оправдание, – что я не знаю, как выглядит этот самый сатана. Я никогда его не видел. Может быть, кто-то из старших братьев поможет мне и подскажет…

Старцы напрягли свои умы, но ничего конкретного припомнить не смогли. Они сошлись на том, что отец всемирного зла и глобальной лжи должен быть как можно более безобразным.

– Это сущий урод! – Заключили святые отцы. – Урод всех уродов!

– Но это мне ничего ровным счетом не дает… – Почесал себе «репу» художник. – Нужна конкретика… Я так не могу работать…

После продолжительного обсуждения было принято богоугодное решение – реконструировать по отдельным воспоминаниями свидетельства святых отцов внешность Люцифера. За основу решили взять внешность козла, льва, скорпиона и дракона. Получилась совершеннейшая химера.

– Я могу вырезать из дерева череп дракона с ужасными зубами! – Вызвался один из монахов, бывший в прошлой земной жизни краснодеревщиком.

Кто-то взялся за изготовления когтистых и лохматых лап, хвоста, брюха и ужасных витиеватых рогов, кто-то решил сделать перепончатые как у летучей мыши крылья. В общем, народное творчество дало свои обильные плоды. Рассказы о страшных морских разбойников будоражили их воображение. Страх и трепет заставлял выдумывать немыслимое, самое невероятное.

– Делаем это чучело как можно страшнее… – Предложил брат-виночерпий. – Потом его сможем всенародно сжечь на масленичном карнавале…

Предложение всем настолько понравилось, что работа закипела в два раза быстрее. Так, с Божьей помощью, через неделю в библиотеке монастыря стояло изготовленное пособие для королевской иллюстрации. Когда его ещё и раскрасили, всем стало вообще не по себе. Объект был и впрямь ужасен. В сумраке его вообще было легко принять за самого настоящего живого демона.

– Давай, теперь рисуй! – Велел аббат художнику, сам боязливо по-сматривая на получившееся у них изваяние.

– А нельзя ли, чтобы кто-нибудь одел эту декорацию на себя и немного подвигался… – Попросил тот, еще не до конца понимая динамику движения этого кошмарного объекта. – Мне бы её рассмотреть в движении…

Выбор пал на монастырского кузнеца, другие просто не могли осилить созданную их коллективным воображением кошмарную конструкцию абсолютного зла.

– Говорят, эти северные варвары, – перешептывались монахи за спи-ной художника, – с дикими воплями врываются в церкви, своими топорами и мечами крушат всё, всех насилуют и убивают, всё грабят, а, уходя, всё поджигают! Они поедают младенцев, варя их предварительно в котлах в кипя-щем масле… Это ли не самый настоящий Апокалипсис наших дней?! Наше-ствие толп язычников! Боже!!! Избави нас от этих антихристов!

У художника, когда он рисовал свою миниатюру, от нагнетаемого вокруг него всеобщего страха тряслись руки, и все холодело внутри. Ему казалось, что он сам наяву переживает все эти муки ада, и это чудовище его непременно поглотит и растерзает. Он не мог долго заснуть, а когда все-таки сон к нему приходил, его мучали одни сплошные кошмары. Психоз достиг своего апогея на третий день.

Когда собравшаяся братия рассматривала его миниатюру, а кузнец от скуки ради крутился в надетом на него костюме чудовища, со стороны улицы послышался какой-то шум и, кажется, тяжело ухнули на землю сорванные с петель ворота. Но тогда братия не обратила на это никакого внимания. Она с увлечением обсуждала метафизические проблемы изображения все-мирного зла и дискутировала насчет длины когтей адских грехов.

Даже когда по коридору гулко затопали чьи-то бегущие тяжелые шаги, монахи не прерывали своего ученого диспута. Они лишь слегка вздрогнули и подняли головы, когда массивные двери их библиотеки шумно растворились, и на пороге показалась толпа бородатых и волосатых пришельцев с севера.

– О! Викинги! – Успел кто-то из них воскликнуть в какой-то равнодушной тональности.

Опьяненные отваром из мухомора язычники грозно заорали и замаха-ли своими ужасными боевыми топорами и мечами. Монахи даже не успели перекреститься.

Но дикий крик как резко начавшийся, так же резко и оборвался. В наступившей тишине все услышали пролетевшую вон из библиотеки перепуганную от их неистовых воплей муху.

Кузнец машинально обернулся на крик и в страхе раскрыл от удивления драконью пасть. Вся одетая на нем конструкция задвигалась и заколыхалась. Кому-то даже почудилось, что демон свирепо зарычал и изрыгнул из пасти адское пламя. А кому-то при этом почудилось даже, что где-то вдалеке прокатились раскаты грома, и даже дрогнула под ногами земля. У страха, как говорится, глаза велики…

– Свят! Свят! Свят! – Тут же изъявил желание принять христианство один из викингов, и стал нервно креститься.

Большинство свирепых язычников на глазах у всех поседели. Никто из них не рассчитывал увидеть того, что их ударило так сильно по мозгам.

Они увидели великий ужас там, где рассчитывали увидеть великую пи-ратскую добычу. И это их не просто всех ошарашило. Это их убило своим лютым страхом.

Бац, и воздух в помещении ими был безнадежно испорчен.

– Ой! – Только и успел произнести их главарь, поняв, что запачкал себе изнутри штаны.

Грабители попятились назад, наступая друг другу на ноги, а затем с дикими воплями бросились наутек, снося всё на своём пути. Викинги стремительно ретировались к своим кораблям, оставляя позади себя шлейф дурных газов. Их никто не преследовал потому, что можно было легко задохнуться от произведенной ими химической атаки.

– Я всякое видал на своем веку… – Признавался своим собратьям по оружию один седовласый разбойник. – Но чтобы такая жуть при ясной погоде и при полном штиле – это перебор! Тут и никаких мухоморов не надо! И чего только не придумают христиане, чтобы запугать нас, бедных правоверных язычников!

– Жуть! – В испуге стучал зубами некогда грозный главарь шайки грабителей, вглядываясь в туманный силуэт удаляющегося от его корабля острова ужаса. – И живут же такие твари на земле! Никогда больше моя нога не вступит на этот проклятый остров! Остров кошмаров! Мы так его и назовем: «Остров ужасного монстра» или «Остров абсолютного зла» – «Monsterland» или «Island of Absolute Evil»… После увиденного и мухоморов никаких не надо…

И долго ещё чайки смеялись над ними, когда разбойники пытались смыть с себя следы ужасного монастырского позора. Их еще много дней и ночей трясло и колбасило от пережитого ими ужасного шока. Многие стали заиками и при каждом резком звуке еще долго их слабило и заставляло бледнеть. Этот конфуз навсегда отбил у них желание ходить в грабительский заморские походы и разорять старушку Англию.

– Я чего-то не понял, – в недоумении обернувшись к братии, пожал плечами кузнец, когда толпа варваров скрылась за горизонт их событий,  – а чего они к нам, собственно говоря, приходили?

У всех оставшихся сильно слезились глаза, и рвотная тошнота подступила к самому горлу:

– И что только они сегодня такого ели?! – Задыхаясь возмущались одни. – Мерзость какая!!!

– Говорят, они питаются протухшей атлантической селедкой… – Вспомнил кто-то из монахов. – Это не еда! Это самая настоящая пытка!

– Мы все правильно сделали! – Принюхавшись к испорченному воздуху, многозначительно заверещал аббат. – Изыди зло!!! Чуете, братия, чуете какой смрад остался после этих бесов! Мы на правильном пути познания природы зла. А познавши зло, мы отделим от него добро, ибо прав был Блаженный Августин, когда говорил, что «добро это есть отсутствие зла».

«Химическая атака» зла 793 года не нашла своего отражения в исторических хрониках «Монстерланда». Но зато навсегда поселилась в сердцах спасшихся тогда монахов. Впрочем, ненадолго. Через год другие северные варвары его все-таки сожгли и разграбили монастырь Святого Павла в Ярроу, и их «защитник» им уже тогда не помог, потому что монахи его сами торжественно сожгли на карнавале весной 794 года…