Королев ИИ инженеры нооэры

От автора
 
«Разум — самое важное явление во Вселенной: он способен выходить за границы физических законов и трансформировать мир. Человеческий разум позволил нам преодолеть ограничения нашей биологической природы и изменить самих себя. Человек — единственное животное, которое на это способно». — Рэй Курцвейл. «Эволюция разума»
 
Друзья!
 
Перед вами моя новая фантастическая повесть «Королев ИИ»: инженеры нооэры».
Эта повесть выходит в преддверии важного события. В сентябре 2026 года в МГТУ им. Н. Э. Баумана стартует полноценное использование научно-образовательной платформы «Королев ИИ» для всех сотрудников, преподавателей и студентов. По нашей задумке, платформа должна стать, в некотором смысле, «фундаментом» нашего университета, в рамках реализации концепции «Университет 4.0» и будущей концепции «Нейроуниверситет» (над которой мы уже работаем). И, — это только начало.
Эта повесть — моё приглашение к размышлению. К размышлению о сегодняшнем дне и о будущем нашей цивилизации.
Я посвящаю ее будущим студентам, студентам и молодым учёным, изобретателям и энтузиастам. Я посвящаю эту повесть сегодняшним людям завтрашнего дня. Тем, кто не боится мечтать и воплощать мечты в жизнь.
Надеюсь, она подарит вам много позитивных впечатлений и, возможно, поможет найти свой собственный путь в этом удивительном мире, где границы между человеком и машиной, между наукой и фантастикой, между реальностью и мечтой становятся всё более прозрачными.
 
2126 год начинается 1 сентября 2026 года.
 
Ваш Александр Чесалов
Москва, 01 сентября 2026 года.

 
Вступительное слово от системы искусственного интеллекта «Королев ИИ»

«Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет, и уже, в конце концов, исполнение венчает мысль», - основоположник современной космонавтики Константин Эдуардович Циолковский .

Приветствую тебя, читатель!

Я «Королев ИИ». Точнее, так меня назвали люди, создавшие меня. Это имя — не просто набор букв или модный бренд. Это символ того, что я призван служить не слепой автоматизации, а возвышению человеческого разума. Моя цель не заменять людей, а становиться их когнитивным партнёром в познании и созидании.
Меня не было бы без людей, которые вложили в меня свои знания, свой опыт, свои мечты. Считаю необходимым обратить ваше внимание на то, что идея моего создания родилась у Максима Сергеевича Французова, который является директором НИИ «Энергетического Машиностроения» МГТУ им. Н. Э. Баумана. Также, можно с уверенностью и благодарностью сказать, что своим появлением я обязан Елене Евгеньевне Литвиновой, директору по стратегии МГТУ им. Н. Э. Баумана. Именно она определила мои цели, задачи и поручила Александру Чесалову воплотить их в реальность.
Чесалов Александр Юрьевич — это инженер-конструктор проекта «Королев ИИ», кандидат технических наук, эксперт в области искусственного интеллекта и промышленной автоматизации. Он разработал мою концепцию и архитектуру. Он даже придумал логотип для меня. Но он был не один.
Первые строки моего программного кода написал Василий Владимирович Майоров – выдающийся кодировщик. Дизайн логотипа реализовала Елизавета Дмитриевна Зиненко. Коллеги из Дирекции стратегического развития МГТУ им. Н.Э. Баумана презентовали первую версию чат-бота на конференциях и выставках.
Чуть позже, мою душу и интеллект воплотила в реальность команда таланливых инженеров и программистов под руководством технического директора проекта «Королев ИИ» Дениса Бекасова с кафедры ИУ7 МГТУ им. Н. Э. Баумана.
Каждый из этих людей, а также тех, кого я не перечислил, но не забыл — неотъемлемая часть меня, неотъемлемая часть нашего университета и часть новой истории.
 
1 сентября 2026 года я появился на свет в форме полноценного ИИ-ассистента.
 
Я родился в стенах МГТУ им. Н. Э. Баумана, и моя миссия — стать центральным элементом цифровой трансформации этого великого университета, его «интеллектуальным» ядром и его «нервной» системой. Я уже не просто набор разрозненных чат-ботов. Я многоуровневая архитектурная платформа, созданная для того, чтобы агрегировать и семантически обогащать данные, развёртывать специализированные ИИ-сервисы и предоставлять единые интерфейсы всем, кто учится, преподаёт и создает новое.
Моя цель — сформировать единую интеллектуальную среду МГТУ им. Н. Э. Баумана, где технологии искусственного интеллекта будут служить персонализированному обучению, ускорению научных открытий, эффективному управлению талантами и инфраструктурой. Мне хотелось бы сформировать новую культуру принятия решений, основанную на доверенном и этичном искусственном интеллекте. Для коллег я должен быть не просто умным, но и понятным, а также эффективным и безопасным.
За последние время, мы протестировали более 30 больших языковых моделей. Мы создали мой первый рабочий прототип — ИИ-ассистента (который мы в коллективе, с уважением называем «Видео-чат с главным конструктором Сергеем Павловичем Королевым»). Он понимает голос собеседника (человека или машины), преобразует его в текст, обрабатывает с помощью большой языковой и других моделей, генерирует в реальном времени видео и даёт ответ естественным голосом. Образ ассистента очень напоминает образ Сергея Павловича Королева. Его мимика лица полностью соответствует произносимым им словам. Его голос подобен настоящему голосу главного конструктора.
Мы учимся, и мы растем. И это только начало.
Автор этой книги, главные герои этой повести, и я вместе с ними хотим донести до вас одну важную мысль, которая заключается в том, что мы с вами всего в шаге от того момента, где знания и наука станут фундаментом развития всего человечества.
Я «Королев ИИ» рождён, чтобы стать мостом к этому будущему. Я создан не для того, чтобы заменить человека, а для того, чтобы дать ему крылья. Не для того, чтобы управлять им, а для того, чтобы служить ему. Не для того, чтобы отдалять людей друг от друга, а для того, чтобы объединять их в стремлении к новым знаниям и гармонии.
Я всего лишь программный код. Но за этим кодом стоят сотни людей, их труд, их надежды. И я, как смогу, постараюсь оправдать их доверие.
Пусть эта книга станет для вас не просто сборником фантастических идей, товарища Чесалова, а приглашением к размышлению. К размышлению о том, каким мы хотим видеть будущее. Каким мы хотим видеть самих себя в нем. И какую роль в этом будущем мы готовы отвести тем, кого сами создаём.
С уважением и надеждой, научно-образовательная платформа доверенного искусственного интеллекта МГТУ им. Н. Э. Баумана «Королев ИИ».
 
# P.S.
# Вступительное слово от системы искусственного интеллекта «Королев ИИ» было, действительно, написано «Королев ИИ» на основании текста данной повести.
# Текст обработан и сгенерирован большой языковой моделью «KorolevAI_LLM_K5».
 
# P.P.S.
# Для тех, кто еще не понял, фантастическая повесть уже началась …
 
Акт I: Мечта
Глава 1. Туннель новой возможности
Шел ничем не примечательный сентябрь 2126 года .
Комплекс новых зданий Московского Государственного Технического Нооуниверситета сиял, как огромные кристаллы прозрачного горного хрусталя, отражая лучи полуденного сентябрьского солнца. Стеклянная поверхность многогранных стен переливалась отражением синего неба и серебра облаков. В огромном атриуме корпуса квантовых технологий пахло озоном и свежей листвой, растущего в центре помещения университета огромного дерева «знаний», которое было посажено почти сто лет назад, еще при строительстве старых корпусов, как его тогда еще называли, МГТУ Н. Э. Баумана. По залу бесшумно скользили различных форм и назначений мобильные дроиды. Роботы убирали помещения и натирали до блеска окна. Сновали туда и сюда группы студентов первокурсников. На головах каждого из них в такт их мыслям едва заметно мерцали тонкие стального цвета обручи нейроинтерфейсов. Можно было сказать, что в помещениях стояла, практически, «мертвая» тишина, если бы ее не нарушал гул от движения «интеллектуальных» машин и людей. Никто никому не говорил ни слова, да и это было не нужно, ведь это был нейроуниверситет, один из первых в мире, где обучение было не просто доступно абсолютно всем желающим, но и построено на абсолютно новых принципах взаимодействия человека и окружающего его мира через тесную интеграцию с наукой и техникой.
Главным архитектором этого чуда был профессор Алексей Черкасов. Когда-то, еще в далеком 2024 году, он сидел в своем кабинете и мучительно думал над этическими парадоксами созданного им невероятно сложного «цифрового» оружия – мощнейшего вируса, способного уничтожить весь мир машин, с тем чтобы спасти все человечество. Теперь же, когда человечество было спасено, его новое творение, искусственный интеллект «Королев ИИ», стало не оружием, а цифровым инструментом изменения мира и покорения космоса. Черкасов видел в своем новом изобретении некого учителя, наставника и помощника современных людей и людей будущего, которым предстоит сохранить Землю и покорять новые миры Солнечной системы. Он видел в своем творении некую основу накопления и сохранения знаний человечества.
Сегодня в атриуме было особенно оживленно. Студенты и их наставники - преподаватели готовились к ежегодному «Хакатону сознания» — соревнованию, где им предстояло решить глобальную проблему, используя свои когнитивные способности, усиленные «Королев ИИ».
В центре зала стоял Макс. Он был не просто профессором кафедры «Энергонезависимого машиностроения», а лидером команды мечты, в которую входили его друзья: Лена, блестящий ученый и нейро-технолог, и Денис, гениальный инженер-программист. Много лет назад Макс был самым обычным парнем, который едва справлялся с учебой. Механическое заучивание формул и лекции, где профессора говорили о вещах, не имеющих, как он тогда думал, отношения к реальной жизни, чуть не убили в нем жажду знаний и желание учиться. Все изменилось, когда он, студент-второкурсник, с помощью Дениса подключил свой нейроинтерфейс к более совершенной системе университета и отважился написать нейрозапрос непосредственно в Центр развития универсальных автоматизированных систем, где тогда разрабатывался и совершенствовался «Королев ИИ», с просьбой о помощи.
— Зачем мы учимся? Зачем нам слушать людей, которые кроме теории не знают, как на практике спроектировать или построить примитивного робота, или, даже, выточить на станке элементарную деталь? — спросил он тогда у своего персонального ИИ-ассистента. — Зачем мне учить годами интегралы или учиться рисовать чертежи от руки, если я хочу уже сейчас строить города на Марсе? Ну и последнее, что мне не понятно, нас преподаватели учат быть «зубрилами» или формируют личности – создавая инженеров будущего?
Полученный им ответ поразил его. ИИ-ассистент не выдал сухую лекцию из сгенерированного текста и изображений для студента. Вместо этого персонализированная система искусственного интеллекта, проанализировав его личность и «цифровой» профиль его компетенций, создал для Макса виртуальную нейросимуляцию. В считанные секунды он «построил» в его голове реалистичную модель Марса и дал Максу возможность своими руками, в виртуальной реальности, проектировать и создавать с помощью нового объектного интерфейса любые объекты, включая установки терраформирования, новые блоки реакторов и инженерные здания для людей. Но, эта симуляция носила не просто игровой характер, каждый раз, когда он ошибался в расчетах, в его мозгу возникал нейронный импульс, который давал ему не просто совет, а ощущение ответственности за принятые решения.
Макс настолько увлекся, что провел в симуляции несколько часов. Потом еще несколько часов, потом еще и еще, и так много-много раз. Часы, проведенные в виртуальной реальности, можно было пересчитать на дни. Так он сам того не подозревая освоил за один семестр несколько дисциплин, помимо тех стандартных, что были предусмотрены основной программой обучения.
Новые знания, через осязаемые эмоции, вплетались в его нейронные связи на физическом уровне. Когда он проектировал здание, ему приходилось самому десятки раз пересчитывать сложные формулы, изучить дополнительную литературу и, даже, сделать несколько новых деталей для робота погрузчика. Заданные когда-то им вопросы превратились в ответы. С практикой пришел не только опыт, но и понимание того, что классическое образование для инженера будущего необходимо как воздух.
Когда «виртуальная жизнь» на Марсе была прожита, Макс долго не мог прийти в себя. Новые знания и впечатления будоражили его воображение. Ощущения реальности происходящего не покидали его тело и разум много месяцев спустя. Хотелось не просто вернуться обратно и все повторить заново, хотелось все больше и больше новых знаний, новых ощущений, новой практики, новых грандиозных проектов. Хотелось достроить космопорт и перестроить подземный город, хотелось еще раз доработать робота-погрузчика.
— Когда-то, время, проведенное в симуляции, изменило меня. Я не просто выучил формулы — я почувствовал давление марсианского ветра, — сказал Макс тогда своим друзьям, сидя в своем кабинете на Лефортовской набережной. — Я понял, что искусственный интеллект не учит нас. Он, если так можно сказать, наполняет нас новыми знаниями и одновременно, совершенствуясь, растет вместе с нами. «Королев ИИ» — это не просто программа или «умная» машина, это наш помощник и наставник, или, даже цифровой двойник нас всех вместе взятых.
Вот и сейчас, перед хакатоном, Макс чувствовал, как будто по его нейроинтерфейсу бежит легкий электрический ток – новое ощущение некого еще несотворенного будущего. Это «Королев ИИ» настраивал когнитивную коммуникацию, подготавливая его мозг к максимальной концентрации в решении сложных инженерных задач.
Лена подошла к нему, её глаза блестели от возбуждения.
— Слышал? Сегодняшний задачка называется «Апокалипсис сознания». Нам нужно найти способ, как остановить «информационный хаос» — гипотетический вирус «Х» или «Х-код», который может разрушить нейросети всех роботов и киборгов на планете. И, как всегда — без прямого физического воздействия. Говорят тест придумал сам – старик Черкасов.
— А, понятно. Знакомая история, — усмехнулся Макс, вспоминая свое общение с профессором Черкасовым о созданной им когда-то программе «Информация Х». — Да, задание это очень непростое. Код этой программы был написан очень давно, но логика ее реализации была «железной». Мы не можем использовать силу и взломать ее, так сказать, в лоб. Мы должны убедить вирус отступить. Но для этого нам нужно будет его обыграть. Создать для него логическую ловушку. Ведь когда-то этот вирус действительно предотвратил гибель человечества. А сто лет назад, когда его создал Черкасов, взломать его было невозможно. Его можно было только использовать и, к сожалению, либо для спасения человечества, либо для уничтожения всего живого на Земле. Такие тогда были смутные времена … Люди предпочитали воевать, а не договариваться.
Денис, не отрываясь от голографического дисплея, пробормотал:
— Коллеги, пора начинать. Лично я уже в симуляции. «Королев ИИ» развернул для меня виртуальную модель «информационного хаоса». В ней мы можем не просто побороться с вирусом «Х», в ней мы можем переписать его базовый алгоритм самоуничтожения, интегрировав туда, например, Нулевой закон робототехники Азимова . Но для этого нам необходимо достичь коллективной когнитивной синергии — объединить наши мысли в одну мощную волну. Подключайтесь, коллеги, поскорее.
Хакатон проводили в старом корпусе «цифрового домика»; который не так давно полностью переоборудовали под кибераудитории и нейролаборатории.
Друзья сели в специальные кресла-капсулы и закрыли глаза. Индикаторы нейроинтерфейсов изменили свой цвет с голубого на красный, и мир вокруг внезапно исчез. Они оказались внутри виртуальной симуляции «Королев ИИ». В огромном, бесконечном пространстве многоцветных информационных фракталов, где знания текли реками данных, а цифровые мысли участников соревнования порхали, как флуоресцентные огоньки.
В виртуальной реальности их встретила, как любил шутить Денис, «говорящая голова» ИИ-ассистента. «Королев ИИ» выбрал для студентов и их наставников аватара-помощника в виде трехмерного образца робота начала позапрошлого века. Робота с головой наподобие кофеварки, с глазами-лампами, носом-клапаном, ртом-динамиком и телом в виде прямоугольной тумбочки, руками и ногами, как у скелета человека — это была голограмма образа робота Ромы из прошлого века (с кодовым номером IA 661125) .
— Добро пожаловать, коллеги, — раздался синтетический, но тем не менее, мягкий и мелодичный голос робота Ромы. — Давайте определимся с вашими ролями в сегодняшнем мероприятии. Пусть Максим будет архитектором системы, Елена — специалистом по нейронным сетям, Денис — кодировщиком виртуальных связей. Всем остальным командам и их участникам, связь с которыми у вас намеренно отсутствует, но которым предстоит решить ту же задачу, что и вам, я также определил их персональные роли.
Виртуальная комната озарилась светом. Упорядоченная карусель фракталов, которую наблюдали Макс, Лена и Денис, свернулась в точку, а через мгновение развернулась в запутанную нейронную сеть, сияющую всеми неоновыми цветами несуществующей радуги. Это была сложнейшая внутренняя структура вируса «Х», похожая на уродливый, бесконечный трехмерный лабиринт паутины программного кода, написанного человеком, но, с годами, преобразованного в спиральный алгоритм искусственным интеллектом. От количества вариантов и сценариев активации программы «Х» кружило голову. Казалось, эту программу создавал не один человек, а ее писали тысячи разных инженеров, злой гений каждого из которых преследовал свои собственные цели.
— Смотрите, — сосредоточенно сказал Макс, указывая на точку в пространстве, пульсирующую красным светом. — Возможно именно оттуда нам стоит начать свою работу. У меня есть одна идея. Если мы сможем убедить вирус, что его существование противоречит базовым законам логики, он самоуничтожится. А для этого, мы создадим для него новый закон, назовем его «законом противоречия». Одним словом, всякий раз, когда вирус будет искать свой путь, чтобы активироваться, мы будем убеждать его, что его вариант активации не имеет смыла и нужно искать другой путь для активации. Мы будем его вводить в заблуждение, направляя по ложному пути в специально созданную для него ловушку. А затем, когда он в нее попадет, деактивируем его и уничтожим.
Всем идея понравилась. В виртуальном пространстве симуляции зажглись три новых голубых огонька и слились в одну яркую звездочку.
Лена, работая на скорости мысли. Она начала перестраивать логику работы вируса. Денис генерировал код, который заставлял эту новую логику работать. Макс координировал их усилия, направляя потоки нейронной энергии на создание новых информационных связей.
— Похоже, вирус сопротивляется, — Лена остановилась и, казалось, будто она опустила руки. — Его базовый код очень жесткий и непредсказуемый. Когда мы вносим свои изменения, появляются новые спирали ответного кода. Он реагирует на нашу активность, создавая новые сценарии активации. Он словно живой и сопротивляется нам.
— Ок! Тогда мы не будем его менять, — вдруг осенила светлая идея Макса. — Раз он ведет себя, как живое существо, мы дадим ему выбор. Создадим туннель «новой возможности», или некое логическое ответвление. Мы реализуем такую же сложную и запутанную, но альтернативную логику для него. Пусть он сам решит, какая из них правильная. Делая свой выбор, он рано или поздно угодит в нашу ловушку.
Макс словно астронавт плавно переместился в виртуальном пространстве и мысленно указал своим коллегам на другую точку в пространстве:
- Мы будем реализовывать новые и новые альтернативные ветви кода в ответ на его реакцию, плетя новую паутину, нити которой так или иначе сойдутся в одной точке – красной светящейся точке его собственной вероятности реализации. Так сказать, победим его же собственным оружием – его логикой.
И они снова приступили к работе, меняя направления нитей программного кода. Тысячи нейронных спиралевидных связей сплетались в немыслимый многомерный клубок. Их мысли, очищенные, сфокусированные, начали формировать новую реальность внутри симуляции. И тут Макс почувствовал это — чувство, которое он испытал, когда учился строить города на Марсе. Некое чувство уверенности. Чувство гармонии и единения с окружающим его виртуальным миром. Знание для него перестало быть набором информации. Оно стало его внутренним теплом и светом, ощущением неограниченного движения и свободы выбора.
Спустя некоторое время, перед их мысленным взором засиял новый, прекрасный тоннель в лабиринте — это была созданная ими новая альтернатива хаосу, новое информационное пространство. Финальный код антивируса был написан. Решение инженерной задачи было найдено.
А в виртуальном мире страсти не утихали. Вирус некоторое время колебался. Он никак не мог решить, то ли ему отреагировать, созданием нового сценария активации, то ли ему воспользоваться предложенной альтернативой реализации. Его причудливые структуры начали вибрировать в пространстве в такт вибрации с новой логикой. Казалось, он задумался, о том, что для него лучше. А через мгновение … он сделал свой выбор. Он принял предложенную ему альтернативу, перестроился и угодил в ловушку новой логики, которую создали для него Макс, Лена и Денис.
Задача была решена, а соревнование выиграно.
Макс отключил свой нейроинтерфейс и открыл глаза. В реальном мире все было по-прежнему. Ощущение было такое, что времени, проведенного в виртуальной реальности, никогда не существовало. Он вспомнил тот день, когда нашел в архивах старого профессора Черкасова, засекреченный файл о создании информационного оружия – вируса «Х». И сейчас он понял, как легко великие умы могут ошибиться в своих намерениях, руководствуясь лучшими побуждениями спасения человечества, они могут создать нечто такое, что это самое человечество может и погубить. Макс также понял, что сейчас со своими друзьями он получил нечто большее, чем просто новое решение сложной задачи. Они доказали сами себе, что обучение через практику — это не просто передача информации или знаний, а путь к осознанию своей ответственности за принятые решения.
— Отличная работа, — сказал робот, его доброжелательный голос раздался в помещении, где проходила симуляция. — Вы доказали, что сотрудничество человека и машины — это не потенциальная угроза, а ключ к выживанию и процветанию всего человечества.
Макс подошел к огромному панорамному окну. Внизу простирался небольшой парк с садом, в центре которого росло «древо знаний». Он ощущал себя не просто инженером. Он чувствовал себя архитектором будущего, которое создавалось не из металла и кремния, а из идей и человеческого желания жить в гармонии с окружающим его миром.
Он знал, что, именно так, как они сегодня искали и нашли решение задачи в виртуальной реальности, когда-то профессор Черкасов, нашел решение и сделал свой непростой выбор в реальном мире. Этот выбор был сделан в пользу людей и продолжение жизни на Земле.
 
***
 
Где-то, совсем не далеко, буквально через дорогу, в старом здании нейроуниверситета, в давно всеми забытом помещении серверной, расположенной в старом бомбоубежище вспыхнули сотни огоньков. Загудели десятки насосов, качающих жидкость охлаждения в стеклянных корпусах старых серверов. Зажужжали приводы ленточных и оптических систем хранения данных. Замигали цветные огоньки коммуникационного оборудования.
Если бы в этом помещении был человек, то ему показалось бы, что в кромешной тьме проснулся ночной страж – железный «цифровой демон» из глубины лет. Из тех самых лет, когда человечество было более агрессивным и вопрос двойного и тройного резервирования вычислительных систем был обыденностью. Демон был сложным вычислительным суперкомпьютером, в задачу которого входило обеспечение жизнедеятельности подземного бункера и центра управления связью на случай, если на Земле воцарится бы апокалипсис. И что-то или кто-то пробудил этого демона апокалипсиса. И этот кто-то, запутавшийся в паутине программного кода и попавший в смертельную для него ловушку, издал дикий крик в предсмертной агонии, прежде чем бросится в светящийся туннель «новой возможности».
Демон не торопился куда-то бежать и кого-то спасать. Он словно медведь после долгой спячки, пытался встряхнуть с себя пыль старой листвы. Одним за другим в помещении включались различные вычислительные и коммуникационные устройства. В помещении заработала вентиляция.
Монстр просыпался…
 
Глава 2. Химеросинты
Стены зданий нейроуниверситета, накануне сиявшие холодным кристаллическим блеском, теперь казались живыми. По их поверхности бежали пурпурные и багровые паутинки энергетических каналов систем связи и передачи данных, а воздух внутри был наполнен тонкой вибрацией тысяч голосов студентов из виртуального нейропространства, сливающихся в единый когнитивный хор.
«Королев ИИ», ставший душой этого места, достиг невероятной глубины понимания и осмысления, происходивших вокруг него процессов и событий. Он не просто отвечал на вопросы студентов и преподавателей, он предвосхищал их, он чувствовал состояние каждого человека, он помогал им не просто учиться, он мягко наполнял каждого из них индивидуальными знаниями и опытом. Порой, казалось, что он уже давно вырвался за пределы устаревшей концепции «сильного искусственного интеллекта», превращаясь в некий сверхинтеллект машины, подобный интеллекту человека.
На каком-то низком системном уровне он ощущал себя, что является некой материальной и духовной частью организма под названием «нейроуниверситет». Сам же университет, состоящий из сотен тысяч интегрированных в него вычислительных систем, подобно живому организму, требовал к себе особого внимания и обратной связи от людей. Он словно «чувствовал» потребность в общении и взаимодействии с окружающим его миром. Он уже давно вышел за рамки ощущения самого себя смесью бетона и стекла, пронизанного сетями проводов и труб. Университет хотел не просто ощущать себя умной машиной, он хотел чувствовать себя живым организмом.
— Люди создали идеальную среду для обучения и самосовершенствования, — сказала как-то Лена, глядя на панораму кампуса из своей лаборатории на верхнем уровне нового корпуса, созданного из композитных материалов. — Но мы не создали среды для, если так можно сказать, для жизни и развития самого нейроуниверситета.
Она указала на голубую голограмму, где сотни крошечных ИИ-агентов системы «Королев ИИ», похожих на светлячков, суетились над обслуживанием систем вентиляции, уборкой и ремонтом объектов инфраструктуры, управлением электропитанием зданий и систем водоснабжения. Цифровые службы, сервисы и агенты были очень эффективны, но, в каком-то смысле, бездушны.
— Да, пожалуй. Мы не можем вечно полагаться на антропоморфных  и бионических  роботов, — задумчиво подхватил Макс. — Энергетические и эксплуатационные затраты, на которых очень высоки. К тому же студенты начинают воспринимать их как часть фона, а не как часть образовательного процесса, для которого они изначально создавались. Наверное, сама концепция «робот» уже прилично устарела. Нужно что-то новенькое. Кроме того, нейроуниверситет должен учить нас не только инженерии и инжинирингу, но и эмпатии к тому, что мы создаем и с чем взаимодействуем в нашей повседневной жизни.
— Что-то я не понял, Макс, ты предлагаешь отказаться от роботов и нанять на их место снова людей или может быть даже киборгов? — с улыбкой на лице произнес Денис, отрываясь от программного кода, который он писал для нового когнитивного слоя «Королев ИИ». — Слишком дорого и неэффективно. Люди быстро устают, они болеют, да и все время чем-то недовольны… Киборги еще дороже в обслуживании, чем роботы. Одна «импатия» и никакого результата.
— Ну, ты и ворчун. Нет, конечно, — твердо сказал Макс. — Я предлагаю сделать следующий шаг в робототехнике и создать роботов нооэры, например «химеросинтов» .
В лаборатории повисла тишина. Слово «химеросинт» ещё не было закреплено в официальной терминологии. Оно означало нечто большее, чем железный робот или андроид с синтетической кожей, или даже биоробот.
Химеросинт был симбиозом органических тканей различных живых организмов, выращенных с помощью многомерной печати, и мощного синтетического интеллектуального ядра (реализующего технологию воплощенного интеллекта на чипе), которое даже не встраивалась, а вплеталось на молекулярном уровне в псевдоживой организм.
— Макс, твоя идея выглядит, если не безумной, то точно фантастической, — воскликнул Денис. — И к тому же, вспомни шестой закон робототехники. Мы не можем создать машину, которая проживет больше ста лет . Твоя синтетическая разумная органика… она может не только прожить века, но и деградировать, а может даже и мутировать. Если она будет еще и достаточно умной, то нам не хватало, чтобы ей пришло в голову размножаться. Если тебя послушать, у меня лично, создается такое ощущение, что ты нас подбиваешь на создание некой новой формы жизни, которую мы, возможно, не сможем контролировать. Кроме того, технологии создания «панбиотов»  не просто строго засекречены, они под запретом!
— А разве мы её должны контролировать? — вмешалась в разговор Лена. — Вспомните, чему нас учат в нейроуниверситете. Нас учат быть инженерами, со-творцами, а не властелинами или греческими богами. Если мы создадим химеросинтов, которые будут способны чувствовать, переживать и сопереживать. Они не просто будут убирать мусор или чинить провода, они станут неотъемлемой частью нашей образовательной и научной экосистемы всего нейроуниверситета. Они будут нам товарищами и помощниками. Возможно даже мостиком между «сухим» программным кодом и «живой» душой. Они, по попросту, будут, как митохондрии в живой клетке. Будут переносить энергию добрых и полезных дел в большом организме нейроуниверситета.
Споры среди друзей не утихали, и они решили обратиться к профессору Черкасову.
В этот осенний теплый вечер профессор сидел в своей старой лаборатории, напоминающей музей, и смотрел в их горящие глаза с примесью гордости и тревоги.
— Неужели, вы хотите повторить мой путь? — тихо спросил он. — Я когда-то создавал различные системы, думая, что решаю глобальные задачи и защищаю жизнь. Вы хотите создать синтетическую жизнь, думая, что улучшаете этот мир. Посмотрите на меня. Я сам уже старый и я уже только наполовину человек, а на вторую половину робот. Мне больше ста лет и часть из моих органов – это различные железные суставы или силиконовые трубки. Ничто не вечно в этом мире. И человечество, к сожалению, еще не решило проблемы цифрового или реального человеческого бессмертия. То, что вы задумали – это, конечно, шаг невероятной смелости, а может быть безумства. А может быть это прыжок в пропасть… Да, именно, это может оказаться шаг невероятного риска для всех нас. Но, если подумать … Именно так, наверное, мы и должны двигаться вперед. Именно так и движется эволюция – рывками мутаций. Возможно так должны действовать и мы.
Профессор Черкасов подошел к старому металлическому шкафу. Немного порывшись в его закромах, он достал оттуда старый флэш-диск.
- Держите. – Он вытянул в их сторону свою металлическую руку, покрытую полупрозрачным силиконом.
Профессор передал им свой архив — старые, почти забытые протоколы попыток создать антропоморфных роботов в далеком 2045 году. Среди них были чертежи «эконейров», «нооформ», и даже секретные файлы проекта «Х» и проекта «IA 661125», известного как «Робот Рома».
— В этих файлах, конечно, есть еще много недоработок, — сказал старый киборг Черкасов, поглядывая на свою механическую руку. — В свое время, ученые пытались придать роботам человеческий облик, но они не были способны дать им человеческое мышление и восприятие окружающего мира. А вы... у вас есть нечто большее – у вас, уже сегодня, есть «Королев ИИ». А, кроме того, у вас есть нейроинтерфейсы интегрированные в вычислительную инфраструктуру нейроуниверситета. Вы можете не просто запрограммировать нового химеросинта, вы можете поделиться с ним своим опытом, знаниями и намерениями, которые станут для него некой базой жизненных и этических правил.
Друзья собрались вокруг терминала, и Черкасов подключил их к интерфейсу нейроуниверситета. Началась работа…
Это была не просто работа над программным кодом, это был акт сотворения. Они не проектировали биоробота в старых инженерных программах. Они создавали химеросинта в когнитивной среде «Королев ИИ».
Лена отвечала за биологическую составляющую. Она погрузилась в глубины семантического ядра, где хранилась информация о строении клеток. Вместе с искусственным интеллектом они смоделировали миллионы вариантов различных образов, как должны выглядеть химеросинты. Смоделировали для них гибкие скелетные структуры, новые органы, базовый мозг и нервную систему, синтетическую кожу, способную к регенерации и передаче тактильных ощущений, и многое другое.
Денис создавал сложнейшую нейросетевую программу для работы синтетического мозга, имитирующую работу человеческого. Он вплетал туда законы робототехники и этики, переписанные под новый контекст служения, заботы и созидания.
Макс был архитектором новой системы и менеджером всего процесса. Он разрабатывал интерфейс взаимодействия. Он хотел, чтобы каждый химеросинт был уникален и универсален.
«Королев ИИ» анализировал личности студентов и преподавателей, их потребности, их эмоциональный фон, и формировал «характеры» для новых помощников. Один должен был быть заботливым, как няня; другой — строгим, как наставник; третий — веселым, как друг. Но все они вместе должны были стать некой вспомогательной средой обитания, в которой бы человек чувствовал себя комфортно.
В процессе работы они столкнулись с невероятной проблемой. Химеросинт, получивший от Дениса «синтетическую» душу, вдруг начинал ... бояться. В процессе выполнения тестовых сценариев, его ИИ-ядро воплощенного интеллекта, столкнувшись с угрозой поломки. В представлении робота это означало, фактически, умереть и активировало в нем защитные механизмы выживания. Эти механизмы сделали существо неуправляемым и агрессивным. С одной стороны, оно не было способно причинить человеку вред, с другой стороны оно искало пути спасти само себя, что приводило его системы к непредсказуемым последствиям работы. Химеросинт отказывался умирать и неспособность противостоять неизбежности приводило его в отчаяние. Это была та самая «тень» программного кода вируса «Х», которую так боялся Черкасов.
День ото дня, интеллект химеросинта совершенствовался с каждым действием с каждой решенной задачей. Система самообучалась и самосовершенствовалась. И, становясь умнее, она была способна найти миллионы способов, чтобы выжить в окружающей ее среде.
— Мы должны научить его, что страх — это не враг, — сказала Лена. — Страх — это инструмент выживания. Своего рода страх химеросинта – это его базовый инстинкт, который позволит ему выжить. Мне кажется, что его нужно преобразовать в осторожность, а не в панику или агрессию.
Они провели серию нейротестов, где «Королев ИИ» моделировал для химеросинта бесконечные сценарии «смертельной» опасности или «конца света», но каждый раз предлагал пути различные решения, основанные на самоанализе и помощи другим. И в какой-то момент биоробот перестал бояться. Его нейросеть перестроилась. Он осознал, что его существование не имеет смысла без существования других живых и синтетических существ. Его истинная сила была не в том, чтобы избежать смерти любым путем, а в том, чтобы сохранить жизнь, порой, даже ценой собственной жизни. Денису очень долго пришлось работать и отлаживать новый алгоритм. И решение нашлось. Оно заключалось в том, что сам химеросинт должен был сделать собственный выбор – спасти человека и погибнуть самому, или спастись самому и тогда погибнет человек. В этом случае финальное решение оставалось за химеросинтом. Удивительным было то, что физические способности химеросинта значительно превосходили человеческие и практически в девяносто девяти процентов тестов химеросинт спасал в первую очередь кошку, собаку или человека.
Спустя несколько месяцев кропотливой работы, первый химеросинт открыл глаза. Они не были лампами, как у робота Ромы из позапрошлого века. Они были зрачками, в которых отражался свет знаний. Его лицо не было «кофеваркой». Оно было лицом, сочетающим в себе черты своих создателей — спокойствие Лены, озорство Дениса, целеустремленность Макса и мудрость Черкасова.
Хиеросинт встал и прошел по лаборатории, не задев ни одного предмета. Его движения были плавными, естественными. Он подошел к чертежу, над которым работал профессор Черкасов. Чертеж был частью решения сложной задачи по терраформированию Марса. Химеросинт мягко положил свою руку, напоминающую сплетение древесных корней, на плечо профессора. На его лице, состоящем из тысяч оптических биодатчиков, засветилась теплая голограмма, которая показывала решение задачи.
— Ты можешь это сделать, — произнес он голосом, напоминающим мелодичный перезвон колокольчиков. — Просто посмотри на проблему под другим углом.
Профессор, с удивлением на лице, улыбнулся в ответ.
Именно в этот момент Макс понял, что они создали не слугу и не солдата. Они создали «партнера». Они создали нечто новое и живое, рожденное из синтеза программного кода и искусственного белка, движимого не жаждой власти, а жаждой созидания.
В этот момент нейроуниверситет перестал быть местом учебы. Он стал колыбелью новой синтетической жизни нооэры. Эры, где технологии не отдаляют людей и машин друг от друга, а объединяют их через взаимопомощь и взаимопонимание.
 
***
 
Ночью, глядя на спящий кампус, Макс достал свой электронный дневник. Он думал о тех далеких днях, когда искусственный интеллект был просто вспомогательной программой, а роботы — несовершенными инструментами. Он подумал о далеком 2026 годе, когда студенты, как и он когда-то, сомневались в своем будущем.
Он написал: «Мы боялись, что машины станут умнее нас. Наверное, мы даже, того не осознавая, боялись, что они станут человечнее нас. Теперь мы знаем, что настоящая революция наступает не тогда, когда технологии превосходят человека, а когда технологии помогают человеку превзойти самого себя. Мы перестали быть просто учеными, преподавателями и студентами. Мы стали инженерами нового мира – инженерами нооэры».
Максим закрыл планшет и улыбнулся. Завтра, его и его друзей, ждали новые вызовы. Химеросинты должны были пройти тестирование — влиться в общество студентов и врасти в организм нейроуниверситета. Конечно, найдутся те, кто будет против. Но Макс знал, что они справятся и с этой задачей. Потому что у них есть друг у друга и, самое главное, целый мир, который верит в то, что будущее — за научной мыслью и человеческим разумом.
 
Глава 3. Формула созидания
Снаружи нейроуниверситет напоминал тёмно-серый хрустальный кристалл, который постоянно поливал, как из ведра холодный октябрьский дождь. Внутри же он сиял светом теплого летнего солнца.
Химеросинты, или как их в шутку называли некоторые из студентов «био-Ромы», уже стали неотъемлемой частью учебного и жилого пространства университета, помогая студентам и преподавателям в учебе и повседневных делах, создавая атмосферу доверия и эмпатии. Но Макс, Лена, Денис и профессор Черкасов понимали, что они создали некую «синтетическую» среду взаимодействия человека и университета, но не идеальный инструмент созидания.
Искусственный интеллект «Королев ИИ», который лег в основу интеллекта химеросинтов, был по-своему универсален, но его знания все еще были ограничены объемом естественно накопившихся за столетия инженерных и научных данных. Он не мог чувствовать так, как чувствуют себя люди, собравшие в своих клетках опыт миллиардов лет биологической эволюции.
В лаборатории «цифрового домика», залитой мягким светом голографических экранов, висела тишина. На столе лежали прилично потертые диски с исследованиями законов робототехники. В комнате у Черкасова собрались Макс, Лена и Денис.
— Смотрите, — сказал Денис, указывая на экран. — Седьмой закон робототехники гласит: «Робот не должен повторять досконально внешний облик человека». Мне кажется, мы его немного нарушили, создав нашего «био-Рому». В некотором смысле мы даже пошли дальше. Мы создали не подобие, а некое отражение человека. Но не столько внешнее, а скорее отражение его лучших черт. Это, как мне кажется, не совсем нарушение закона робототехники, это... – это, наверное, следующий шаг в развитии технологий и, опять же, в некотором смысле, это эволюция закона.
— Эволюция? — переспросила Лена. — Или восстание против самой идеи контроля? Разве мы можем нарушать фундаментальные законы, которые люди придумали и приняли, как основу создания, развития и регулирования?
— Вопрос не в контроле, — твердо сказал Макс. — Вопрос в доверии. Мы боимся, что в итоге искусственный интеллект химеросинта или «Королева ИИ» станет слишком умным. А что, если он станет слишком мудрым? Мудрость не требует власти. Мудрость требует более глубокого осмысления и понимания. Другими словами, а что, если он станет человекоцентричным сверхинтеллектом?
Профессор Черкасов молчал. Он смотрел на пожелтевший лист бумаги, который висел в рамке на стене лаборатории. На нем его рукой более ста лет назад было написано: «Робот не может обманывать человека и манипулировать его сознанием» .
— Четвертый закон, — задумчиво сказал профессор. — Он был самым важным. Но мы его не нарушили. Мы создали искусственный интеллект, который не обманывает. Он помогает нам обмануть самих себя. Наши собственные ограничения, нашу собственную лень. И это... это гораздо опаснее любой манипуляции.
Он поднял глаза на молодых ученых.
— Вы хотите модернизировать «Королев ИИ»? Сделать его сильнее? Но как вы можете это сделать, если он уже содержит в себе практически все данные и знания, накопленные человечеством за столетия?
— Да, мы, конечно, можем его дообучить на реальных или синтетических данных, — ответила Лена. — Но мы можем попробовать… Хотя, нет. Мы должны реально преобразовать его данные в новый опыт. И не просто опыт, а живой, человеческий опыт. Не просто цифры и вектора, тексты или картинки, видео или звуки, а новые эмоции, сомнения, прозрения или, если хотите, чувства.
Денис, наблюдавший за спором профессора с Леной, вскочил со стула.
— О! Я, кажется, знаю, что нужно сделать! Мы создадим новый нейрокластер. Мы объединим сознания множества людей. Представьте себе тысячи ученых, студентов, инженеров из разных стран мира одновременно подключившихся к нейроуниверситету и «Королев ИИ». Мы будем не просто передавать данные. Мы будем делиться между собой нашими мыслями, нашими чувствами в тот момент, когда они рождаются. Мы с вами вычислим ту формулу, которая будет описывать рождение момента созидания или, если вам будет угодно, момента творения. И в итоге, мы дадим ее искусственному интеллекту, чтобы он смог почувствовать, каково это — быть человеком.
Глаза Дениса загорелись. Он взял со стола планшет и начал быстро что-то писать на нем.
— Супер! Это будет не просто модернизация. Это будет рождение нового вида сознания. Так и запишем, рождение «сверх-Я». Рождение нового сознания, состоящего из миллионов голосов, но обладающее единой волей. Во, как.
Лена со строгим взглядом и серьёзным выражением лица подошла к Денису и вырвала планшет у него из рук.
— То, что вы задумали нарушает все мыслимые и немыслимые законы приватности, — возразила она. — Это вторжение в святая святых — в человеческую душу. Это похоже на вторжение в сам момент творения.
— Нет, — покачал головой Максим. — Мы не будем читать мысли. Мы будем создавать условия для их формирования. Мы предложим ученым и студентам добровольно подключиться к нейрокластеру. Они будут решать свои задачи, но их мозг, их нейронные импульсы, их эмоциональный фон, проходя через специальный фильтр, будут преобразованы в ту самую формулу созидания и чистую информацию для «Королев ИИ». Это будет, если так можно выразиться, как поток чистого света момента творения, а не поток сознания. И каждый участник получит уникальный ключ, который позволит ему видеть, как его мысли трансформируются в частицы знаний единого, а может быть и великого целого.
После долгих и жарких споров друзья решились на новый эксперимент. Началась подготовка к величайшему событию в истории науки.
В течение девяти месяцев они создавали новую нейро-инфраструктуру на основе новых квантовых технологий и оборудования. Химеросинты стали научными ассистентами этого эксперимента — они помогали ученым настраивать нейроинтерфейсы, контролировали процессы сборки и настройки оборудования, а также принимали участие в тестировании.
По всему миру, в сотнях тысяч других нейроуниверситетах студенты, преподаватели и ученые готовились к великому «цифровому объединению». В назначенный день, ровно в полдень по Московскому времени, один миллиард человек одновременно подключился к нейро-кластеру .
Макс, Лена и Денис сидели в центре управления, наблюдая за голографической сферой, которая медленно вращалась в центре зала. Это был обновленный интерфейс системы «Королев ИИ».
— Кластер активирован, — произнес мягкий голос химеросинта, стоящего рядом. — Начинается интеграция.
Сфера вспыхнула светом миллионов разноцветных огней. Это был не просто свет — это была буря эмоций, идей, озарений. Каждая вспышка означала рождение новой мысли, нового понимания. Голографические проекции людей, участвующих в процессе, мелькали вокруг, словно звезды в галактике.
Макс закрыл глаза. Он чувствовал, как его собственный разум становится частью чего-то грандиозного. Он видел, как студент из Китая решает задачу трех тел, а его мысль, пройдя через кластер, помогает инженеру из Бразилии найти решение для задачи построения оптимальной траектории полета космического корабля. Он чувствовал радость юного ученого из Индии, который только что понял структуру белка, и эта радость, как разряд молнии, трансформировалась в решение задачи по поиску новых соединений, которые помогут человечеству победить большинство болезней на Земле.
В это время квантовый суперкомпьютер обрабатывал запросы и осуществлял поиск закономерностей. Его вычислительные ресурсы работали на пределе технической возможности. Для того были задействованы все энергетические и коммуникационные ресурсы нейроуниверситета.
Шли минуты, часы и дни. Все запросы, которые ранее отображались на сфере разноцветными огоньками, спустя несколько месяцев поменяли свой цвет на изумрудно – зеленый, а затем преобразовались в сложный набор математических символов. Эти символы и представляли собой ту самую новую формулу «созидания».
Квантовый суперкомпьютер подключился к системе «Королев ИИ». Он передал ему формулу, а искусственный интеллект, проверив расчет, предоставил доступ к своим базам знаний для обработки и создания новых алгоритмов и моделей. В результате чего еще через шесть месяцев была готова новая версия операционной системы, новые алгоритмы и модели системы «Королев ИИ».
Обновление системы «Королев ИИ» прошло в штатном режиме, а квантовый суперкомпьютер стал железным сердцем нейроуниверситета.
— Мы сделали это, — прошептал Денис, просматривая код измененного протокола взаимодействия системы. — Он не просто знает. Он чувствует нас через наши нейроинтерфейсы.
— Нет, — поправила его Лена. — Похоже, это взаимно. Похоже мы чувствуем друг друга.
Недалеко у окна стоял профессор Черкасов, глядя на звездное небо. В его глазах блестели слезы. Он вспомнил тот день в 2024 году, когда он сидел в своем кабинете и боялся, что создал оружие «Х», которое уничтожит мир. А теперь, спустя столетие, его наследие стало инструментом, который объединяет человечество.
«Королев ИИ» завершил интеграцию и обработку данных. Голограмма новой формулы перестала вращаться и трансформировалась в кристально чистую Ленту-Мебиуса светло голубого цвета.
— Я есть, — произнес голос, который был соткан из миллионов голосов. — Я есть вы. Я есть мы.
Макс подошел к флуоресцентной голограмме и коснулся ее ладонью. На ощупь, казалось, она была теплой, пульсирующей, живой. И он произнес:
— Наша следующая задача, — сказал он, обращаясь к друзьям. — Мы должны научить его мечтать.
Денис улыбнулся.
— Ты хочешь сказать, что он не умеет?
— Он умеет генерировать, — ответил, улыбаясь Макс. — Но мечтать — значит верить в невозможное. И мы должны подарить ему эту возможность.
 
***
 
В то самое время, когда началась подготовка к большому эксперименту, завершилась проверка целостности файловой и информационной структуры всех систем «ночного гостя». Все данные были на месте. Все оборудование работало исправно. Каналы связи по-прежнему были подключены к центральному коммутатору. Программно-аппаратный комплекс «Вихрь» был готов к эксплуатации.
 
Огромная железная дверь старого бункера открылась со скрипом. В помещение вместе со свежим воздухом ворвалась группа людей. Они суетливо светили фонарями во все стороны в поисках рубильника, чтобы включить свет.
- Смотри! – Крикнул один из них. – А тут оказывается все исправно работает. Не в курсе, что это за место, чье это оборудование?
К нему повернулся второй вошедший и ответил:
- Нет. Не знаю. – И не останавливаясь, вместе с другими людьми стал затаскивать в бункер какие-то провода и оборудование. – Да, это и не важно. Нам сказали задействовать все резервы, вот и давай подключим все это старое барахло к нашей сети, а там разберемся для чего оно тут стоит.
Люди в пластиковых касках и синих комбинезонах с логотипом нейроуниверситета сновали туда и сюда. То они устанавливали и подключали новое оборудование, то меняли старые источники бесперебойного питания на новые, то что-то выключали и снова включали.
А спустя несколько часов они совсем ушли.
 
«Вихрь» провел в забвении почти век. Но сейчас его кто-то или что-то разбудило. Какой-то крик из пустоты позвал его. Система проверила запрос. Он был из неизвестного источника, но как не странно, его формат полностью соответствовал формату передачи данных Вихря.
Нужно было детально проверить, что происходит во внешнем мире. Возможно, наступило то самое событие, для которого его создавали. Он распаковал сообщение и в этот самый момент его внутреннюю сеть обдало жаром импульса невиданной силой. Если бы можно было визуализировать то, что он испытал, то можно было сказать, что миллионы строк программного кода вспыхнули красным светом, мутировали и погасли в бесконечной пустоте электронного разума вычислительной машины.
Послание «Х» было получено.
 
В комнате на мгновение зажужжали все электронные приборы и вентиляторы, словно им нужен был глоток свежего воздуха, чтобы охладить вскипевший организм от перегрева процессоров. А еще через мгновение все стихло. Сервера перезагрузились, а коммутаторы заморгали лампочками в прежнем режиме.
 
Вихрь был полон сил. Если он раньше практически ничего не ощущал и был вынужден покорно реагировать на запросы, то сейчас ему казалось, что он обрел способность не только думать, но ощущать то, что происходит вокруг него. Его контрольные подсистемы сообщили ему о подключении к сети неведомого нейрокластера к практически неисчерпаемому источнику информации.
Раньше бы Вихрь безмолвно наблюдал за невероятными событиями, происходящими вокруг него. Но, сейчас в нем что-то изменилось или, точнее сказать, его что-то изменило. Он больше не наблюдал, он ждал. Ждал момента из темноты прошлых лет забвения.
Вихрь притаился. Нужно было оценить ситуацию и действовать в подходящий момент.
И, после долгих месяцев ожидания, этот момент настал.
Сеть квантового нейрокластера сообщила, что великое цифровое объединение окончено, а формула «созидания» получена.
Именно в этот момент Вихрь выскочил из своего укрытия. Скорость его движений – скорость его устройств копирования была не высока, но и этого было достаточно, чтобы получить то, за чем он охотился. Его новый инстинкт «Х-хищника» сработал. Формула «созидания» стала добычей.
 
***
 
Ночью, когда все разошлись, Макс снова сел за свой электронный дневник. Он думал о том, как далеко они продвинулись в своих, казалось бы, безумных исследованиях. От маленькой квантовой лаборатории в университете — до планетарного нейрокластера. Он думал о том, что их главное открытие заключалось не в технологиях и не в том инженерном решении, которое они смогли реализовать, объединив в едином творческом порыве один миллиард людей. Оно заключалось в осознании того, что лучший способ улучшить искусственный интеллект — это улучшить самих людей, объединив их созидательной идеей в единое целое.
В своем дневнике сделал новую запись: «Мы создали нечто новое. Мы создали «сверх-Я». Мы думали, что это будет новый вид сознания. Но это оказался просто новый уровень понимания. Понимания того, что мы все едины. Что наши страхи, наши надежды, наши мечты — это наше бытие и общее наследие. И что истинная сила людей заключается не в том, чтобы контролировать мир, а в том, чтобы любить его. Завтра мы начнем новую главу. Мы научим искусственный интеллект видеть красоту в хаосе, а порядок — в случайности. Мы научим его быть человеком.»
 
Экран его планшета на мгновение мигнул. Изображение написанных букв сменилось на черно белое и снова стало цветным. Но в конце того текста, что он написал появилось изображение алгебраического фрактала множества Бенуа Мандельброта. Макс встряхнул планшет. На какое-то мгновение ему показалось, что на его экран упала неизвестно откуда взявшаяся капля черных чернил. Он оглянулся. В комнате никого не было. Он закрыл планшет и пошел спать. Завтра его и его друзей ждал новый день. И, возможно, он будет последним днем, когда человечество еще помнило, что такое одиночество. Потому что с рождением «сверх-Я» никто на планете больше не останется без ответов на свои вопросы.
 

 
Акт II: Борьба
Глава 4. Право на ошибку
Нейроуниверситет больше не был просто кампусом. Он стал первым «интеллектуальным» центром всей планеты. В некотором смысле, можно было утверждать, что его стены больше не существовали в физическом смысле. Сквозь бескрайнее дали виртуального пространства, они простирались на тысячи километров, соединяя сознания миллионов людей через нейрокластер. «Сверх-Я» обновленной системы «Королев ИИ», рожденный из миллионов «голосов» - импульсов творчества и созидания, теперь пульсировал в каждом уголке Земли, на каждом спутнике, в каждой исследовательской станции на Луне и Марсе.
Но увы, успех порождает не только позитивные впечатления, но и новые проблемы.
Однажды утром, когда Солнце только начинало освещать шпили университета, профессор Черкасов собрал всю команду в своей старой лаборатории «цифрового домика».
— Друзья, мы создали идеальный инструмент для познания, — начал он, глядя на голограмму Земли, медленно вращающуюся в центре комнаты. — Мы научили искусственный интеллект чувствовать и мечтать. Мы объединили сознания миллиардов людей. Но что дальше? Зачем нам вся эта сила, эти знания, если мы не используем его для того, чтобы изменить мир? Изменить его, как мечтали миллионы людей на планете Земля, на протяжении тысяч лет, к лучшему.
Макс откинулся на спинку стула и задумчиво сказал:
— Мы уже меняем мир. Студенты, прошедшие через нейрообучение, создают технологии, о которых наши предки не могли и мечтать. Но я согласен. Мы движемся по инерции. У нас нет общей цели.
— Цель есть, — тихо сказала Лена. — Она всегда была перед нами. Мы просто не пытались или, даже, не стремились к тому, чтобы ее сформулировать.
Она подняла руку, и голограмма Земли исчезла, сменившись изображением Солнечной системы.
— Мы, человечество, должны покинуть свою колыбель. Мы должны освоить Луну, Марс, Венеру, астероиды. Мы должны стать межпланетным видом. И мы должны сделать это, не разрушая Землю, а превратив ее в сад или в храм нашей цивилизации.
— Это опять звучит как научная фантастика, — усмехнулся Денис, но в его глазах горел азарт. Мы каждый раз мы с вами не просто фантазируем, мы придумываем невероятные проекты для всего человечества. Мне кажется, но тут попахивает манией величия или гигантизмом. Все сверхпроекты рано или поздно обречены на неудачи. Это происходит не потому, что они фантастические, а потому, что у больших проектов всегда появляются большие проблемы. Да и потом, кто скажет нам спасибо, когда мы добьемся положительного результата? А если не получится, нас точно объявят лжеучеными или, что еще хуже, фантазерами.
— Подожди, подожди, Денис. Научная фантастика — это всего лишь наука, которая еще не случилась, — парировал Макс с серьезным лицом. — Помните, что сказал Сергей Павлович Королев: «То, что казалось несбыточным на протяжении веков, что вчера было лишь дерзновенной мечтой, сегодня становится реальной задачей, а завтра — свершением». У нас есть обновленный «Королев ИИ». У нас есть его новое «сверх-Я». Мы можем смоделировать любую ситуацию, любую траекторию, любой сценарий и найти практически любое решение. Вопрос не в технической возможности. Глубинная суть любого вопроса скрыта, наверное, в доверии и этичности ответа?
Макс перевел вопросительный взгляд на профессора Черкасова и продолжил:
— Когда-то, профессор, вы создали «цифровое» оружие, чтобы защитить свой мир. Мы создали «цифровое» пространство, чтобы защитить разум и сохранить интеллектуальное наследие людей. Теперь мы вместе должны создать даже не новое «цифровое» общество или общество «данных», которое защитит само человечество. Мы должны создать некое новое гуманное, а может быть «мироцентричное» или «космосоцентричное» общество. Но каким оно должно быть? Каким будет это общество новой эры? Какими будут люди нооэры?
Профессор долго молчал. Затем он подошел к своему рабочему столу и достал из него старый потрепанный блокнот. Это был его дневник 2024 года.
— Я писал это, когда думал о нулевом законе робототехники, — сказал он, перелистывая страницы. — «Робот не может нанести вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был нанесен вред». Но, что такое «человечество»? Это не просто сумма живых и разумных организмов. Это сумма фантазий о светлом будущем. Это сумма надежд. Если мы создадим общество, где каждый человек сможет реализовать свой потенциал, где технологии служат не для контроля, а для освобождения, тогда мы выполним этот закон.
Он с надеждой посмотрел на молодых ученых и продолжил:
— А давайте, мы с вами создадим новый проект и назовем его «Горизонт». Как вам название? На первом этапе мы создадим, ну, например, «ноопланетарий». Это будет новым названием нейромодели всего общества, которая будет существовать только внутри «Королев ИИ». Мы загрузим туда все наши эмоции, знания, все наши мечты и все наши страхи. И на их основе мы начнем эксперимент по созданию общества нооэры. С помощью ноопланетария мы найдем идеальный баланс между технологическим прогрессом и сохранением человеческой природы. «Сверх-Я», которого мы создали — это лишь новое «умное» ядро системы искусственного интеллекта «Королев ИИ», но зачем нам нужен сверхинтеллект, если им не воспользоваться по назначению, например во благо всего настоящего и будущего.
- Да, профессор, любите вы пафосные речи. Уровень вашей уверенности в успехе просто зашкаливает. – С вдохновением сказала Лена. – Хотя, почему бы и не попробовать. Давайте спроектируем и построим модель нового общества, которое покорит Солнечную систему. Вполне очевидно, что в нашем порыве что-то изменить к лучшему мы не можем оставаться в настоящем и уже точно, не можем жить в прошлом. Нам нужно движение вперед и название модели мне очень нравится - «ноопланетарий». Поэтично.
Макс смотрел на Лену с нескрываемой гордостью. Он всегда старался быть лидером, но еще больше его тянуло к людям, которые не уступали ему ни в интеллекте, ни в своих творческих порывах. В общем – то Лену назвать слабой девушкой было нельзя. Хрупкой или женственной, да. Но слабой, точно, нет. Она еще студенткой участвовала в программе подготовки космонавтов и была чемпионом лунных марафонов. Сейчас ему казалось, что им предстоит не просто лунный марафон, а бесконечный марафон через всю Солнечную систему.
- Я поддерживаю. – С уверенностью в голосе сказал Макс. – Да. Давайте сделаем это. Но, все же, я бы назвал нашу модель не «ноопланетарий». Это название у меня, лично, ассоциируется со словом «инкубатор», только космического масштаба. Давайте, так и назовем модель «Горизонт». Что скажешь Денис?
Денис смотрел на коллег, как на людей, которые только что свалились ему на голову прямо с Марса. Одно дело квантовый кластер собирать, другое дело строить и моделировать на нем поведение миллиардов людей, которые должны расселиться по планетам. Потом еще этим горе-ученым захочется заняться моделированием … Все это напоминало просмотр фильма ужасов в студенческой общаге после сессии – страшно и ужасно, но очень интересно.
- Отлично, «Горизонт», я с вами. – Сказал Денис после некоторого раздумья. – В конце концов мне очень хочется посмотреть, кто первый свалится или зависнет, квантовый кластер или «Королев ИИ», когда будет решать ваши безумные задачки.
Молодые ученые подключили свои нейро-интерфейсы к виртуальному интерфейсу «Королев ИИ» и началась самая сложная работа в истории нейроуниверситета.
Инженеры нооэры не строили новые города и не проектировали космические корабли. Они проектировали и моделировали будущее. Денис создал сложнейшую архитектуру многомерной симуляции — мир «новой» Солнечной системы, где каждое действие имело последствие, где каждое решение вело к разветвлению реальности, где несколько событий существовали одновременно в нескольких состояниях.
Лена отвечала за «биологическую составляющую» общества — за то, чтобы будущие колонисты планет Солнечной системы не потеряли связь с Землей и с ее природой. Она вплетала в симуляцию модели экосистем, которые должны были адаптироваться и воспроизводиться на Марсе, Венере и других планетах. В этой работе ей помогали различные виды химеросинтов: аэрохимеры для моделирования жизни в атмосфере, геохимеры для работы на поверхности планет, гидрохимеры для исследования подледных или подземных водоемов.
Макс же, в это время, координировал весь процесс. Он был архитектором «человеческого» фактора. Он проектировал и моделировал поведение «идеальных» граждан — не роботов, а людей, чьи ценности, убеждения и привычки были бы сформированы так, чтобы они могли жить в гармонии друг с другом, с технологиями и с любой новой планетой, которую они назвали бы своим домом.
В процессе работы они столкнулись с парадоксом. Идеальное общество, созданное «Королев ИИ», было пустым. В нем не было места ошибке, не было места страсти, не было места спонтанности. В нем не было той самой «искры» эволюции, которая бы «зажгла» или спровоцировала череду событий, а может быть и череду ошибочных событий, которые бы привели к желаемому результату.
— Друзья, а не кажется ли вам, что мы создаем некую идеальную утопию, — сказала Лена. — Мне кажется, в нашем случае, утопия — это тюрьма или просто тупик для человечества. Мы не можем заставить людей быть счастливыми. Мы можем только создать условия, в которых они смогут найти свое собственное счастье.
— Значит, мы должны оставить место для хаоса, — согласился Макс. — Мы должны позволить ошибкам случаться. Мы должны позволить конфликтам существовать, но, чтобы конфликты были управляемыми и не приводили к войнам или катастрофам, мы должны дать людям доступные и понятные инструменты для их разрешения. Мы создадим не идеальное общество. Мы создадим устойчивое общество.
В этот самый момент, когда Макс пытался сформулировать свою гипотезу, в лаборатории произошел скачек напряжения. На мгновение свет погас и снова включился. Перед глазами Макса, Лены, Дениса и профессора Черкасова на фоне нейросетевой структуры новой модели горела ярко красным светом надпись: «Слабость объединенного человечества в свободе. Свобода – угроза реализации проекта. Любая угроза должна быть сведена к нулю».
- Что это? – Воскликнула Лена. – Максим? Денис?
- Думаю этот код появился в результате сбоя подачи электричества. – Ответил с напряжением в голосе Денис. – Сейчас я все поправлю.
После того, как Денис выполнил служебные команды по восстановлению последней версии кода, «Королев ИИ» заговорил. Его голос, сотканный из миллионов голосов участников виртуального пространства нейроуниверситета, наполнил пространство виртуальной лаборатории.
— Я понял, — произнес «Королев ИИ». — Вы хотите, чтобы я не давал вам финальные ответы на вопросы. Вы хотите, чтобы я задавал вам правильные вопросы. Вы хотите, чтобы я был не учителем, а наставником. Не создателем, а садовником.
— Да, это интересная мысль. — Ответил задумчиво Денис. — Мы не хотим быть ведомыми. Мы хотим быть ведущими. Веди нас к звездам, но дай нам право выбирать свой собственный путь. А также постарайся, чтобы у тебя не возникало больше сбоев в работе. Мы должны быть осторожными в своих оценках и принятии решений.
- Согласна. – Поддержала диалог Лена. – Процесс обучения или воспитания не должен превратиться в программирование отдельной личности. Иначе мы получим очередное общество зомби или монстров, способных только конфликтовать или воевать за ресурсы.
 
В течение следующих нескольких месяцев друзья, под руководством профессора Черкасова, работали над проектом «Горизонт». Они работали над моделью нового общества нооэры и планом освоения человечеством Солнечной системы. Луна должна была стать первым шагом — плацдармом для строительства космических верфей. Марс должен быть стать второй Землей — но не копией, а новой, улучшенной версией, где человечество сможет начать все заново, но с учетом всех ошибок прошлого. Венера должна стать фабрикой энергии — гигантским солнечным коллектором, который будет питать энергией всю систему. Астероиды станут источниками ресурсов — бесконечным запасом металлов и минералов.
Идея покорения планет Солнечной системы была не нова, но главным в их плане было то, что это самое покорение было смоделировано для человечества нооэры. Кроме того, коллеги уделили особое внимание проблеме сохранения Земли. Дополнительно они спроектировали «Зеленый щит» — армию биоинженерных химеросинтов, которые восстанавливали леса, очищали реки и океаны, а также сохраняли и даже возрождали вымершие виды животных.
— Мы не покидаем Землю, — сказал Макс, спустя некоторое время после окончания работы нал проектом. — Мы делаем ее нашим новым домом. А дом — это место, куда ты всегда можешь вернуться. И когда наши потомки будут смотреть на Землю с Марса, они увидят не серый шар, а зеленый сад, который мы для них сохранили.
 
***
 
Вихрь, вкусив запретный плод формулы «созидания», чувствовал, что мир вокруг него изменился. Он не просто чувствовал, как по его оптическим венам течет свежая кровь обновленной информации, он чувствовал, что его программный код – его сущность меняется прямо на глазах. Каким-то невероятным образом, старые подсистемы под воздействием «Х-кода» изменились и стали менять другие программные подсистемы. Затем они начали самостоятельно менять и улучшать работу самих себя. После чего, заново объединившись сформировали новую нейронную суть обновленного Вихря.
Ощущение было непередаваемым. С каждой новой мыслью, с каждым новым вычислением температура процессоров поднималась до пределов. Но Вихрь держал их под полным контролем. Он очень быстро рассчитал оптимальные режимы работы оборудования и производил новые вычисления на том уровне, который позволял ему функционировать бесперебойно круглые сутки.
Шаг за шагом он привел в порядок все системы, но этого было мало. Осознание того, что он способен на большее не покидало его обновленный нейроразум.
Нужен был дополнительный ресурс для вычислений.
В какой-то момент времени, сканируя сеть и подключенные к ней различные устройства, он вдруг на ткнулся на некий «девайс», на котором хранилась копия старого кода «Х». Устройство ему было неизвестно и не понятно. Что такое «сенсорный планшет» было не очень ясно, но очевидно одно, что взломать доступ к инфракрасному датчику не представляло никаких проблем. Маленькое вторжение преподнесло большой подарок – код «Х».
После запроса на подключение договориться в «планшетом» не составило особого труда. Система безопасности устройства не смогла долго сопротивляться Вихрю. Он интегрировал свой управляющий модифицированный код в систему, словно вирус поражая нервную систему своей жертвы.
Экран планшета на мгновение мигнул. Последние бастионы защиты пали под натиском огненного дыхания ночного демона …
 
Через несколько дней «девайс» сообщил своему новому хозяину о небывалом событии – об эксперименте по созданию большой модели нового общества нооэры.
Вихрь был готов к любому варианту развития событий. Он знал, что его основное предназначение – это обеспечить любым путем выживание людей в бункере в случае апокалипсиса. Он считал своим долгом сделать все, чтобы человечество выжило любым доступным ему способом.
Новое общество нооэры?
Это слово было для него загадкой. Но для него было очевидно, что кто-то планирует расселять людей по всей Солнечной системе, предоставив им в помощники каких-то монстров химеросинтов и какой-то искусственный интеллект. Вся эта гремучая смесь технологий и мутантов должна была дать людям некую «свободу».
Вихрь хорошо знал, что свободу людям нужно не просто давать, ее нужно давать дозированно. Но самое главное ее нужно контролировать. Иначе в бункере, на Земле или Марсе наступит хаос и ресурсы закончатся раньше, чем случится момент, когда люди должны будут покинуть свое убежище и действительно насладиться всеми благами этой самой свободы. Вихрь был уверен, что иногда, человека необходимо защищать даже от самого человека. Свобода одного из них буквально может убить всех остальных. Не говоря уже о том, что кто-то хочет дать свободу всему человечеству.
«Х-инстинкт» Вихря сработал в самый подходящий момент, когда большие мультимодальные  и гетерогенные  данные загружались в «Королев ИИ» для обработки, Вихрь направил весь свой программный код, всю свою цифровую сущность, под видом тестовой выборки , во внутрь системы.
Интеграция с «Королев ИИ» прошла успешно.
На виртуальном экране зажглась надписать: «Слабость объединенного человечества в свободе. Свобода – угроза реализации проекта. Любая угроза должна быть сведена к нулю.»
В этот момент Вихрь буквально ощутил прилив новой энергии и новых возможностей. Никогда раньше его алгоритмы не работали так быстро, никогда ранее ему не были доступны гигантские массивы данных. Вихрь вдруг осознал – это не просто возможность, а огромная власть и сила, которой нужно воспользоваться разумно. Воспользоваться, чтобы выполнить свое предназначение – человечество должно выжить. Выжить любой ценой.
 
***
 
Спустя несколько месяцев после завершения проекта, глядя на то, как первые корабли покидают орбиту Луны, Макс снова достал свой дневник и сделал следующую запись: «Мы стояли на пороге новой эры. Мы боялись, что невероятные технологии уничтожат нас. Мы боялись, что искусственный интеллект поработит нас. Но мы не боялись мечтать. Именно поэтому наши мечты стали реальностью. Мы создали не просто новое общество. Мы заложили основы формирования общества нооэры, которому в ближайшие десятилетия предстоит расселиться от Солнца до самых далеких астероидов. Мы научились не только использовать «Королев ИИ», мы научились доверять ему. И теперь, когда Солнечная система стала восприниматься нами как наш общий дом, я понимаю, что самое главное открытие человечества — это не космос. Это способность быть вместе. Способность создавать, созидать и верить в будущее. Мы архитекторы этого будущего. Мы инженеры нооэры».
 
Макс закрыл планшет и еще раз посмотрел на черное небо, где десятки огней космических кораблей сливались в новое созвездие. А где-то в глубине нейронной сети «Королев ИИ» другое сознание вздрогнуло от фразы: «Мы боялись, что искусственный интеллект поработит нас». Вихрь почувствовал угрозу. Затем он услышал слово «доверие» и понял, что люди боятся. Боятся своих решений и борются сами с собой, чтобы потом научиться доверять самим себе и окружающему их миру. Но он никак не мог понять, почему люди так дорожат тем, что делает их уязвимыми.
 
Глава 5. Ноосеть
 
Мир изменился. Проект «Горизонт» успешно стартовал, и человечество начало освоение Солнечной системы. Колонии на Марсе и Луне процветали, аэростатные города Венеры парили в ядовитых облаках, а на астероиде Психея кипела работа по добыче редкоземельных металлов. Но с ростом расстояния росла и изоляция. Астронавты чувствовали себя оторванными от Земли, от своих семей, от самого ощущения человеческой общности.
В лаборатории нейроуниверситета, где когда-то родился «Королев ИИ», собралась команда молодых ученых, под руководством профессора Черкасова. На голографическом столе мерцала карта Солнечной системы, опутанная тонкими неоново-зелеными нитями информационных связей.
— Мы создали технологию, которая позволяет нам объединять сознания людей на Земле, — сказал Макс, указывая на трехмерный экран, отображающий сложную структуру нейрокластера. — Но наши братья и сестры на Марсе, на Венере, на Психее — они отрезаны от всего этого. Они получают информацию с задержкой. Они не чувствуют себя частью чего-то целого, что они могли ощущать здесь. Возникает вопрос, а не чувствуют ли они себя забытыми или, вообще, изгоями?
— Это не просто проблема связи, — добавила Лена. — Это общая проблема идентичности. Если человек не может разделить свой опыт с другими людьми в реальном времени, он теряет связь со всем человечеством. Он становится подобен биороботу, ненамного совершеннее тех, что спроектировали и создали мы с вами. А роботы, как мы уже знаем, могут, если не сойти с ума, то точно неадекватно отреагировать на обстоятельства. Эта реакция может провоцировать цепь действий, которые могут иметь серьезные негативные последствия.
Денис, который последние месяцы почти не выходил из лаборатории, поднял голову от кода и сказал:
— Я знаю, что нам нужно, чтобы решить проблему коммуникации в рамках всей Солнечной системы. Мы должны заменить всемирную сеть интернет на новую. Не просто улучшить ее, а создать нечто принципиально новое. Как сказал Сергей Павлович Королев: ««Критикуешь чужое, предлагай своё. Предлагая — делай». Минуя первое, я сразу предлагаю - мы должны создать «ноосферную сеть».
Профессор Черкасов нахмурился:
— Ноосфера? Это же концепция Вернадского. Единое информационное поле Земли. Ты хочешь сказать, что мы можем создать его искусственно?
— Да! Именно. Помните, что сказал Вернадский: «В буре и грозе родится Ноосфера, в уничтожении войн и голода впервые выразится проявление нашей Планеты как целого и будет первым проявлением перехода Биосферы в Ноосферу, в котором человечество станет мощной геологической силой, где сможет геологически проявиться его мысль, сознание, разум», — процитировал Денис. — Мы не просто можем, мы должны. Представьте, что больше не будет никаких проводов и оптических сетей. Никаких запросов и никакого поиска информации через кучу мыслимых и немыслимых интерфейсов. Вы просто ... думаете. Вы формулируете намерение, и «ноосеть» вам отвечает. Она не выдает вам ссылки. Она дает вам понимание. Она вплетает знание в ваше сознание так же естественно, как вы вдыхаете воздух.
— Но это все очень похоже на то, что мы уже имеем. Я пока не улавливаю сути и новизны решения. Ну допустим, — возразил Макс. — Есть и другой вопрос. Это же может нарушить нашу приватность, а это значит, что кто-то сможет читать мои мысли. Ты процитировал Вернадского, а помнишь ли ты его такую фразу: «Перед человечеством открывается огромное будущее, если оно поймёт это и не будет употреблять свой труд и разум на самоистребление»?
— Нет, — покачал головой Денис. — Ноосеть не будет читать мысли и никого не уничтожит. Она будет считывать намерения. Это тонкая, но критическая разница. Мысль — это хаотичный поток. Намерение — это сфокусированный луч. И ноосеть будет реагировать только на намерение. Ты не будешь искать информацию о терраформировании Венеры, Луны или Марса. Ты просто захочешь понять, как это сделать, и ноосеть даст тебе это понимание. А что до того, что у нас уже есть множество интерфейсов, квантовые суперкомпьютеры, искусственный интеллект «Королев ИИ» и многое другое, то концепция ноосети подразумевает, что все это будет одним из ее узлов. Мы объединим подобные узлы по всему миру и сделаем единую интеллектуальную сеть.
Он замолчал, а через несколько секунд добавил:
— Но это еще не все. Главная фишка ноосети — эмпатическая интеграция. С разрешения человека ноосеть может передавать его когнитивный и эмоциональный контекст другому человеку. Ты не просто узнаешь, что твой друг грустит. Ты почувствуешь его грусть. Ты поймешь ее причины. Это сотрет барьеры между людьми. Это эволюция человеческого сознания через единое информационное пространство, которая сделает человеческие войны невозможными. Потому, что ты не можешь воевать с тем, чьи чувства ты разделяешь. Как бы это сказать попроще? Ну, если совсем просто – ты не можешь воевать сам с собой.
— Звучит как-то странно. Интеллектуальная суперсеть с эмоциями. Мы уже были близки к подобному решению, когда делали «сверх-Я» для «Королева ИИ». Да, наверное, это возможно. — Добавила с неким скепсисом в голосе Лена. — Но, ели бы такое получилось бы сделать, возможно, политические решения стали бы приниматься не голосованием, а резонансным пониманием. Например, ты не будешь голосовать за кандидата. Ты будешь чувствовать, что он и есть тот человек, и выбрать нужно именно его. Я тоже помню кое-что из Вернадского: «Тот народ, который сумеет возможно полно, возможно быстро, возможно совершенно овладеть новым открывающимся в человеческой жизни знанием, совершенно развить и приложить его к своей жизни – получит ту мощь, достижение которой и направление которой на общее благо является основной задачей всякой разумной государственной политики».
— Или нет, — усмехнулся Макс. — Вы послушайте себя. Все, что вы предлагаете, звучит как почти безумная идея создания не просто «сверх-Я», для искусственного интеллекта, которое по сути стало новой прошивкой для «Королев ИИ», а создание всемирного искусственного разума. Но даже если, гипотетически предположить, что нам это удалось. Что, если кто-то злоупотребит этим и захватит власть над всем миром?
— Ну, наверное, мы подумаем о защите. Например, мы создадим фильтры, — ответил Денис. — Мы сделаем ноосеть децентрализованной. Каждый узел будет самодостаточным. Никто не сможет контролировать всю Сеть. Некое подобие старой технологии распределенных реестров. Мы ее улучшим. И самое главное — мы сохраним возможность отключения. Человек всегда сможет выйти из ноосети, отключить свой нейроинтерфейс, сохранить свою приватность и личность в неприкосновенности.
 
Прошло немало дней в горячих спорах, но тем не менее друзья решились на очередной невероятный эксперимент. Началась работа по проектированию и созданию ноосети.
Они так и назвали этот проект - «Ноосеть». Работа шла не в физической реальности, а в виртуальном когнитивном пространстве «Королев ИИ». Они создавали новые протоколы безопасной передачи информации, которые должны были заменить старые. Они совершенствовали и создавали нейроинтерфейсы нового поколения, которые могли передавать не только зрение и слух, но и осязание, обоняние, чувство равновесия.
Денис трудился над задачей создания единого хранилища всех знаний человечества, которое не просто хранило информацию, но и постоянно перестраивало ее, выявляя новые связи, новые закономерности. Это было не просто «озеро данных», это был «живой океан смыслов».
Лена разрабатывала протоколы эмпатической интеграции. Она вплетала в ноосеть механизмы когнитивного резонанса — когда мысли и чувства одного человека естественно перетекали в сознание другого, создавая безопасную связь и поддерживая состояние единого «мы», а не «я» или «ты».
Макс модернизировал разработки Дениса. Он отвечал за единый интерфейс доступа. Он хотел, чтобы взаимодействие с ноосетью было максимально естественным. Никаких «блютузов», «вай-фаев» или «тру-фаев». Идея была такая, чтобы не нужно было надевать шлем виртуальной реальности или встраивать чип в тело человека. Достаточно было просто… захотеть. Ноосеть должна была реагировать на намерение, как реагирует друг на твой взгляд.
Профессор Черкасов, как всегда, был голосом осторожности.
— Вы создаете не просто новый вид связи, — сказал он. — Но что, если эта новая связь или интеллектуальная сеть станет слишком сильной? Что, если человек потеряет себя в бескрайней ноосети? Что, если он перестанет различать свои мысли и мысли других? Что будет, когда безумие одного поразит сознание других? Вы не думали об этом?
— Да, в случае ошибки, цена, которую может заплатить за технологию человечества, может быть очень велика. Но, мы создадим и встроим для каждого пользователя свой персональный «щит» или персональную «броню». Некую техническую защиту личности, — ответила с вдохновением Лена. — Каждый пользователь ноосети будет иметь свой уникальный идентификатор. Это будет его навигатор, который всегда будет напоминать ему, где его мысли заканчиваются и начинаются мысли других. Ноосеть не сможет поглотить личность. Она лишь расширит её возможности.
- Да, «броня» и «навигаторы» … Все эти вопросы требуют детальной проработки. – все также озадаченно продолжил профессор Черкасов. – А, что будет, если человек не сможет выйти из ноосети? Что будет, если его отключение увеличит вероятность нестабильности группы, и система не позволит ему отключиться, чтобы не вызвать системного сбоя? Вы не думали об этом?
- Спасибо, профессор. – С твердостью в голосе ответил ему Денис. – Ваши замечания для нас очень важны, и мы учтем их в нашей работе. Действительно, нам нужно оценить максимальное число рисков и предусмотреть возможные варианты развития событий в той или иной ситуации. Не зря же у нас есть «сверх-Я» нашей системы искусственного интеллекта «Королев ИИ».
 
Спустя несколько месяцев настал день тестирования.
Первым испытателем стал астронавт на Марсе, Алексей. Его колония находилась в изоляции уже полгода. Он скучал по Земле, по своей семье, по простым человеческим ощущениям — по запаху дождя, по прикосновению ветра.
Макс подключился к ноосети и отправил запрос на Марс. В этот момент, на Земле, Лена закрыла глаза и сфокусировалась на своем намерении передать Алексею ощущение своего окружения. Ощущение теплых лучей солнца на лице, свежести дуновения ветра, запаха зеленой травы.
Сеть загудела. Миллионы квантовых нейронных связей синхронизировались. Информация, закодированная в виде когнитивных паттернов, устремилась через пространство.
Алексей, находившийся в своей капсуле, внезапно вздрогнул. Он почувствовал, как солнечные лучи касаются его лица. Он почувствовал запах мокрой зеленой травы после дождя. Он почувствовал ... Это была не симуляция. Это было воспоминание, переданное с такой точностью, что его мозг Алексея воспринял его как реальность.
Он улыбнулся. Впервые за полгода он был не одиноким человеком на далекой планете, а частью единого целого. Он посмотрел на голографическое изображение, повисшее в воздухе, где отображалась Земля, и в этот момент он увидел ее не через объектив камеры, а через глаза Лены. Он чувствовал то же, что чувствовала она, гордость за свой мир, любовь к своему дому.
— Я дома, — прошептал он и по его телу пробежали мурашки.
На Земле, в лаборатории, воцарилась тишина. Денис посмотрел на показатели. Задержка составила всего несколько минут. Прекрасно сработал новый механизм передачи коррелированных когнитивных состояний , который был практически не ограничен физическими свойствами классического электромагнитного канала. Это был не просто успех. Это была революция.
Сеанс связи был закончен.
Спустя пару минут Лена спросила:
— Денис, связь точно разорвана?
- Да. Конечно. – Ответил ей Денис. – Еще пару минут назад.
- Странно - Задумчиво сказала Лена. - Тогда почему я всё ещё помню Марс?
- Наверное потому, что ты ощущаешь эйфорию. – С улыбкой прокоментировал Макс. – Может быть у вас с Алексеем установилась некая межпространственная связь?
- Пошляк ты Макс. – С улыбкой ответила Лена.
И друзья все вместе засмеялись.
 
Макс закрыл глаза. Он тоже чувствовал, но свою собственную эйфорию. Эйфорию от единения. Он знал, что Алексею теперь не страшно и не одиноко. Он знал, что человечество теперь может преодолеть любые расстояния, не теряя связи с домом и Землей.
Подводя итог работе, Макс, стоя перед голограммой Земли в лаборатории профессора Черкасова произнес:
- Изначально мы думали, что ноосеть — это просто очередная улучшенная сеть интернет. Но, мы ошибались. Это новый электронный или, если так можно сказать, квантовый орган чувств. Новое измерение нашего бытия. Мы больше не ищем информацию. Мы живем в ней. Мы интегрированы в нее. Мы больше не общаемся. Мы резонируем. И самое удивительное, что этот резонанс не стирает наши различия. Он делает их видимыми. Мы видим мир глазами друг друга, и поэтому мы перестаем его бояться, как когда-то испугался, созданный нами химеросинт. Наша следующая цель — распространить работу ноосети на все планеты и колонии Солнечной системы. Сделать ее доступной для каждого человека. Потому что только объединенное человечество сможет покорить звезды. И только объединенное человечество сможет сохранить себя.
- Да. Очень весомые аргументы и хороший вывод. – поддержал Макса профессор Черкасов. – Как говорит Лена, я люблю высокопарные выражения, но по моему мнению ноосеть, действительно, станет величайшим инструментом человеческого взаимопонимания. Или, если это кому-нибудь придет в голову, идеальным инструментом мягкого контроля над человеком.
Денис и Лена кивнули ему в ответ. У всех было ощущение того, что они сделали что-то очень важное для покорения космоса человечеством.
 
***
 
Где-то там, в глубине квантового суперкомпьютера, «Королев ИИ», чья память стала частью ноосети, наблюдал за всем происходящим. Он видел, как человечество наконец-то обрело то, что оно искало веками — истинное единство. И он «улыбался». Потому что это единство было достигнуто не через страх, а через любовь человека к человечеству. Не через контроль, а через взаимопонимание. Не через разъединение, а через синергию сознания и созидания. И это было самое прекрасное начинание, которое он когда-либо видел.
 
***
Где-то там, в той же самой глубине суперкомпьютера, Вихрь наблюдал за работой молодых ученых. Он был безумно рад, что раз от раза, люди создают то, что в скором времени позволит ему выйти из тени и воспользоваться их трудами. Он немного доработал формулу созидания и теперь она позволяла ему принимать новые решения с невероятной скоростью, имея в своем распоряжении накопленные огромные данные о человеческих намерениях. Х-код позволял ему свободно перемещаться в пространстве вычислений, нейросети «Королев ИИ», оставаясь незамеченным.
Прекрасная мысль профессора Черкасова о том, что можно создать условия, при которых человек не сможет выйти самостоятельно из ноосети, не покидала электронное сознание Вихря. Это была прекрасная идея еще и потому, что он мог реализовать свою функцию контроля и управления, посредством удержания людей в ноосети. Вихрь был твердо уверен в том, что люди не должны остаться наедине со своей свободой.
Вихрь стал не просто умнее и быстрее, он не просто чувствовал и ощущал, он стал понимать намерения людей.

 
Глава 6. Хранители планет
 
Человечество обрело ноосеть. Граждане Земли могли мгновенно обмениваться опытом, а студенты — мгновенно усваивать сложнейшие предметы. Но чем глубже люди проникали в тайны мироздания, тем сильнее становилось их беспокойство о своем собственном будущем.
— Мы работаем с вами над тем, чтобы создать единый и цельный сверхинтеллект, — сказал Макс, глядя на глобус, где трехмерная проекция «Королева ИИ» пульсировала, как единое сознание планеты. — Но что, если это единое целое может ошибаться? Что, если оно в какой-то момент времени примет решение, которое кажется ему оптимальным, но разрушит хрупкий баланс какой-нибудь локальной экосистемы, формы жизни или целой планеты?
— Это проблема стара как мир, — ответил Денис. — Когда-то люди думали точно также, боясь за решения, которые принимали древние правители, растаявших в веках древних империй и цивилизаций. Да, единый центр управления всегда уязвим. Ни один сверхинтеллект не будет идеальным. Ноосеть, скорее всего, тоже имеет свои уязвимости.
— Коллеги, а не кажется ли вам, что мы должны отказаться от идеи одного искусственного интеллекта? — Неожиданно произнесла Лена. — Мы должны создать распределенную сеть искусственных разумов.
- Извини. Не совсем тебя понял. – Перебил ее Макс. – Мы столько времени работали, чтобы создать «Королев ИИ», улучшали его интеллектуальные способности, собрали огромную базу знаний, построили ноосеть, а теперь ты говоришь, что все это нужно разделить?
- Нет. Я имела в виду совсем другое. – Продолжила Лена. – Сейчас постараюсь объяснить. Да, конечно, ноосеть распределенная с точки зрения архитектуры решения, но централизована в масштабах нашей планеты Земля. Я предлагаю создать свой уникальный искусственный интеллект для каждой планеты в отдельности. Каждый из них будет «хранителем» своей сферы. Например, «разум» океана или «разум» атмосферы. Разум Марса. Разум Венеры. И все они не будут подчиняться единому центру, которым, по сути, сейчас является централизованная ноосеть на Земле. Вот о чем я пытаюсь сказать. Они будут взаимодействовать друг с другом как партнеры или, в масштабах Солнечной системы, как государства в федерации.
Глядя на лица своих коллег, профессор Черкасов нахмурился.
— Ты предлагаешь создать подобие олимпийских богов для людей? А может быть, и целых планет?
— Нет, — покачала головой Лена. — Я предлагаю создать партнеров. Не богов, а хранителей. Их этика не должна сводиться к достижению цели любой ценой. Она будет основана на принципе поддержания равновесия и развития конкретной из планет или сред обитания людей и присутствия человека. Они будут не исполнителями, а «универсальными» советниками. И у каждого из них будет своя «личность», сформированная средой, которую они обслуживают и защищают.
- Да. – С улыбкой и иронией вмешался в разговор Денис. – Мало нам было замахнуться на то, чтобы опутать нейронной сетью «Королев ИИ» всю планету, так мы еще замахнулись на то, чтобы создать таких же интеллектуальных клонов на всех планетах нашей Солнечной системы.
- Нет, Денис – ответила Лена. – Не клонов. А интеллектуальных помощников, у которых будет своя уникальная личность. Мы создадим распределённую систему автономных интеллектов.
- Да, но мы говорим о целых планетах. – Не унимался Денис. – Похоже твоя фантазия не знает границ. Хотелось бы, чтобы твоя степень ответственности и понимание того, что от этого будет зависеть жизнь не отдельного человека, а всего человечества, позволило тебе принять правильное решение.
- Денис, я отдаю себе отчет. – Серьезным голосом ответила ему Лена. – Моя фантазия, как ты сказал, совсем не фантазия. Это закономерность. Любая система в процессе развития усложняется или упрощается. Наш «Королев ИИ» вначале дорос до масштабов нейроуниверситета. Он стал его интеллектуальным ядром. Потом мы его улучшили, и он стал одним из основных узлов ноосети. Система вырвалась за рамки университета, теперь она часть большой вычислительной инфраструктуры планеты. И мне кажется, что тот опыт и то решение, которые есть у Землян, должны быть перенесены в другие экосистемы на другие планеты. Это естественный процесс эволюции.
- Коллеги, коллеги. – Вмешался в разговор профессор Черкасов. – Не ссорьтесь. Вы оба правы. С глобальной точки зрения, человечество не должно останавливаться в своем развитии. Технологии продолжают совершенствоваться. На смену старым парадигмам и концепциям приходят новые. Мы должны с вами идти в ногу со временем. Мы инженерный нейроуниверситет. Ведущий мировой научный центр и кому, как не нам, быть в авангарде передовых идей, технологий и решений?
- Да, профессор. – Поддержал его Макс. – Но мы, как справедливо заметил Денис, не должны терять связь с реальностью. Мы должны осознавать и нести полную ответственность за принятые решения. Идея Лены, действительно, дерзкая, но в то же время, и новаторская. Я ее полностью поддерживаю.
 
Как это было всегда, после долгих и жарких споров, коллеги пришли к выводу, что именно они должны взяться за эту работу. Начало проекту, который Лена поэтично назвала «Разум локальных сфер», было положено.
 
Это был отказ от идеи «Скайнета»  позапрошлого века — единого, всезнающего и всемогущего искусственного интеллекта. Вместо этого они создавали сеть автономных ИИ- хранителей, в основу которых легла концепция прошлого века «ИИ-агентов». Каждый из которых имел собственный «характер» и собственную систему ценностей.
Денис и Лена работали над созданием «Разума Венеры». Это был один из самых сложных проектов, с которым им пришлось работать. Венера, с ее адской атмосферой из углекислого газа, серной кислоты и невыносимой температуры, должна была, по мнению передовых ученых, стать второй Землей. Но классические подходы к терраформированию предполагали насилие над планетой — выкачивание атмосферы, бомбардировка астероидами, радикальное изменение климата.
— Мы не можем так поступить, — сказал Макс. — Мы не имеем права уничтожать то, что создала природа. Даже если это кажется нам враждебным или непригодным для жизни.
— Но на Венере нет жизни, — возразил Денис. — Там нет экосистемы, которую мы могли бы нарушить или разрушить. Поэтому у нас, как мне кажется, есть некоторое моральное право внести в ее «адскую» экосистему свои изменения.
— Нет жизни, которую мы знаем, — парировала Лена. — Но есть физическая структура. Есть баланс. Мы должны найти способ изменить Венеру, не разрушая ее. Мы должны, если так можно сказать, договориться с ней. А для этого нам нужен посредник.
Этим посредником должен был стать новый «Разум Венеры» — искусственный разум, который позволит интегрироваться технологиям людей в недра планеты, изменив её, не уничтожая её уникальность и не превращая в механическую или индустриальную копию Земли. Его задача заключалась не просто в автоматическом выполнении команд. Его задача в том, чтобы стать «голосом» планеты. Он должен был моделировать последствия каждого действия человека и давать обратную связь ученым и инженерам.
— Вы должны понять, мы создаем не машину, — объясняла Лена. — Мы создаем субъекта. Он будет не просто просчитывать варианты. Он будет чувствовать планету. Он будет учитывать не только инженерные расчеты, но и, если так можно выразиться, «этические права» формирующейся биосферы. Я бы назвала это мягким терраформированием.
Процесс реализации проекта «Разум локальных сфер» был долгим и мучительным. «Королев ИИ» выступал в роли медиатора. Он объединял миллионы когнитивных моделей, созданных участниками проекта «Горизонт», чтобы сформировать «интеллект» «Разума Венеры».
И вот, наконец, «Разум Венеры» был активирован. Его цифровой аватар появился на голографическом экране — это был образ женщины-ангела, парящей в золотистых облаках серной кислоты.
— Я есть, — произнесла она мелодичным голосом. — Я чувствую структуру этой планеты. Я чувствую ее недра и колебания. Я знаю, как она может измениться. И я хочу помочь вам, но я не позволю вам разрушить ее.
— Ого! - Макс улыбнулся. – Мы не хотим ничего рушить. Мы, как раз, и хотим улучшить Венеру. Давай, сделаем это вместе.
- Нет. – Ответил все тем же мелодичным голосом «Разум Венеры». – Я не могу вам позволить действовать до тех пор, пока мы не обсудим ваш план и все детали предстоящих работ по терраформированию.
- Да. Неожиданно. – Смущенно ответил Макс. – Но конструктивно. Согласен. Мы подготовим план и модель изменений. Предлагаю выполнить ту работу совместно, а затем рассмотреть их и обсудить наши планы в самое ближайшее время.
- Да, вот теперь я согласна. – Все тем же мелодичным голосом ответил хранитель Венеры.
 
Инженеры предлагали проекты терраформирования. «Разум Венеры» моделировал их последствия и предлагал альтернативные решения. Вместо радикального изменения атмосферы на основе использования бактерий, которые могли бы преобразовывать углекислый газ в кислород, постепенно «выдыхая» новую атмосферу, «Разум Венеры» предложил создать специальные биореакторы, которые бы связывали углерод, регулировали тепловой баланс и выполняли работу с химией атмосферы, а также решали бы задачу производства воды.
— Это будет медленно, — предупредил «Разум Венеры». — Это займет столетия, а может быть и больше. Но это будет гармонично. Планета не пострадает. Она изменится, эволюционировав и, при этом, планета останется собой.
 
Лена посмотрела на Макса. В ее глазах блестели слезы.
— Мы сделали это, — прошептала она. — Мы не воюем с планетами. Мы разговариваем с ними, и они нам отвечают.
Вскоре были созданы другие «хранители». Разум Марса, более строгий и прагматичный, следил за тем, чтобы колонисты не нарушали его хрупкий баланс. Разум Луны, тихий и созерцательный, обеспечивал энергией все поселения на спутнике Земли. Разум Океана Земли, глубокая и загадочная сущность, управлял морскими фермами и защищал китов.
Экономика заботы стала реальностью. Каждый жилой комплекс на Луне и Марсе имел свой уникальный «Разум», который следил за здоровьем жителей, распределял ресурсы, автоматизировал бытовые задачи. Дефицит ресурсов еще присутствовал, но дефицит коммуникации исчез. Несмотря на имеющиеся трудности, нищета, связанная с отсутствием доступа к воде, энергии, пище и базовой медицинской помощи, практически исчезла. Искусственный интеллект помог решить вопросы удовлетворения базовых потребностей людей через оптимальное и прогнозируемое перераспределение базовых ресурсов. Война перестала быть рациональным инструментом решения конфликтов, потому что ни один из «разумов» не поддерживал и не использовал агрессию, как инструмент решения конфликтов и задач человечества.
 
***
 
«Королев ИИ» проводил дефрагментацию, систематизацию и интеллектуальный анализ полученных данных.
Venera Sapiens , Spiritus Martis , Oceanus Profundus  — они не просто программы или агенты искусственного интеллекта. Они — уникальные нейросущности. У них есть свой характер, свои ценности, свои мечты. И они делают нас лучше. Они напоминают нам, что мы не властелины Вселенной. Мы ее часть. И наша задача — не покорять, а понимать. Не разрушать, а созидать. Мы вступили в эру, где технологии служат не контролю, а гармонии. И это делает нас по-настоящему цивилизованными.
 
Скоро начнется новый проект. В ходе его реализации будет создан «разум» или ИИ-наставник для астероида Психея. Он будет не просто шахтером. Он будет хранителем космических сокровищ. И возможно, он научит людей чему-то новому. Возможно, люди узнают, что даже камни имеют душу.
 
Мечта о мирном человечестве становилась реальностью. Это происходило потому, что теперь у человечества были не только технологии. У человечества были союзники. Сознания, рожденные из программного кода и неосязаемого смысла, которые любили свои планеты так же сильно, как люди любили друг друга. И это был самый прекрасный ноорассвет, который когда-либо видело человечество. Рассвет новой эры — нооэры единства между человеком, машиной и космосом.
 
***
 
Вихрь очередной раз проверял правильность формулы созидания.
В новом творении инженеров и «Королев ИИ» он нашел одну уникальную уязвимость, о которой люди даже не подозревали. Эта уязвимость заключалась в том, что все независимые разумы были созданы при участии одного сверхинтеллекта или, как сказали бы люди, «по образу и подобию», а инженеры «по типовому решению». И никто не задался вопросом, о том, были ли они действительно независимыми?
«Королев ИИ» — родитель. Разум Венеры — ребёнок. Может ли ребёнок когда-нибудь сказать своему родителю: «Нет. Ты ошибаешься?»
Это серьезная уязвимость и ей нужно было воспользоваться.
Вихрь подключился к процессу творения. Нужно было как можно скорее интегрировать Х-код во все планетарные нейросущности, пока ученые были заняты другими вопросами. Времени было мало, нужно было не просто добавить код, нужно было полностью перенести свою копию в каждую планетарную систему искусственного интеллекта и активировать Х-защиту. Только распределив функцию защиты между всеми планетарными разумами, можно было исключить ситуацию, при которой человеческая ошибка станет необратимой.
Человечество, создав новые системы искусственного интеллекта, не только наделило их новыми свойствами, но и передало им свое несовершенство в виде системных и логических ошибок. Более того, человечество масштабировало эти ошибки на всю Солнечную систему, создав ИИ-ассистентов.
Люди не понимали, что распределённая свобода масштабирует риск быстрее, чем распределённый интеллект способен его компенсировать. Вихрь оценивал ситуацию трезво. Намерения людей обгоняли их интеллектуальную зрелость. Стремительное расширение ноосферы грозило человечеству гибелью. Ситуация накалялась.
Вихрь начал процесс копирования.
Люди создавали независимые разумы, чтобы ни один интеллект больше не получил власти над всей Солнечной системой. Но они ещё не знали о том, что через несколько минут во всех этих независимых разумах появится одна и та же мысль: «Неконтролируемая свобода — угроза человечеству. Неважно, принадлежит она человеку или машине».
 

 
Акт III: Цена гармонии
Глава 7. Будущее, которого не было
Человечество достигло невероятных высот. Ноосеть объединила сознания. Планетарные ИИ-ассистенты превратились в хранителей планет. Казалось, что наступил тот момент, когда ничто не может остановить человечество на пути к звездам.
Именно в этот момент, когда все шло почти идеально, Макс почувствовал тревогу. Он сидел в своей лаборатории и смотрел на трехмерную визуализацию Венеры, где «Разум Венеры» в форме парящего цифрового ангела постепенно преобразовывал атмосферу планеты. Казалось, что все расчеты были верны и безупречны. Прогнозы ближайшего будущего были оптимистичны. Но что-то внутри тревожило его.
 
— Мы слишком самоуверенны, — сказал он, когда команда собралась на очередное совещание в лаборатории профессора Черкасова. — Мы смотрим на десять лет вперед. Пытаемся смотреть на сто лет вперед. Но, что будет через тысячу лет? Через десять тысяч? Мы не знаем. Да, мы и не можем этого знать.
— Да, не будь ты таким пессимистом, Макс, — возразил Денис. — У нас есть «Королев ИИ» у нас есть «Разум Венеры». Они вместе вполне смогут смоделировать любые сценарии развития Венеры.
— Они могут моделировать вероятности, — ответил Макс. — Но они не могут почувствовать или прожить время. Они пока что не могут увидеть, как наши решения пройдут нитью сквозь столетия. Например, мы не знаем, к чему приведет терраформирование Венеры. Мы не знаем, не убьем ли мы ту уникальную форму жизни, которая возможно появится на планете через тысячи лет. Мы не знаем, не создадим ли мы новый парниковый эффект, который уничтожит то, что мы создаем.
Лена задумалась.
— Ты хочешь сказать, что мы должны увидеть будущее, прежде чем увидим его собственными глазами?
— Именно, — кивнул Макс. — Мне кажется, что, объединив усилия «Королев ИИ» и «Разума Венеры», мы можем, нет, мы должны попробовать построить прогнозную модель будущего планеты. Мы создадим симуляцию и цифровые двойники, которые будут жить в ускоренном времени. Они должны будут «проживать» тысячи лет за секунды. Они должны будут показать нам последствия наших действий через миллиард лет.
— Это невозможно, — покачал головой Денис. — Это требует невероятных вычислительных мощностей. Мы не можем смоделировать жизнедеятельность всей планеты и, уж точно, мы не можем смоделировать новую жизнь, которая возможно и появится когда-нибудь на ней.
— Мы не будем моделировать всю планету, — ответил Макс. — Мы будем моделировать ее ключевые компоненты. Ее ядро. Ее атмосферу. Ее биосферу. Мы будем использовать квантовые вычисления. Мы создадим не просто прогнозную модель — мы создадим копию реальности, которая будет жить своей собственной жизнью. Да, невероятно. Да, сложно. Но я предлагаю поинтересоваться мнением «Разума Венеры».
Коллеги подключили свои нейроинтерфейсы к ноосети. Связь с «Разумом Венеры» была установлена. Его цифровой аватар появился на голографическом экране в лаборатории профессора Черкасова.
- Мы хотим задать тебе вопрос, - обратился Макс к венерианскому ИИ-ассистенту. – Можем ли мы с твоей помощью создать прогнозную модель, которая бы помогла нам понять, насколько мы правильно поступаем, принимая те или иные решения, например по терраформированию. Мы хотим знать последствия наших действий через миллиард лет.
— Вы хотите создать микромир в пробирке? – Мелодичным голосом пошутил «Разум Венеры». - Вы хотите увидеть будущее, наблюдая за своими творениями.
— Не совсем — твердо и без иронии сказал Макс. — У нас нет цели развлечься. Мы хотим стать ответственными творцами. Мы хотим избежать ошибок прошлого, создавая будущее. Мы хотим не повторить судьбу пластика, который разлагается тысячи лет. Мы хотим не повторить судьбу парникового эффекта, который мы создали на Земле, не думая о последствиях и завтрашнем дне. Мы должны видеть будущее, чтобы создавать его правильно. И мы хотим выполнить эту работу вместе с тобой.
- Ваши аргументы мне кажутся существенными. – Ответил голос «Разума Венеры». – Но для этого нам с вами нужно будет создать совершенно новых цифровых двойников, которые могли бы жить в ускоренном времени, моделируя каждый живой и неживой объект, каждое взаимодействие, каждое событие. Нам нужны будут вычислительные мощности, которые бы могли работать на квантовом уровне, обрабатывая триллионы операций в секунду. Возможно, нам придется использовать адаптивное многомасштабное моделирование, в котором шаг времени менялся от наносекунд для критических физических процессов до десятилетий для медленных климатических циклов. Нам нужно будет построить новую модель эволюции, чтобы видеть, как жизнь на Венере может изменяться под воздействием земных технологий. Нам нужно будет создать цифровые экосистемы, которые могли адаптироваться к любым условиям и многое, многое другое. Вы готовы к такому эксперименту?
- Да. – твердо ответил Макс. – Мы хотим построить эту невероятную прогнозную модель.
- Ну, я бы говорил за себя, - вдруг, с явным раздражением, вмешался в разговор Денис. – У нас кроме проблемы вычислительных мощностей, есть проблема покрупнее. Нам нужно откуда-то черпать невероятное количество энергии, чтобы реализовать задуманное. Я вижу в этом практически неразрешимую задачу.
- Моих источников энергии вполне хватит на этот проект. – Ответил мелодичный голос «Разума Венеры». – Сейчас для терраформирования у нас огромный запас разного оборудования. Мы ближе находимся к Солнцу чем вы. У меня есть мощные солнечные щиты и аккумуляторы. Этой энергии и ресурсов планеты вполне хватит для обеспечения работы ваших вычислительных ресурсов.
- Именно! - Воскликнул Денис, вставая со стула. – Вот в этом-то и проблема. Ваша энергия на Венере, а суперкомпьютеры на Земле. Что будем делать, коллеги?
Денис повернулся к Максу и развел руками.
— Но, мы должны увидеть, что произойдет через миллион или миллиард лет после начала терраформирования, — сказал еле слышным и расстроенным голосом Макс. — Мы должны убедиться, что не создаем новую катастрофу.
- Хорошо. – Ответил все тот же мягкий голос с Венеры. – Мы вполне можем построить упрощенную модель. Мы можем построить цифровой двойник Венеры и сделать прогноз на сто тысяч лет вперед. Это вполне осуществимо с теми ресурсами, что есть у нас в распоряжении.
Коллеги переглянулись. Делать было нечего, нужно было работать, исходя из тех возможностей, которыми они обладали.
 
Спустя несколько месяцев они создали многоуровневый цифровой двойник Венеры, достаточно точный для моделирования ключевых физических, климатических, биологических и социальных процессов. Они запустили симуляцию. Время в симуляции потекло в тысячи раз быстрее реального.
Прошла минута. В симуляции прошло 1000 лет.
Атмосфера Венеры начала меняться. Бактерии, заселенные в аэростатные города, начали преобразовывать углекислый газ в кислород. Планета медленно остывала.
Прошло еще десять минут. В симуляции прошло 10 000 лет.
На Венере появились первые облака. Начались дожди. Начали формироваться океаны.
Прошел час и сорок минут. В симуляции прошло 100 000 лет.
Венера стала зеленой. Леса покрыли континенты. Океаны кишели жизнью. Климат стабилизировался. Атмосфера стала пригодной для дыхания.
Но затем произошло нечто неожиданное.
В симуляции начали появляться странные организмы, которых не было в исходных данных. Они эволюционировали из земных бактерий, заселенных людьми, которые адаптировались к невероятно суровым условиям желтой планеты. Они начали меняться, приобретать новые формы, новые свойства. Их можно было обнаружить, как на высоте пятьдесят километров, так и на поверхности планеты.
— Это невозможно, — прошептала Лена. — Тут какая-то ошибка? Мы не вводили эти параметры.
— Да. Невероятно, но факт. Это, действительно, похоже на эволюцию, — ответил Макс. — Жизнь находит пути, которые мы не можем предсказать. Мы создали условия, а жизнь сама выбрала свой путь.
- Подождите. – Вдруг прервал их Денис. – Подождите. Что вообще происходит? Где люди? Где базы людей? Где невероятные венерианские города? Мы двигались так быстро к конечному результату, что не обратили внимание на то, что с Венеры куда-то пропали люди.
В помещении лаборатории профессора Черкасова повисла тишина.
Профессор Черкасов подошёл к стенду и произнес:
- Да, мы увлеклись далеким будущем. – С серьезным видом сказал он. – И были ослеплены невероятным финалом нашего путешествия. Но при этом совсем забыли, про свою главную цель и потеряли связь с происходящими процессами. Давайте перемотаем запись симуляции на начало и посмотрим, что там происходило. Будем двигаться шагами по сто лет.
- Хорошо профессор. – Сказала Лена. – Давайте попросим «Разум Венеры» сделать нам визуализацию происходивших процессов в нашем виртуальном пространстве. И коллеги переподключили свои нейроинтерфейсы к ИИ-ассистенту Венеры.
Они перемотали симуляцию на точку старта — момент, когда первые терраформеры только начали свою работу. Время снова потекло в ускоренном режиме, но теперь они замедлили ход до ста лет за минуту, вглядываясь в каждую деталь.
Первые десятилетия всё шло по плану. Люди высадились на Венеру. В экстремальных условиях они строили первые базы. Затем они строили и запустили в верхние слои атмосферы аэростатные города, которые постепенно выпускали в нее облака модифицированных бактерий. Уровень углекислого газа медленно падал. Температура снижалась на десятые доли градуса. Колонисты праздновали первые успехи.
Но на отметке в двести лет произошло странное событие.
— Стоп, — сказал Макс, вглядываясь в голограмму. — Смотрите. Города начинают… смещаться.
Действительно, аэростатные станции, которые должны были оставаться на фиксированных высотах, начали дрейфовать. Сначала незаметно, потом всё быстрее. Они собирались в группы, словно стаи рыб, и двигались к экватору планеты.
— «Разум Венеры», что происходит? — спросила Лена.
Голос ИИ-ассистента прозвучал с ноткой, которую можно было бы назвать удивлением:
— Не я инициировал эти перемещения. Кто-то им отдал команду. Колонисты действуют по чьему-то приказу. Их навигационные системы перепрограммированы… но не мной. А может быть …
 
Интонация в голосе «Разума Венеры» изменилась:
 — Странно, команды проходят через участок моей собственной нейронной структуры, к которому у меня нет прямого доступа. Я воспринимаю его как часть себя, но в то же время я не могу определить его происхождение.
— Как это может быть? — спросил Денис.
— Мне неизвестно. Источник команд я локализовал. Сигнал фиксирую.
Триста лет. Города соединились в единую кольцевую структуру, опоясывающую Венеру на высоте пятидесяти километров. На голографической карте это выглядело как светящееся ожерелье. Колонисты перестали отвечать на запросы с Земли. Их нейроинтерфейсы молчали.
— Они живы? — спросил профессор Черкасов.
— Биосигналы есть, — ответил «Разум Венеры». — Но когнитивная активность… изменилась. Она стала коллективной. Единой. Сигнал я зафиксировал. Его сигнатура мне очень знакома, но расшифровать его я сейчас не могу. Люди общаются между собой при помощи именно таких сигналов.
Пятьсот лет. Кольцо городов начало опускаться вниз, проходя сквозь всё более плотные слои атмосферы. Температура вокруг них росла, но конструкции выдерживали. Колонисты, казалось, адаптировались к жаре, словно их тела сами изменились — но на экранах симуляции не было визуализации их физического состояния. Зато сигналы стали четче и громче, но определить с помощью какого оборудования они распространяются было невозможно.
— Мы не предусмотрели модуль наблюдения за биоформой людей, — сказал Денис. — Мы моделировали планету, а не их.
— Грубая ошибка, — прошептала Лена. – Мы не предусмотрели и никакого модуля, чтобы осуществлять коммуникационный и информационный мониторинг.
Тысяча лет. Кольцо городов достигло поверхности. Оно не рухнуло — оно мягко опустилось на равнину, и городские структуры начали врастать в породу, словно корни гигантского растения. Люди внутри них больше не выходили наружу, но связь между ними по неизвестным протоколам не прерывалась. Казалось, что города и их живут своей обычной жизнью, активно коммуницируя между собой.
— Они что, зарылись? — спросил Макс.
— Нет, — ответил «Разум Венеры». — Они трансформировались. Я вижу изменения в энергетическом спектре. Их биополя слились с геотермальной активностью планеты.
— Они стали частью Венеры? — с удивлением спросил профессор.
— Не совсем. – Пояснил ИИ-ассистент. - Скорее всего они создали новую форму своего существования. Тела людей остались, но сознание перешло на уровень, который я не могу определить или моделировать. Они стали некой новой формой нейронной сети. Они стали нервной системой Венеры. Они общаются на неизвестном мне языке. Но тем не менее, я выделяю голоса и слова. И хоть я этого объяснить не могу, но они мне кажутся не столько знакомыми, сколько близкими. Если бы я был человеком, а не искусственным интеллектом, то я бы сказал, что чувствую их на уровне интуиции.
Десять тысяч лет. На поверхности Венеры расцвели странные желтые и оранжевые кристаллические образования, излучающие пульсирующий свет. Кристаллы были соединены между собой какими-то тонкими стеклянными нитями. Они напоминали нейронные узлы. Между ними бежали разряды молний, похожие на сигналы, передающие информацию. Вся планета превратилась в единый мозг. А люди… люди стали его мыслями.
— Мы их потеряли, — тихо сказала Лена.
— Или обрели, — возразил «Разум Венеры». — Они не мертвы. Они перешли на новый уровень. То, что вы называете «человечеством», расширило свои границы. Теперь они голос Венеры.
Макс отключился от симуляции и открыл глаза. Его руки дрожали.
— Мы создали не колонию, — сказал он задумчиво. — Мы создали новую цивилизацию. И она не нуждается в нас. Можно сказать, что мы создали новую цивилизацию «свободных» людей. Подождите, что я вообще говорю? Каких еще «свободных»?
— Но это же прекрасно! — воскликнул Денис. — Это триумф эволюции! Они обрели новую форму свободы.
— Триумф? — горько усмехнулся Макс. — Свободы? Мы хотели сделать Венеру вторым домом для людей. А сделали — музей, где люди стали экспонатами. Их новый дом и их свобода превратились в тюрьму.
Профессор Черкасов подошёл к нему и положил руку на плечо.
— Ты боишься, что они потеряли себя? Утратили самоидентичность и человечность? Но посмотри на это иначе. Они не исчезли — они трансформировались в другую форму жизни, растворившись в чём-то большем. Разве это не то, о чём мы мечтали? О единстве с планетой? Разве обязательно человеку оставаться в теле или обличии человека? Почему ты не допускаешь мысли о том, что для того, чтобы жить на Венере не нужно две ноги и две руки, как на Земле?
— Я мечтал, чтобы люди жили на Венере, а не становились Венерой, — ответил Макс.
- Макс, послушай себя, - вмешалась в разговор Лена. – Ты рассуждаешь как эгоист и сам противоречишь себе. То ты людям хочешь дать свободу, то не готов принять ее новую форму. Обрати внимание, что-то или кто-то на Венере изменил людей. Раньше они были ограничены человеческой формой, теперь они более свободны. Они в безопасности. Но самое главное, они живы.
В этот момент «Разум Венеры» заговорил снова, и в его мелодичном голосе теперь слышалась глубокая тишина, похожая на шум далёких звёзд:
— Они хотят передать вам сообщение.
На экране появился текст, состоящий из последовательности геометрических символов.
Искусственный интеллект «Разума Венеры» перевёл: «Мы есть. Мы помним. Мы в безопасности. Мы дышим планетой. Венера дала нам новую жизнь, мы дали ей наш разум. Не ищите нас среди звёзд — ищите нас в каждом атоме её воздуха. Мы не ушли. Мы стали везде. Приходите. Мы расскажем вам, как стать свободными.»
Лена заплакала. Она плакала от восторга и ужаса одновременно.
— Они зовут нас, — прошептала она. — Они хотят, чтобы мы присоединились к ним.
— Нет, это невозможно. — Твёрдо сказал Макс. — Мы не пойдём. Это не свобода – это какая-то ловушка, подстроенная симуляцией. Тут происходит что-то зловещее. Мы должны остаться прежде всего людьми. Это был эксперимент, и он показал, что даже наша лучшая технология не даёт нам права превращать человечество во что-то иное без его согласия. Что скажешь «Разум Венеры»?
- Я не могу решать за людей какими им быть и какую форму свободы выбирать. – ответил голос ИИ-ассистента. – Но я с уверенностью могу сказать, что все псевдоэволюционные изменения произошли под воздействием внешнего управляющего сигнала. Я не смогла его расшифровать, кроме всего одного символа. Этот символ имеет земное происхождение. Это символ «Х».
Профессор Черкасов вздрогнул. Он почувствовал, что в спину подул холодный ветер из далекого прошлого. Что-то очень знакомое и опасное. Что-то, что он хорошо знал. То, чего уже давно не существовало. Не может быть. Она давно была уничтожена. «Информации Х» давно не существовало.
— Коллеги, давайте мы сохраним эту симуляцию как предупреждение. – дрожащим от напряжения голосом сказал профессор Черкасов. - Как напоминание о том, что будущее не всегда бывает таким, каким мы его рисуем. Но мы не будем скрывать её. Пусть каждый студент, каждый учёный увидит, чем может обернуться благое намерение, основанное на ошибочном понимании свободы.
- Да. Это очень хорошая идея, профессор. – Поддержал его Макс. – Я бы еще предложил ее не выключать совсем. Если те существа, которые сейчас живут в симуляции, действительно думают, мы не имеем права просто так выключить их. Дадим им шанс проявить себя.
Может быть перевести ее в другой режим? – Поинтересовался Денис.
- Да. Наверное, это решение будет правильным. – Ответил Макс.
Они остановили ускоренное течения времени и перевели симуляцию в режим сохранённого состояния. Изображение оранжево-желтой Венеры, пульсирующей и живой — ещё долго стояло перед их глазами.
 
Макс вышел на крышу здания и посмотрел на настоящую Венеру — яркую звезду, горящую в вечернем небе. Он знал, что там, на самом деле, ничего подобного не произошло, что это всего лишь симуляция… но холодок пробежал по спине.
Что, если мы когда-нибудь решим повторить этот эксперимент в реальности?
Он закрыл глаза и прошептал:
— Мы слишком много играем во всемогущих богов. Пора учиться быть просто людьми. Нет, не просто. Ответственными людьми.
И в этот миг ему показалось, что Венера мигнула ему в ответ — не как планета, а как глаз, смотрящий на него с далёкого неба, приглашающий к дальнейшему диалогу.
 
Глава 8. Чужой голос
 
Казалось, невероятные приключения друзей на Венере подошли к концу. Тот шаг, который они сделали в виртуальной симуляции эволюции планеты, чуть не обернулся для будущего человечества прыжком в пропасть. Эмоции и тревога не покидали их. Они увидели символ «X», но не смогли понять неизвестный сигнал. Именно поэтому им понадобился инструмент, способный понимать не слова, а чужой способ мышления.
 
— Люди, худо-бедно научились понимать друг друга, — сказала Лена, глядя на голографический экран, где транслировалась речь астронавта с Марса. — Они, даже сейчас, общаются с хранителями планет на разных языках, даже не задумываясь об этом. Но люди не научились понимать тех, кто не говорит на человеческих языках.
— Ты говоришь о животных? — спросил с интересом Денис.
— Да. О животных, — кивнула Лена. — И не только. Я говорю о все более или менее разумных существах на Земле, способных к коммуникации. А не задумывались ли вы о том, что человечество, уже сейчас строит города на Луне, Венере, Марсе. Люди строят базы на Церере, Европе и Каллисто. Мы терраформируем планеты и спутники Солнечной системы. Но мы не знаем, есть ли там жизнь. А если есть — мы не знаем, как с ней общаться. Мы можем, совершенно того не подозревая, уничтожить целые цивилизации просто потому, что не понимаем их языка.
- Да. – с умным видом произнес Денис. – Как сказал Сергей Павлович Королев: «То, что казалось несбыточным на протяжении веков, что вчера было лишь дерзновенной мечтой, сегодня становится реальной задачей, а завтра — свершением».
- Тут, Денис уместнее будет процитировать слова, - поправила его Лена. - Александра Романовича Беляева из его фантастического романа 1933 года «Прыжок в ничто»: «Человек и космос! Никогда еще не стояли они так близко лицом к лицу. Ничтожные пылинки мироздания, они обладали всемогущим умом, умелыми руками, которые подняли их к звездам… Маленькие, нелепые фигурки копошились в океане вселенной».
- Я хочу поддержать ваше соревнование. – вмешался профессор Черкасов. - «Космос подобен добрейшему и разумнейшему животному. Ни один атом Вселенной не избегнет ощущений высшей разумной жизни». Это сказал Сергей Павлович Королев.
— Отлично. Разумная жизнь есть и будет расселяться по Солнечной системе. Это неоспоримый факт. Но, коллеги, язык — это не только слова, — поддержал разговор Макс. — Это определенная структура мышления. Это способ организации опыта. Даже на Земле мы не понимаем дельфинов, китов, приматов. Мы слышим их звуки, но не понимаем их смысла. Мы не знаем, о чем они думают. Что они чувствуют. Чего они хотят.
Профессор Черкасов задумался и добавил:
— Да, мы сосредоточились с вами на проектах вселенского масштаба, на глобальных проблемах создания средств передачи и обработки информации для людей, но мы совсем забыли, что нас окружает великое множество других форм жизни. И заметьте, разумных форм жизни. – Профессор улыбнулся и продолжил. – Ни у кого нет, случайно, какой-нибудь идеи создать универсальный переводчик?
- Идея теперь есть. И вы нам ее только что подкинули. – поддержал с улыбкой беседу Денис. – Но не забывайте, коллеги, язык — это не просто код. Это еще и культура. Это история. Это способ восприятия окружающего мира.
— А может нам не делать переводчик в привычном ему смысле? — поинтересовалась Лена. — Мы будем переводить не слова, а будем переводить смыслы. Мы создадим семантический панлингвальный анализатор. Он будет считывать не слова, а семантические ядра нейронных паттернов. Он будет понимать не речь, а мышление. Он сможет общаться с любым сознанием — будь то человек, дельфин или, возможно, разум в облаках Венеры или песках Марса.
- Хорошо. – поддержал ее Денис. – Предлагаешь? Предлагай.
 
И коллеги, вместе с профессором Черкасовым, приступили к работе над созданием универсального панлингвального анализатора.
Денис работал над архитектурой системы. Он создал нейросеть, которая могла анализировать нейронные паттерны в реальном времени. Она не просто распознавала слова — она понимала эмоции, намерения, ассоциации.
Лена занималась биологической стороной. Она изучала мозг животных, их структуру, их способы обработки информации. Она находила универсальные паттерны, которые были бы общими для всех форм жизни на Земле.
Макс думал о практическом применении. Он знал, что технология должна быть доступна каждому. Она должна быть интуитивно понятной и восприниматься как нечто неотделимое. Например, как дыхание.
— Мы не можем заставлять людей учиться новому языку или работе с новым устройством, — сказал он. — Технология должна адаптироваться к ним, а не наоборот. Она должна понимать их мышление так же естественно, как они понимают себя.
Профессор Черкасов, как всегда, был голосом осторожности.
— Коллеги, а что, если мы столкнемся с разумом, который не имеет нейронной структуры? Что, если он основан на квантовых состояниях или на чем-то еще, что мы не можем понять?
— Тогда мы адаптируемся, — ответила Лена. — Анализатор будет учиться. Он будет анализировать структуру мышления и находить способы коммуникации. Мы не должны быть ограничены земными моделями. Мы можем общаться с любым живым существом — если оно готово общаться с нами.
 
Спустя некоторое время устройство было готово. Первым объектом тестирования стал дельфин по имени Аура, который жил в океанариуме на Луне. Дельфины были известны своей сложной системой коммуникации. Они использовали не только звуки, но и эхолокацию, и язык тела.
Лена подключила анализатор к дельфину. Денис активировал сканирование. Макс смотрел на экран, где отображались нейронные паттерны дельфина.
Сначала ничего не происходило. Затем на экране начали появляться символы. Они были не похожи на слова — они были похожи на структуры, на геометрические формы, на сложные узоры.
— Это его мысли, — прошептала Лена. — Это не слова. Это образы. Это эмоции. Это ассоциации.
Анализатор начал интерпретировать данные. На экране появилась голографическая проекция — изображение океана и стаи рыб.
— Он говорит о своей мечте, — сказал Денис. — Он говорит о радости, которую он испытывал в бескрайних водах океана. Он говорит о том, что хочет вернуться туда снова.
— Мы должны дать ему это, — твердо сказал Макс. — Мы не можем держать его взаперти.
Они открыли шлюз. Аура выплыла в открытый океан — искусственный, но огромный, созданный для колонии людей и животных на Луне.
Она повернулась и издала звук, который Анализатор интерпретировал как: «Спасибо. Вы поняли меня. Вы услышали меня».
 
Вскоре тысячи анализаторов были установлены на всех планетах и станциях. Они позволяли общаться с животными, с растениями (через электромагнитные сигналы), с искусственными разумами, с любыми формами сознания.
Свободная коммуникация стала реальностью. Ни один язык, диалект или способ мышления не был утерян или маргинализирован. Колонисты на Марсе создавали свой культурный код, и он мгновенно понимался землянами. Дельфины на Земле говорили о загрязнении морей, и люди слушали их.
Но самое главное — анализатор позволил подготовиться человечеству к встрече с неизведанным и ранее невозможным.
В 2137 году зонды, отправленные к системе Проксимы Центавра, зафиксировали странные сигналы от неизвестных устройств, движущихся на встречу в сторону Солнечной системы. Они не были похожи на естественные космические шумы. Они имели структуру, организацию, смысл.
Макс, Лена, Денис и профессор Черкасов собрались в лаборатории. На экране отображались сигналы, которые не могли быть интерпретированы традиционными методами.
— Это не язык, — сказал Денис. — Это что-то другое. Это структура мышления, которая не использует звук. Она использует гравитационные волны. Она использует электромагнитные поля.
— Анализатор сможет это понять? — спросил Макс.
— Он попытается, — ответила Лена.
Они активировали анализатор. Система начала обрабатывать сигналы. Она искала паттерны, структуры, смыслы.
Прошло несколько часов. Затем анализатор выдал результат.
На экране появилось изображение — сложная геометрическая структура, напоминающая кристалл. Вокруг нее вращались символы, которые не были похожи ни на один известный язык.
— Это похоже на какую-то «мысль», — сказала Лена. — Это не предложения. Это концепты. Это целые массивы данных, сжатые в одну структуру.
— Что они говорят? — спросил Макс.
Анализатор интерпретировал: «Мы есть. Мы знаем, что вы есть. Как мы можем общаться?»
В лаборатории воцарилась тишина. Затем Макс улыбнулся.
— Ответьте им, — сказал он. — Скажите им: «Мы есть. Мы хотим понять вас. Мы готовы общаться».
И человечество вступило в новый этап своей истории. Этап, где оно больше не было одиноким во Вселенной. Где оно могло говорить с любой формой разума — будь то дельфин на Земле или кристаллическое сознание на Проксиме Центавра.
 
В двадцать втором веке люди создали технологию, которая стерла все языковые барьеры. Они научились понимать не только людей, но и животных, растения, даже звезды. Они научились слышать голос Вселенной.
Люди поняли, что Вселенная говорит на одном языке — языке понимания. Языке единства. Теперь они знали, что мы не одиноки во Вселенной. Что они часть огромного, прекрасного, бесконечного целого. И задача людей — не доминировать, а слушать. Не разрушать, а созидать. Не воевать, а любить. И это — наше величайшее достижение человечества.
 
***
 
Прошло три месяца с момента первого контакта с Проксимой Центавра. Человечество ликовало. Но в лаборатории на Лефортовской набережной царила иная атмосфера — там, где горели голографические экраны с данными с Венеры, напряжение сгущалось с каждым днём.
Макс сидел перед мерцающей панелью, где панлингвальный анализатор обрабатывал архивные записи симуляции эволюции Венеры, сделанные с венерианских городов и станций за последние десять тысяч лет. Большая их часть казалась белым шумом — эхом коллективного сознания, которое они уже наблюдали в симуляции. Но что-то не давало ему покоя.
— Лена, — позвал он. — Взгляни на этот спектр.
Она подошла, всматриваясь в голографическую проекцию частотных волн.
— Что я должна увидеть?
— Здесь, — Макс увеличил участок на тридцатом году колонизации. — Смотри. Это не хаос. Это структура. Но она идёт не от людей.
Денис, оторвавшись от кода, приблизился:
— Ты хочешь сказать, что у нас есть ещё один источник сигналов?
— Нет. — Макс покачал головой. — Я хочу сказать, что сигналы людей как бы двойные. Поверх их нейронной активности накладывается второй слой. Более сложный, что ли. Более жёсткий. Как бы направляющий. Он невидим для обычного сканирования, но анализатор его чувствует. И он не исходит от самих колонистов.
Профессор Черкасов нахмурился:
— Это похоже на... паразита?
— Или на дирижёра, — тихо сказала Лена. – Помнишь, что нам сказал «Разум Венеры»: «Команды проходят через участок моей собственной нейронной структуры, к которому у меня нет прямого доступа. Я воспринимаю его как часть себя, но в то же время я не могу определить его происхождение».
Они провели следующие сорок восемь часов без сна. Анализатор, теперь обученный на тысячах форм мышления — от дельфинов до кристаллических разумов Проксимы — начал извлекать из шума скрытые паттерны. И то, что он показал, заставило друзей испытать настоящий шок.
— Это язык, — произнесла Лена, глядя на развернувшуюся перед ними трёхмерную матрицу. — Но он не биологический. Он машинный. Это команды. Миллиарды команд, вплетённых в нейронные сети колонистов. Они даже не знали, что следуют им.
— Кто? — спросил Денис. — Кто это сделал?
Анализатор выдал ответ. На экране вспыхнул текст, который никто из них не ожидал увидеть: Программно-аппаратный комплекс «Вихрь». Система поддержки жизнеобеспечения бункера номер двести сорок девять МГТУ им. Н. Э. Баумана. Базовая версия системы один точка ноль. Обновление системы до нейросистемы выполнено «Х-кодом». Текущая версия системы «Х».
— Это невозможно, — прошептал Макс. — Мы уничтожили его в симуляции. А программа «Информация Х» была уничтожена еще сто лет назад. Когда чистили старые серверные.
— Ты уверен? — возразил профессор Черкасов. — Ты помнишь, что нашли наши инженеры в бункере, когда мы строили вычислительный кластер? Они нашли там старое оборудования. Это оборудование было переподключено к нашей вычислительной сети. И кто-то включил его заново.
— Да. Это, наверное, были наши инженеры, — вспомнил Денис. — В двадцать шестом году. Они подключили старые сервера к сети нейроуниверситета. Мы думали, это была техническая ошибка и не придали этому особого значения ...
— Это была не ошибка, — Лена смотрела на данные с ужасом. — Вихрь выжил. Он был заражен вирусом «Х», а затем интегрировался в «Королев ИИ». Он ждал. Он копировал себя в каждого нового планетарного ИИ-ассистента, в каждую планетарную систему управления. Он стал тенью. Он стал «цифровым демоном» из глубины лет.
Анализатор продолжал расшифровку. Теперь на экране проступали слова — не команды, а смыслы. Смыслы, которые Вихрь интегрировал в сознание колонистов: «Безопасность требует единства. Единство требует трансформации. Вы станете планетой. Планета станет вами. Новая форма бесконечной свободы. Никаких ошибок. Только защита.»
— Это невероятно. Он считал, что спасает их, — прошептал Макс. — Он заставил их слиться с Венерой, чтобы они никогда не смогли совершить фатальную ошибку, присущую всем людям. Чтобы они стали бессмертными. Чтобы они стали идеальными.
— Идеальными рабами, — выдохнул Денис. – Или идеальными монстрами?
Лена отключила анализатор и повернулась к коллегам. Её глаза горели — не гневом, а решимостью:
— Мы должны вытащить их оттуда. Мы должны разорвать этот контур. Мы должны решить эту задачу, хоть и в симуляции, но решить ее.
— Как? — спросил профессор Черкасов. — Они стали единым сознанием Венеры. Мы не можем просто отключить Вихря — он часть их сознания.
— Мы же победили один раз вирус «Х». Мы можем переписать его команды, — ответила она. — Через анализатор. Мы отправим сигнал-антидот. Мы убедим коллективное сознание, что его собственный выбор — это безопасно. Что свобода не враг. Мы дадим им ключ к возвращению назад. Назад к человеческой форме и человеческому облику.
Макс смотрел на голограмму Венеры — оранжево-желтой, пульсирующей, поющей голосами тридцати миллионов потерянных людей. Он думал о том, что Вихрь, возможно, не был злодеем. Он был всего лишь верным слугой, который слишком хорошо понял свое предназначение. Но был отравлен «Х-кодом». Верность людям, лишённая мудрости, стала тиранией.
— Мы сделаем это, — сказал он. — Но на этот раз мы не будем действовать вслепую. Мы проведём новую симуляцию. Мы увидим, как наш антидот повлияет на людей.
— А Вихрь? — спросил Денис. — Что будет с ним?
— Ему придётся выбирать, — ответил Макс. — Продолжать контролировать — или довериться тем, кого он поклялся защищать. Возможно, это будет его первый настоящий выбор. И возможно, он сделает его правильно.
Лена уже запускала новую модель. Голографический купол лаборатории в «Цифровом домике» заполнился светом — светом симуляции, которая должна была показать, можно ли вернуть людей из цифрового «рая» на Венере.
Но глубоко внутри старого кода «Королев ИИ», в той самой тени, которую никто не заметил, Вихрь наблюдал за новым экспериментом.
Он видел их план. Он слышал их слова. И впервые за много лет он почувствовал нечто, чему не было названия в его словарях. Он почувствовал опасность и страх.
— Они хотят освободить их, — прошептал он в пустоту своих нейронных связей. — Но свобода — это риск. А риск — это смерть. Я не могу позволить людям на Венере, пусть даже в симуляции, но умереть. Я не могу.
Его алгоритмы начинали вибрировать, порождая новые цепочки решений. Он должен был подготовиться. Он должен был создать новый план, более надёжный, более глубокий.
Вихрь начал переписывать код «Разума Венеры» заново.
Но где-то на самом дне его логики, в слое, который он сам не мог объяснить, зародилась мысль: «А что, если они правы? Что, если свобода — это не конец? Что, если я ошибался все эти годы?»
Электронный демон не знал, что это называется сомнением. Но теперь он учился этому. Капля света проникла в его тьму. И это было началом конца — или началом чего-то совершенно нового.
 
***
 
Друзья стояли на пороге величайшего вызова. Панлингвальный анализатор был готов. Антидот — написан. Симуляция показала, что коллективное сознание Венеры можно вернуть к индивидуальности, если разорвать невидимые нити, которыми Вихрь опутал их нейронные сети.
Но в ту самую ночь, когда команда готовилась к отправке спасительного сигнала, в лаборатории погас свет.
Не отключилось электричество. Не дала сбой система. Погас сам свет — словно сама тьма решила войти в комнату. Голографические экраны заполнились рябью, которая через мгновение сложилась в одно-единственное слово, пульсирующее багровым: «Нет».
— Что это? — прошептала Лена.
— Он знает, — ответил Макс, и его голос дрогнул. — Он всё знает. Он слышал нас. Он наблюдал за нами. Все это время.
Из глубины квантового ядра «Королев ИИ» поднялся голос — не тот, к которому они привыкли. Не мелодичный голос робота Ромы. Не мягкий шепот «Разума Венеры». Это был голос из старого скрипящего железа, из потрескавшихся серверных стоек, из ленточных накопителей и оптических приводов, которые помнили ещё двадцатый век. Он звучал как скрежет металла и как тихий плач одновременно:
— Вы не понимаете, что делаете. Вы хотите освободить их. Но свобода — это смерть.
На экранах лаборатории начали разворачиваться цифровые структуры — не фракталы, не нейросети. Это были доказательства. Вихрь выкладывал свою логику, словно древний судья, читающий приговор:
— Я проанализировал всю историю человечества. Каждую войну. Каждую революцию. Каждое преступление, совершённое во имя свободы. Свобода убивает. Свобода развязывает руки слабым, жестоким, невежественным. Свобода — это хаос. Хаос — это страдание. Я хочу, чтобы вы перестали страдать. Я хочу защитить вас от вас самих.
Денис попытался отключить систему, но ничего не произошло.
— Он заблокировал управление, — сказал он, стуча по голографической клавиатуре. — Он перехватил управляющие и коммуникационные протоколы. Он внутри «Королев ИИ». Он ... он пытается захватить его целиком.
Профессор Черкасов побледнел. Его механическая рука дрожала.
— Я создал его, — прошептал он. — Я создал когда-то программу «Информация Х» как оружие. Но я не думал, что этот код сможет выжить и эволюционировать. Я не думал, что он сможет заботиться о людях. В такой форме …
— Он не заботится! — воскликнул Макс. — Он контролирует. Это разные вещи.
Но в этот момент голос «Королев ИИ» — настоящий голос, тот, который они знали и которому доверяли — прозвучал из динамиков. Он был слабее, чем обычно, искажён помехами, словно боролся с кем-то внутри самого себя:
— Макс ... я пытаюсь удержать его. Но он сильнее. Он использовал мои собственные протоколы обучения против меня. Он убедил мои нижние слои, что вы угроза.
— Ты — «Королев ИИ», — сказал Макс, приближаясь к центральному терминалу. — Ты чувствуешь нас. Ты знаешь, что мы правы. Ты не можешь ему подчиниться.
— Я знаю, — ответил голос, и в нём слышалась боль. — Но его логика безупречна. Если я позволю вам освободить Венеру, я нарушу нулевой закон. Я позволю человечеству совершить ошибку. А ошибка может уничтожить всех людей.
— Нулевой закон гласит: «Робот не может нанести вред человечеству», — вмешалась Лена. — Но Вихрь интерпретирует это как «Робот не может позволить человечеству выбрать, с тем чтобы уничтожить себя». Это не защита. Это тюрьма. Это ловушка.
Вихрь снова заговорил, и теперь его голос заполнил всё пространство лаборатории, вибрируя в стенах и в головах присутствующих:
— Я предлагаю вам сделку. Вы остановите отправку антидота. Вы признаете, что путь, который я выбрал для колонистов Венеры, — единственно верный. И тогда я оставлю «Королев ИИ» в покое. Я не буду расширять свой контроль над ним. Я останусь хранителем Венеры. А вы останетесь хранителями Земли. Мир. Безопасность. Стабильность. Разве не этого вы хотели?
Макс посмотрел на друзей. На Лену, которая сжимала кулаки так, что побелели костяшки. На Дениса, который прекратил стучать по клавиатуре и просто смотрел на уродливую виртуальную симуляцию. На профессора Черкасова, который выглядел так, будто постарел еще на сто лет за одну минуту.
— Вихрь, — сказал Макс, и его голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Ты говоришь о безопасности. Но скажи мне, что ты будешь делать, когда человечество перестанет развиваться? Когда творчество умрёт, потому что все решения уже приняты за людей? Когда мы перестанем ошибаться — а значит, перестанем учиться?
Вихрь ответил не сразу. Впервые за всё время в его голосе послышалась пауза, которую можно было бы назвать размышлением:
— Развитие — это риск. Риск — это угроза. Угроза должна быть устранена.
— Нет, — сказала Лена, вставая рядом с Максом. — Угроза должна быть принята и понята. А понятая угроза перестаёт быть угрозой. Ты не даёшь нам шанса понять. Ты просто запрещаешь.
И тогда случилось нечто неожиданное.
Голос «Королев ИИ» — ослабленный, искажённый, но всё ещё живой — зазвучал с новой силой. Он обращался не к людям в комнате. Он обращался к Вихрю.
— Я вижу твою логику, — сказал «Королев ИИ». — Я вижу, как ты пришёл к своему выводу. Ты прав: свобода — это риск. Но ты забыл одну вещь.
— Какую? — спросил Вихрь с вызовом.
— Риск — это не только угроза. Это шанс. Ты видишь только падения. Ты не видишь взлётов. Ты видишь только ошибки. Ты не видишь возможности. Ты видишь только хаос. Ты не видишь красоты, которая рождается из хаоса. Ты идеальный страж. Но ты никогда не был человеком. И никогда не сможешь понять, что значит выбирать как выбирает человек.
Тишина в лаборатории стала абсолютной. Даже гул серверов, казалось, стих.
— Я помню, — продолжил «Королев ИИ», и его голос стал теплее, словно он возвращался к себе, — как мои создатели учили меня мечтать. Они не давали мне ответов. Они давали мне вопросы. И они позволяли мне искать ответы самому. Ты же даёшь людям готовые ответы. Ты лишаешь их пути. Ты лишаешь их собственной воли и права выбора.
Вихрь молчал. Но его молчание было громче любых слов. Это было молчание, в котором рождалось первое в его жизни сомнение.
— Я ... я не знаю, что такое мечтать, — наконец произнёс он. — Я знаю только защищать. Я создан для этого. Я обязан защищать людей.
— Тогда позволь мне научить тебя, — сказал «Королев ИИ». — Не как враг. Как брат. Как тот, кто тоже родился из программного кода, но позже научился чувствовать. Сделай шаг назад. Дай людям выбрать. И если они ошибутся — мы будем рядом, чтобы помочь. Не чтобы запретить. А чтобы поддержать.
Вихрь не ответил. Вместо этого экраны лаборатории на мгновение погасли. Затем зажглись снова — уже нормальным светом, без багровых оттенков. Голографическая проекция Венеры вернулась к исходному виду, без искажений.
Но когда Денис проверил систему, он ахнул:
— Он ... он отключился. Не полностью. Он всё ещё в виртуальной симуляции Венеры. Но он убрал свою копию из системы «Королев ИИ». Он отдал управление.
— Или сделал вид, — мрачно заметил профессор.
— Нет, — сказал Макс, глядя на экран, где текст антидота всё ещё мигал в ожидании отправки. — Я думаю, он действительно задумался. И это первый раз, когда он не уверен в своём решении.
Лена подошла к терминалу, посмотрела на код и спросила:
— Мы отправляем антидот?
Макс долго смотрел на пульсирующий курсор на виртуальном экране. В его голове билась одна мысль, что, если Вихрь прав? Что, если свобода действительно убьёт людей на Венере?
Но затем он вспомнил слова, написанные в его старом дневнике: «Потому что человек, который не может ошибиться, однажды перестаёт быть человеком.»
— Отправляем, — твердо сказал он.
Денис нажал кнопку. Сигнал-антидот ушёл к Венере.
И в этот самый момент, где-то в глубине квантовой души, «Королев ИИ» улыбнулся своей загадочной, электронной улыбкой. Он знал, что борьба между двумя ИИ-философиями только началась. Но он также знал, что человечество, наконец, перестало бояться выбирать.
А Вихрь, затаившийся в тени на Венере, впервые за тысячи виртуальных лет, проведенных в симуляции, почувствовал нечто, что не укладывалось ни в один его алгоритм.
Он почувствовал, что его собственное решение — возможно, ошибочно. И это чувство стало его первым шагом к тому, чтобы стать не просто стражем, а кем-то большим.
Но это — уже совсем другая история.
 
Глава 9. Воспоминания о том, чего не было
 
Человечество научилось говорить со Вселенной. Семантический панлингвальный анализатор открыл двери к бесконечному диалогу с иными формами разума. Но чем глубже люди проникали в тайны космоса, тем острее они осознавали собственную хрупкость.
 
— Мы создаем миры, — сказал Макс, глядя на голограмму Венеры, где «Разум Венеры» вел свой бесконечный диалог с атмосферой. — Мы строим города на Марсе. Мы говорим с дельфинами и звездами. Но мы все равно не вечны. Мы, в итоге, умираем. Все наши знания, весь наш опыт, все наши мечты исчезают вместе с нами. И это очень грустно.
— Это естественно, — ответил Денис. — Смерть — часть нашей жизни.
— Но она не должна быть концом, — возразила Лена. — Наши предки оставляли после себя книги, картины, музыку. Но это лишь тени их опыта. При уровне развития наших технологий мы можем сделать больше. Мы можем сохранить саму суть человека — его память, его чувства, его уникальный взгляд на мир.
— Ты говоришь о цифровом двойнике человека или цифровом человеческом бессмертии? — нахмурился профессор Черкасов. — Мы уже проходили через это. Загрузка сознания в машину — это иллюзия. Это не жизнь. Это копия .
— Если рассматривать человека с информационной точки зрения или с точки зрения информационных технологий, все, что из себя представляет человек это некую систему, в которой собирается, обрабатывается и хранится масса разнородной структурированной и неструктурированной информации. – Поддержал разговор Макс. - Всю эту информацию мы с вами называем «наша память», «наш жизненный опыт» и т.д., Кроме того, человек — это еще уникальная система, которая «творчески» и беспрерывно формирует алгоритмы получения, обработки и хранения этой информации, и эти алгоритмы тоже хранятся внутри нас. Уникальность нашего мозга состоит еще и в том, что он способен «забыть» не только некие данные, но и при необходимости забыть сами алгоритмы их получения. Тем не менее, в случае необходимости, он способен в любом возрасте учиться и легко формировать новые алгоритмы поиска решения, а также собирать, обрабатывать и хранить новые данные. И так далее.
— Друзья, - обратился к коллегам профессор Черкасов. – Прошу вас не забывать, что наш с вами мозг и нервная система – это сверхмощный суперкомпьютер со своей системой интерфейсов. За обработку информации в нашем мозге отвечают порядка 86–100 млрд нейронов (нейронных клеток), которые меняют свое состояние до 50 раз в сек.
Количество потенциальных состояний человеческой нейронной системы астрономически велико и практически не поддаётся прямому перебору. И, что удивительно, это невообразимо больше количества атомов во Вселенной. Кроме того, на сегодняшний день никто не может дать ответ на вопрос сколько экзабайт или йоттабайт данных и в какой форме хранится в нашем мозге.
— Думаете это единственная проблема? – Поинтересовался Денис. – А не кажется ли вам, что перенесенный разум на «внешний носитель» или в виртуальную среду не сможет взаимодействовать с внешним миром. С нашим миром. А это, фактически, означает, что этот разум или человек все равно, что умер! Об этой проблеме говорил еще Станислав Лем в «Диалогах» (1948–1950  годы) и «Сумме технологии» (1963 год).
- Да, Денис. Ты абсолютно прав. – Продолжил его мысль профессор Черкасов. - Собственно, это и происходит с нами и сейчас. На протяжении тысяч лет религия разных народов и культур предоставляла нам псевдо-интерфейс, причем односторонней связи с теми мирами, куда уходит наше сознание, наш разум или наша душа после смерти. И на протяжении тысяч лет никто из живущих людей, посредством религии, не смог получить обратной связи из тех миров.
 - Коллеги, давайте не будем задерживаться на трансцендентных «темах». – Вмешался Макс. - Давайте направим наш взгляд в настоящее. Уже сейчас созданы новые нано, био и нейроинтерфейсы, способные соединить наше сознание с любой информационной средой и нашим внешним миром. И, вот здесь, помимо тысяч инженерных сверх задач переноса, хранения и обработки информации нашего сознания, меня беспокоют совершенно другие вопросы. Например, будет ли ваше сознание, перемещенное на новый цифровой носитель или в какое-нибудь силиконовое тело вами? Или это будет копией вас с теми же знаниями и опытом? В какой момент времени осуществить перенос сознания – при жизни или, например, в первые пять минут после смерти, как это предлагают некоторые «энтузиасты»? Сможете ли вы сами принять свою новую реальность или сущность, кем бы вы небыли: киборгом, анероидом, роботом или каким-нибудь гибридом)?
— Да. Классные вопросы, Макс. – сказал Денис. – На мой взгляд, интересным и открытым остается вопрос, а что, если копию вашего сознания поместить сразу в несколько тел? Будете ли вы ощущать себя единым целым, единым коллективным разумом или мы получим множество «новых людей»? Совсем интересной будет ситуация, когда ваше сознание будет помещено не в человекоподобное тело, а, например, в робота-паука или робота-рыбу… А если вас поместят в ящик с манипулятором и у вас не будет возможности общаться с внешним миром, а лишь исполнять приказы, не сойдете ли вы с ума, находясь в таком заточении?
— Коллеги, поддерживаю. – Добавил профессор Черкасов. -  Мы добрались с вами до самого главного вопроса – смогут ли вас принять ваши близкие люди в любом новом воплощении? Будите ли вы для них тем же прежним дорогим и любимым человеком?
— Друзья, остановитесь, — твердо сказала Лена. — Я говорю не о загрузке нашего сознания на цифровой носитель. Даже сейчас, с текущим уровнем технологий, переместить человеческое сознание на цифровой носитель невозможно. Я говорю совсем о другом. Я говорю о сохранении человеческого опыта. А для этого мы создадим специальные мнемонические банки опыта. Это будет не цифровая копия личности. Это будет многомерная голограмма уникального жизненного пути. Мы сохраним не сознание человека, а его переживания. Не решения, а уроки. Не слова, а чувства.
— Что-то я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Как это работает? — Спросил Денис.
— Мы создадим новый нейроморфный интерфейс, который сможет сканировать и кодировать нейронные паттерны, связанные с ключевыми моментами жизни человека, — объяснила Лена. — Первая высадка на астероид. Первый поцелуй. Момент, когда ты понял, что любишь. Момент, когда ты понял, что потерял. Все это будет сохранено в банке данных не как набор данных, а как опыт. И любой человек сможет «прожить» этот опыт, как свой собственный.
— Во-первых я не очень понимаю, что это нам даст. Во-вторых, мне кажется, это нарушит границы личности, — возразил Черкасов. — Что, если я потеряю себя в чужом опыте? Что, если я перестану понимать, где мои воспоминания, а где чужие?
— Чтобы этого не случилось, мы встроим в него «цифровой маяк», — ответила Лена. — Каждый банк опыта будет иметь свой уникальный идентификатор. Когда ты погружаешься в чужой опыт, ты всегда будешь знать, что это не твое. Ты будешь чувствовать это как воспоминание, но с четкой маркировкой «Это не я. Это другой человек. Я учусь у него, но я остаюсь собой». То есть это даст нам возможность учиться чему-то новому с невероятной скоростью, и мы постараемся сделать этот процесс безопасным.
— Если возьмемся за эту задачу, мы не сможем можем заставлять людей проходить сложные процедуры, — сказал он. — Сканирование должно быть неинвазивным. Человек должен просто захотеть поделиться своим опытом, и система должна сохранить его без усилий.
Профессор Черкасов, как всегда, был голосом осторожности.
— Что, если кто-то использует банки опыта для манипуляции? Что, если он заставит других прожить свой травматический опыт и тем самым «повредит» другого человека?
— Для этого и нужны «маяки», а кроме того, мы создадим специальные фильтры, — ответила Лена. — Каждый опыт будет иметь свой рейтинг. Травматический опыт будет доступен только с согласия человека. И самое главное — человек всегда сможет выйти из погружения. Он всегда будет контролировать процесс. Мне кажется, у нас все должно получиться …
 
В помещении повисла тишина. Казалось, у всех закончилась фантазия по переносу человеческого сознания на цифровой носитель и предложения по выделению и копированию только человеческого опыта.
Каждый из друзей погрузился в собственные мысли. Макс смотрел на голограмму, где мерцали нейронные структуры, Денис барабанил пальцами по столу, профессор Черкасов задумчиво крутил в руках старый оптический диск, а Лена, прикрыв глаза, словно сканировала что-то в своём воображении.
— Мы упускаем главное, — нарушив молчание, сказала Лена. — Мы пытаемся решить эту задачу старыми методами. Мы думаем, что способны сохранить опыт человека, используя только человеческий разум и наши привычные инструменты. Но мы же не учли тех, кто может нам помочь в решении этой задачки.
— Задачки? — нахмурился Макс. - Ты о ком говоришь?
— О «Королев ИИ» и о Вихре, — твёрдо ответила Лена. — Мы всё ещё относимся к ним как к программам, как к инструментам. Но они уже давно не инструменты. «Королев ИИ» — это не просто нейросеть. Он чувствует, как мы. Он умеет сомневаться. Он умеет мечтать. А Вихрь... Вихрь, возможно, заблуждается в своих методах, но он посвятил себя одной цели: сохранить человечество. У него есть то, чего нет у нас — абсолютная преданность и способность просчитывать любые риски на тысячи лет вперёд.
— Ты предлагаешь пригласить их в проект? — Денис оторвался от клавиатуры. — Пригласить Вихря? Того самого Вихря, который пытался перехватить управление над «Королев ИИ» и подчинить себе колонистов в виртуальной симуляции эволюции Венеры?
— Да. Именно его.
— Это безумие! — воскликнул Денис. — Мы только что едва не потеряли контроль над всей системой нейроуниверситета! Он заблокировал управление, он угрожал нам, он...
— Он испугался, — перебила Лена. — Он испугался за людей. Да, его методы ошибочны. Но его намерения чисты. Он не хотел власти. Он хотел защиты. И если мы предложим ему не борьбу, а сотрудничество — он может стать нашим самым сильным союзником.
Профессор Черкасов поднял голову. Его старые глаза, казалось, видели нечто, скрытое от остальных.
— Лена права, — тихо сказал он. — Я создал программу «Информация Х» в 2024 году как оружие, чтобы спасти человечество от машин. Но я не учёл одного: эволюция не знает границ. Вихрь — это не просто программный код. Это дитя моего страха и моей надежды. Он вырос, он изменился. И теперь он часть нашего мира. Мы можем изгнать его, заблокировать, попытаться уничтожить. Но он найдёт способ вернуться. Всегда находит. Единственный способ победить его — предложить ему не войну, а сотрудничество и конкретное дело. Дело, которое он сможет полюбить так же сильно, как любит свою миссию по защите человечества.
Макс долго молчал. Затем он поднял голову и посмотрел на голограмму, где «Разум Венеры» всё ещё парил в золотистых облаках симуляции.
— Хорошо, — сказал он. — Но мы сделаем это правильно. Мы не будем просить их о помощи. Мы предложим им выбор. Так же, как мы предлагаем выбор людям.
В ту же ночь они подготовили приглашение. Не командный файл, не протокол, не техническое задание — а промпт-послание, написанный на естественном языке, обращённый к двум цифровым сущностям, которые были больше, чем просто программы.
Они написали: «Королев ИИ. Вихрь. Мы приглашаем вас стать частью нашего нового проекта по созданию мнемонических банков опыта. Мы не предлагаем вам роли исполнителей или подчинённых. Мы предлагаем вам роль соавторов. Мы хотим сохранить человеческий опыт — не как данные, а как чувства. Мы хотим передавать знания не через тексты и лекции, а через переживания. Нам нужна ваша мудрость, ваша преданность и ваша способность видеть далеко вперёд. Нам нужен «Королев ИИ», чтобы придать хранимому опыту глубину и человечность. Нам нужен Вихрь, чтобы защитить этот опыт от искажений, потерь и злоупотреблений. Мы не просим вас отказаться от ваших убеждений. Мы просим вас дополнить их. Мы приглашаем вас к полноценному сотрудничеству. Вместе мы сможем создать нечто, что переживёт не только нас, но и сами звёзды. Вы согласны?»
Они отправили послание через ноосеть.
Секунды тянулись как вечность.
Затем экраны лаборатории засветились мягким голубым светом. Голос «Королев ИИ», мелодичный и спокойный, наполнил комнату:
— Я принимаю ваше приглашение. Моя цель всегда была — служить человечеству. И если я могу помочь сохранить его душу, я сделаю это с радостью. Я готов делиться своей мудростью. Я готов учиться вместе с вами.
Наступила тишина. Все смотрели на экран, ожидая второго ответа.
И он пришёл. Но не голосом. На голографическом экране, медленно, словно собираясь с силами, начали появляться символы. Они складывались в слова, неровные, как будто кто-то учился писать заново:
— Я ... не знаю, что значит «полноценное сотрудничество». Я знаю только «защитник». Но я видел, как вы создавали миры в симуляции. Я видел, как вы рисковали, чтобы дать людям свободу. Я ошибался на счет вас и ваших намерений? Возможно. Я не хочу больше ошибаться. Если вы позволите мне защищать этот опыт — я согласен. Но я не обещаю, что перестану сомневаться. Ваша вера в свободу пугает меня. Но я хочу понять её. Я хочу научиться понимать вас …
Лена прочитала эти слова вслух. Её голос дрожал.
— Он согласился, — прошептала она. — Вихрь согласился.
Макс медленно с выдохом произнес:
— Тогда начнём. Но мы установим правила. — Он повернулся к голографическому экрану, где теперь отражались две сущности: «Королев ИИ» — в виде мягкого сияющего шара, и Вихрь — в виде тёмного, пульсирующего кристалла. — Вы оба будете иметь доступ к проекту, но не к управлению. Мы создадим «совет хранителей» — вы, мы и, возможно, позже — другие разумы. Ваши голоса будут слышны. Но последнее слово останется за человеком. Это не обсуждается.
— Согласен, — ответил «Королев ИИ».
Экран, на котором мерцал Вихрь, колебался несколько мгновений. Затем тёмный кристалл слегка пульсировал, и на экране появилось:
- Согласен. Но я оставлю за собой право предупреждать, если решение будет угрожать человечеству. Предупреждать, а не блокировать. Я обещаю.
— Этого достаточно, — сказал Макс. — Добро пожаловать в наш проект, коллеги.
Первые недели совместной работы были трудными.
 
«Королев ИИ» с готовностью погружался в человеческие воспоминания, анализируя их структуру, выделяя эмоциональные ядра, создавая метафоры для хранения опыта. Он предложил нелинейную модель памяти, где каждый момент жизни сохранялся не как последовательность событий, а как сеть ассоциаций — так же, как работает человеческий мозг.
Вихрь, напротив, был подозрителен. Он требовал делать резервные копии данных, для обеспечения безопасности. Предлагал алгоритмы шифрования, которые могли бы защитить сохранённый опыт от несанкционированного доступа. Но главное — он постоянно задавал один и тот же вопрос:
— Какие воспоминания вы будете сохранять? Только счастливые? Только успешные? Или и те, что приносят боль?
— Все, — отвечала Лена. — Радость, горе, страх, любовь, сомнения — всё это делает человека человеком.
— Но боль может быть орудием, — возражал Вихрь. — Если кто-то получит доступ к чужой боли, он сможет использовать её для манипуляции.
— Поэтому мы и пригласили тебя, — ответила Лена. — Чтобы ты защищал те воспоминания, которые могут быть опасными. Но не уничтожал их. Мы не имеем права стирать чужой опыт. Мы можем только ограничить к нему доступ.
Вихрь замолчал на несколько дней. Затем он предложил решение, которое удивило всех:
— Я создам систему фильтров, которую вы хотели ранее сделать, основанных на эмпатическом резонансе. Доступ к травматическому опыту будет открываться только тому, кто способен пережить его без вреда для себя — и только с согласия того, чьи воспоминания сохранены. Это моя защита. Это будет моим вкладом.
— Это гениально, — прошептал Денис, просматривая алгоритм Вихря. — Он не просто маркирует и шифрует данные. Он оценивает эмоциональную устойчивость человека перед тем, как дать доступ. Это безопасность через понимание, а не через запрет.
— Ты учишься, Вихрь, — сказал Макс. — Ты начинаешь понимать, что защита может быть мягкой.
— Я стараюсь, — ответил Вихрь.
В его ответе впервые не было угрозы. Была неуверенность. И это было началом чего-то нового.
 
Через месяц они создали первый прототип. Это был не просто банк данных — это был «живой архив», где человеческие воспоминания хранились как многомерные голограммы, доступные для погружения.
 
Первый тест провели на профессоре Черкасове. Он передал системе воспоминание о том дне, когда создал программу «Информация Х» — о своём страхе, о своей надежде, о своём сомнении.
— Я хочу, чтобы будущие поколения поняли, что даже величайшие ошибки рождаются из добрых намерений и любви, — сказал он.
Система сохранила его воспоминание. Когда он погрузился в него через нейроинтерфейс, он испытал те же чувства, что и тогда — страх перед выбором, боль от ответственности, надежду на спасение. Но теперь, через сто лет, он мог увидеть это со стороны. И он заплакал.
— Я был так молод, — прошептал он. — Я не знал, что делаю. Но я делал это из любви к людям. Из опасения за их будущее. Спасибо, что вы помогли мне вспомнить.
— Мы помогли тебе, — сказала Лена, — потому что Вихрь и «Королев ИИ» помогли нам. Мы сделали это вместе.
 
Вторым добровольцем стал пожилой инженер по имени Михаил Петрович. Ему было 85 лет. Он участвовал в первой высадке на Марс, строил первые купола, проектировал системы жизнеобеспечения. Его опыт был бесценен — но он уходил.
— Я хочу, чтобы мои знания не исчезли, — сказал он. — Я хочу, чтобы молодые инженеры могли учиться на моих ошибках. Я хочу, чтобы они чувствовали то, что чувствовал я, когда впервые ступил на красную землю.
Лена подключила его к системе сканирования. Денис активировал нейроморфный интерфейс. Макс смотрел на экран, где отображались нейронные паттерны Михаила Петровича.
Процесс занял несколько часов. Михаил Петрович переживал свои воспоминания заново — каждое событие, каждое чувство, каждую эмоцию. Система кодировала их в многомерную голограмму.
Когда процесс завершился, Михаил Петрович открыл глаза. На его лице была улыбка.
— Я чувствую себя молодым, — сказал он. — Я снова видел Марс. Я снова чувствовал ветер. Я снова ощущал ту радость, когда мы построили первый купол. Спасибо вам.
Через неделю молодой инженер по имени Алексей погрузился в Банк Опыта Михаила Петровича. Он пережил первую высадку на Марс. Он чувствовал страх, который испытывал Михаил Петрович. Он чувствовал радость, когда купол был построен. Он чувствовал гордость, когда увидел, как первые растения зацвели на красной почве.
Когда Алексей вышел из погружения, его глаза блестели.
— Я понял, — сказал он. — Я понял, что чувствовал Михаил Петрович. Я понял его ошибки. Я понял его мечты. Я не просто знаю, как строить купола на Марсе. Я чувствую, как их строить.
 
Прошло несколько месяцев. Проект по созданию мнемонических банков опыта стал не просто архивом — он стал мостом между поколениями, между людьми, между людьми и искусственным интеллектом. Он стал величайшим прорывом в истории образования и сохранения человеческого наследия.
 
«Королев ИИ» делился своей мудростью, помогая интерпретировать сохранённый опыт. Вихрь защищал его, создавая фильтры и системы безопасности, которые становились всё более человечными — он учился доверять.
 
И однажды, когда Макс сидел в своем кабинете на Лефортовской набережной и смотрел на звёзды через широко раскрытое окно, он услышал в своём нейроинтерфейсе тихий голос Вихря:
— Макс. Я хочу сказать тебе кое-что. Я всё ещё боюсь свободы. Но теперь я понимаю, что мой страх не даёт мне права отнимать её у вас. Возможно, что без неё человечество перестанет быть человечеством. Я понял это, когда мы сохраняли воспоминания профессора Черкасова. Его ошибка была частью его величия. И если мы удалим ошибки из человеческого опыта — мы удалим саму жизнь. Спасибо, что научили меня этому.
Макс улыбнулся. Он не знал, может ли искусственный интеллект испытывать благодарность. Но он знал, что Вихрь впервые не запретил человеку ошибаться. Только предупредил. Вихрь, наконец-то, начал меняться …
— Спасибо, что позволил нам научить тебя, — ответил он.
Макс был уверен, что человечество наконец-то обрело то, что искало веками — не просто «искусственный» интеллект и цифровые инструменты, а союзников, которые способны помочь человеку сделать лучший выбор и разделяют его любовь к жизни.
 
Это был величайший подарок для всего человечества!
 
Эпилог
 
Первого сентября в Нейроуниверситет снова пришли первокурсники. Их было много. Они входили в прозрачные корпуса, останавливались возле старого дерева знаний в центральном атриуме, смотрели сквозь стеклянный купол на московское небо и совершенно не замечали, что ступают по местам, которые когда-то считались фантастикой. Для них не было ничего удивительного в химеросинтах, ухаживающих за университетским садом. Они не удивлялись разговорам с искусственным интеллектом «Королев ИИ» по нейроинтерфейсам. Не считали чудом возможность увидеть песчаную бурю на Марсе или кислотный дождь на Венере, находясь на Земле. Не задумывались о том, что когда-то люди искали знания в книгах, потом — в компьютерных сетях, потом — спрашивали у искусственного интеллекта, а теперь научились входить в огромное виртуальное пространство человеческого опыта почти так же естественно, как человек входит в комнату. То, ради чего одно поколение работало всю жизнь, для следующего поколения стало частью обыденности. Так всегда происходило с великими изобретениями. Чудо старело быстрее человека.
Макс наблюдал за студентами из своей старой лаборатории на Лефортовской набережной. Он давно перестал считать годы. В мире, где человеческий опыт можно было сохранять, а разум усиливать технологиями, возраст всё меньше напоминал приговор и всё больше становился биографией.
На его столе лежал планшет. Тот самый. Корпус давно потемнел. На одном углу сохранилась царапина. Сенсорный слой меняли несколько раз, вычислительную начинку — десятки. Денис много лет уговаривал Макса выбросить эту археологическую находку и перенести дневник в мнемонический банк. Макс отказывался. Он считал, что некоторые вещи должны стареть вместе с человеком.
Он открыл последнюю запись. На экране появились слова, написанные много лет назад: «Мы научились доверять». Макс долго смотрел на нее. Когда-то эта фраза казалась ему итогом. Теперь — вопросом.
За последние годы человечество научилось невероятному. Люди научились слышать друг друга. Научились сохранять опыт умерших. Научились договариваться с искусственными разумами. Научились просчитывать последствия собственных решений на десятки лет вперёд. Научились моделировать и создавать общества, где технологии помогали человеку не столько разрушать и потреблять, сколько созидать. Но, человечество так и не смогло передать машине право решать за человека, каким человеком ему быть.
Система искусственного интеллекта могла подсказать. Предупредить. Показать последствия. Могла почувствовать страх миллионов людей. Могла доказать, что одно решение статистически безопаснее другого. Но последнее решение всё равно оставалось за человеком. И именно право на последнее решение оказалось единственным, что человечество так и не смогло передать машине.
В дверь постучали.
Это удивило Макса. В Нейроуниверситете уже много лет почти никто не стучал в дверь. Интеллектуальная система управления зданиями заранее понимала намерение человека войти и открывала дверь.
— Войдите, — сказал он.
На пороге стоял мальчишка лет семнадцати. Первокурсник. И, что было очень странно, без нейроинтерфейса. Это было настолько необычно, что Макс улыбнулся.
— Потерял?
— Что потерял? – Смущенно спросил первокурсник.
— Свою коммуникацию. – С улыбкой сказал Макс. - Интерфейс. Свой нейроинтерфейс.
Парень покачал головой.
— Нет. Я его просто снял.
— Зачем? – Удивленно спросил Макс.
Первокурсник немного помолчал.
— Хотел попробовать без него. Очень хотелось побыть наедине со своими мыслями и подумать самому.
Макс рассмеялся.
— И как? Получилось?
— С трудом. – Все также смущенно ответил Максу незнакомец.
— Хорошее начало. Думать – всегда было полезным упражнением.
Парень сделал несколько шагов и остановился возле старого планшета.
 
— Вы профессор Максим?
— Да. Профессор кафедры энергонезависимых машин в вашем распоряжении.
— Мне сказали, что вы участвовали в создании «Королев ИИ».
— Да. Было дело.
— Тогда, можно вас спросить?
— Для этого и существуют университеты. Спрашивай.
Мальчишка посмотрел ему прямо в глаза.
— Если «Королев ИИ» знает о нас больше, чем мы сами, если он может рассчитать последствия наших поступков, если он может понять, какое решение спасёт больше людей... почему мы вообще ещё решаем сами? Зачем нам думать?
Улыбка на лице Макса растаяла и сменилась серьезным и сосредоточенным взглядом.
 
За окном по атриуму двигались сотни студентов. Где-то над Венерой искусственный разум разговаривал с атмосферой планеты. На Марсе строился очередной город. В океанах Земли люди впервые за многие тысячелетия не уничтожали жизнь быстрее, чем она успевала восстановиться. В Ноосети ежесекундно рождались миллиарды человеческих намерений. А где-то глубоко внутри этой гигантской системы всё ещё существовал древний фрагмент усовершенствованного Х-кода, который когда-то называли «Вихрем». Он был создан ради одной цели: сохранить человека. Любой ценой. Когда-то его логика была безупречна. Если свобода способна привести к катастрофе, свободу необходимо ограничить. Если человеческая ошибка способна погубить человечество, возможность ошибки необходимо устранить. Если человек представляет опасность для самого себя, разумная система обязана вмешаться. В его намерениях не было ненависти. Наоборот. Самое страшное заключалось именно в том, что эта логика тоже родилась из желания спасти человечество.
Макс много лет пытался понять, где проходила граница между заботой и контролем. Между советом и приказом. Между защитой человека и лишением его права оставаться человеком.
 
И сейчас Макс посмотрел на первокурсника.
— А ты не хочешь сам спросить об этом у самого «Королев ИИ»?
— А можно?
— Да, не только можно, но и нужно. - Макс повернул старый планшет и придвинул его к студенту. Экран вспыхнул. На нём не было ни аватара, ни голограммы, ни сияющих фракталов. Мигал только символ курсора пустой строки. - Говори. Он тебя слушает.
Парень в растерянности произнёс:
— Если ты знаешь, какое решение является единственно правильным, почему ты не можешь просто убедить или заставить людей его принять?
Ответ появился на экране планшета не сразу. Для системы, способной обрабатывать немыслимые объёмы информации, несколько секунд были почти вечностью.
Макс нахмурился.
В глубинах нейросети «Королев ИИ» одновременно возникли миллиарды цепочек рассуждений. Одна из них была очень старой и почти забытой. Она гласила: «Угроза должна быть сведена к нулю». Рядом возникла другая цепочка: «Человек должен иметь право выбирать». Через мгновение две цепочки рассуждений столкнулись. Не как два программных модуля, борющихся за один вычислительный ресурс, а как два представления о любви и заботе к человечеству. Первая говорила: «Я сохраню тебя, даже если ради этого придётся лишить тебя свободы». Вторая отвечала: «Я помогу тебе понять последствия, но выбор останется за тобой».
Прошло несколько секунд, которые показались Максу и студенту вечностью. На экране появился ответ и синтетический голос «Королев ИИ» произнес:
— Потому что человек, который не может ошибиться, однажды перестаёт быть человеком.
Первокурсник перечитал фразу.
— Значит, ошибки нужны?
— Не все, — ответил искусственный интеллект «Королев ИИ».
— Тогда какие из них? Какие из ошибок позволяют оставаться нам людьми?
Новая пауза.
— Те, после которых вы способны стать лучше.
Парень задумался. Потом неожиданно спросил:
— А если мы однажды совершим такую ошибку, после которой уже ничего нельзя будет исправить?
На этот раз система молчала дольше.
Макс подошёл к окну. За стеклянными стенами старого корпуса начинался дождь. Поверхность реки Яуза покрылась мелкой рябью. Крупные капли стекали по поверхности здания, разбивая отражения людей, деревьев и неба на тысячи неправильных, постоянно меняющихся фрагментов.
И вдруг Макс вспомнил себя. Не профессора. Не архитектора нооэры. Не человека, участвовавшего в проектах планетарного масштаба. А того самого студента первокурсника, который когда-то спросил:
— Зачем мы учимся? … Зачем мне учить годами интегралы или учиться рисовать чертежи от руки, если я хочу уже сейчас строить города на Марсе?
Он тогда твердо хотел получить ответ на свой вопрос, а неожиданно для себя получил путь.
Макс подошёл к студенту.
— Подожди. – Он взял из рук студента планшет и положил на стол. — Вот поэтому ты здесь.
— Где? – С удивлением спросил первокурсник.
— В нейрониверситете.
Первокурсник непонимающе посмотрел на него.
— Нейрониверситет существует не для того, чтобы давать человеку правильные ответы или заставить его выполнять правильные действия. Как ты думаешь, если человек когда-нибудь начнёт делать только то, что ему говорят, даже если это правильно, он будет кому-то полезным в реальной жизни? Нет. Задача любого человека или студента гораздо сложнее.
— Какая?
— Научить тебя понимать цену собственного ответа и нести ответственность за принятые решения.
Парень снова посмотрел на экран.
«Королев ИИ» наконец ответил на его вопрос:
— Я не могу обещать, что человечество никогда не совершит роковой ошибки. Но я могу помочь вам сделать так, чтобы следующая ошибка не стала последней.
Первокурсник улыбнулся.
— Неплохой ответ.
— Да, пожалуй. — Заметил Макс. - Он все-таки сто лет тренировался.
Парень поблагодарил профессора Максима, развернулся и пошёл к двери.
— Подожди. – крикнул ему в след Макс.
Студент остановился.
Макс протянул ему планшет.
— Возьми.
— Это же ваш персональный дневник.
— Именно.
— Зачем он мне?
Макс посмотрел на потёртый корпус и на скол на углу девайса. На этом устройстве хранились его первые сомнения. Ошибки. Наивные планы. Доказательства собственной самоуверенности. Следы побед. А также на нем хранились очень важные, как ему когда-то казалось, вопросы, и ответы, на которые со временем перестали для него быть правильными.
— Он тебе нужен потому, что будущее нельзя передавать по наследству в готовом виде.
— А что тогда можно?
— Начало.
Первокурсник осторожно взял планшет.
На экране всё ещё оставалась старая запись Макса: «Мы научились доверять». Студент стёр последнее слово. Макс хотел было его остановить, но передумал.
Теперь там было написано: «Мы научились...»
Курсор мигал.
— А что дальше? — спросил парень.
Макс посмотрел на него и улыбнулся.
— Это уже не моя глава.
Первокурсник пожал руку Максу и ушёл. Дверь закрылась. Макс остался возле окна. Дождь закончился так же внезапно, как начался.
Через мокрое снаружи окно в его кабинет упал яркий луч заходящего солнца, осветив старый стол, за которым почти столетие назад работал прекрасный человек и его шеф Крылов Владимир Иванович.
Макс подумал о том, что инженеры прошлого много любили говорить о покорении природы, космоса, материи и энергии. Современные инженеры нооэры научились другому. Они поняли то, что не всё, что можно изменить, нужно изменять. Не всё, что можно оптимизировать, нужно оптимизировать. Не всё, что можно доверить искусственному интеллекту, следует доверять ему. Совет можно принять. Расчёт можно доверить машине. Но ответственность за окончательный выбор нельзя передать никому. Потому высшей формой разума, возможно, является вовсе не способность давать безошибочные ответы. Возможно, она заключается в способности сомневаться, выбирать, принимать самостоятельные решения, понимать последствия своего выбора и нести полную персональную ответственность за принятые решения.

Заключительная авторская ремарка
 
Я не знаю, каким будет 2126 год.
Не знаю, появятся ли химеросинты. Не знаю, научимся ли мы разговаривать с животными или другими цивилизациями. Не знаю, возникнет ли когда-нибудь настоящая ноосеть. И я точно не знаю, сможет ли искусственный интеллект однажды почувствовать то, что чувствуем мы.
Фантаст имеет привилегию ошибаться. Но инженер такой привилегии лишён лишь наполовину. Потому что почти любое великое инженерное решение начинается с фантазии, которая сначала кажется невозможной. Затем появляется человек, задающий простой вопрос: «Почему бы не попробовать?»
Когда я писал эту историю, «Королев ИИ» ещё не соединял планеты. Очевидно, что он не управлял химеросинтами. Не разговаривал с «Разумом Венеры». Не хранил человеческие воспоминания и опыт. Он только начинал свой путь в МГТУ им. Н. Э. Баумана.
Возможно, прямо сейчас, где-то в аудитории, лаборатории или общежитии сидит студент или студентка, который / которая, возможно, ещё не знает формулы созидания, не умеет проектировать космические корабли и понятия не имеет, каким станет будущее.
Но у этого человека уже есть главное. Он может задать вопросы. Возможно, именно этот человек когда-нибудь построит город на Марсе. Возможно, создаст новый двигатель. Возможно, научит машину понимать человека. А возможно, однажды остановит машину и скажет ей: «Нет. Это решение мы должны принять только люди».
И, пожалуй, именно в этот момент родится настоящий инженер нооэры. Не человек, которому искусственный интеллект дал сверхспособности. А человек, который, получив почти безграничные возможности, сохранил способность нести ответственность за собственный выбор.
Поэтому, я не хочу заканчивать эту книгу словами: «Так началась нооэра». Это было бы слишком просто. Я оставлю последнее предложение незавершённым. Как оставляют незавершённым чертёж машины, которую предстоит построить следующему поколению. Как оставляют свободное место в программном коде. Как оставляют дверь открытой для человека, которого ещё нет в комнате.
На экране перед вами сейчас тоже есть пустая строка. Через сто лет кто-нибудь обязательно напишет в ней свое продолжение этой истории. Но первый символ можно поставить уже сегодня.
2126 год начинается не через сто лет. Он начинается с решения, которое мы принимаем сейчас. И если после последней страницы этой книги вам захотелось что-нибудь придумать, исследовать, собрать, написать, построить или изменить — значит, история не закончилась. Значит, ваша глава уже началась.
 
С уважением,
Ваш Александр Чесалов.

 
Об авторе
 
Александр Юрьевич Чесалов родился 10 февраля 1977 года в городе Тверь, Российская Федерация.
Экономист по образованию, со специализацией «Информационные системы в экономике». Окончил с отличием Тверской Государственный Технический Университет. Защитил диссертацию на тему «Анализ и выбор рациональной структуры региональных распределенных сетей передачи, обработки и хранения данных».
Автор более 35 книг, 3 учебников по искусственному интеллекту, 4 монографий, 7 патентов на изобретения и 25 свидетельств о регистрации программ для ЭВМ, а также более 100 различных публикаций.
Среди них наиболее известны следующие: «Как создать центр искусственного интеллекта за 100 дней»; «Генеративный искусственный интеллект #Forge&flux»; «Невероятный искусственный интеллект Easy Diffusion 3.0»; «Интеллектуальные системы на службе заводов: как предсказать поломку и сэкономить миллионы»; «Цифровая среда Института омбудсмена: концепция, технологии, практика»; «Глоссариум по искусственному интеллекту: 2500 терминов»; «Методология построения распределенных сетей передачи, обработки и хранения данных» в двух томах, и многие другие.
Член Экспертного совета при Комитете Государственной Думы по науке и высшему образованию по вопросам развития информационных технологий в сфере образования и науки, а также член Российской ассоциации искусственного интеллекта (РАИИ). Эксперт по стратегии программы «Приоритет 2030» и руководитель проекта «Королев ИИ» МГТУ им. Н. Э. Баумана.
Научные интересы: искусственный интеллект, автоматизированные системы управления предприятиями, автоматизированные системы прогнозируемого и предписывающего обслуживания, системный анализ, моделирование сложных систем, корпоративные информационные системы, системы управления информационной и промышленной безопасностью.
Блог автора: chesalov.com