Образ

ОБРАЗ

Образ нами воспринимается в основном через органы чувств (вкус, обоняние, осязание, слух, зрение), но бывает и вне их (во сне, в воображении). Он также предстаёт предметным (телесным) и беспредметным (бестелесным). И, как ни странно, тот и другой вполне реалистичны. Бестелесный образ создаётся в различных видах искусств, используя соответствующие средства: краски в живописи, пространство и конструкции в архитектуре, звук и ритм в музыке, движение и облачение в танце, слово в литературе и театре, слово, пространство и движение в кинематографе. Таковой не является природной вещью, хоть и представляется ясным зрительным и слуховым изображением. Он — за пределами материальности.
Но вполне вероятно бестелесному образу оказаться столь же очевидным, что и вещью, его выражающей. Случается иногда некое внедрение, погружение бестелесного образа в конкретный предмет. Выходит слияние двух реалий. Скажем, в иконе. Иконописцем преодолевается телесность, иначе говоря, портретность изображения, она становится как бы прозрачной, служащей неким окном для восприятия образа сущего, там, в глубине материальной доски. Может быть, именно по данной причине в Православии исключаются скульптурные изображения из-за их непреодолимой телесности.
Допустимо сказать, что вообще любой образ, — не то, что считается объектом, а нечто внешнее или глубинное по отношению к его носителю, хоть в виде определённого предмета с его поведением, либо произведения искусства с его подачей, а также сновидения и воображения. Он летучий, но остро переживаемый. И непременно с налётом таинственности, воспринимаемым по большей части детьми. Его существование — вне объективного окружения. Оно складывается, в конечном счёте, именно воображением, кое иногда случается даже без какой-либо очевидной вещевой представленности или выразительного произведения искусства. Одним словом, мы всюду ощущаем не «вещь в себе» Иммануила Канта, а сотканный образ при посредстве органов чувств, а также подсознания, переживания, интуиции да накопленного опыта. И он одновременно вполне реалистичен, как и то, что считается действительно существующим. Таковое наше видение окружающего мира и самих себя.
 
И обратимся теперь к размышлению о воскресении Иисуса Христа как человека. А Он одновременно и Бог-Сын, единосущный Богу-Отцу. Ему не присуще быть объектом, даже «Вещью в себе». Он ведь Творец всего предметного создания, — неба и земли, то есть, мира духовного и мира материально-пространственного. Но вещь не способна творить подобие себя, как и картина художника не создаёт картину. Правда, сам художник незримо присутствует в своём произведении. И Бог также присутствует в Своих творениях, то есть, во всём.
А вочеловечившийся Иисус Христос — истинный Образ и подобие Бога. Доподлинный. Особая сущность, хотя, у Него есть плотское тело, ибо рождён от плоти Богородицы. Потому-то многие богословы называют Его вторым Адамом. Но главное здесь — исключительно Образ. Тот, бестелесный. Он внедрён, погружён в Его земную бытность. И если потом и в наше время Христос по-настоящему являлся избранным людям, то, конечно же, чисто Образом, вне плоти, но очевидным. О таком чётком явлении перед собой после прочтения Евангелия в юности — вспоминал Антоний Сурожский. Подобное наблюдалось и при чудесном видении святых: Ильи и Моисея — учениками Христа во время Его Преображения, Богородицы — детьми и взрослыми в различных местах. Они не были привидениями или духами. Они были именно полноценными образами, считываемыми естественными органами чувств. И, по-видимому, тому способствовало некое «внутреннее зрение». Так безобъектный образ способен становиться очевидным.
Теперь собственно о воскресении. В Евангелиях написано о том, что когда жёны-мироносицы подошли к месту Его погребения, камень от входа был отвален, а внутри гроба оставалась лишь плащаница. Выходящего через проём никто не видел. Ни женщины, ни стражники. Значит, воскресший Иисус-человек вышел оттуда незаметно сквозь толщу пещеры, так же, как и потом проходил сквозь запертую дверь в помещение, где сидели апостолы. Но воскресший Он показывал Себя перед учениками обычным человеком из плоти, а не духом или привидением, у которых она отсутствует. И одежда на Нём. Откуда? Её ведь поделили стражники под крестом. Тут в описании чудесного события будто проглядываются некие «нестыковки». Однако отважимся высказать неожиданную версию.
При воскресении Своём Иисус Христос преодолел телесность, подобно иконописцу, делающему это в красках на доске. Он зримо предстал непосредственно Образом. Живой иконой. Фома Неверующий собирался Его ощупать, но почему-то не посмел. А если бы и посмел, то и ощутил бы тот же Образ, но ещё и осязанием наряду со зрением. По-видимому, если всякий предмет считывается нами его бестелесной сущностью, то и сущность способна опредмечиваться. Образ Божий стал реальностью очевидной. Затем Христос вознёсся. Иначе говоря, полностью оставил Свою бывшую объективность на земле, возвратившись в прежнее состояние до воплощения, в полностью безобъектную реальность.
По-видимому, таковым может быть одно из объяснений кажущихся «нестыковок» в текстах евангелистов.

Мы, люди, — тоже образы и подобия Бога. Наша истинность вложена в плотские тела, которые подвластны страстям, а среди них главенствуют силы греховные, к сожалению, не позволяющие настоящим нам быть хозяевами своих земных тел.
А при всеобщем воскресении в конце времён — Бог представит нас друг перед другом, каждого непосредственно своей подлинной и несравненной, живой человеческой иконой. Телесно-безобъектной. Там, где «ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах».

2026