Еще не вечер. Мария Комиссарова

В 1946 году в печально известном постановлении ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград» Марии Комиссаровой было вменено в вину следующее: «Произведения, проникнуты тоской, пессимизмом и разочарованием в жизни…» Набор книги стихов  был рассыпан, а имя поэтессы на долгие годы попало в «чёрный список». Но она продолжала свою творческую жизнь – сосредоточилась на переводческой работе.
БАБКА

Ты вынянчила, добрая, меня,
Ты мне подолом слёзы вытирала,
Ты на полу постель мне постилала,
Худые руки грела у огня.

Ты в огороде, на забаву мне,
Подсолнухи весёлые растила,
Весной меня в поля ты уводила,
Не о своей ли думая весне?

Была ли юность у тебя и вслед
За нею молодость была ль — не знаю,
Родив на свет, сказали: крепостная.
Живи в скорбях. Терпи. Другого нет.

Женой была — замужество вела,
С нуждой в обнимку за столом сидела,
Давным-давно изба твоя сгорела,
Осиротела над прудом ветла.

А сколько трудных пройдено дорог
Босыми неуклюжими ступнями!
Старела ты, тянула дни за днями,
В чужом дому чужой мела порог,

Чужих детей качала по ночам,
Чужих коров доила в добром стойле,
Чужое на базар носила дойло —
И не давала отдыха плечам.

И умерла рабой. И в рабский гроб,
Одетую в холстину, положили.
Как мало здесь тобою дорожили!
И по груди моей прошёл озноб.

Да разве надо так тебя почтить —
Твои труды и эти дорогие,
Неприбранные, робкие, немые,
Родные руки — разве так почтить?


ГОЛОСОМ МАТЕРИ

Голосом матери звал меня дом,
Голосом детства: куда ж ты пропала?
Вот и берёза твоя над прудом,
Видишь, как выросла, как возмужала.

Вот и тропинка твоя от ворот
С горки на горку взбежала и скрылась,
Будто я снова, пройдя поворот,
Этой тропою домой воротилась.

Будто я в ситцевом платье опять
С граблями в полдень стою среди луга.
— Маша! — зовёт меня издали мать.
— Машенька! — громко ей вторит
подруга.

Вот я беру за уздечку коня,
К речке веду вороного напиться,
Солнце идёт, провожая меня,
В воду спускается, в струях дробится.

Милое, русое солнце полей —
Щёки в веснушках, метёлкой ресницы,
Нет ничего мне на свете милей
Русского поля, где рожь колосится.


ПОМНЮ

Гнутся тонкие травинки,
Вьётся тропка у ручья.
Не по этой ли тропинке
В школу бегала и я?
Дай я вспомню по порядку,
Что учила наизусть,
Вспомню первую тетрадку
И ребяческую грусть.
Грусть была или приснилась?
Может, куклу было жаль,
Что упала и разбилась?
Иль в неведомую даль
Колокольчик, дар Валдая,
Напевая под дугой,
Даже сам того не зная,
Звал в дорогу за собой?
Только помню: воет вьюга,
Я одна сижу в избе.
На сто вёрст лежит округа
Вся в снегу, как в серебре.
Стол некрашеный крестьянский,
Лампа тусклая над ним.
За окном в короне царской
Выплыл месяц-нелюдим.
Новогодний я листаю
Календарь, что наперёд
Для порядка покупают
В свой черёд под Новый год.
На обложке —царь с царицей,
На меня глядят в упор.
А последнюю страницу
Помню я и до сих пор.
Между стран больших и сильных
Поместили с уголка
Символ матери России —
Робкий образ мужика.
Кто посмел тебя поставить
На последнем месте здесь?
Обездолить, обесславить
Красоту твою и честь?
Кто?
И не было ответа, —
И в тревожной тишине
Колокольчик плакал где-то
Под дугою в стороне.
Я мечтала с братом вместе —
В сердце та мечта жила, —
Чтоб на самом первом месте
Ты, Россия, встать могла…
…Ты была огнём палима,
Грозной топтана пятой.
И теперь достойно, зримо
Ты стоишь, непобедима,
На странице золотой.


Венеция

Чем меня Венеция встречала?
Плеском волн
И взмахами весла.
На волнах как на руках качала,
И по узким улочкам вела,
И по переулочкам, как щели…
Чем еще? —
Улыбками друзей,
Что сказать по-русски не умели
Те слова, что мне всего нужней.
А еще она меня встречала
Праздничной, как сказка, пестротой,
Алый парус в море высылала,
Возводила купол золотой,
Раскрывала книгу доброй славы,
Где что ни страница —
Чудеса.
Лев шагал навстречу златоглавый,
Разбудив столетий голоса.
Всю тебя
С твоею далью дальней,
Поселю я в памяти своей:
Все огни гондол твоих печальных,
Все рукопожатия друзей,
Все созвучья линий,
Тени,
Света,
Красок, что не встретятся нигде —
Всё, что ты явила на рассвете,
Как в волшебном зеркале,
В воде.


***

Полыхает, полыхает
Над просторами война.
Провожает, провожает
Мужа в армию жена.

Сшила теплую фуфайку,
Сшила варежки ему,
Обернула ноги в байку
Дорогому своему.

И кисет с тоской сердечной
Подала ему в слезах,
Донесла мешок заплечный
До состава на путях.

Эшелон пошел на запад,
А жена пошла домой,
Дома – дети, надо стряпать
И везде успеть одной.

Крепче стойте, бабьи ноги,
Не ломись от горя, грудь, –
И забот и дела много,
После можно отдохнуть.

Ты лети, лети, соколик,
Высоко и далеко!
И жена, вздохнув от боли
Тяжело и глубоко,

Вытрет слезы и шагает.
Вот пришла домой – одна…
Дни и ночи полыхает
Над просторами война!