Винсент Ван Гог. Череп с горящей сигаретой 1885-86

Чё выпялился? Никогда не видел, что ли?
Ни  на уроке биологии в школе, ни в книжках про пиратов?
Ни настоящих, ни нарисованных?

Чё выпялился, иди отсюда!
Хотя, ладно... стой... смотри. Только молчи, не мешай. И не думай громко. И глаза такие не делай.
Я хоть и без них, а все вижу.
Хорошо, не вижу.
Зато понимаю все.

Ходят тут всякие. Смотрят. Кто ошарашенно, кто восхищенно.
Цокают,  ухмыляются.
Говорят, «что такого, я так тоже бы смог».

Конечно, смог, все смогут,  у всех за этой многослойной оболочкой, за всеми этими тщательно укутанными тайнами, там, в глубине всего, в основании -  одна правда.
За всеми этими мягкими тканями -  четкий,  хранимый веками остов. Нерушимый.  Только полиэтилен  разлагается дольше.

А там внутри, под всем этим наносным,  выученным, внешне правильным - все одинаковы. У каждого своя правда. Самое забавное, что одна  и та же на всех, как бы ни казалось, что все разные такие.
Снаружи, получается,  разные .
Внутри —  на одно … 
Ну... — примерно,  как я  сейчас, разницы не различишь.

И  суть одна. И мысли. Какие бы кружева ни наворачивали, какие бы огороды не городили  - в центре любых    вихляний  собственное Я. Ничего важнее ни для кого. Если только воспитанием подправить. Но кому оно там сдалось, это воспитание?
Перед лицом неприятностей кто о нем вспомнит?  Ваши благородия уже почили давно. И уже не отличишь — бывшего жулика от бывшего царя.
Чтобы они там о себе...

Все на одно лицо.
Как я.
Что,  не прав, что ли?

Черепа он не видел.
Что странного?
Подумаешь, череп?
Подумаешь, череп  с горящей сигаретой?
Подумаешь, вопреки всем законам физики? Физики и физиологии?

Вопреки всем законам — это же счастье.  Я никому не мешаю. Никого не задушу дымом. Не подпалю музей.  Даже виски не прошу — а мог бы.
Что мне осталось? На вас, проходимцев, смотреть?
Так я на вас насмотрелся уже.
Полторы сотни лет — нескончаемой чередой. И все — мимо.

Окружение -  ирисы кичливые да олухи-подсолнухи.  Вместо воздуха — стены. Вместо веселых  хохотушек  в неглиже — хмурые  надсмотрщицы в очках.
Поневоле затоскуешь.
Что остается?
Затянуться только и остается.

Начнешь загибаться от тоски -    потянешься за сигаретой. Что еще   сможет заглушить  вечную тоску? Не  последние новости ж?

А захочется курить — ни на какие законы не посмотришь.
Подумаешь,  сигарета.
Подумаешь, капля никотина.
Подумаешь, убивает.
Убивать-то нечего уже.
Все давно умерло.