Северное Сияние

 
       I

Кто себя знает до конца, никто себя не знает… Девятнадцатилетней ей казалось, что это любовь на всю жизнь, а в двадцать два Анна его бросила, тайком уехала, ни секунды не сомневаясь и опомниться ей никогда не хотелось, потому что влюбилась, и это была любовь, совершенно ни на что не похожая...

Трагедия для человека думающего и человека чувствующего…
 
- Эта любовь меня ошпарила, - говорила она, - да, любовь страсти, душевного понимания, такая любовь бывает редко, но бывает. Чаще, когда пробивает трудно объяснимое, как электрический разряд и сердце вдруг оживает, нет оно живое было, но спящее, а тут полёт, искромётный полёт фантазии и невозможность перерывов… А когда перерывы становятся возможны… Их чем-то надо было занять…, заполнить, а оказалось нечем.

Чаще с этим сталкиваются мужчины, перед заходом солнца. Теперь, правда и женщины, как только к ним подкрадывается “Бальзак”, так они находят себе “Милого друга” и часто говорят в оправдание, что с ним мол весело и умалчивают, что периодически так грустно, что бежать хочется… А бежать некуда, дома свой “Сократ”.

Конечно, в жизни всё бывает, бывает такую душу в нём нашла, такое понимание, ты уже собралась в полёт, в тихую музыку, в дразнящее вино и в аромат ночи, а он такой возвышенный, что тебе туда не долететь, другое воплощение духа, где философия чувств настолько высока, что грешно даже невинное касание…

Чего только в мире не бывает… “Есть много в мире, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам” …

Вот и мне даже снилось, я, как только его увидела, глаза протёрла…, не сон ли…

Мой муж не так давно закончил престижный Лондонский вуз, вернулся в Москву, получил работу, о которой можно только мечтать. Прошло три года как мы женаты. Новый год собираемся отметить на даче у друзей; лыжи, санки и коньки, возле дома небольшой пруд и отдельный домик с финской баней. Я уже купила себе смешные сапоги мехом наружу и лыжную куртку, а Игорю большой синий свитер с белыми оленями.

Но неожиданно все наши планы рухнули, муж пришёл с работы расстроенный и показал конверт, который ему вручил шеф. Конверт необычный, серебренный в виде корабля, я с любопытством его открыла, а там круглый стол с длинной серебряной скатертью, серебряные канделябры со свечами и на открытке весь стол сверкал деликатесами в серебряных тарелочках и на таких же подносах…

Ниже витиеватая надпись:

- Приглашаем на Новогодний корабль компьютерного гения с красавицей женой.

До последней строчки приглашение меня интриговало, а когда я дошла до красавицы жены, лукаво спросила мужа:

— Это кого твой шеф имел ввиду…

Дело в том, что я вообще никакая не красавица, вся прозрачная, как утренняя роса, про такие лица говорят - киношные, потому что из них можно сделать всякого… И хорошо, что я такая, если у них серебряный бал, так почему бы мне не прийти северным сиянием…

До Нового года оставалось чуть больше недели, - успею, - подумала я и назавтра же пошла в магазин ткани, купила два метра серебряной парчи и метр серебряной тафты. Для моей мальчишечьей фигуры, достаточно легко обернуть себя парчовой тканью, выстрочить на боку молнию сантиметров в пятьдесят, а там где намечается бедро, поставить из тафты огромный бант в стиле Серебряного века, разрез удлинит и без того длинные ноги; свои пепельные волосы, я старательно пригладив, завернула улиткой и опустила ниже к шее, закончив причёску двумя сверкающими шпильками.

Все собрались к одиннадцати, очевидно хотелось успеть проводить старый Новый год, мы пришли последними, долго искали небольшой частный причал, спрятанный в густой зелени, и только подойдя ближе, увидели свисающую с небес опаловую луну и падающий от неё свет, спускался на волшебный серебряный корабль в кружении блестящих снежинок…

А дальше маленький уютный круглый зал на семь столиков, у окна стоял белый baby grand, и пожилой господин в серебряном смокинге исполнял Новогоднюю сказку Таривердиева и всё было, как на пригласительной открытке, только восхитительнее…


      
                II


Мы, случайные гости, вошли в совершено другой мир, в другую жизнь и могли бы никогда не встретиться, но колесо фортуны вращается божеством судьбы и вносит неоспоримые изменения в душах и сознаниях, и соединяет их в когда-то прерванный полёт…

Наши глаза мгновенно встретились и в них заблестели слёзы понимания, и моментального согласия, ещё без слов, и предвосхищая касание, он поспешно встал и подойдя к нам сказал:

- Вы дважды оштрафованы, за опоздание и за укрытие Северного Сияния…

Он произнёс те самые слова, о которых я подумала, прочитав приглашение…

Через секунду под эту музыку двигались наши, уже спаянные души, бились в унисон наши сердца и только лихорадочный румянец соединил наши щёки….

За столик мы не вернулись, Новый год встретили на час позже в его загородном доме, по дороге он дал короткое поручение… и стол был накрыт, и ёлка светилась в прозрачных шарах, и большие добродушные две собаки гордо сидели по обе стороны горящего камина, как Петербургские львы в любую погоду сторожат свой деревянный мостик…

Мы не пили шампанское, пили густое красное вино и что ты чувствуешь, когда, посмотрев на вино сквозь огонь, произносишь две строчки любимого стихотворения:

- Немного красного вина, немного солнечного мая, - а он читает Мандельштама сначала и до конца…

Или когда ты слышишь в своих мыслях любимую мелодию, вокруг которой всегда витает необъяснимая боль, а он молча садится за рояль и играет второй вальс Шостаковича..., такое душевное соединение подобно золотому сечению…

Созерцательное совпадение, никогда такого ни с кем у меня не было…, может быть это и есть кармическая связь, но она ничего не требует, нет, такую гармонию может подарить только судьба…

Что касается страсти – это  необыкновенная глубина романтических всплесков восхитительной страсти, да он просто меркурианский кудесник сексуальных игр, так я его окрестила… и поплыла поперёк течения, вопреки законам, на гребне волны.

Хочу я этого или не хочу, не хочу конечно, ну вот вам и кармическая связь, она потребовала вплести Ольгу в наш состоявшийся союз обречённых.
 
- Да, - сказа он, - без неё никак…

- Она, как третий глаз, - прошептала я, - как третий лишний.
 
Он мягко положил свой указательный палец и продолжил:

- Она не может быть для меня лишней, она моя правая половина, где нет сердца, чтобы любить и нет печёнки, чтобы там ей поселиться. Она мне предана, как эти два пса и я ей предан, как родителям. Я не смогу выбросить её из памяти двадцати прожитых лет. Главное, не смущай своё сердце, нас с тобой и водой не разольёшь. Этот дом тебе нравится, - спросил он между прочем, - тебе в нём уютно… Чук и Гек в тебя сразу влюбились, как и я. Можно мы все втроём у тебя поживём…

- У меня или я у Вас…, - спросила недоуменно Анна.

- Мы у тебя, дорогая, потому что это твой дом, а мы в придачу. Я буду уезжать к Ольге, но Чук и Гек останутся с тобой, у тебя будет машина и две помощницы по дому…

Алексей говорил всё так, как будто это было со мной согласовано. Радости от подарков я совершенно не испытала, у нас с Игорем была большая квартира, его родители, состоятельные люди и, похоже, не на последние деньги подарили нам на свадьбу квартиру. Я ещё не закончила учёбу в национальном институте дизайна, осенью перешла на третий курс, но мои эскизы понравились итальянцу, который купил в районе усадьбы Архангельское, в Подмосковном Версале, как его называют, старую избушку с садом-огородом и предложил мне сделать эскиз в стиле того же Версаля. За эту работу он мне заплатил пятилетней Maserati Levante, так что дом без мезонина, с кухарками и машина меня никак не вдохновили…

Отъезд к Ольге был первым ударом в середину сердца, и Алексей это понял, и тихо сказал:

- Нам надо привыкать жить всем вместе, не делить одну постель, по бокам меня, делить нашу с тобой жизнь со всеми вместе – это моё приданное: Чук, Гек и Ольга.
 
- А если Ольге повезёт, и она встретит любовь всей её жизни, что же с нами будет, - с едким юмором спросила я.

- Она нас не бросит, не уйдёт, скорее его приведёт и скажет, - он теперь будет жить с нами, но не уйдёт, - повторил он.

- И ты будешь согласен…

- Она меня не спросит, как и я не спросил её, в наших отношениях с Ольгой был всегда не декларированный такт, старомодный такт в отношениях. Ольга очень талантливая художница, она сразу тебя отметила и поняла, что я уже не с ними в Новый год. Сама мне сказала:

- Иди, не проходи мимо своего счастья.

Я слушала и ничего не понимала, ни что Алексей говорит, ни что Ольга говорила. И по дороге в университет я продолжала думать во что я влипла…, - а влипла я похоже в роскошный алебастр, а он через 8 минут застыл и я в нём навеки осталась…

И что это у них за тактичные отношения. По-моему, это странный семейный союз, союз друзей, только он никогда мне не сказал, что у них чисто дружеские отношения, он, чёрт возьми, правдивый сказочник с третьим глазом… тоже спит.
Вот тебе и духовное понимание, и душевное соединение, и страстное, безумное влечение. Некоторые могут жить без страсти, ничего в этом плохого нет, ну хорошего тоже…, а у нас и музыка общая, с одинаковой страстью слушаем, и стихи читая вместе плачем… Неужели он тот единственный в которого я влюбилась до последней степени, моя возвышенная страсть…, поверить не могу, что его душа разделена пополам и только одна часть принадлежит мне, а ей вторая и принадлежит так давно, меня ещё на свете не было, а они уже принадлежали друг другу и вместе спали больше двадцати лет… И живут в браке, а на мне он никогда не женится, и как порядочный человек он говорил:

- У неё кроме меня никого нет, я не могу её бросить, а кто глаза ей закроет если она помрёт…

Анна не желала ей смерти, но и делить с ней Алексея не хотела, понимала, что плохо это, не по-божески вторгнуться своим сиянием в чужую жизнь, но ничего с собой поделать не могла, страсть побеждала.

Это было последнее, о чём она думала, подъезжая к университету… На пороге её поджидал Игорь, пока ещё законный муж, молодой, красивый, умный и высокий.

- Казалось бы что ещё надо, - подумала она, впервые увидев его после тайного побега и вспомнила, как бы сказала, глядя на Игоря её бабушка, а она бы сказала, - какого рожна…, ох бабушка, бабушка…

“Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…” (А. Ахматова).

Игорь подошёл, поцеловал в щеку холодно, бесстрастно и спросил:

- Ты вернёшься домой…
   
Но она не Ольга и она не хочет делить шкуру неубитого медведя, она не хочет делить Алексея, вернее не может, она же влипла в тёплый алебастр, а он немедленно застыл. И это всё она вывалила на Игоря, как корзину яблок в его подол.
 
А Игорь окатил её ледяным душем сказав:
 
- Я же не против, я только спросил, - ты вернёшься домой..., без подробностей…

Анна от неожиданности такого безразличия разозлясь и, поджав губы, коротко ответила:

- Нет.

- Бойся соляной кислоты, - сказал он Анне уже уходя…

- Подумай, - сказала она вслух, - и не уговаривал вернуться, значит не так уж и любил…, а при чём тут соляная кислота, нет его жена на всё согласна, потому что любит…, - вот она уже и Ольгу оправдывает и сердится, что он её те так любит, раз не согласен на "l'amour ; trois".

- А сама-то, Анна, ты согласна, - спросила она себя и ответ повис в воздухе, как низкая туча.

Занятия в голову не шли и через пару часов она расстроенная вышла из университета и в первый момент почувствовала, что она на распутье дорог жизни, стало страшно…
Она сама, как Алексей разделилась на две половины и остро представив справа Игоря, холод пробежал по пустой половине, в то время как ей стоило только прикоснуться к сердцу, как оно неистово забилось, будто что-то почувствовало и стало задыхаться без любви…



         III


Точка определенности, трагедия ума и чувств вышла наружу и нет возврата к прошлому, моё сегодняшнее, это с болью войти в его семью с Чуком, Геком, кухарками, Ольгой и домом без мезонина, последнее вызвало улыбку и требовало немедленного преобразования, немедленной надстройки, чтобы было место, где воздух у неё не будет общим, где будут только её стены и надежда, что они её будут греть, в то время, когда руки Алексея будут греть Ольгу…

От этих мыслей выступил холодный пот… А как Ольга, у неё же тоже должны возникать такие же мысли и что бы вопрос не повис в воздухе, она решила спросить у неё, но в глаза смотреть не смогу, лучше напишу…

- Ольга, Вам вероятно известно, что с некоторых пор я живу тут с Чуком и Геком…

Перечислять дальше духа не хватало, прибавив ещё несколько незначительных слов, почувствовала минутное облегчение, но именно минутное, потому что она не знала куда же послать письмо...

Возвратясь в чужую обитель, она с радостью ощутила себя там и не чужой вовсе, оба льва сошли с деревянного мостика и с двух сторон приветливо облизали её руки, и она потянулась к ним, и так они подружились…

Недели за неделями безбрежного счастья, она сделала себе душевное прикрытие, там создавала свои шедевры, позади был университет, работу свою она любила, да и с Алексеем она была счастлива и, казалось, перестала думать о его правой стороне тела, перестала думать, а в ласках всё было общее, только принадлежащее им и уже никто перед глазами не стоял, никто её не корил. Понемногу ей становилось всё равно, словно она заключила союз сознательности со всем остальным, что было в связке чувств… Там их большинство, они победили… так прошло около четырех лет.

Как-то вечером Алексей сказал:
 
- Едем в театр, в Большой, я привёз тебе часть магазина, выбери, тебе непременно что-то понравится, я же знаю, что ты всё оставила там, куда никогда не возвращалась…

- Как ты это знаешь?

- Собаки донесли, встретив тебя, они не почувствовали примеси другого дома, иначе бы не подошли и остались бы опечаленными.

- И все у тебя такие умные, сознательные, - утвердительно сказала я, предчувствуя его ответ.

- Всё моё окружение меня любит и желает мира.

- Обтекаемо, - подумала Анна.

Сюрпризы начались у входа в театр, Алексей представил Анне, заметьте, не наоборот, Ольгу, молодую, ей не дашь сорока трёх, о которых Анна уже знала, но ничего большего о ней сказать невозможно, повествовательная смиренность и ни малейшего интереса в глазах к существующей ситуации. Не рвёт, не мечет, всё воспринимает, как ничто не может расшатать их союз… В то время, как Анна ощущала неловкость и искала себе оправдание.

Ольга спокойна, она выше ревности. Её пьедестал выше, она жена и это её гордость, и как впоследствии говорил Алексей:

- Она к тебе относится, как к Музе, а к Музе невозможно ревновать, потому что Муза помогает дышать человеку, которого любит… Ещё смешно Ольга о тебе говорит,- твой кислород, - метко подметила, ты и есть мой горный, хрустальный кислород.
 
Слышать это было неприятно, но странно то, что меньше я его от этого не любила, а больше не могла, больше было некуда… И кислоту я должна бояться не от Ольги, а от того, что она растворяет алебастр вместе со мной…

Временами я страдала, он тоже измотался в дорогах, неделю со мной, неделю с ней и наконец он сказал:
 
- Я устал жить на два дома, собирай вещи и мы едем в мой общий с Ольгой дом…

Сказать, что я вновь стояла ошпаренная, нет, на сей раз я сгорела в пламени его безапелляционного предложения, но любовь сильнее смерти, любовь выжила и вновь ночной кудесник меня, как птицу феникс, возродил и я покорно полетела…

У каждого из нас было свое укрытие, иначе я не назову это коллективное проживание, в котором мне было суждено прожить пять лет. Время счастья было омрачено постоянным ожиданием их развода, даже тогда, когда я заметила, как похорошела, даже повеселела Ольга, она позже возвращалась в наш коммунальный дом, чаще не ночевала и не обращая на меня никакого внимания, возвращаясь под утро, целовала, пусть даже в щёку Алексея, не стеснялась моего присутствия совсем. Ну да, я же кислород, Муза, она прибывала в радости, деля Алексея явно с любовником, об этом не говорилось, но всем было заметно, а я жила, как тень её мужа. Иногда я ей даже завидовала, может быть страсти, которые я с ним испытывала ей были и не ведомы, но между ними было что-то другое, что не могло ни при каких обстоятельствах разрушить их смертельную привязанность…

А мне хотелось под мелодию Поль де Сенневиль войти с Алексеем в арку, увитую розами, в небесное венчание…


Моя Душа, не знавшая покоя,
В духовном трепете надежд,
В волне смертельного прибоя,
Хранила боль, тоску, мятеж.


Написав эти строчки, душа словно выплеснула всю накопившуюся боль и постепенно перешла на правую сторону, оставались только сумасшедшие ночи, иногда это были и дни, и ночи напролёт, не выходя из его кабинета.

Однажды, я даже не могу назвать причину, наверное просто пришло время взросления, оно совладало с доверчивым девичьем счастьем и усмехнулась присказке…, водой не разольёшь…



Совсем налегке, взяв лишь пару вещиц и заработанные деньги, их я надеюсь будет достаточно на очень скромную жизнь в Италии, устроиться помогли связи того итальянца, который десять лет тому назад за мой первый проект заплатил старушкой Maserati…

Перед выходом я заказала кислородную подушку и указав этот адрес, вышла навсегда, как в ту Новогоднюю ночь…
 

Наташа Петербужская. @2025. Все права защищены.
Опубликовано в 2026 году в Сан Диего, Калифорния, США.