Пруд с вами

     На самом въезде в город, где последняя пятиэтажка уперлась торцом в лес, тем самым будто поставив точку в бесконечной череде домов, вместо дикой березовой рощи, которую, конечно, посрубали под самый корешок, теперь раскинулся парк. Да-да, настоящий парк, который в мэрских отчетах гордо именовался благоустроенной зеленой зоной для отдыха горожан. Постарались сделать его по всем правилам.     Сперва стоянка для машин. Перед центральными воротами будка охраны, план-указатель. На плане парк именовался «лесопарком», что звучало как-то совсем двусмысленно.
     Забор, надо признать, тоже поставили, но огородили им исключительно парадную часть парка около центрального входа, парковки и охраны. Боковые стороны огораживать не стали. Логика у мэрских мастеров была простая. По левой границе шёл первый жилой квартал, а по правую сторону раскинулось заросшее высокой травой пространство, переходящее в топкое болото. Видимо, чиновники решили, что тратиться на ограждение там нет смысла, ведь умный человек в трясину не попрёт, а дураков не жалко.
     Уже на территории расположилось деревянное здание администрации. Такой себе эко-стиль за бюджетные деньги. Проложили аллею Героев СВО. Соорудили детскую площадку с пестрыми горками, качелями-каруселями. Рядом со свежей песочницей красуется грозная надпись «Не копать!». Запрет выглядел умилительно, ведь трудно представить ребенка, который пришел в песочницу исключительно ради того, чтобы утаптывать поверхность.

     Не забыли в парке и про удобства. Кабинки-туалеты получились на удивление опрятными и такими просторными, что в них можно было бы устроить мини-склад или провести совещание районного масштаба.
     А чуть в стороне расположилась площадка для выгула собак, огороженная и снабжённая табличкой «Убирайте за питомцами!». Правда, собаки, похоже, эту табличку игнорировали, да и хозяева не особо спешили следовать указаниям чиновников.

     Чуть дальше по аллее на ветках деревьев хозяйничали местные белки. На этих пушистых зверьков никакие мэрские правила и запреты тоже не распространялись. Белки быстро сообразили, что деревянный шкафчик буккроссинга у входа создан вовсе не для бесплатного обмена детективными романами. Они бесцеремонно экспроприировали верхнюю полку под свой личный склад, устроив там самый настоящий орехо-обменник. Зверьки деловито прятали за тома классиков ворованные у детей семечки и кешью, наглядно доказывая, что в вопросах захвата ничейной государственной собственности они соображают гораздо лучше французских философов.

     Повсюду проложили асфальтовые дорожки и расставили новые лавочки. Правда, шахматные столики оказались какими-то странными и чересчур низкими, словно их делали для гномов, карликов или хоббитов. Чтобы сыграть хотя бы одну партию, приходится садиться на корточки или принимать позу йога с многолетним стажем. Расстояние от края столешницы до скамейки рассчитали на человека ростом метр с кепкой в прыжке. Из-за этого даже людям со скромным ростом приходится неестественно поджимать ноги, как на экзамене из страха, что у них спишут.

     Мужчина лет пятидесяти с небольшим, одетый по летней жаре в светлую рубашку с коротким рукавом и простые хлопковые брюки, уселся на одну из скамеек и сразу заметил оставленную кем-то тонкую брошюру. На обложке значилось имя Пьера Жозефа Прудона и название его труда «Что такое собственность?». Он полистал пожелтевшие страницы и решил позже отнести находку на специальную стойку буккроссинга у центрального входа. Но перед этим прохожий успел вспомнить главный вывод французского анархиста о том, что собственность является кражей. Глядя на высоту этих карликовых столиков и качество местного асфальта, мужчина невольно улыбнулся. Чиновники явно восприняли старую философию слишком буквально. В их логике государственные деньги считаются ничьими, поэтому присвоение половины бюджета превратилось в обычное дело.

     За углом в тени единственного уцелевшего куста сирени притаился кафе-павильон с гордым названием «Лось». Звучало это солидно и по-лесному брутально. Мужчина даже мысленно вздохнул с облегчением от мысли, что заведение не назвали «Олень». Иначе прохожим пришлось бы ходить по парку и постоянно думать про какого-то очередного оленя, который всё это строил. Перед входом в кафе была устроена небольшая площадка со столиками под большими зонтиками, которые раскрывались, если на улице становилось очень жарко или шёл сильный дождь.

     Неподалёку раскинулась маленькая арена. Она оказалась настолько крошечной, что на ней можно устроить разве что турнир по настольному теннису среди хомяков. Однако на этой площадке иногда проводят детские праздники. Дети шумно бегают и веселятся, а родители стоят вокруг наподобие болельщиков на мини-футболе и громко кричат Саше не толкаться, а Маше вернуть микрофон.

     Ещё в парке вырыли пруд. Это было именно небольшое болотце, а не озеро или водохранилище. Для местных обитателей соорудили милый домик с аккуратной крышей и окошком. Глядя на него, можно подумать, что утка обязана возвращаться вечером с работы, снимать резиновые сапоги и пить горячий чай. Рядом с водоёмом администрация установила автомат с кормом и прикрутила строгую табличку. Надпись на ней призывала людей кормить уток правильно и покупать порцию в автомате за сто рублей. Обычный хлеб бросать запрещалось, ведь птицам нужна сбалансированная диета с белком вместо вредных углеводов ради заботы о здоровье водоплавающих.

     Вскоре прилетели и сами виновники торжества. На воде появились обычные серые кряквы, пара белых птиц и какие-то совсем красные, будто они нанесли яркий макияж перед выходом в свет. Они чинно плавали по кругу, посматривали на автомат и словно мысленно подсчитывали количество сторублёвых порций, необходимое для расширения жилплощади и выкупа домика у мэрии. Похоже, местные утки тоже успели ознакомиться с трудами Прудона. Они явно посчитали этот пруд своей частной собственностью, а всех прохожих превратили в бесплатных батраков для поставки элитного белка. Хотя местные б;лки продолжали считать, что раз уж речь зашла о белк;, то любой бел;к в этом парке является исключительно их законным добром.

     В жару этот пруд начинал стремительно цвести из-за отсутствия нормальной очистки. Вода быстро приобретала благородный оттенок гнилой тины, а воздух вокруг наполнялся тяжёлым ароматом, который жители ласково окрестили духом природы. Укрыться от него в дождь или зной можно было только в кафе «Лось», но цены там заставляли задуматься даже самого щедрого посетителя. Утки на судьбу не жаловались, они давно привыкли к болотной зелени и даже начали ценить этот особый шарм казённого благоустройства.

     Посетитель сидел на скамейке с книжкой французского анархиста, смотрел на эту цветущую жижу и улыбался. Раз этот водоём считается государственным, то есть абсолютно ничьим, то и чиновникам до него нет никакого дела. Раз это Прудон, то есть «пруд - он», так и «пруд с ним», пускай себе зеленеет. Главное, что горожанам теперь есть куда прийти, чтобы вздохнуть полной грудью и тут же задержать дыхание, если ветер подует со стороны утиной собственности.
     Мужчина поднялся, размял затёкшие ноги и направился было к центральному входу, чтобы отнести находку на специальный стеллаж буккроссинга. Однако на полпути остановился и ещё раз взглянул на выцветший титульный лист дореволюционного издания 1907 года. До стойки книгообмена герой нашей истории так и не дошёл. В конце концов, кто же отдаст в ничейное пользование настоящий раритет. Он аккуратно спрятал ценную брошюру в карман брюк, решив, что дома ей будет гораздо безопаснее. Пруду - прудоново, уткам - утиное. Жителям - парк. А отдельно взятому индивиду - антикварная книга про собственность в собственность. И пусть только попробует кто-нибудь «крякнуть», что это кража.