Чёрт по вызову

                ЧЁРТ ПО ВЫЗОВУ
               
                Mephistopheles.               
                Nein Herr! ich find’ es dort, wie immer, herzlich schlecht.
                Die Menschen dauern mich in ihren Jammertagen,
                Ich mag sogar die Armen selbst nicht plagen.
                Johann Wolfgang von Goethe
                Faust*


                1
                Неожиданный визит

Директор Барановградской текстильной фабрики Константин Павлович Шмаровоз сидел в своём кабинете за рабочим столом, развалившись в роскошном кожаном кресле. Это был упитанный сорокапятилетний брюнет среднего роста, с мелкими некрасивыми чертами лица, заметно пробивающейся плешью и большой родинкой на правой щеке. Левой рукой, на которой сверкали часы «Rolex» стоимостью не менее полсотни тысяч долларов, он энергично растирал лоб, а болезненная гримаса выдавала страдания. Головная боль преследовала его несколько дней, таблетки почти не помогали. Константин Павлович подумал, что, наверное, придётся обращаться к врачу.
— Чёрт, чёрт, чёрт! — скрипя зубами, пробормотал Шмаровоз, когда боль в очередной раз прошла волной от затылка ко лбу.
В этот момент дверь открылась и в кабинет вошёл мужчина, на вид лет двадцати пяти. Он был высокого роста, одет в строгий серый костюм. Коротко постриженные светлые волосы и аккуратная бородка клинышком подчёркивали загар его безупречно красивого лица. Глаза были неестественно бирюзовые, цвета Андаманского моря, и смотрели умно и проницательно. Во внешности мужчины было нечто ангелоподобное, располагающее и притягательное.
Константин Павлович удивился, так как, во-первых, никого не ждал, а во-вторых, никто и не мог войти к нему без предварительного доклада секретарши.
— Guten Tag, Konstantin Pawlowitsch. Darf ich mich vorstellen, ich…** — начал было вошедший.
— Я вас не понимаю, —  перебил его Шмаровоз. —  Говорите по-русски!
— Ах, простите, —  мелодичным баритоном продолжил мужчина. — Я только что разговаривал с Гёте, не успел перестроиться.
— Вы кто такой, что вам нужно? И какой ещё Гёте? — изумлённо спросил Шмаровоз.
Мужчина снисходительно улыбнулся и ответил Константину Павловичу успокаивающим тоном:
— Я ваш друг, не переживайте. Мы давно знакомы, хотя лично видимся в первый раз. А Гёте — это один забавный старик, люблю поболтать с ним на досуге.
— Какой ещё друг? —  завопил Шмаровоз. — Я вас не знаю и не звал, покиньте кабинет, иначе вызову охрану.
— Как же не звали? — ещё раз улыбнувшись, возразил мужчина. — Вы только что трижды очень просительно произнесли моё имя, вот я и явился. Разрешите представиться, я — чёрт.
Константин Павлович, потеряв дар речи, смотрел на посетителя выпученными глазами, чёрт, напротив, весело улыбался. Казалось, происходящее его забавляло.    
                2
                Страшное известие
Шмаровоз, наконец, немного опомнился и пробормотал едва слышно:
— Это розыгрыш? Чего вы от меня хотите? Уходите, пожалуйста.
— Да я-то, конечно, могу уйти, — ответил чёрт, — Но очень хочу вам помочь. Вот уже около недели вас мучают головные боли, не так ли?
Константин Павлович удивлённо кивнул.
— Вас на протяжении месяца травят небольшими дозами рицина супруга и её любовник, ваш первый заместитель и лучший друг Игорь Карасёв. И самое печальное, что жить вам осталось не более трёх часов. Затем мы увидимся уже в другом, менее приятном месте, а ваша супруга наследует всё имущество и будет наслаждаться жизнью на пару с Карасёвым.
— И что, я должен во всё это поверить? — сказал Константин Павлович, но всё-таки посмотрел на циферблат своего «Ролекса». Было без пятнадцати три. Когда поднял взгляд, то обнаружил, что посетитель растворяется в воздухе как голограмма. Константин Павлович поморгал и даже потряс головой, но чёрт уже исчез, словно испарился. О том, что секунду назад он здесь был, свидетельствовал лишь не успевший выветриться необычный аромат его парфюма, будоражащий сознание. Шмаровоз выбежал в приёмную и спросил у секретарши Инны, которая была по совместительству его любовницей и матерью его трёхлетнего сына Роберта:
— Где он?
— Кто? — Инна смотрела на своего возлюбленного. Её высокая грудь стала ещё выше, а вслед за грудью задрался и курносый носик. Вместительный рот, обрамлённый большущими губами, открылся заглавной буквой «О», изобразив необычайное удивление.
— Как кто? Тот, кто только что вошёл в мой кабинет!
— Костя, что с тобой? Никого не было, никто к тебе не входил и не выходил.
Шмаровоз застыл, мучительно соображая.
— Срочно вызывай нотариуса Ваксельберга. Слышишь, срочно. Скажи, что мне надо немедленно оформить дарственную.
Затем выскочил из приёмной и стремглав бросился по коридору. Он ворвался в кабинет своего первого заместителя Карасёва. Тот стоял возле приоткрытого окна, курил сигарету. Константин Павлович подбежал и, не говоря ни слова, изо всех сил ударил его кулаком в лицо.
— Ты чего творишь, за что? — спросил Карасёв, держась за сломанный нос, из которого хлынула кровь.
— Сам знаешь, сволочь. Ничего вы не получите, — злобно прорычал Константин Павлович, потом изо всех сил пнул Карасёва в пах и выскочил из кабинета, оставив заместителя корчиться на полу от боли.
Когда Шмаровоз вернулся в приёмную, его уже ждал нотариус Ваксельберг.
Константин Павлович приказал оформить дарственную на всё своё имущество в пользу сына Роберта.
Подписав документы, он выбежал из офиса, прыгнул в спортивный «Мерседес» и помчался в клинику своего врача и товарища, Кирилла Крейга.
Вбежав к нему в кабинет, он заорал:
— Киря, меня жёнушка траванула рицином, скоро сдохну, делай что-нибудь!
Кирилл немедленно распорядился, Шмаровоза определили в палату, и несколько следующих часов вокруг него непрерывно суетился медперсонал. Брали анализы, ставили капельницы, в конце концов вкололи дозу успокоительного, и Константин Павлович уснул. 
В ту ночь над Барановградом промчался сильный ураган. В центральной части города, где из-за близости к морю почва была наиболее песчаной, много старых тополей вывернуло с корнем. Немало шифера было сорвано с крыш. Волны перелетали через бетонную набережную и даже через памятник Ленина, стоявший метрах в тридцати от неё. Ильич как всегда был строг, подтянут, деловит и собран. Левую руку он держал в кармане жилета, а правой энергично указывал в сторону города, видимо призывая стихию усилиться и стереть с лица земли Барановград, возведённый в светлые времена строительства коммунизма, затопить вместе неблагодарными жителями, предавшими идеалы Октября. Ураган сотворил немало бед и угомонился только к утру.
 
3
Утро
Константин Павлович всю ночь проспал как младенец, а утром, к собственному удивлению, благополучно проснулся и был живёхонек, даже перестала болеть голова. Он вскочил с кровати, оделся и сразу побежал в кабинет к Крейгу.
— Сто лет проживёшь, — заявил ему врач. — С чего ты взял, что тебя отравили? Все анализы в норме, никаких отравляющих веществ в крови не обнаружено.
— А отчего тогда у меня всю неделю трещала башка? — спросил Шмаровоз.
— Ну, знаешь, тебе ведь и не двадцать лет. Не молодеем. Голова могла и на погоду побаливать, возможно, давление прыгало. Тебя же на осмотр не затянешь, надо регулярно заглядывать ко мне, пора следить за собой. Но на данный момент никаких серьёзных проблем нет, состояние здоровья нормальное, все показатели — согласно возраста.
Попрощавшись с врачом, Константин Павлович направился на работу.  Повсюду виднелись последствия ночного буйства стихии. Улицы пребывали в плачевном состоянии.  Серое небо нависало над городом и, казалось, таило в своей мрачной глубине некую угрозу. Ветер перестал быть штормовым, но всё ещё дул довольно сильно, внезапными порывами хлестал редких прохожих, то противно завывал, то тонко посвистывал. Шмаровоз ехал, воодушевлённый чудесным спасением от погибели, ничего вокруг не замечал и находился в приподнятом состоянии духа.
Когда он вошёл в свой кабинет, то с удивлением обнаружил, что в его кресле по-хозяйски сидит Инна.
— Ты ничего не попутала? — раздражённо спросил Шмаровоз.
— Нет, дорогой, — ответила Инна. — Если забыл, то напоминаю, что ты вчера переписал всё на Роберта, а пока он несовершеннолетний, я по закону являюсь его опекуном и распоряжаюсь всем имуществом. Поэтому давай-ка забирай свои вещи, и чтобы я тебя здесь больше не видела. Кстати, и дом освободите вместе с благоверной. Я собираюсь туда скоро переехать.
— Подожди, подожди… — начало доходить до Константина Павловича. — Так это ты всё подстроила, но как? Этот чёрт, кто он?
— Актёр, — улыбаясь, сказала Инна. — Довольно дешёвый, кстати. Нашла на сайте, на котором неизвестные актёры ищут работу. А ты думал, я тебя вечно буду упрашивать развестись с женой и расписаться со мной? Не хотел по-хорошему? Я тебя поздравляю. Теперь ты нищий!
Инна нажала на кнопку вызова, и в кабинет вошёл начальник охраны.
— Проводите Константина, — скомандовала Инна. — На территорию фабрики его не пускать. Он теперь — никто.
Начальник охраны извиняющимся взглядом посмотрел на Шмаровоза, развёл руками и просительно указал на дверь.
                4
                Бомж-олигарх
Четыре месяца спустя, прекрасным солнечным весенним днём, когда на деревьях распустились юные листики, а на клумбах цвели и радовали глаз яркими свежими красками чудесные тюльпаны, по улице Барановграда уныло брёл бомж Костя. В нём с трудом можно было узнать бывшего директора текстильной фабрики Шмаровоза. Когда исполнительная служба вышвырнула его из дома, жена сразу подала на развод и укатила в неизвестном направлении. Константин Павлович с горя запил, пьяный уснул на лавке. Его обокрали прохожие, сняв часы и вытащив бумажник. Вскоре он оказался в теплотрассе, куда его приняли на жительство барановградские сердобольные бомжи. Днём бомжи шастали по городу, собирали стеклотару, роясь в мусорных баках, а по вечерам на вырученные средства пьянствовали, и Шмаровоз быстро втянулся в жизнь бездомного. Он зарос, оборвался, источал неприятный запах и уже ничем не отличался от своих бородатых товарищей. Вот и сегодня он брёл на охоту за бутылками, а голова невыносимо раскалывалась после вчерашнего. Потирая рукой лоб, он произнёс:
— Чёрт, чёрт, чёрт!
— Guten Tag, Konstantin Pawlowitsch, ich bin hier! ***— вдруг услышал он мелодичный голос над ухом.
Шмаровоз вздрогнул, повернул голову и увидел, что рядом идёт знакомый мужчина в сером костюме.
— А, это ты, сволочь, — закричал Константин Павлович. — Что тебе ещё нужно, фашист? Больше не обманешь, актёришка проклятый. Да ты и так меня уже всего лишил!
Мужчина весело улыбнулся.
— Послушайте, Константин, — дружелюбно сказал он. — А с чего вы взяли, что актёр не может быть чёртом, а чёрт — актёром? Открою вам секрет: черти и есть самые лучшие актёры. Удивительные вы всё же существа — люди. Не замечаете элементарных вещей, которые происходят под носом. Всё думаете, что черт — это хвостатый и рогатый смешной недоумок, на котором когда-то летал за черевичками кузнец Вакула? Нет, друзья, прогресс меняет не только вас. Кстати, а вам не приходит в голову вопрос: отчего последние лет сто происходит бурное развитие науки и техники? Да просто устали мы работать по старинке. Каждого человечка смущать, завлекать. Теперь у нас есть интернет, вы сами прыгаете в сеть, нам не надо напрягаться. Есть телевизор, причём вы даже не задумываетесь, почему сорок лет в «Голубом огоньке» видите одни и те же лица, которые год от года только молодеют. А уж политика… Впрочем, о политике лучше не говорить. У нас за это тоже могут взгреть. Такие дела, мой друг!
— Слушай, ну чего тебе от меня надо? — измученно спросил Шмаровоз.
— Извини, Костя, но ведь это ты меня позвал, — резонно заметил чёрт. — Поэтому, возможно, это тебе что-нибудь нужно от меня? Говори, чего мнёшься, как дочь камергера?
— Ладно, — сказал Шмаровоз. — Допустим, ты и правда чёрт. Тогда верни мне жизнь, которой лишил. И, чёрт возьми, сделай так, чтобы перестала трещать башка!
Очередная волна боли прошла по затылку Константина Павловича, так, что он даже закрыл глаза.
Когда открыл, то обнаружил, что чёрта рядом нет, а сам он почему-то висит в воздухе и машет крылышками. Его тело стало совсем маленьким, всего несколько миллиметров, у Шмаровоза появились усики и шесть лапок, покрытых липким секретом. Он хотел завопить от ужаса, но издал лишь слабое жужжание. Константин Павлович стал лихорадочно соображать, что делать, и как ему дальше жить мухой. Тут он внезапно вспомнил, чем питаются эти насекомые и очень захотел снова стать бомжом. В этот момент Шмаровоз заметил, что прямо на него летит воробей — огромный хищный монстр с раззявленным клювом. От страха закрыл глаза и мысленно попрощался с жизнью. Но ничего не происходило.
Помедлив, он опять открыл глаза и обнаружил, что сидит в своём роскошном кресле в собственном кабинете.
Осмотрел себя, на нём был костюм от «Brioni», а на руке сверкали часы «Rolex», стрелки на циферблате показывали без пятнадцати три. Голова Шмаровоза теперь совершенно не болела.
Он встал, подошёл к двери и, приоткрыв её, выглянул в приёмную. За столом сидела Инна, что-то набирала на клавиатуре компьютера. Подняла взгляд и приветливо улыбнулась Константину Павловичу.
— Всё в порядке, Костя? — заботливо спросила она. — Голова не болит? Ты какой-то взъерошенный.
— Да всё просто зашибись, а вот ты, тварь, уволена! — рявкнул Шмаровоз и, насладившись зрелищем вытянувшегося от удивления лица потерявшей дар речи секретарши, с грохотом захлопнул дверь в приёмную и опять уселся в кресло.
Он стал усиленно шевелить извилинами и соображать, что же это с ним было?
Оставим Константина Павловича наедине с его нелёгкими размышлениями.
Но вы, мой дорогой читатель, возможно, тоже захотите спросить автора, о причине событий, произошедших с нашим героем?
Пожалуй, я загадочно промолчу.
Дам вам лучше хороший совет: никогда не нужно призывать чертей. А то вдруг возьмут, да и явятся, если вы необдуманно вслух произнесёте слово «Чёрт».
Ах! Я сам только что сказал: «Чёрт»?
Что за безобразие? Какой-то наглый незнакомец отворил дверь в мою комнату, уверенно вошёл, и смотрит на меня, весело улыбаясь.
— Молодой человек, вы кто и по какому праву появились в моей квартире? Немедленно убирайтесь, белобрысый мерзавец!
— Уважаемый автор, зачем вы так нервничаете и кричите, давайте лучше выпьем и побеседуем. Обещаю, я расскажу сюжет вашего нового рассказа, от которого вздрогнет мир, —  предложил чёрт.
В его руке неведомо откуда появилась бутылка французского коньяка моей любимой марки.
— Гм… —  сказал я некотором замешательстве.

14.11.2025

    *Мефистофель
Нет, господин, ужасен белый свет!
Здесь люди жалкое влачат существованье,
И мучить бедолаг нет у меня желанья.

Иоганн Вольфганг фон Гёте
Фауст

**Добрый день, Константин Павлович. Разрешите представиться, я…
*** Добрый день, Константин Павлович, я здесь.