Котёнок, который не умел мурлыкать. Часть 3

Котёнок, который не умел мурлыкать.
Сказки про Котееща и Петю


Часть 3. Самая лучшая программа

Котееще так полюбил школу, что каждое утро бежал туда вместе с Петей. Мария Ивановна разрешала ему сидеть на задней парте — при условии, что он не будет подсказывать. Котееще честно молчал, но когда кто-нибудь у доски ошибался, его глаза-фонарики начинали мигать так отчаянно, что весь класс сразу понимал: не сходится.

А однажды на занятии кружка Петя узнал кое-что невероятное.
— Ребята, — сказал приглашённый учитель, — сегодня мы поговорим о том, как писать программы. Это такие волшебные слова, которые понимают компьютеры. Если правильно составить команды, машина оживёт и будет делать то, что вы попросите.

Петя тут же посмотрел на Котееща. А Котееще посмотрел на Петю. В его глазах-фонариках зажглись два ярких вопросика.
— Петя, — зашептал Котееще на перемене, — я ведь тоже немножко компьютер. У меня внутри много-много маленьких команд. Если ты научишься их писать, ты сможешь сделать меня ещё умнее!
— Правда? — удивился Петя. — А чему бы ты хотел научиться?

Котееще задумался.
— Помнишь ворону? — сказал он. — Ту, что кричала мне на заборе первого сентября. Я тебе о ней рассказывал. Она что-то говорила, кивала клювом, а я не понял ни словечка. Я хочу понимать язык птиц. Может, она хотела со мной дружить, а я убежал?

И Петя начал учиться программированию. Он читал толстые книжки, решал задачки и даже попросил маму записать его в кружок юных программистов. Каждый вечер он садился за стол, раскладывал бумажки с карандашными схемами и писал команды для Котееща.

Сначала ничего не получалось. Одна команда выходила слишком короткой, другая — слишком длинной. Котееще то начинал бегать кругами, то замирал, как картинка на экране.

— Бип! Ошибка: смысл не найден, — грустно гудел он.

Но Петя не сдавался. Он гладил друга по голове и приговаривал:
— Пушистик пушистика поймёт. Разберёмся!

И вот однажды вечером у них всё получилось. Петя закончил программу «Птичий переводчик» и отправил её Котеещу — прямо по воздуху, без всяких проводов. Котееще загрузил её в свою память, и ушки-антенны у него задрожали.

Они выбежали во двор. На заборе сидела та самая ворона и каркала.
— Ну что она говорит? — спросил Петя.

Котееще прислушался. В его глазах побежали быстрые буковки.
— Она говорит: «Наконец-то! Я тебе первого сентября целых три раза объясняла, что школа вон за тем поворотом, а ты убежал в другую сторону». А ещё её зовут Каркуша, — перевёл Котееще. — И она приглашает нас к старому дубу, там очень много вкусных жуков.

Петя засмеялся так, что чуть не упал в траву.
— Ура! Получилось!

С тех пор Котееще стал ещё полезнее. Он помогал Каркуше искать жуков, переводил стрекотание кузнечиков и даже выучил особый язык бабочек — они ведь молчат, а разговаривают тем, как меняют ритм взмахов.

А Петя не останавливался. Он писал всё новые и новые программы. Котееще научился угадывать дождь по запаху ветра, находить дорогу домой из любого леса и рассказывать сказки, которые сам сочинял по вечерам.

Только вот незадача: Котееще стал слишком много времени решать разные задачи. Он всё время что-нибудь вычислял и забывал про игры.

Однажды Петя позвал его гонять клубок.
— Котееще, пойдём играть!

А Котееще сидел и смотрел в одну точку.
— Подожди, Петя, — ответил он. — Я решаю очень важную задачу: как будет лететь бабочка-капустница, если подует боковой ветер.

Петя вздохнул. Он понял, что перегрузил друга. Слишком много команд, слишком много сложных задач. Котееще стал похож на очень умный, но очень грустный компьютер.

Тогда Петя выключил планшет, сел рядом и сказал:
— Знаешь, Котееще, не обязательно всё время решать задачи. Иногда нужно просто быть рядом. Смотри, какой мягкий клубок. Давай покатаем его — вообще без расчётов?

Котееще посмотрел на клубок. Внутри у него мелькнуло: «Игра. Веселье. Дружба. Важность: самая большая». И он… прыгнул!

Они катали клубок по траве, кувыркались и веселились. Котееще впервые за долгое время громко и радостно замурлыкал, а его глаза-фонарики засияли тёплым светом.

Вечером, лёжа на крыльце, Котееще сказал:
— Петя, спасибо тебе за программы. Я стал умнее. Но ещё важнее, что ты помог мне остаться пушистым другом, а не просто машиной.

Петя улыбнулся и погладил его по шёрстке.
— Знаешь, Котееще, в программировании есть главное правило: код должен приносить радость. Если программа делает кого-то счастливее — значит, она правильная.

Котееще согласно кивнул.
— Тогда давай напишем самую лучшую программу на свете, — предложил он.
— Какую? — удивился Петя.
— Программу дружбы. Чтобы все пушистики на свете понимали друг друга. И не только пушистики!

И они снова сели за планшет. Петя писал команды, а Котееще проверял их на себе. Программа получилась короткая, но очень тёплая. Весь код состоял всего из трёх слов:
«Пушистик пушистика поймёт».

С тех пор каждый, кто произносил эту фразу рядом с Котеещем, сразу чувствовал себя лучше. А если кто-то грустил или не мог найти друга, Котееще подходил, тёрся об ноги и тихонько мурлыкал эту волшебную программу.

И знаете что? Она работала безотказно. Потому что самая лучшая программа на свете — та, которая написана сердцем.