Последний экспресс

1
Когда я вернулась домой, на квартире было так же страшно и невыносимо, как раньше.
Папа лежит на диване, глотая последнюю каплю водки, а я все поправляю школьную форму, мое платье все в крови, потому что меня каждый день обижают, бьют, лишают сил.
- Тебе сколько лет-то, Соня? – грубо бросает папа, поправляя волосы на затылке, я лишь отвечаю, что мне только десять.
- Ну так иди отсюда, чертова тварь, - Усы папы уже мокрые от алкоголя, пота и грязи. Он хватает меня за ручонки, - Ты здесь никто, я хотел лишь твоей матери задать…
Я кричу с яростью, невыносимо терпеть, держать в себе эту злость! Мне больно! Я, как маленький ребенок, царапаю ладони отца, кусаюсь и плачу:
- Не смей обижать маму! Иначе я расскажу всем о том, что ты с нами делаешь!
Отец хватает меня за плечо и сжимает руку крепко-крепко. Страшно, как страшно.
- Расскажешь? Кому, интересно? Нуу?
- Ай, пусти, да кто ты вообще… Не смей со мной делать это все…
Отец лишь строго говорит, сжимая мой воротник:
- Ты девочка, а ведешь себя как глупая стерва. Вся в мать… Я хочу спать, ступай…
Потом снова крики, мама приходит с работы, после суточной смены врача (она работает фельдшером), папа напивается, бьет, прячется в комнате, насилует, издевается над всеми, кто под руку попадется.
Я хочу забыть всё это, я плачу!
Я становлюсь немым свидетелем этой картины, мои сандалии уже порваны, а ноги в крови.
Пальцы не хотят двигаться. А что дальше будет?
Я плачу, как плачут все дети, когда их разрывают, лишают сил или бьют.
Я не хочу смотреть на все это, не хочу смотреть…
Суровый понедельник. Везде крики.
Я готова проститься с родителями. В моем понимании вся эта картина в другом измерении.

***
Я плачу, когда не плачут другие дети!
Я бегу из дома, когда другие остаются вместе с мамой и папой, празднуя вместе день рождения или новогодние праздники, разжигая бенгальские огни или задувая свечи на тортах!
Сегодня на меня напали.
Безжалостно, несправедливо поступают взрослые. Я слышу пронзительный вопль:
- Соня!
Я сажусь на лавочку, незнакомец кладет мне руку на коленку. А внутри холод, жгучий страх, я бегу, подобно маленькому мальчику на велосипеде, катающемуся рядом на стадионе вон там вперед... Но не слышащему моих криков.
Я бегу вперед по старому асфальту, а взрослый мужчина, топает вслед за мной. На вид пожилой, весь грязный, немного выпивший.
Интересно, что ему надо? Что надо? Думаю я.
Он пытается завести разговор, насильно уговаривая меня идти за ним, а я все иду, лишь бы не смотреть не все это, лишь бы не смотреть…
Я мчусь, не оглядываясь, но внутри меня все клокочет: обида смешалась с чувством одиночества, эмоции давят изнутри, как огонь обжигает каждый сантиметр кожи. Они рвутся наружу, но не могут выйти, я лишь кричу.
Взрослый человек хватает меня за локоть, пытаясь завладеть мыслями, мной, моим телом.
- Не трогайте! – я вырываюсь, кусаюсь, я плачу, но незнакомец держит меня за воротник моей куртки.
Я бегу, а все коленки в крови…
Я мчусь, рыдая и смеясь одновременно. Вытирая слезы тыльной стороной ладони.
Ни школьного портфеля, ни денег. Все украли.
Больно… Никто не спас. Но я могу убежать и сумела.
Мне хотелось проститься с родителями.


2
И снова комната, серая, невзрачная, где много старых шкафов и ненужных вещей. Ковры главное препятствие на пути к свету, темно и некомфортно здесь пребывать, будто я в тесном чулане. И для чего эти вещи?
- Мама, папа… - говорю я, - На меня напали, помогите…
Ответа нет. И так каждый день. Никто не в силах защитить, ни мама, ни папа.
А отец не в состоянии спасти меня от себя самого.
Папа все лежит на диване, с закрытыми глазами и толстым брюхом. Уж очень напоминает мне гиппопотама.
 Он буянит, кричит вечером на мать. Опять кровь, запах водки, побои, ободранные сырые стены, как после затопления…
- Уйду и не вернусь, - кричит мама и плачет.
А папа колотит, напивается, буянит, показывает свое превосходство.
Я продолжаю плакать, но могу позволить себе рыдать только по-детски, где-то вдали я слышу плач котят, но не знаю, откуда они…
Новый год на дворе. Пошел снег.
Внутри жжет, невыносимо горько, как от полыни.
Я хочу проститься с отцом.
***
Часто мы оставались с одноклассниками у меня дома и пускали солнечных зайчиков под вечер.
Мы строили шалаши, представляя, что улетим далеко-далеко, как на волшебном велосипеде. Летаю во сне, значит, расту.
Как девочка на летающем велосипеде…
Папа кричит на маму, а она на него. Он пьет, избивает, неистовствует, а я прячусь где-то вдалеке, поднимаясь ввысь, словно улетаю на волшебном мото. Таким будет мой путь.
- Мама, папа, услышьте… - говорю с мольбой я, - Услышьте меня...


3
30 января, как последний день зимы, но повсюду за окном снег. Ребята бросают друг в друга огромные снежки, как сугробы, катаются на санках с гор. Они счастливы.
Я вывожу ручкой на бумаге последние фразы, адресованные моим родителям.
«Дорогие мама и папа, я уезжаю далеко-далеко, не волнуйтесь за меня. Я возьму с собой пса Басика, он обо мне позаботится. Уедем мы на поезде-экспрессе, я верю в то, что увезет меня далеко от ужаса, который творится у нас дома. Наверное, это моя мечта. Вы обещали мне подарить на Новый год новые диски, но жаль, что подарок так и не получен.
Берегите себя. Я буду помнить о вас самое лучшее. С любовью, Соня.»
Затем я вытираю слезу и кладу письмо на тумбочку, пес Басик смотрит на меня, словно с удивлением, я бегу и мчусь, но не знаю куда.
Я беру с собой лишь фотоснимок, где запечатлены мои родители и ухожу прочь. Мне предстоит идти через сугробы и снега, но я смогу. Прочь, от всего: грязи, крови, криков, пьянства.
13:00. Последний день в школе, я готовлюсь покинуть дом навсегда. Для меня будто прозвенел последний звонок.
Я в последний раз подхожу к доске, где разрисованы мелом узоры, рисунки, буквы и алфавит первоклассников. Мысленно представляю себя мальчиком, летающим на велосипеде, девочкой, спасающей тонущие корабли.
Я вывожу лишь одно слово, постоянно бормоча под нос и спрашивая себя, смогу ли быть счастлива, как все дети. Без мамы и папы? Да или нет.
Я вывожу лишь две буквы на школьной доске:
«Да».