Гештальты и другие иллюзии

Часть первая. Агата

На утро у меня назначена встреча. Я чуть было её не пропускаю, потому что проснулась в полшестого и писала.

Вот она — участь писать. Это просыпаться ни свет ни заря от нагрянувшей музы. А муза не спрашивает, когда приходить. И отмахиваться от неё невозможно.

Бывают дни — а то и недели, — когда я не могу выдавить из себя ни строчки. Один раз это продолжалось целых три месяца. Мне было так страшно, что я больше никогда не смогу ничего написать. Я помню этот ужас, когда смотришь на пустые страницы. Физические — в блокноте. И открытые, пустые — в ноутбуке. Тогда я просто писала: «Я ничего не могу написать». Но потом прошло.

С тех пор я очень внимательна к своей музе. Если она поднимает меня с кровати в полшестого — я встаю и начинаю писать.

Но встреча с клиентом — это встреча с клиентом. Потому что я практически живу только на эти деньги. Писатели зарабатывают мало. Нет, конечно, Стивен Кинг зарабатывает очень много. Но я, увы, не он. Поэтому мне приходится работать на клиентов. Хотя я делаю это не только ради денег. Они говорят, что я им помогаю. Что помогаю закрыть гештальты. Так что я в некотором роде спаситель мира. В некотором роде. Маленького кусочка этого мира — в виде отдельных обывателей, у которых есть деньги на то, чтобы закрыть некоторые свои гештальты.

Вообще у меня есть талант. Нет, у меня в принципе есть талант — я это знаю. У меня нет никакого синдрома самозванца, если что. Но в том, что я делаю для клиентов, у меня точно есть талант. Иначе сарафанное радио бы не работало.

Итак, моя первая клиентка. Я даже успеваю выпить кофе до её прихода. Смотрюсь в зеркало. Удивительно — для человека, который проснулся в полшестого, я выгляжу очень хорошо. Это когнитивный диссонанс. Порой я трачу часы на то, чтобы выглядеть прилично — и выгляжу неприлично. А порой, как сегодня, встаю, пишу, волосы взлохмачены — но выгляжу хорошо.

Главное — чтобы у клиентов было ко мне доверие. Вообще я могу поладить с любым человеком. Ну серьёзно. Люди мне доверяют. Говорят, у меня лицо располагающее к доверию. Вполне возможно, я могла бы быть какой-нибудь мошенницей или аферисткой. Но, слава богу, занимаюсь другими делами.

Так вот. Приходит клиентка. Я сажусь напротив неё, включаю диктофон и готовлюсь слушать. Рассматриваю её. Она красивая. Из тех, кому никогда про эту красоту не говорили.

Знаете, есть большая разница — когда женщине говорят про её красоту и когда не говорят. Даже не женщине, а девочке. Когда растёт девочка, которую считают красивой, она вырастает в женщину, уверенную в своей привлекательности. Моя клиентка не из таких. Она не умеет носить свою красоту. У меня на такие дела глаз намётан.

Я задаю наводящие вопросы и слушаю её историю. Вообще меня радует, что мы как-то сразу приступили. С женщинами так и бывает. Мужчины же молчат как партизаны — даже когда приходят сами. Их приходится буквально допытывать до сути.

Мою клиентку зовут Агата. У неё накопилось столько слов, которые она мечтает отпустить на волю. Вряд ли она много кому говорила об этой истории.

Она рассказывает мне про свой брак. Обычная стандартная история. Муж, который перестаёт замечать. Свекровь, которая ненавидит. Дети, которые изматывают. И женщина, которая теряет себя.

Откуда знаю? Проходила на собственном опыте.

Нет, нет, я не против браков — а то ещё подумают, что я противница брачных уз. Но, по правде говоря, я ещё не встречала ни одного примера, когда брак шёл женщине на пользу. Чаще всего — наоборот. Ну, наверное, всё-таки есть и другие примеры.

Так вот. Возвращаемся к моей клиентке. Муж, который не замечает и критикует. И развод через пятнадцать лет брака. За плечами — горький опыт и двое детей-погодок. Подростков. Двойная жесть, как она есть.

Она рассказывает мне про вызов к директору. Про бесконечные проблемы. Но, слава богу, просто рассказывает — без драмы. Женщины склонны к драматизму. Нам всё-таки нужно продвигаться ближе к сути — я же не пишу автобиографии.

Итак, клиентка начинает интересоваться свиданиями и знакомствами. Потому что почувствовала: поезд уходит — и время тоже. И пока ещё есть шанс, что кому-то она может быть интересна.

В общем, знакомится она в Тиндере с мужчиной. Мужчина начинает ей активно писать, интересоваться её жизнью, фотографии члена не присылает. Желает ей доброго утра и спокойной ночи. И вообще ведёт себя как настоящий принц.

Она насторожена. Она наслышана про всяких мошенников, аферистов. И вообще не верит в любовь. Хотя ей очень хочется поверить. Очень хочется поверить, что кто-то полюбит её такой, какая она есть.

И в итоге, через две недели после знакомства, наши герои отправляются на свидание. И тут начинается моя работа.

Они встречаются в идеальном ресторане. Который, конечно, выбирает она. Потому что он живёт в другом районе, а этот ресторан она приметила ещё год назад. И знает, что нужно заказать. И знает, что там подают хорошее вино, от которого не болит голова. И ещё умопомрачительный шоколадный торт.

Она очень нервничает. Она переодевается восемь раз. Три раза перекрашивает ресницы тушью, пока тушь не попадает в глаза — и глаза не начинают щипать.

В итоге они встречаются. Она готова к чему угодно — потому что он кажется не похож на своё фото, или будет слишком старше, или будет неадекватным. Но всё идёт идеально.

Серьёзно. Свидание проходит просто идеально — совершенно как в кино. Он смотрит на неё. Делает комплименты. Пытается незаметно погладить её пальцы. Она чувствует себя желанной. Она чувствует себя красивой. Она чувствует себя привлекательной. Внутренняя буря эмоций — потому что такой красивый мужчина хочет её.

Они сидят там до закрытия. А потом они гуляют. И кажется, что ей снова семнадцать. Они гуляют, целуются на набережной. Она видит его счастливые глаза. И сама она тоже очень счастлива.

И ей кажется, что это — то самое. Что это — любовь. Что это — то самое чувство, о котором она даже боялась мечтать. Он держит её за руку — её рука становится такой горячей. Она бесконечно улыбается.

Они гуляют до полуночи. Потом он говорит: «Поехали ко мне». А она отвечает: «Прости, я не могу. Я не делаю этого на первом свидании».

Он уговаривает. Она отказывается, садится в такси и уезжает. Ещё в такси она получает от него сообщение — о том, как он счастлив познакомиться, и о том, какая она прекрасная, красивая, замечательная, удивительная женщина. Это было то самое сообщение, которое мечтает получить любая.

Она счастлива. Она ложится в постель с улыбкой. И утром просыпается с улыбкой. Она видит от него сообщение: «Доброе утро! Как твои дела? Вчера был такой прекрасный вечер». Ей кажется, что вот она. Вот оно. То самое, важное, главное — то, что нельзя пропустить и упустить.

А потом идут дни. И он не просит о следующей встрече. Он очень занят. Он всё время работает. Его сообщения становятся суше и реже. И в какой-то момент он перестаёт писать.

Какая грустная, знакомая история.

Она сидит напротив меня и всматривается в мои глаза.

— Мне надо было поехать с ним переспать? — спрашивает она.

— Я не знаю, — отвечаю я.

А про себя думаю: это бы ничего не изменило. Скорее всего. Если бы она была по-настоящему дорога — он бы не исчез. Он бы нашёл время и возможность встретиться с ней ещё раз. Значит, не зацепила. Значит, не захотел.

Так бывает.

Я молчу. Это точно её ранит, и я не хочу этого делать. Я не из тех, кто выносит безжалостные приговоры — особенно если о них не просили.

Я знаю, что она хочет. Она хочет увидеть историю о том, каков мог бы быть их секс.

Она показывает мне его фотографию. Хорош. Скорее всего, самовлюблён. Ухожен. Знает себе цену. Судя по тому, что она рассказывала про их свидание, женщины падают к его ногам как подкошенные.

Она уходит. А я заказываю суши. И думаю о том, какой же он идиот. Она бы любила его бесконечно.

К ночи я начинаю писать историю. О том, как она поехала к нему в ту ночь. О том, как они целовались в такси. О том, как он начал раздевать её ещё в коридоре.

Я пишу о нежности и о страсти. О том, как их тела радостно узнавали друг друга. О том, как она оказалась способна на то, о чём даже не подозревала. О том, как он смотрел на неё с восхищением. О том, как смеялись его глаза. И как он целовал её лоб. О том, как они не могли оторваться друг от друга.

Я описываю идеальный секс. Точнее нет — не идеальный секс. Идеальный — реальный. Человеческий. Когда два незнакомца вдруг понимают, что говорят на одном языке. Когда душа и тело сливаются в экстазе.

О волшебстве ночи, которая всё изменила.

О том, что двое взрослых вдруг с удивлением обнаруживают, что столько лет прожили друг без друга. И что они подходят друг другу — как ключ и замочная скважина.

Я не пишу о том, что они поженились. Что они стали парой. Это не моя работа. Я не из тех, кто подкармливает иллюзии. Но я пишу о том, чего не было. Только ради того, чтобы человек закрыл для себя эту страницу. Чтобы перестал гадать: «А что было бы, если?» Чтобы перестал корить себя за принятое решение.

Я дописываю и отправляю ей.

Агата отвечает через несколько часов. Она благодарит. Говорит, что я написала настолько идеально — как будто это происходило на самом деле.

Да. Я знаю. Я же говорила: у меня есть талант. Писать про идеальные реальные вещи.

Я знаю, что она будет перечитывать. И точно знаю, что она перестанет корить себя. И перестанет мечтать о нём. И сможет двигаться дальше.

Мы не в силах контролировать решения и поступки другого человека. Но мы в силах контролировать свою собственную жизнь. Не создавать иллюзии. Не надевать короны на придуманных принцев. Не думать о том, «как бы было, если». Значит, не суждено. Но это не значит, что не суждено ни с кем. Надо просто двигаться вперёд. Не зависать над неудачами. Просто научиться отпускать. Людей и ситуации.

Я точно знаю, что у неё получится. И она ещё встретит того самого. Или не встретит — и будет жить для себя и для своих детей.

Но, по крайней мере, с моей помощью она закрыла для себя эту ситуацию — с не сложившимся идеальным сексом. Потому что он у нас сложился. Да, моими фантазиями и на бумаге. Но для человеческой памяти это не имеет абсолютно никакого значения.

---

Часть вторая. Марк

В пятницу приходит он. Мужчина. Высокий, подкачанный, одет дорого, в руках нервно крутит ключи от Мерседеса. Глаза грустные, как у почти всех моих клиентов.

Марк. Ему идёт его имя. От него веет маскулинностью и мужской энергией. Я такие вещи улавливаю. В его присутствии хочется выпрямить спину и потянуть живот. Но я не из тех, кто будет кокетничать с клиентами. Тем более он явно пришёл со своей историей. Включаю диктофон.

Он рассказывает о своём кризисе среднего возраста. О том, что перестал понимать, зачем работает, зачем живёт. О своём скучном браке и о том, что они с женой практически не разговаривают. О сыне, которого он знает очень плохо. И более того — не стремится узнать. Обычная жизнь делового современного человека.

Он явно привык логично излагать свои мысли. Его рассказ напоминает презентацию.

Он даже пошёл к психологу. Как это принято в его кругах. Психолог посоветовал завести новое хобби. И он записался в книжный клуб. Когда-то давно он очень любил читать, всё детство проводил с книгами. А тут в соцсетях попалось объявление — встречи были офлайн и недалеко от офиса. Это более чем устраивало. Ему понравилось, что люди встречаются в кофейне. Люди молодые, деловые, адекватные.

Там он встретил её. Лею. Волшебное, загадочное, безумное книжное имя. Оказалось, что с ней легко разговаривать. Вообще она ему понравилась. Не как женщина. Потому что всё-таки он был женат и не изменял жене. Не потому что любил — а просто потому что не хотел проблем. Лея понравилась ему как человек.

В книжном клубе было задание для пар — написать концовку к известной книге. В разных жанрах. Лея кивнула ему, и они написали концовки к одной нашумевшей книге малоизвестного испанского автора. Он — в жанре комедии, она — в жанре мелодрамы. Максимально сопливой мелодрамы. Они смеялись до слёз. Вообще он с ней постоянно смеялся до слёз.

Всё изменилось, когда у неё сломалась машина, и он предложил её подвезти. Для того чтобы довести её до дома, им нужно было сделать небольшой крюк — но ради неё он был готов ехать на другой конец города. И там, в машине, он понял, что хочет её. И физически. И морально. Хочет её целиком. Его сердце колотилось как сумасшедшее, и он с трудом понимал, куда едет. Он никак не мог сконцентрироваться на дороге — хотя всегда считал себя очень ответственным водителем. Он украдкой разглядывал её. И понял, что готов просто остановиться посреди дороги и начать целовать её. Он чувствовал, что всё внутри него трясётся от напряжения и возбуждения. Он так сильно хотел её. Он хотел прижать её руку к своим губам. Он хотел ввести её в отель и заниматься с ней сексом. Или куда угодно везти — чтобы заниматься с ней сексом. Но она была замужем. Он был женат. У обоих были дети.

Он перестал ходить на собрания книжного клуба. Потому что понял, что всё может быть слишком серьёзно. Она пыталась ему писать, но он отвечал сухо, и она быстро всё поняла. Она никогда не была дурой.

— Прошло полгода, — продолжает он, — а я всё ещё не могу её забыть. И эту дурацкую поездку. Больше всего на свете я бы хотел, чтобы её не было. И больше всего на свете я бы сейчас хотел оказаться в той самой машине. И чтобы эта поездка длилась бесконечно.

Чем дальше он говорит, тем сложнее ему даются слова. Как странно: с Агатой слова выливались потоком. Казалось, она испытывает облегчение с каждым сказанным словом. Марку слова даются очень тяжело. Он буквально вырывает их из себя — вытаскивает щипцами.

Я слушаю его историю несколько дней. Она не даёт мне покоя. Мне кажется, что эта поездка изменила всё. Казалось бы, такая ерунда — просто подвести женщину. Он даже не трогал её. Они даже не целовались. Но он не может забыть о ней.

Для его истории мне потребовалась целая неделя. Он дал мне её контакты, я изучала её соцсети. Мне хотелось понять её. Что говорить — я даже сходила на пробную встречу в этот книжный клуб. Чтобы увидеть её лицом к лицу. Она была чертовски хороша.

Из тех женщин, кто не боится улыбаться и жестикулировать. Из тех, у кого под глазами собираются морщинки от смеха. Она была смешливая, громкая, весёлая — и одновременно очень элегантная, настоящая женщина. В такую можно было влюбиться. Такую было сложно забыть.

Я написала историю о том, что они поехали не в отель, а в квартиру его друга. Друг был в командировке и попросил присмотреть за кошкой. В этой квартире она гладила кошку, а он смотрел на неё и улыбался. Они пили шампанское — настоящее французское шампанское «Вдову Клико», сидя на диване. Потом они танцевали. Он впервые её поцеловал. И они занимались любовью. Медленно. Красиво. Проникновенно. Кошка смотрела на них круглыми глазами от удивления. А потом она смеялась и говорила, что хорошо, что кошки не умеют разговаривать. А то бы кошка всё рассказала своему хозяину — что тут без хозяина творился совершеннейший разврат. А он укусил бы её за шею и сказал, что если кто-то настаивает на разврате, то он готов продемонстрировать. И вообще он мастер по разврату.

Я отправила ему эту историю.

Он ответил мне на следующий день. И спросил: «А откуда вы знаете про эту квартиру? Я действительно часто приглядываю за кошкой своего друга. Она чёрная в белые пятна. Или белая в чёрные. Как корова. И зовут её Бурёнка.»

Я думала, эта история закончена. Но ещё через пару месяцев он просто прислал мне фотографию. Та самая кофейня. Тот самый книжный клуб. Она. И он. Он прислал мне своё селфи, и глаза его были совершенно безумные. Безумно влюблённые глаза.

Я не знаю, что было дальше. Была ли квартира с кошкой? Было ли у них будущее? Но, по крайней мере, он вернулся. Значит ли это, что моя история не сработала? Возможно. А может, наоборот — она дала ему понять что-то другое. Что-то важное.

Порой мы гонимся за желанием быть хорошим для других. В нас говорит чувство долга и обязательства. Но мы забываем о самом главном обязательстве — перед самим собой. Быть счастливым.

Я очень надеюсь, что у него получилось.