В жанре смысловых галлюцинаций

«Если бы…»

                Всем кого
                любил и люблю
 

  I       



  1

  В нашей организации я возглавляю отдел ликвидаций. Это я его так называю, да и все наши. Но официально он именуется совсем иначе и нейтральнее. Не называют же  министерством убийств то, что им является. Его именуют министерством обороны.
Многие обычные люди, обожающие боевики, где трупы громоздит сценарий штабелями, узнав о моей роли, посчитают меня чудовищем без сердца.
Их удивило б то, что я лично (если не считать близких, которых всем разрешено безнаказанно изводить) не убил никого. Как правило, то же самое про себя могли сказать самые кровавые диктаторы, коих немало особей из их народов уважали и после их конца.

Надо сказать, что в связи с политической ситуацией в мире мою службу сильно сократили, отняв часть подразделений, переподчинив другой, и, более того, мы почти бездействовали в последнее время, бюджет нам урезали настолько, что от меня побежали сотрудники в иные отделы. Что я мог поделать? Сценарий внешнеполитической ситуации пишу не я.
Вам он тоже не нравится? Не удивительно. Он часто не нравится и тем, кто его пишет. К тому же, выходит нередко совсем не то, что ожидалось.

И всё бы ничего, но в последнее время не только с моей службой, но и со мной явно что-то не так. Но обо всём по порядку.

В юности я много читал и однажды наткнулся на рассказ о якобы настолько мирном будущем, что там потенциальный Александр Великий шлёт проект за проектом вооружённого завоевания космического пространства в земную комиссию, которая их рассматривает, отвечая ему сплошными отказами. Мир во всей вселенной!
Но мы, слава богу, до подобного не дожили, наш бог – Марс, и потому я временил с отставкой или рапортом с просьбой о переводе, следя за обстановкой.
И задание пришло.

Собственно, это была мелочь и даже не пузатая по сравнению с операциями, прославившими мою службу прежде, когда мы свергали правительства, крали кого угодно. Но на безрыбье…   
Следовало убрать скрывавшегося в другой стране экс террориста. Его как будто никто не охранял, прятался он там по собственной инициативе.
Искало и нашло его иное ведомство, предоставившее нам всю информацию и, в частности, о месте проживании этого будущего трупа.
Конечно, я запросил и иные источники. Теперь следовало мобилизовать все слёзы и крохи, что у меня остались для выполнения задания.
Решено было послать туда парочку агентов: мужчину и женщину, как бы туристов, незнакомых друг с другом. Ей предстояло познакомиться с ним в баре, куда он в последнее время зачастил, и, изображая подвыпившую, пойти к нему домой, где уже подсыпать ему в алкоголь необходимое для его вечного упокоения. Мужчина должен был её страховать. Классика, рутина.

Ничто не предвещало проблем, но с самого начала пошло не так. Парочка, выбранная для задания, имела амурные отношения, почему на уик-энд поехала вместе, в одной машине, и в них врезался, утративший управление грузовик. Выжили оба, но выбыли надолго.
Вот так личные отношения на работе ей мешают.
У меня осталась единственная кандидатура на роль соблазнительницы и то, если её хорошенько намазать и выпить мужчине перед знакомством. Это была длинная жердь с широкими плечами, которую требовалось визуально округлить, подложив в нужные места то, что сами женщины делают в таких случаях. 
Дралась она неплохо, но соблазнять… Надежда была на то, что он был пониже, и внимание столь высокой длинноногой могло ему польстить. Его предпочтения в этом смысле нам были неизвестны, но постоянной дамы, как сообщило наблюдение, у него не было.
С ней поработали стилист и визажист, другие специалисты. Пришлось сменить гардероб, походку, поведение, даже улыбку. 

В общем, в аэропорту я её не узнал. Да-да, лететь её подстраховщиком пришлось мне. Ещё один сотрудник слёг как раз накануне. Словно что-то хотело противодействовать нашей операции.
А когда узнал «свою соблазнительницу», то порадовался за неё, но потом подумал, что теперь выйдет-таки замуж и уволится. Потом порадовался за себя, ведь у цели оказалась традиционная ориентация, а будь он геем – её роль пришлось бы играть мне.
Моя весьма яркая приманка возвышалась над очередью на регистрацию, привлекая общее внимание. Похоже, люди гадали: где её видели? В рекламе, в кино или по телеку в спортивной трансляции? Она стала очень эффектной блондинкой с голубыми вместо её зелёных глазами (цветные линзы), и поймал себя на мысли, что и мне нравится. Умеют у нас работать, когда надо.
Поскольку я тоже слегка поменял внешность и прикид, то и моя новоиспечённая красавица не сразу заметила меня. А первое качество разведчика – незаметность. С моими габаритами вещь непростая. А мне выделяться не следовало, в отличие от неё. Главное, я оделся по-тамошнему, словно отсюда возвращаюсь на родину, чтоб там сойти за своего, а не быть иностранным бельмом на глазу, что заметно за квартал местным. Плюс тёмные очки.
 Она же будто рассеянно проводила взглядом по очереди, пока на мгновение ни остановила на своём шефе, который ей улыбнулся. Никак не показав нашего знакомства, она продолжила изучение тех, кто летел с ней. Но на мгновение её взгляд вновь вернулся ко мне, и тень удивления пробежала по её лицу. Значит, моя маскировка сработала.
Места в самолёте у нас были в разных местах, как и номера в одном отеле, оказавшимся захудалой гостиницей.
Но я ж не зря говорю, что со мной неладно. Я ухитрился забыть: как меня звать в подложных документах! Таможенник глядит в них и просит назвать себя, а у меня это из головы выпало начисто. Вот так я выполняю первое правило разведчика: не привлекать к себе внимание, быть незаметным.
Следует пауза. Затянувшаяся. Он удивлённо поднимает на меня взгляд.
Я понимаю, что нужно спасать операцию и брякаю, махнув рукой:
- А, пишите ту, что в паспорте!
Он сначала замирает, а потом начинает хохотать.
Я благополучно миную пост.
Вытираю пот со лба.

…То, как я наблюдал к вечеру её поход в обнимку к нему домой, почему-то меня не порадовало, хотя всё шло по сценарию. Их пошатывало, время от времени доносился его и её пьяный смех. Уж не увлёкся ли я новым имиджем сотрудницы?  Или то было предчувствие?
Выждав немного, я обошёл дом и увидел, что у «цели» зажёгся свет. Свет горел четверть часа, а потом погас.
«Пора!» - решил я и вернулся к входу в его подъезд. Там я подождал ещё с полчаса. Никто не выходил. Убирает следы, отпечатки? Дом без чёрного хода, пятый этаж, никакой пожарной лестницы. Сюрпризов быть не должно.
Прошло ещё четверть часа. Она не выходила, свет не зажигался. Явно что-то опять пошло не так. Я начал нервничать и проник в парадное, когда оттуда вышел пожилой мужчина выгулять чёрного пуделя.
Внутри прислушался. Никто не шёл. Лифт стоял на первом. На нём я и поехал вверх. По договорённости она должна была постараться незаметно оставить незапертой дверь квартиры. На всякий случай. Схема его съёмной квартирки была у меня в голове.
Дверь оказалась открытой. Я осторожно проник внутрь. Было темно и тихо, что породило у меня плохое предчувствие.
Сначала я проверил прихожую, ванную и туалет, затем кухню. Посветил там фонариком телефона. На столе стояли два пустых бокала. Это меня напрягло. Она не должна была выпивать весь свой бокал, а лишь пригубить.  Где бутылка? На кухне нет, включая холодильник и шкафчики. Нет и в мусорке. В спальне? Взяли с собой?
Я вышел в коридор и остановился у прикрытой двери в спальню. Ни звука, ни дыхания. Что могло случиться?
Я не придумал ничего лучше, как встать на четвереньки и таким образом войти, приоткрыв дверь. Оказываешься на высоте кровати и тебя не заметно. Да и темно.
Добравшись до изголовья кровати, я обнаружил, что они там лежат, не двигаясь. Одетые.
Я поднялся на ноги. Она оказалась с моей стороны. Рука у неё свешивалась. Поискал пульс. Его не было. Осторожно поднялся на ноги. Поискал пульс на шее. И его не было. Дыхания тоже.
Мысленно выругавшись, обошёл кровать и взял руку «цели». То же самое. Оба мертвы. Что это? Он подсыпал ей, а она ему? Очень похоже. На ковре её сумочка, туфли.
Посветил во все стороны. Бутылки нигде не было!
И вдруг испытал ужас, накрывший с головой. Я ощутил, что за мной наблюдают! Не эти два мёртвых тела, а кто-то третий. А кого и когда я боялся?
Не без труда справившись со страхом, подумал, что наблюдатель… кстати, он мог и убить обоих… в шкафу! Больше здесь спрятаться было негде. Если предположить, что к «цели» в квартиру забрался грабитель, то логично ему там отсидеться от новой опасности в моём лице. Серьёзного оружия у меня не было, и наша встреча способна была оказаться для меня последней. Сотруднице я уже ничем не помогу, нужно уходить. А грабитель, если он там прячется, только усложнит задачу следствию, возможно, которое на него всё и спишет.
Я попятился, ступая бесшумно, и вышел. Сначала из спальни, потом из коридора. Прислушался к звукам в квартире, потом на лестничной площадке. Тихо. 
Тогда вышел на лестницу и осторожно прикрыл входную дверь. 

Выбравшись на улицу, я быстро пошёл прочь. По пути поймал себя на том, что сожалею о её гибели. И не просто как о потере сотрудницы. Неужели успел увлечься? Такого давно не было. Но, в конце концов, задачу она выполнила. Мир праху её… Кому из её родных придётся сообщать? Но почему мне показалось, что там ещё кто-то был? Ничего себе квест. Пропавшая бутылка… яд, вероятно, находился в ней, почему неведомый третий её и забрал. Значит, это был не грабитель. Могли же быть у этого террориста и другие враги, кроме нас.  Я погубил своего человека. Бутылку надо было ей купить, чтоб пить не открытое.

В номере, немного придя в себя, я не знал, что самое интересное ещё впереди.
Около полуночи в дверь номера несильно постучали. Условным стуком.
Я не спал после такого и первая мысль была: «Кто это может быть?» Из другой нашей службы подстраховки? Но стук условленный с ней!
Подошёл к двери и тихо спросил:
- Кто?
В ответ послышалось негромко:
- Я.
Женский голос похожий на её…  голос умершей в одной постели с «целью». У меня глюки? Нет, дешёвая проверка. Я на это не куплюсь. Однако, по документам сюда она летела, как Лиз, хотя на самом деле Магда, а имя не назвала.  Нет, лучше посоветоваться с подушкой.
И я говорю:
- Не знаю такую. Уходите.
Мне отвечают:
- Хорошо. Увидимся в аэропорту.
И шаги удаляются.


  Эту ночь я, можно считать, не спал. Вспоминал все подмеченные в квартирке «цели» детали, ломал голову над вопросом: нас раскусили ещё до и сообщили «цели» или… но иначе зачем ему мёртвая женщина. Не некрофил он. И пропавшая бутылка, скорее всего, означало ещё одно лицо… 
Бутылка меня особенно задела, потому что была моей ошибкой. Готовя операцию, я изучил расположение, в том числе, и магазинов с алкоголем недалеко от его квартиры и облюбованного им бара. Рядом ничего не оказалось. Дело в том, что в идеале моя агентесса должна была предложить ему, перед визитом в квартиру, сама купить бутылку, которую он выберет, в подарок для продолжения банкета. Собственно, как вариант, если он ещё будет в состоянии на своих двоих свободно передвигаться по району, я и сказал ей об этом. Но не настаивал, если клиент уже созреет и у него дома ещё есть выпить.
А значит, должен был настоять. Моя промашка. Или нужен был третий, следивший за его квартирой, который бы сообщил о проникновении туда постороннего, как случилось.

В аэропорт приехал раньше, чем надо. Её, конечно, там не было. И не могло быть.
Я несколько успокоился, и потянуло в сон. Пришлось пить кофе из боязни проспать свой рейс.

Когда я увидел её в очереди на регистрацию, то сначала потряс головой, закрыв глаза. Она не исчезла. Спутать её фигуру с другой женской было трудно. Не понимая, что это может означать, я стал лихорадочно думать как себя вести. Вариантов в её случае было два: либо это не она, а подсунута чужими, которые следили за нами, решив воспользоваться этим, либо она очнулась почему-то от комы вскоре после моего ухода. Что теоретически не исключено и более вероятно.
Всё просто, - решил я, - если не отстанет, то по приезду – в организации сдаст тест на ДНК и отпечатки пальцев. Там всё и выяснится. Так что я заинтересован с ней в контакте.
Поэтому я подошёл к ней и показал глазами: надо поговорить.
Пошёл в сторону кафе, где её подождал.
Когда она подошла, я тихо спросил:
- Как? Я видел тебя мёртвой. Без пульса и дыхания.
На что получил ответ:
- Не знаю. Очнулась с ним рядом, убрала свои следы и ушла.
Звучало правдоподобно. Я спросил:
- Тебе не показалось, что в квартире ещё кто-то был? Хотя бы на уровне ощущения.
Она подумала и отрицательно покачала головой.
И тут мне в голову пришёл странный вопрос:
- Вы с ним, входя в спальню, дверь закрыли туда?
Она сразу отрицательно покачала головой.
«А дверь была закрыта», - подумал я, вслух же спросил:
- В бокалы наливали на кухне и пили из того, что было у него в холодильнике?
Когда они проходили мимо меня, наблюдавшего, то в руках ничего не несли.
Она кивнула, похоже, теперь слегка утратив дар речи от моих вопросов.
- Бутылку он убрал назад в холодильник или допили?
- Убрал по моей просьбе. Когда отвернулся, я и добавила ему в бокал…
- Ты выпила не весь бокал?
- Чуть пригубила.
- Точно?
- По-моему, да.
- Оба бокала на кухне были пусты.
Она даже рот приоткрыла от удивления. А потом сказала виновато:
- Наверно, ещё не пришла в себя и не сообразила. Но, кстати, дверь в спальню была приоткрыта…
- Это уже я уходя…
- Аа.
- Как себя чувствуешь?
- Сейчас уже более-менее.
-  Хорошо. Ладно, пошли регистрироваться. В рапорте всё отразишь. 

Если б дело обстояло так, как описал выше, то далее, конечно, безумная версия о подмене сотрудницы не подтвердилась бы, разве что в крови могли обнаружить остаточные следы какого-нибудь яда или клофелина, или ещё чего-то. И какие у меня были бы основания для такой проверки? Скорее, меня тогда сочли бы свихнувшимся на почве подозрения. 
Я мог бы закрутить с ней роман или нет, но в любом случае на этом история должна была закончиться. А ведь в ней произошло то, что я не понимал.
Нет, дело не в том, что я люблю усложнять простое. Я верю своей интуиции. Там был кто-то ещё, в этой квартире. И это был не грабитель. Но тогда почему он дал мне и, главное, ей уйти? Он был заинтересован только в смерти «цели»? Похоже.
Хотя то, что псевдо Лиз очнулась-таки – свидетельствует о том, что убивать неизвестный не собирался, только отключить на время. Значит, всё же грабитель, а убила клиента она. Не спектакль же это для одного меня.
Доказательств, кроме двери, её пустого бокала и моего ощущения, никаких. Бутылка. Про неё говорить не надо.  Про дверь и бокал скажут, что она забыла после комы, а ощущение… - мнительность. Поэтому упоминать об этом не стоило. К тому же, её отравление – наш ляп или её. И надо ли об этом? Пожалуй, нет.

Поэтому, когда приземлились и выходили, я тихо сказал ей:
- Не пиши о своём отравлении. Это твой ляп, а ты вела себя примерно и всё выполнила как надо. Поняла? Доложу о тебе в самых превосходных степенях.
Она внимательно взглянула на меня, что-то соображая. Потом кивнула. И смущённо благодарно улыбнулась. Мне её улыбка понравилась. Такой её не учили для цели, это было искренне. В конце концов, в моём отделе знали, что своих я не сдаю и опекаю, как могу.
Особенно после истории с бомбой у самолёта.


                (продолжение следует)