Баллада о Ламии и рыцаре

Не латы гремят на могучей груди,
Не луна над лесами горит —
Одинокий рыцарь бредёт впереди,
А звёздный компас  молчит.

Петляет дорога во тьме глухой,
Ведёт в непроглядную глушь.
Лишь ветер поёт над пустой землёй,
А сердце воина гложет грусть.

Вдруг — огни у лесной сторожки вдали,
Сквозь листву пробиваясь во мрак.
Слышен тихий стон у печальной земли —
Словно прячет ночь свой тайный знак.

На пороге — дева с глазами, как мох,
Изумрудным огнём горят.
Голос её — будто шёпот эпох,
И манит, и душу пьянит.

«Кто ты, дева, в глуши, под покровом листвы?
Отчего в твоём взгляде — печаль?»
«Я — Ламия, — шепчет, — дитя пустоты,
Что небо забыло забрать».

Когда-то я знала и свет, и тепло,
Но тень проскользнула меж звёзд.
В тот миг, что мгновением быть не могло,
Рассыпался мир, как хрупкий помост.

Гера шепнула проклятье во тьму,
И небо отвернулось без слов.
Я помню лишь холод на голом ветру
Да крик, что застыл среди снов.

А Зевс, что видел мой горестный лик,
Скрыл правду за пеленой облаков.
Он дал мне бессмертие — горький двойник,
Чтоб вечность казалась без слов.

Между двух миров мой изломанный плен:
Ни человек, ни зверь, ни свет, ни мрак.
И нет ни надежды, ни счастья взамен —
Лишь вечный, беззвучный знак.

Рыцарь шагнул к ней, не слушая слов,
Забыв про войну, дорогу, про честь.
Сладок плен изумрудных, бездонных оков —
Казалось, он падает в звёздную весть.

Не день, не два он шептал ей слова,
Не видя чешуи на плече.
Счастье казалось простым, как огонь,
Как тайна, что шепчет в глухой тишине.

Он чувствовал жар её кожи и дрожь,
Сплетались их тени в единый узор.
Казалось, весь мир растворился до звёзд,
Оставив лишь этот слепой разговор.

Но однажды проснулся — и холод пронзил,
На спине любимой - серебристый узор.
Чешуя мерцала, как лёд среди звёзд,
И взгляд её стал холодней, чем шторм.

«Прости, — прошептала Ламия, отходя, —
Таков мой удел и злой рок.
Мой след исчезает, едва заходя,
Как тень, что не знает дорог».

Она растворилась в тумане, как дым,
Оставив на коже едва уловимый след.
Рыцарь застыл с сердцем  седым,
С тайной, что жжёт много лет.

Пусть боги скрывают ошибки свои в вышине,
Пусть Зевс отводит взор от земли.
Ламия бродит во тьме — не по своей вине,
Между проклятьем и светом вдали.