Венера-трансформер

Говорят, первое впечатление – самое верное. Когда мой ребенок был еще мал, я водила его с собой по музеям, особенно изобразительных искусств, потому что это мое любимое времяпрепровождение, собственно говоря. Дитятку своего я назидательными лекциями и прочими объяснениями не мучила, а чтобы он не заскучал, в каждом зале сажала на скамейку и предлагала выбрать из всех картин, развешанных здесь по стенам, ту, которая ему понравилась больше всего. Потом мы сравнивали впечатление, и это было интересно и ему, и мне на равных. Во всяком случае таким образом от отвращения в отношении пыльного музейного дела я его уберегла, как и от слепого принятия авторитетов.

К чему я веду? К тому, что однажды в роскошном альбоме с репродукциями картин из самых известных художественных галерей Европы, я увидала еще одну, по счету бессчетную, Венеру с ее Амуром. Несколько обалдев (стоило бы, поддерживая светский тон, сказать нечто вроде «будучи шокирована», но я все же не искусствовед, так что могу себе позволить), - так вот, в некотором обалдении рассматривая данный шедевр, я решила, что передо мной первый трансформер в мире изысканных художеств. И чем больше я рассматривала это произведение, тем более в этом убеждалась.

Богиня, очевидно, состояла из нескольких частей, приставленных друг к другу в ходе не самой удачной сборки.

Нежное стройное тело Венеры было написано вероятно с античной статуи, только кисть художника придала ему мягкость и теплый свет живой плоти. Голова, напротив, скорее всего писалась с натуры, являя утонченные черты оригинала. Вот только эту, очень возможно, аристократическую голову буквально ввинтили в толстую, даже непомерно толстую, короткую шею, причем глубже, чем следовало. Дефект шеи еще больше подчеркивало ее украшение - изысканное золотое ожерелье с рубиновыми каплями-подвесками по всей окружности, находящееся в непосредственной близости к остренькому подбородку модели, и наводящее на мысль о своеобразном подобии тернового венка, только одетом не на голову, а несколько ниже. 

Жесты рук при этом были явно взяты из жизни; сами руки, нежные, холеные, могли принадлежать только светский даме. Зато ступни ног… о, такие большие ступни с сильно выступающей косточкой большого пальца, напротив, наводили на мысль о простолюдинке, привыкшей ходить босиком (что-то я сомневаюсь, что в 16-том веке в Германии кто-то кроме простой женщины позволил бы мастеру копировать свои ноги).

К голому малышу Амуру с луком в толстых ручках, хотя и нарисованному в разрыве с пропорциями относительно Венеры в сторону увеличения фигуры, у меня при этом претензий не возникло. Малыш и малыш, пусть даже больше мамы раза в… не менее, чем в пять.

Это все напоминало Босха, творившего на грани фантастического и реального, с его составными персонажами-транформерами, когда члены человеческого тела соединяются меж собой неожиданным и невероятным образом.

Подивившись на картину, то есть ее репродукцию, затем я прочитала прилагавшееся к ней описание, из которого можно было узнать, что картина сия принадлежит кисти известного немецкого художника (Бавария, далее Саксония) первой половины XVI века, Лукаса Кранаха Старшего. Кранах создал собственный стиль, с темно-зеленой зеленью и несколько скованными в движениях обнаженными худощавыми фигурами (я вспомнила «Сад земных наслаждений» того же Иеронима Босха, хотя у Босха все почти сплошь чудища-юдища, а у Кранаха – персонажи античной мифологии и римской истории). 

Его сыновья, внуки и последователи творили в рамках этого стиля, копируя даже украшения и прозрачность вуали на выходящих из стен мастерской богинях (причем вуаль, намеченная несколькими тонкими линиями и ничего не скрывающая от слова совсем, только подчеркивала их наготу), и таких же лиц, рук и ног. Мастер работал чрезвычайно быстро, он и художники его круга создали несколько… нет, не сотен – несколько тысяч картин, которые на настоящий момент времени разбросаны по многим художественным собраниям.

С обнаженкой вообще интересно: Кранах Старший первым из современных ему собратьев по ремеслу позволил себе создать с помощью красок полностью обнаженную богиню. (Хотя стоит уточнить, что обнаженная фигура, женская или мужская, являлась синонимом небесной любви, в то время как одетая была любовью земною…)

Не редко Кранах писал одну и ту же модель, воспроизводя ее облик по памяти, по зарисовкам и законченным работам. Среди них часто встречается принцесса Сибилла Клевская, с которой художнику был однажды заказан ее отцом портрет. И не у всех многочисленных Венер и Лукреций шея, пусть и орнаментированная, напоминала пушечное жерло. Но вот ножки в образе гусиных лап с выпирающей косточкой непременно присутствовали во всех многочисленных вариантах.    

Вообще, чем больше погружаешься в мир Кранахов, тем более особенным и завораживающим он воспринимается. Венеры с босыми растоптанными ногами и приставленными к худощавым туловищам головами начинаются казаться прекрасными. И это так и есть.

Но все же та Венера с Амуром, с которой я начала этот разговор, запомнилась мне особо. К сожалению, я в свое время не удосужилась записать дату ее создания и место ее пребывания. Вероятно, она не из самых известных – интернет мне ее не нашел. Но отыскалось много других.

Пытаясь дать понятие о «моей» Венере, я привожу репродукцию «Венеры в пейзаже», с головой принцессы Клевской. Автор Лукас Кранах Старший, 1529 год, масло по дереву, Лувр, Париж. Она в целом передает тот же типаж, и ступни ног хорошо видны. Хотя та, которая в пейзаже, из тех же запчастей собрана лучше, чем та, которая с Амуром (и эта последняя совсем не та, которая тоже с Амуром и находится в нашем Эрмитаже в Санкт-Петербурге, недавно отреставрированная с учетом свежих достижений науки и техники, устроив бум большого значения). Чтобы «Венера в пейзаже» больше походила бы на увиденную мной в альбоме, нужно представить, что ее ударили по голове, и эта голова, хотя бы и принцессина, вросла в плечи.

А что до неестественно прямого бедра, выдвинутого вперед, как если бы его обладательница шагнула, не согнув коленки, то это уже точно Кранах, ни разу не Босх, а его неизвестный древнеегипетский коллега, у которого все лица в профиль, а все ноги именно такие, не гнущиеся. 

И, чтобы там ни было, главный мой принцип при соприкосновении с живописью, основанный на первом непосредственном и сугубо личном впечатлении, остается прежним. Привет всем Венерам и Амурам, в мире искусства их такие множество – не протолкнешься.
(31.08.2026)