О традициях, которых мы лишаемся

Тема для разговора выбрана не случайно. В Москве готовятся к Общемосковскому крестному ходу – возрождённая традиция. Решение принял Святейший Патриарх Кирилл. Можно по-разному понимать, почему сейчас, с чем это связано. Но одно ясно: это сплотит православных людей и даст толчок таким же шествиям по всей стране. Традиция возвращается – значит, есть о чём поговорить.

Что такое традиции? Это то, что переходит от отца к сыну, от деда к внуку. Обычаи, обряды, песни, взгляды на мир. Общие ритуалы создают чувство «мы». Локальные традиции помогают держаться вместе, подставлять плечо друг другу. В ремесле, в хлебопашестве, в церковной жизни многое держится на проверенных способах – не просто «так заведено», а выстраданная годами инструкция. Когда знаешь, как вести себя в важный час, – меньше тревоги. Традиция отвечает на вопрос: «Кто мы? Откуда? Куда идём?»

Для поэта это особенно дорого. Через традиции легче почувствовать связь с землёй, с историей. Песни, обряды, язык, архитектура – всё это исчезает, если не передавать дальше. Праздники и сезонные обычаи структурируют год, дают точки опоры и поводы для радости. Как в песне поётся: «С днём рождения, моя Узловая!» – такие слова рождаются из любви к месту, из традиции, из памяти.

Стоит ли соблюдать традиции? Всё зависит от смысла. Уместно, когда она объединяет людей, поддерживает важные ценности – заботу о старших, помощь ближнему, уважение к труду. Стоит переосмыслить, если она стала пустой формальностью – только из страха «а что люди скажут». Разумный путь – не держаться любой ценой и не отбрасывать всё, а сохранять суть, менять форму. Как в одном из моих стихотворений: «Если спросит у меня Бог Господь наш Судия: что ты сделал для спасения души? – голову свою склоню, взгляд стыдливый опущу». Это о покаянии, о совести, о возвращении к истокам.

Поэтические чтения в День города, участником которых я стал в 2026 году, – это уже зарождающаяся традиция. Она связывает людей с местом, создаёт живую память. «Руками создавая красоту» – вот что важно. Многие православные традиции – крестные ходы, праздничные службы – несут глубокий смысл, помогают структурировать духовную жизнь. На них я и хочу остановиться.

Что же такое крестный ход? Это не просто колонна людей с иконами – это богослужение вне стен храма, молитва на ходу. Когда люди идут с крестами и хоругвями по улицам, они будто говорят: вера не в четырёх стенах, она на площадях, у вокзалов, на перекрёстках. Движение вперёд – это образ жизни христианина: шаг за шагом, с терпением и поддержкой друг друга. Господь сказал: «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (Мф 18:20). А когда идут сотни – разве Он не услышит? Это соборная молитва: о мире, о городе, о семьях, о том, чтобы беды отступили. В старину крестные ходы совершали в засуху, в мор, в нашествие врага – весь народ поднимался как один.

Я не берусь судить о качестве шествия – стройно оно или многолюдно. Главное – идти с верой в сердце, а не для того, чтобы показать себя благочестивым перед теми, кто стоит у обочины. Христос предостерегал от молитвы напоказ: «Не будьте, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми» (Мф 6:5). Крестный ход – это не парад, а тихое соборное предстояние перед Богом. Если внутри пусто, а снаружи лишь громкое пение – такой ход не дойдёт до Господа.

Откуда же взялась эта традиция? Ещё Ветхий Завет даёт нам прообразы: обход стен Иерихона с Ковчегом (Нав 6:2–20), Вход Господень в Иерусалим (Мф 21:1–11) – шествие как доверие Богу. В христианстве крестные ходы утвердились с IV века, на Руси стали родными: вокруг храмов на Пасху, к прорубям на Крещение, во время мора и нашествий. Вспомним 1395 год: когда Тамерлан подступил к Москве, Владимирскую икону Богородицы встречали крестным ходом на Кучковом поле – и враг повернул назад. Соборная молитва оказалась сильнее оружия.

Но когда в веке двадцатом общественная вера была обрезана, многие традиции ушли в подполье, в тишину. Сегодня они возвращаются – но не как «реставрация музейного экспоната», а как живой отклик на запрос людей. Нам нужны общие, видимые, осязаемые дела. Общемосковский крестный ход – это как раз такой ответ: он собирает, структурирует, даёт форму соборной молитве. И я верю, что вслед за Москвой такие шествия пойдут по всей Руси – в Туле, в Узловой, в малых деревеньках, где ещё теплится свеча.

Но не только о московском – для меня ближе свой, узловский.

Одно могу только констатировать – с болью, но и с радостью. С болью – потому что долгие годы мы жили в молитвенной засухе, когда душа просила выхода, а общего дела не было. С радостью – потому что нынче, по предложению прихожан и при участии священников узловского благочиния, эта засуха начала отступать. Возродились святыни в городе, а вместе с ними – и традиция крестного хода. Как две большие речки – один от Свято-Успенского храма, другой от Свято-Троицкого храма села Супонь – они текли навстречу друг другу, неся пасхальные песнопения. И встречались на площади возле Свиридовского пруда. Сливались в одну полноводную молитву. И когда видел, как люди с иконами подходят к воде, как поют «Христос воскресе» под открытым небом, – понимал: это не обряд, это жизнь. Это наша земля, наши корни, наша надежда.

Да только в том вся и беда. Стечение каких-то надуманных обстоятельств – и ежегодный крестный ход перестал быть ежегодным. В 2025 году он прошёл, но как исключение. А в этом, 2026-м, опять безмолвие и тишина. Только отдельные «Христос Воскресе», брошенные в городской суете, напоминают о пасхальном чуде. Но чуду нужен голос, нужны ноги, нужен соборный шаг. И вот я смотрю на опустевшую площадь у пруда и думаю: неужели мы снова упускаем то, что едва начали собирать? Речка без течения превращается в болото. Молитва без движения застывает в горле.

Для меня традиция – это живой организм, который дышит, пока мы о нём помним. Крестный ход в Москве и в Узловой – одного поля ягоды. Но если в столице традиция поддерживается сверху, то в малом городе она держится только на нас – на прихожанах, на батюшках, на тех, кто не поленится выйти. Поэтические чтения в День города состоялись – и я рад. Но чтения – это слово, а крестный ход – это путь. Без пути слово глохнет. Я не теряю надежды: может, в следующем году реки снова сольются, и «Христос Воскресе» зазвучит над прудом во всю силу. А пока – буду писать, чтобы не забыли. Чтобы строки напоминали: традиции не умирают сами, их убивают равнодушием. И дай нам Бог не быть равнодушными.