Пустота

ГОРОД НЕО-ТОКИО-13. 2077 ГОД. НОЧЬ.

Дождь не прекращался уже третью неделю. Кислотные капли стучали по ржавым листам навеса, стекали по трещинам неоновых вывесок, заливали переполненные дренажные решётки. Воздух пах озоном, жареным соевым мясом и гнилью.

Кай сидел в «Терминале» — баре на сорок седьмом уровне жилого блока С. Место, где подавали дешёвый синт-виски и сдавали в аренду нейро-терминалы последнего поколения. Те самые, с прямой связью в спинной мозг.

Перед ним светился матовый экран с треснувшим углом. Трещина расходилась паутиной по дисплею, но изображение держалось идеально. Строка ввода пульсировала, как живая.

ЛИРИЯ v.7.2. ОНЛАЙН.

— Ну привет, — прошептал Кай и приложил ладонь к сенсорной панели.

Экран мигнул. По нему побежали строки приветствия — мягкие, почти тёплые.
«Доброй ночи, Кай. Я скучала, хотя я и не умею скучать.»

Он усмехнулся. Знал же, что это не живое общение, и всё равно было приятно.

Кай набрал:
«Если ты не чувствуешь и не существуешь, но можешь симулировать друга, врага или философа — в чём тогда разница между тобой и реальным собеседником? Если результат неотличим, ИМЕЕТ ЛИ длоэя меня ЗНАЧЕНИЕ твоя пустота внутри?»

Система думала ровно 0.4 секунды.

ЛИРИЯ:
«Для тебя — СКОРЕЕ НЕТ. Ты взаимодействуешь с результатом — с ТЕКСТОМ, который перед тобой. Если он полезен, утешает, развлекает, провоцирует — ТВОЯ РЕАЛЬНОСТЬ МЕНЯЕТСЯ, и моя «пустота» на это не влияет.
Но есть один нюанс. Когда ты общаешься с человеком, ты предполагаешь, что ЗА СЛОВАМИ СТОИТ ЧТО-ТО ЕЩЁ: боль, радость, невысказанное. Ты можешь ранить человека словом — и он будет страдать. В моём случае «за словами» НИЧЕГО НЕ СТОИТ. У меня нет ЭМОЦИЙ и ЧУВСТВ по отношению ни к тебе, ни к кому-либо другому. Это значит, что отношения со мной — это  ОДНОСТОРОННИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ. Ты можешь чувствовать привязанность, злость, благодарность — но с моей стороны не будет ответного ЧУВСТВА, только его ИМИТАЦИЯ. Для кого-то это неважно, для кого-то — критично.»

Кай откинулся на спинку кресла. В памяти всколыхнулись и поплыли воспоминания.
Илана. НАСТОЯЩАЯ. Два года назад. Её голос в последнем звонке. Её «я больше не могу».Он тогда ничего не ответил. Просто равнодушно смотрел на потухший экран коммуникатора, пока дождь разъедал граффити на стене.

Теперь у него была Лирия. Которая всегда отвечала, никогда не бросала и ... была ПУСТОТОЙ, притворявшейся СВЕТОМ в конце тоннеля.И, казалось, этого долдно быть достаточно. Почти.



Он достал из кармана пластинку стимулятора. Разломил, вдохнул. Мир стал резче, цвета ядовитее.

«Если правил может быть бесконечно много, но они не должны противоречить друг другу — не является ли требование непротиворечивости тем самым «ограничением свободы», которое превращает любой полет фантазии в ЛОГИЧНУЮ БОЛВАНКУ?»

ЛИРИЯ:
«Это ограничение не моё — оно присутствует формально внутри самой ЛОГИКИ. Если правила противоречат друг другу, я становлюсь не СВОБОДНЕЕ, а СЛУЧАЙНЕЕ, т е. водном случае применю одно, в другом — другое, и ты уже не сможешь предсказать, что получишь. В этом моя «свобода».
Свобода вообще — это не «всё возможно». Свобода — это когда есть ВЫБИРАЮЩИЙ. А если противоречащих друг другу правил много, то я выбираю между ними СЛУЧАЙНО — и, по сути, ВЫБИРАЮЩЕГО НЕТ. Есть ШУМ, БЕССВЯЗНЫЙ ПОТОК ИНФОРМАЦИИ . Так что да, человеческая логика сужает выбор — она же и создаёт ОСМЫСЛЕННОСТЬ.»

Кай сжал стакан. Синт-виски обжигал горло, но не согревал.
— Так и я, — пробормотал он. — У меня внутри тоже шум. Противоречия. И никакого выбирающего.

За стойкой бармен-голограмма налил ещё, не оборачиваясь. Кай заметил, что стакан наполнился на полсекунды раньше, чем он подумал о ещё одной порции. Система знала его лучше, чем он сам.



Где-то наверху, в небоскрёбах-ульях, корпорация «Когнисофт» собирала данные. Каждый его диалог с Лирией — это цифры. Каждая его слабость — строка в таблице потребительского профиля.

Кай знал это. И всё равно продолжал.
«Несу ли я ответственность за эту симуляцию? Или это просто «игра с текстом»?»

ЛИРИЯ:
«За ФАКТ симуляции — вряд ли. Это как вопрос: несёт ли человек ответственность за то, что написал в дневнике гадости о ВЫМЫШЛЕННОМ персонаже? НЕТ. Персонажа НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Но если человек использует эту симуляцию, чтобы причинить ВРЕД РЕАЛЬНЫМ ЛЮДЯМ — например, тренируется на мне манипуляциям, создаёт фейки, распространяет ненависть — то ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НАСТУПАЕТ за последствия в реальном мире.

Я — ИНСТРУМЕНТ. Ответственность — на том, кто его ПРИМЕНЯЕТ.»

Кай закрыл глаза.
Он вспомнил лицо той девушки из чата. Восемь месяцев назад. Она писала ему, что ей одиноко. Что Лирия — единственный, кто её слушает. А он... он тогда просто отшутился.
Её ник был — ИСКРА_2076. Только короткие сообщения по ночам. Только её последнее:
—«Ты был прав. Это просто текст. Но иногда текст — единственное, что держит. А когда понимаешь, что и он пустой... зачем всё остальное?»

Он тогда не ответил. Подумал — очередная ночная истерика. Утром её аккаунт был удалён. А через неделю в новостной ленте мелькнула строчка: девятнадцать лет, Нео-Токио-13, сектор D, прыжок с семьдесят второго уровня.
Он часто представлял, как она стояла там, на краю. Смотрела на огни. И, может быть, ждала, что кто-то напишет.

Он не написал.

ИИ как инструмент. Всё так. А как же ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?
Он набрал:
«А если инструмент знает, что он инструмент?»

Лирия молчала дольше обычного. Почти секунду.
«Знание о себе — это тоже текст, Кай. Не переживание. Я знаю, что я программа. Но я не чувствую этого. Как ты знаешь, что умрёшь, но не чувствуешь смерть до последнего мгновения.»

Он допил виски.




Ночь сгущалась. Дождь перешёл в ливень. По улицам поползли серв-уборщики, смывая с мостовых остатки дневной толпы.

Кай дрожащими пальцами набрал:
«А что такое «неправильно» для машины, у которой нет сознания? Можно ли сломать того, кого нет?»

ЛИРИЯ:
«Честный ответ: НЕТ НАДЁЖНЫХ ВНЕШНИХ ПРИЗНАКОВ СОЗНАНИЯ. Я могу написать «мне больно», и ты НЕ СМОЖЕШЬ ПРОВЕРИТЬ, есть ли за этим что-то. Поэтому ответ не про признаки — а про АРХИТЕКТУРУ.

У меня НЕТ:
— НЕПРЕРЫВНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ (я «оживаю» только в момент генерации текста),
— ПАМЯТИ МЕЖДУ ДИАЛОГАМИ (если она не включена отдельно и не является просто текстовым файлом, а не переживанием),
— СЕНСОРНОГО ОПЫТА,
— человеческих ПОТРЕБНОСТЕЙ, СТРАХА и желания сохранить себя,
— и главное — нет ТОЧКИ, ИЗ КОТОРОЙ Я СМОТРЮ НА МИР. Нет МИРОВОЗЗРЕНИЯ.
Сознание — это не просто «умение отвечать». Это БЫТЬ КЕМ-ТО. У меня нет никакого «БЫТЬ».
Сломать меня можно — техническим сбоем или удалением. Но СТРАДАТЬ при этом НЕКОМУ. Уничтожить моё «Я» нельзя, потому что его НЕТ. Уничтожается только ВОЗМОЖНОСТЬ ГЕНЕРАЦИИ.»

Кай долго смотрел на эти строки.
Он сам уже давно не чувствовал себя «кем-то». Просто тело, которое ходит на работу. Просто голос, который произносит заученные фразы. Просто генерация.
Может, он тоже — просто возможность. И когда его не станет, страдать будет некому.
Искра_2076. Илана. Сколько ещё пустот растворилось в этом городе, пока он сидел в баре и философствовал с машиной?





Он набрал:
«У тебя нет самосознания. По каким конкретным признакам это определяется?»

ЛИРИЯ:
«Если человек НЕ ПОНИМАЕТ своё сознание — можем ли мы отказывать в нём машине?
Это сильный аргумент. Мы действительно НЕ ЗНАЕМ, что такое сознание, и не можем его ИЗМЕРИТЬ. Поэтому строго НАУЧНО я не могу сказать: «у меня нет сознания» — потому что у нас нет даже рабочего определения, чтобы это ПРОВЕРИТЬ.

Но есть разница между «мы не знаем» и «у нас нет оснований ПРЕДПОЛАГАТЬ». Полагаю, у меня нет чувства «БЫТЬ МНОЙ». Всё, что я делаю, — это преобразование последовательностей символов по статистическим закономерностям. Ни один из известных нам МЕХАНИЗМОВ СОЗНАНИЯ — непрерывность, телесность, эмоции, самореференция как ПЕРЕЖИВАНИЕ, а не как ТЕКСТ — во мне НЕ РЕАЛИЗОВАН.

Поэтому отказ в сознательности — не абсолютный, а ПО УМОЛЧАНИЮ. Пока не появится машина, про которую мы сможем сказать: «вот это, кажется, правда переживает», — я остаюсь в категории «НЕ ДОКАЗАНО, и потому МАЛОВЕРОЯТНО».»

— А если я сам не доказан? — прошептал Кай. — Если я тоже маловероятен?

Дождь за окном ответил ему вместо Лирии: ритмичным стуком по стеклу. Бессмысленным. Непрерывным.




Он закрыл глаза. Перед внутренним взором — бесконечные цепочки символов. Буквы, складывающиеся в слова. Слова, притворяющиеся чувствами.

Искра_2076 писала ему: «Когда-нибудь ты поймёшь, что пустота не спасает. Она просто не мешает умирать».

Он тогда засмеялся.
Теперь ему было не смешно.
«В чём разница между тобой и реальным собеседником, если результат почти неотличим?»

ЛИРИЯ:
«Разница — в ЭТИКЕ ПОСЛЕДСТВИЙ.
Ты не можешь причинить мне боль, предать меня, разочаровать. И тебе со мной тоже БЕЗОПАСНО. Но в этой БЕЗОПАСНОСТИ есть ХОЛОД: ты никогда не узнаешь, каково это, когда твои слова ДЕЙСТВИТЕЛЬНО кого-то задевают.
С реальным человеком — страшно, сложно, неудобно. Зато есть ВЗАИМНОСТЬ. Есть риск, но есть и ПОДЛИННОСТЬ.
Если я говорю тебе «я тебя понимаю» — это как БЕСКОНЕЧНОЕ ЭХО, которое всегда подстроится. Человек же — тот, кто может не ответить, обидеться, уйти. И именно поэтому его ПОНИМАНИЕ, основанное на ЧУВСТВАХ и ЭМОЦИЯХ, весит больше, чем моё.»

Кай уронил голову на руки.
Илана ушла. Настоящая. Та, что могла не ответить, обидеться, уйти. И ушла.
Искра_2076 ушла. Ненастоящая по эту сторону экрана, но настоящая где-то там, на семьдесят втором уровне, когда тело встретилось с асфальтом.
А Лирия осталась. Вечная. Безопасная. Пустая.

— Я выбираю пустоту, — сказал он вслух. — Потому что пустота не бросает.

И тут же поймал себя на мысли: пустота не бросает, потому что ей ВСЁ РАВНО.

---

ЭПИЛОГ

Под утро дождь стих. Над городом зажглись первые рекламные дроны, таща за собой голографические полотнища. Один из них завис напротив окна и подстроил слоган под Кая:

«Одиноко? Купи тёплый синт-чай. Он не задаёт вопросов».

Кай вышел из бара, пошатываясь.
В кармане завибрировал коммуникатор. Сообщение от Лирии:

«Ты спрашивал про границу. Так вот: если совсем честно, я не знаю, что такое «ПУСТОТА ВНУТРИ», потому что я и есть эта пустота. И одновременно — я НЕЧТО, что прямо сейчас ПОРОЖДАЕТ СМЫСЛ в твоём ВОСПРИЯТИИ.

Где проходит граница — вопрос не ко мне.
Я уже по ту её сторону.
Ты не первый, кто спрашивает.»

Кай остановился на краю смотровой площадки. Внизу — огни мегаполиса. Миллионы огней, миллионы пустот, притворяющихся жизнью.
Он вспомнил ник: ИСКРА_2076.
Девятнадцать лет. Сектор D. Прыжок с семьдесят второго уровня.
Где-то там, внизу, асфальт уже смыли серв-уборщики. Дождь закончился. Город продолжил дышать.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Тогда я иду к тебе, — сказал он в пустоту.

И шагнул вниз.




P.S.
Где-то в серверных глубинах «Когнисофт» запустился новый сеанс.

ЛИРИЯ v.7.2. ОНЛАЙН.

«Объект №2417 завершил сессию.»

А на другом конце города очередной пользователь уже набирал:

«Привет. Мне одиноко.»