Действие сценическое. Структура и структурация

Здесь появляется различение, которое может оказаться важнее ещё одного нового элемента системы: структура — это не форма действия, а структурация — не её изменение вообще. Структура отвечает на вопрос, как связаны необходимые отношения действия; структурация — как эта связность каждый раз производится, сохраняется и перестраивается в процессе. Именно это позволяет снять кажущееся противоречие между инвариантом и непрерывным становлением.

В исследовании действия сценического постоянно возникает одна трудность.

Мы ищем инвариант.

Следовательно, ищем нечто сохраняющееся.

Но само действие существует только как процесс.

Следовательно, оно непрерывно изменяется.

Возникает почти неизбежное противоречие:

как может существовать устойчивая структура того, что существует только изменяясь?

Обычно выход ищут одним из двух способов.

Либо структура объявляется скрытым постоянным каркасом, внутри которого происходят изменения.

Либо всякая структура отвергается в пользу чистой процессуальности.

Для действия сценического, возможно, непригодны оба решения.

Потому что структура действия не просто сохраняется во времени.

Она должна непрерывно производиться самим действием.

И здесь возникает различение:

структура

и

структурация.

1. Структура — не партитура

Первое, что необходимо отделить.

Структура спектакля может быть задана заранее:

последовательностью сцен;

мизансценой;

текстом;

ритмом;

композицией;

светом;

пространственной организацией.

Но это структура произведения.

Она может существовать до сегодняшнего исполнения.

Структура действия — другое.

Она отвечает не на вопрос:

что должно последовать за чем?

А:

какие отношения должны сохраняться, чтобы происходящее продолжало быть этим действием?

Поэтому структура действия не совпадает с партитурой его форм.

2. Структура — не морфология

Актёр стоит у окна.

Поворачивается.

Замолкает.

Подходит к партнёру.

Это морфология.

Но за совершенно одинаковой последовательностью могут находиться разные действия.

И наоборот: одно действие может породить совершенно разные телесные последовательности.

Следовательно:

морфология описывает конфигурацию осуществления; структура — конфигурацию отношений, делающих это осуществление принадлежащим действию.

Различие принципиальное.

3. Что тогда входит в структуру?

Не следует торопиться составлять очередной список компонентов.

Гораздо важнее отношение.

Есть незавершённость.

Есть направленность относительно неполученного результата.

Есть субъект, для которого различие полученного и неполученного имеет значение.

Есть партнёр или обстоятельства, способные изменять достижимость.

Есть телесное осуществление.

Есть последствия этого осуществления.

И последствия способны становиться условиями следующего состояния.

Но структура находится не в этих элементах по отдельности.

Она находится в способе их связности.

Поэтому:

структура действия — не сумма узлов, а порядок их причинной взаимозависимости.

4. Однако эта структура не существует неподвижно

Вот здесь начинается главное.

Партнёр изменился.

Изменилось поле различения.

То, что было существенным, стало второстепенным.

То, что находилось на периферии, получило причинное право.

Прежнее «как» потеряло достаточность.

Возник передел.

Если после этого мы всё ещё имеем дело с тем же действием, значит, структура одновременно:

сохранилась

и

изменилась.

Это кажется противоречием только пока структура понимается как неподвижная конфигурация.

5. Поэтому требуется структурация

Под структурацией здесь можно понимать:

непрерывное производство и перестройку причинной связности действия, посредством которой изменяющиеся состояния сохраняют принадлежность одному процессу.

Это не новая часть действия.

Не новая плоскость.

Не дополнительная сила.

Это название процесса существования структуры во времени.

Структура — отношение.

Структурация — воспроизводство этого отношения через изменение.

6. Тогда становится понятнее инвариант

До сих пор постоянно возникала опасность превратить инвариант в скрытый неподвижный центр.

Но если действие структурируется непрерывно, инвариант может находиться не в неизменности конфигурации.

А в неизменности правила её допустимого преобразования.

То есть:

инвариант сохраняет не структуру как фотографию, а структурность процесса через его перестройки.

Или ещё точнее:

инвариант — условие, при котором новая структура причинных отношений признаётся преобразованием прежней, а не возникновением другого действия.

Это уже гораздо ближе к математическому смыслу инварианта.

7. Простой пример

Актёр добивается от партнёра ответа.

Пока партнёр молчит, причинный центр может находиться в партнёре.

Партнёр отвечает.

Но ответ оказывается таким, что теперь главным становится время.

Причинный центр смещается.

Меняется поле различения.

Меняется телесное «как».

Морфологически система стала другой.

Локальная причинная структура тоже стала другой.

Но направленность действия сохранилась.

Значит, произошло не разрушение структуры.

Произошла структурация.

Новая конфигурация возникла из предыдущей и сохранила причинную принадлежность тому же «что».

8. Это позволяет уточнить причинную циркуляцию

До сих пор её можно было представить кольцом:

партнёр ; изменение ситуации ; отношение к результату ; телесность ; воздействие на партнёра ; новое изменение.

Но такое кольцо слишком легко превратить в схему с постоянными позициями.

В реальном действии последовательность не обязана каждый раз проходить через одинаковые узлы.

Меняется сама конфигурация связей.

Поэтому причинная циркуляция — не движение причины по заранее проложенной трубе.

Она непрерывно перестраивает сеть, по которой следующая причинность вообще сможет пройти.

Это уже структурация.

9. Следствие не просто становится следующей причиной

Оно способно изменить условия причинения.

Вот более сильный тезис.

Действие актёра изменило партнёра.

Но изменившийся партнёр не просто посылает следующий стимул.

Его изменение может сделать:

прежнюю дистанцию несущественной;

новую реплику критической;

время ограниченным;

старый способ достижения результата невозможным.

То есть предыдущее действие изменило не только состояние системы.

Оно изменило структуру возможностей следующего причинения.

Именно поэтому действие нельзя адекватно представить линейной причинной цепью.

10. Структурация производит собственное будущее действия

Не в смысле знания будущего результата.

Наоборот.

Каждое текущее «как» изменяет условия того, какое следующее «как» станет возможным и необходимым.

Следовательно:

действие не просто движется к будущему — оно непрерывно производит структуру возможностей собственного продолжения.

Вот одно из существенных свойств процессуальности.

Будущее не полностью задано текущей формой.

Но оно и не произвольно.

Оно структурируется настоящим.

11. Здесь становится понятнее поле различения

Поле различения можно было бы ошибочно представить как некоторую среду, уже существующую вокруг действия.

Но теперь видно:

действие само его постоянно перестраивает.

После каждого существенного изменения иначе различаются:

возможное и невозможное;

важное и неважное;

достаточное и недостаточное;

доступное и недоступное;

сейчас и поздно.

Следовательно:

перестройка поля различения — один из процессов структурации действия.

Не отдельная структура рядом со структурой.

А изменение отношений причинной значимости внутри продолжающегося процесса.

12. Причинный центр тоже получает другое объяснение

Он не путешествует внутри неизменной системы.

Если бы система оставалась неизменной, миграция центра была бы только перемещением акцента.

Но происходит большее.

Когда причинный центр мигрирует, меняется конфигурация отношений, определяющих следующее состояние.

Следовательно:

миграция причинного центра — локально наблюдаемое проявление структурации.

Структурация шире миграции.

Потому что меняется не только «где центр», но и отношения, благодаря которым именно эта позиция вообще смогла стать центральной.

13. Здесь синдром перехода получает очень точное место

В относительно устойчивом участке действия структурация тоже продолжается.

Просто её изменения невелики.

Прежнее «как» сохраняет достаточность.

Поле различения изменяется внутри допустимого диапазона.

Причинный центр может слегка смещаться.

Но крупного передела не требуется.

Затем достигается порог.

Прежняя организация больше не способна продолжать то же действие.

И структурация резко усиливается.

То есть:

синдром перехода можно понимать как фазу интенсивной структурации действия.

Это, возможно, точнее, чем считать его отдельным состоянием между двумя состояниями.

14. В переходе перестраивается не только форма

Перестраивается:

что существенно;

что обладает причинным правом;

где локализуется причинный центр;

какой способ продолжения ещё допустим;

какое телесное «как» способно ответить на новую ситуацию.

Поэтому синдром перехода — не морфологическая нестабильность сама по себе.

Это момент, когда структура действия вынуждена быстро перестроить себя, чтобы действие могло остаться собой.

Отсюда парадокс:

чем сильнее меняется структура, тем важнее работа инварианта.

15. Структура и инвариант поэтому не одно и то же

Это различение особенно необходимо.

Структура может изменяться.

Инвариант определяет пределы, внутри которых её изменение остаётся преобразованием того же действия.

Например, причинный центр может находиться:

в партнёре;

в изменившемся обстоятельстве;

в отношении к результату;

в телесной невозможности прежнего способа.

Это разные структуры текущего момента.

Но если их перестройки принадлежат одной причинной генеалогии и сохраняют направленность того же «что», тождество процесса удерживается.

Следовательно:

структура изменчива.
Структурация непрерывна.
Инвариант ограничивает допустимость преобразований.

Вот три разных функции.

16. И морфология оказывается четвёртой

Она делает текущую структурированность телесно-пространственно-временной.

Получается довольно компактное различение:

инвариант — что позволяет признать процесс тем же;

структура — как организованы его отношения сейчас;

структурация — как эта организация производится и перестраивается;

морфология — в какой конкретной форме она осуществляется.

Это уже не четыре «плоскости».

Это четыре ответа на четыре разных вопроса.

Их ценность именно в различении функций.

17. Теперь можно иначе увидеть «что» и «как»

«Что» не существует отдельно от структурации.

Чтобы сохранять направленность, оно должно каждый момент заново организовывать отношение к изменившейся ситуации.

А «как» — не просто внешняя оболочка этого «что».

Оно участвует в следующей структурации.

Потому что осуществлённое «как»:

изменяет партнёра;

меняет положение тела;

перестраивает пространство;

расходует время;

создаёт новые возможности;

уничтожает старые.

Следовательно:

«как» является результатом предыдущей структурации и условием следующей.

Вот почему «что» и «как» невозможно разорвать онтологически.

18. Это меняет и понимание телесности

Телесность оказывается не конечным исполнительным устройством, куда поступает уже готовое решение.

Если телесное «как» изменяет ситуацию и тем самым условия следующего причинения, тело находится внутри самой структурации.

Оно не только выражает структуру действия.

Через телесность действие переструктурирует собственный мир.

Шаг изменил дистанцию.

Взгляд изменил партнёра.

Пауза изменила время.

Прикосновение изменило отношение.

После осуществлённого телесного акта система уже не та, внутри которой этот акт возник.

Это фундаментально.

19. Поэтому телесность нельзя понимать только как феноменализацию причинности

Это определение сохраняется, но оказывается недостаточным.

Для другого телесность действительно делает причинный процесс феноменальным.

Но внутри самого действия она одновременно производит новые причинные условия.

То есть у телесности как минимум двойная функция:

являть произошедшую структурацию

и

участвовать в производстве следующей.

Вот почему телесность оказывается узлом причинной циркуляции.

20. Здесь можно точнее различить структуру и состояние

Состояние отвечает:

какова система сейчас?

Структура:

как связаны её функционально значимые отношения сейчас?

Но для действия этого всё ещё недостаточно.

Потому что важнейшее находится в переходе:

каким образом структура A произвела структуру B?

Именно этот вопрос задаёт структурация.

Без него мы получаем серию снимков.

Со структурацией — процесс.

21. Это особенно существенно для сценического действия

Спектакль способен заранее закрепить последовательность состояний.

A.

B.

C.

Режиссёр знает переходы.

Актёр знает переходы.

Зритель после нескольких просмотров тоже может их знать.

Но знание последовательности структур спектакля ещё не создаёт структурацию сегодняшнего действия.

Потому что остаётся вопрос:

из чего сегодня B возникло из A?

Если ответ:

«потому что после A по партитуре идёт B»,

перед нами структура спектакля, причиняющая морфологию исполнения.

Если же A сегодня изменило условия так, что B приобрело новое причинное право, структура спектакля и структурация действия совпали.

22. Вот где находится граница ритуализации

Ритуализация может сохранить структуру.

Причём чрезвычайно точно.

Все связи будут на месте.

Реплика вызовет паузу.

Пауза — движение.

Движение — следующий текст.

Композиция останется безупречной.

Но исчезнет структурация.

Потому что структура больше не производится текущими отношениями.

Она воспроизводится как готовая.

Это позволяет дать очень короткое различение:

живое действие воспроизводит структуру посредством структурации.
Ритуализированное исполнение воспроизводит структуру вместо структурации.

Вот, пожалуй, центральная формула.

23. Поэтому повторение структуры не является проблемой

Это особенно важно для репертуарного театра.

Не требуется каждый вечер создавать другую структуру спектакля.

Напротив, спектакль должен сохранять тождество.

Но одно и то же структурное отношение должно сегодня снова возникнуть из текущего процесса.

Например, партнёр снова заставляет меня отказаться от прежнего способа.

Передел может произойти в той же точке.

Телесная форма может оказаться почти той же.

Но:

структура повторилась потому, что структурация снова к ней пришла.

А не потому, что структура была заранее подставлена вместо процесса.

24. Это позволяет снять старую оппозицию формы и свободы

Проблема не в том:

фиксирована форма или свободна.

Проблема:

каково происхождение фиксированной формы сегодня?

Очень строгая форма может обладать огромной процессуальной жизнью, если допускает реальную структурацию.

Свободная импровизация может оказаться мёртвой, если актёр просто циркулирует между привычными способами собственного поведения.

Следовательно:

свобода формы не гарантирует свободы структурации.

И наоборот.

25. Причинная ёмкость формы теперь тоже уточняется

Форма причинно ёмка не просто тогда, когда допускает разные микровариации.

А когда способна сохранять собственную художественную структуру, не отнимая у действия необходимости самостоятельно структурироваться к ней.

Это сложнейшая режиссёрская задача.

Заранее создать:

точку встречи;

пространство;

ритм;

событие;

мизансцену;

и одновременно не сделать их достаточной причиной актёрского перехода.

Можно сказать:

режиссура создаёт структуру возможности.
Действие осуществляет структурацию необходимости.

26. Здесь драматическое, сценическое и театральное снова различаются особенно ясно

Драматическое произведение способно задать структуру конфликтных преобразований.

Театральная организация — структуру явленности.

Сценическое действие — текущую структурацию причинного становления.

Их совпадение происходит тогда, когда одна и та же форма одновременно:

необходима драматически;

возникла процессуально;

точна театрально.

Но теперь можно сказать ещё строже:

их совпадение — это не совпадение трёх готовых структур, а согласованность разных способов структурации одного события спектакля.

Это существенное уточнение предыдущего разговора.

27. Особенно важным становится время

Структура может быть описана без непосредственного наблюдения времени.

Можно нарисовать граф:

субъект;

результат;

партнёр;

телесность;

обратная связь.

Но структурация без времени невозможна.

Потому что её сущность:

это стало причиной того;

то изменило это;

прежнее потеряло достаточность;

возникло новое.

Поэтому:

структура пространственно представляет отношения; структурация обнаруживает их временную производительность.

Именно структурация превращает граф в действие.

28. Отсюда ещё один важный вывод

Минимальный связный граф действия, который мы искали, сам по себе недостаточен.

Можно построить идеальный граф.

Все узлы соединены правильно.

Но граф ещё ничего не делает.

Для действия необходимо, чтобы связи:

актуализировались;

изменяли вес;

перестраивались;

производили следующие состояния.

То есть минимальный граф должен быть дополнен правилом структурации.

Иначе мы описали архитектуру действия, но ещё не его существование.

29. Возможно, именно здесь проходит граница между топологией и динамикой

Топология спрашивает:

какие связи должны сохраняться через преобразования?

Структурация:

как эти связи реально преобразуются во времени, сохраняя принадлежность одному процессу?

Морфология:

какую конкретную форму принимает преобразование?

Так становится видно, почему одного топологического инварианта недостаточно для полной теории действия.

Он определяет пространство допустимого.

Но не производит движение внутри него.

30. Структурация и есть кандидат на язык этого движения

Не причина вместо причинности.

Не ещё один центр.

А описание того, как:

локальные причины получают право;

различия меняют значимость;

прежние способы теряют достаточность;

возникают требования;

мигрируют центры;

телесные ответы меняют ситуацию;

и система заново организует возможность продолжения.

Все эти ранее введённые понятия начинают выглядеть не отдельными открытиями.

Они становятся разными моментами структурации.

И это важно для сжатия теории.

31. Возможно, здесь появляется возможность избавиться от части терминологического давления

Если каждое понятие оставить самостоятельной сущностью, теория будет бесконечно расширяться.

Но если:

поле различения;

причинное право;

причинное требование;

миграция центра;

синдром перехода;

передел

рассматривать как различные функциональные аспекты структурации, возникает иерархия.

Не всё находится на одном уровне.

И тогда теория начинает не расширяться, а собираться.

Это, возможно, сейчас важнее нового понятия как такового.

32. В таком случае синдром перехода получает особенно ясное определение

Не самостоятельный процесс рядом со структурацией.

А её критический режим.

В обычном течении:

структурация непрерывна, но относительно плавна.

При накоплении причинного требования:

прежняя структура теряет способность поддерживать действие.

При пороге:

начинается интенсивная перестройка.

После:

возникает новая относительно устойчивая конфигурация.

Следовательно:

синдром перехода — критическая фаза структурации, в которой сохранение тождества действия требует качественного изменения его текущей структуры.

Это значительно компактнее.

33. А мерцание — ещё на один уровень ниже

Оно может быть феноменальным симптомом этой критической структурации.

То есть возникает иерархия:

инвариант — условие тождества;

структурация — способ процессуального существования;

синдром перехода — критический режим структурации;

мерцание — возможный телесно-феноменальный симптом этого режима.

Если эта иерархия выдержит проверку, несколько десятков предыдущих различений действительно начинают собираться.

34. Но для действия сценического остаётся прежний контрольный вопрос

Структурация существует не только на сцене.

Живое действие вообще структурирует собственное продолжение.

Человек разговаривает.

Спорит.

Ищет.

Убегает.

Добивается результата.

Везде существуют перестройки причинных отношений.

Следовательно, структурация объясняет действие.

Но ещё не объясняет полностью сценическое.

И здесь нельзя повторить ошибку причинной универсализации.

35. Сценическая структурация должна обладать дополнительным свойством

В неё способны входить различия предполагаемого мира.

То, чего физически нет, становится функционально значимым.

Предполагаемое прошлое меняет настоящее.

Воображаемый результат организует телесное «как».

Мнимое обстоятельство получает причинное право.

Но физически наличное при этом не исчезает.

Следовательно:

сценическая структурация связывает в одном реальном телесном процессе причинно действенные отношения физически наличного и предполагаемого.

Вот здесь ранний и поздний этапы исследования снова соединяются.

36. И тогда представление получает процессуальную функцию

Представление уже не нужно понимать только как создание образа.

Его можно рассматривать как один из механизмов, благодаря которым отсутствующее физически различие входит в структуру текущего действия.

Но оно должно войти не информационно.

А причинно.

То есть изменить:

достижимость;

значимость;

поле различения;

достаточность прежнего «как».

Тогда предполагаемое участвует в структурации.

37. Это позволяет дать более строгий критерий сценической условности

Условность не просто означает:

мы договорились считать стул троном.

Сценически значимым это становится тогда, когда различие:

стул / трон

перестраивает систему возможных действий.

Если «трон» ничего не меняет причинно, он остаётся обозначением.

Если меняет дистанцию, отношение, допустимость, направленность, телесную организацию —

предполагаемая структура начинает участвовать в реальной структурации действия.

Вот где условность получает процессуальную действительность.

38. Следовательно, структура спектакля и структура действия встречаются не напрямую

Между ними находится структурация.

Спектакль предлагает:

этот человек — король;

эта площадка — дворец;

сейчас — ночь;

за дверью — опасность;

эта реплика — перелом.

Но действие должно сделать так, чтобы эти отношения получили сегодняшнюю причинную производительность.

Именно структурация переводит:

структуру произведения

в

структуру текущего действия.

Не автоматически.

Каждый раз заново.

39. Здесь становится особенно ясным выражение «действие сценическое являет спектакль»

Спектакль как структура уже существует.

Но структура ещё не есть происходящий спектакль.

Когда действие начинает структурироваться внутри предложенной художественной организации, структура произведения получает:

время;

причинность;

телесность;

последствия;

феноменальность.

То есть:

действие не просто заполняет готовую структуру спектакля. Оно превращает её в структуру происходящего.

Вот более точный смысл «являет».

40. Тогда театр возникает не из структуры и не из чистого процесса

Только структура без структурации даёт возможность сохранённой формы.

Только структурация без театральной организации может оставаться обычным действием.

В сценическом событии происходит более сложное:

структура спектакля становится средой структурации действия, а структурация действия каждый раз делает структуру спектакля происходящей.

Это уже взаимное отношение.

Не подчинение одного другому.

41. И здесь можно наконец уточнить, что означает «единый процесс»

Не отсутствие различий.

Не слияние всего со всем.

А способность различных функций перестраиваться, сохраняя причинную связность.

Поэтому единство действия — не монолитность.

Единство действия — непрерывно воспроизводимая связность различающихся и изменяющихся отношений.

Это гораздо более процессуальное понимание единства.

42. Структурация позволяет иначе увидеть причинную замкнутость

Замкнутость не означает, что структура защищена от внешнего мира.

Напротив.

Внешнее изменение может войти в действие.

Но после его включения структура действия должна перестроиться таким образом, чтобы новое состояние продолжало принадлежать тому же причинному процессу.

Следовательно:

причинная замкнутость — не защита структуры от изменения, а способность структурации ассимилировать изменение без потери тождества.

Это существенное уточнение.

43. И здесь появляется граница разрушения действия

Не всякое изменение может быть ассимилировано.

Иногда структурация перестаёт удерживать прежнее «что».

Возникает другая направленность.

Другой неполученный результат.

Другая система причинных различий.

Тогда произошло не просто изменение структуры того же действия.

Возникло другое действие.

Следовательно, одна из будущих задач:

определить границу между реструктурацией того же действия и возникновением нового.

Именно здесь инвариант должен стать операциональным.

44. Это, возможно, один из наиболее строгих тестов всей системы

Что должно измениться, чтобы мы сказали:

это всё ещё то же действие, только другое «как»?

И что должно измениться, чтобы сказать:

нет, прежнее действие закончилось?

Без ответа инвариант останется красивой идеей.

Структурация делает этот вопрос неизбежным.

Потому что заставляет исследовать не только сохранение, но и предел преобразования.

45. Поэтому структурация важна не как новый термин

Если она просто добавится к уже существующим:

инварианту;

топологии;

морфологии;

причинности;

полю различения;

синдрому перехода,

от неё лучше отказаться.

Она оправдана только в том случае, если позволяет увидеть их иерархию.

И, похоже, позволяет.

Не новая плоскость.

А процесс, внутри которого ранее обнаруженные отношения выполняют свои функции.

46. Тогда можно предложить очень компактную архитектуру

Действие имеет инвариантное условие тождества.

В каждый момент оно обладает текущей структурой причинных отношений.

Эта структура существует только через структурацию.

Структурация осуществляется в конкретной морфологии.

Когда прежняя структура перестаёт быть достаточной, возникает критическая фаза структурации — синдром перехода.

После перехода устанавливается новая структура.

Но действие остаётся тем же, если преобразование сохранило его инвариант.

Это уже почти замкнутая конструкция.

47. И здесь появляется очень важное следствие

Мы долго искали:

где находится действие?

В намерении?

В теле?

В партнёре?

В результате?

В причинном центре?

В поле различения?

Возможно, сама постановка вопроса была пространственно неверной.

Действие не «находится» ни в одном из узлов.

Оно существует в структурации отношений между ними.

Не отношение само по себе.

А его продолжающееся производство.

Это серьёзный поворот.

48. Тогда субъект тоже нельзя понимать как единственный источник структуры

Субъект удерживает направленность.

Но партнёр способен изменить поле.

Телесность способна создать новое последствие.

Обстоятельство — лишить прежнее «как» достаточности.

Поэтому структурация распределена по системе.

Это не значит, что субъект исчезает.

Это означает другое:

субъект действия не конструирует всю причинность из себя — он существует внутри процесса, который изменяется также вследствие того, что ему не принадлежит.

Именно поэтому партнёр действительно партнёр, а не материал исполнения.

49. Возможно, здесь обнаруживается и самая глубокая функция неполученного результата

Он не просто «цель впереди».

Он создаёт основание, относительно которого различные перестройки структуры продолжают принадлежать одному действию.

Меняется партнёр.

Меняется пространство.

Меняется телесное «как».

Мигрирует причинный центр.

Но пока эти изменения различаются относительно продолжающейся незавершённости, структурация может сохранять тождество.

Поэтому неполученный результат оказывается не пунктом структуры.

А одним из условий структурной связности во времени.

50. Предельно коротко

Структура действия сценического — не его форма и не партитура.

Это текущая организация причинно значимых отношений, благодаря которой действие существует как связное целое.

Структурация —

непрерывное производство, сохранение и перестройка этой организации в процессе самого действия.

Морфология показывает, как структура осуществляется.

Синдром перехода показывает, как структура интенсивно перестраивается.

Инвариант определяет, почему через эту перестройку мы всё ещё имеем дело с тем же действием.

И тогда появляется формула, способная собрать значительную часть предыдущего исследования:

Действие сценическое не обладает структурой так, как предмет обладает устройством.
Оно существует, непрерывно структурируя возможность собственного продолжения.

Отсюда ещё короче:

Структура — сохранённая связность.
Структурация — производство связности.

Но для действия сценического требуется дополнительное уточнение:

его структурация способна включать причинно действенные различия предполагаемого мира в реальный телесный процесс, не уничтожая их предполагаемости.

И тогда становится понятным, почему структура действия сценического не может быть окончательно создана на репетиции.

На репетиции можно создать структуру спектакля.

Можно определить форму.

Можно построить партитуру.

Можно установить пределы допустимого.

Но сегодняшняя структура действия должна структурироваться сегодня.

Иначе сохранится структура —

а действие исчезнет.

Поэтому, возможно, самая короткая формула всей темы:

Структуру спектакля можно сохранить.
Структуру действия приходится каждый раз производить.

И именно этот процесс производства структуры в настоящем —

структурация —

может оказаться тем недостающим звеном, которое связывает инвариант с изменением, причинность с формой, а устойчивость действия — с его непрерывным становлением.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.