144. Тревожный киносеанс

Предыдущая глава: 143. "Курорт Боровое"

http://proza.ru/2026/09/01/1276



               Дома меня ждал приятный сюрприз — приехала Вера. Её учеба в медучилище подходила к концу, ей оставалось учиться ещё полгода, потом экзамены, и свежеиспечённый фельдшер должен был отправиться работать по распределению в какую-нибудь ставропольскую глубинку. Мама на следующий день уезжала на две недели в отпуск, тоже по путёвке в Щучинский санаторий, в те же места, откуда я только что вернулась — в Кокчетавскую область на тот же курорт "Боровое". Она принарядилась, была оживлённой и радостной, предвкушая приятный долгожданный отдых.  Оставила нам семьдесят рублей на продукты и мелкие расходы, наказав не давать Фатеру денег из них. Фатер пока оставался дома, но через неделю ему предстояло отправиться в командировку.

                Проводив маму, мы с сестрёнкой  поехали  на противоположный конец Целинограда к доброй Марии Сергеевне, так любезно выручившей меня деньгами. Она жила в частном секторе — в отличие от нашего плотно застроенного района, там распластались широкие улицы, некоторые даже были ещё не заасфальтированы, с приземистыми частными домиками и огромными приусадебными участками. Мы не засиделась в гостях, а решили пойти в кино, приметив неподалёку невзрачный старенький кинотеатр.

                День плавно перевалил во вторую половину, но до темноты ещё так далеко. Купили билеты на дневной сеанс и, выйдя на улицу, стали ждать начала сеанса под ласковым послеполуденным солнышком. Но тут к нам прицепилась ватага местных пацанов — наверно, подумали, что нам лет по пятнадцать. Один из них, мелкий борзой  цыганёнок лет шестнадцати-семнадцати, был предводителем этой шайки из пяти-шести мальчишек, возрастом явно помладше цыгана, шестеривших перед ним, угодливо заглядывающих ему в глаза. И, кстати, были эти русые ребятки отнюдь не цыганской наружности.

                Вожак почему-то сразу прилепился ко мне, выражая явную симпатию, и начал вежливо, но напористо расспрашивать о том, о сём, перемежая свои расспросы какими-то туповатыми, наивными рассуждениями. Мне ясно было, что парниша неразвит, но с огромным самомнением и апломбом. Эта беседа жутко напрягала меня. Я как могла конспирировалась, уклончиво и очень кратко отвечала на его заинтересованные вопросы, не желая откровенничать, но и не желая врать что-то о себе. Узнав, что мы ждём начала сеанса, он тут же важно достал из кармана деньги и отправил одного из мальчишек за билетами. Мы с Верой переглянулись встревоженно — час от часу не легче, вместо просмотра  фильма в приятном расслаблении будем сидеть теперь, как на иголках,  и думать, как от них отвязаться...

                В полутёмном зале было мало народу, зрители сидели вразбивку, но всё же ближе к центру. Наши места оказались самыми удобными — в центре и впереди никого, но радости это не принесло, так как новоявленный кавалер немедленно занял место по правую руку от меня, даже не глядя какие там у них места в билетах. Остальные шустро рассредоточились неподалёку. Было видно, что они завсегдатаи тут. Ещё и фильм не начался, как смуглый парнишка немедленно освободился от своей обуви и привычно водрузил ноги в носках на спинку впереди стоящего кресла, галантно осведомившись у меня:"Ничего, если я так? Не воняют?" Дитя природы был в своей стихии, он немедленно сосредоточился на фильме, получая от просмотра видимое удовольствие и иногда громко комментируя особо волнующие моменты фильма.

                А мы же с Верой с трудом досидели до середины фильма, потихоньку поднялись и, не сказав юному "цыганскому барону" местного разлива ни слова, бесшумно вышли из зала, а потом стремительно ринулись за угол кинотеатра и спрятались там на случай, если пацанва выскочит за нами. Но всё было тихо — видать, любовь к "синематографу" перевесила другие чувства в горячем цыганском сердце, опять же деньги были потрачены мальчишками, да и сюжет им хотелось досмотреть до конца, а мы, счастливые, побежали на автобус, который вскоре пришёл. Мы твёрдо знали, что никакой ветер не занесёт нас снова в эти края!

                А ещё через пару дней дома разразился скандал между Фатером и мной из-за денег, оставленных мамой нам всем на продукты. По умолчанию, предполагалось, что у него есть свои деньги, но, наверно, когда мама уехала, то Фатер, почувствовав свободу, "оторвался" немножко с друзьями и не рассчитал свою наличку. Он стал ходить вокруг меня и просить десятку на сигареты. Я же, помня мамин наказ, принципиально не хотела давать ему и рубля, тем более на сигареты. Когда же он разозлился и начал слегка мне грубить, я тоже психанула и выкинула эти красные десятки прямо на пол:"Нате, подавитесь ими..." Теперь не помню, всё ли он забрал или только часть, но с тех пор я прекратила с ним общение, не замечала его и только в очередной раз остро сочувствовала маме, понимая, что принесёт он ей ещё немало проблем и переживаний.

                Вскоре он уехал в командировку, а затем и Вера отправилась в Боровое — пробивной маме как-то удалось и Веру пристроить там на недельку отдохнуть. Я же в гордом одиночестве начала собирать свои вещи, чтобы уже в ближайшее время покинуть дом. Тем более теперь, после этой отвратительной ссоры. Дело было за малым — я с нетерпением ждала подтверждающего письма из своей Караганды-сортировочной с дальнейшей информацией и их "указивками".

Продолжение: