Сады Олимпа, спасательная операция, V

Человеческие укусы прочно переплелись в сознании Янковски с картиной полного безумия, ужаса изоляции и абсолютного отсутствия контроля над ситуацией. На некоторое время её взгляд помутнел, пока разум прокручивал жуткие сцены беспричинного насилия посреди окровавленных барханов, пронзительные крики женщин, которых насиловали и убивали, бессвязную ругань дерущихся солдат, их бегающие в ужасе и безумии глаза... Это было похоже на заразную болезнь, но у Игрид, кажется, присутствовал сильный врождённый иммунитет. А быть безвольным наблюдателем куда страшнее, чем полноправным участником кошмара...
После промелькнувшего в голове воспоминания Игрид тоже оказалась выбита из колеи, как и Дэннер.
Придя в себя, полковник тряхнула головой и коснулась ладони Владимира обездвиженными пальцами сломанной руки, стараясь его успокоить.
— Вижу, — шепнула она ему, — успокойся. Мы её вытащим.
— Ты чего делаешь? — пихнул его в бок Джейми, отцепляя его пальцы от кисти Игрид. Взгляд Владимира ожил, и он поспешно отдёрнул руку.
— Ой... прости... Вытащим... потому что... потому что я сдохну, если не вытащим...
Тут Родригес решительно подхватил его и отвёл в сторонку, за автобус.
— Возьмите себя в руки! Вы себя не контролируете!
— Капитан... — Дэннер вздохнул и сунул руки в карманы от греха подальше. — Если бы я себя не контролировал, я бы уже застрелился. Вам не о чем беспокоиться. С моей стороны.
— Так вы уже были в такой ситуации?
Дэннер молча извлёк портсигар из кармана.
— И вы проиграли?
Владимир щёлкнул зажигалкой.
— Так... ладно. Вы, главное, соберитесь и постарайтесь не травмировать окружающих.
— Как же я тогда доберусь до Кеттера? — убийственно-серьёзным тоном поинтересовался Владимир, чем почти вывел Родригеса из себя. Как говорится, сохраняйте спокойствие, это всех раздражает.
— Слушайте, у вас посттравматический синдром...
— Вот и психиатр так же сказал, — кивнул Владимир, чуть улыбнувшись. Правда, от такой улыбки у людей обычно приключается лёгкий приступ паники. Не улыбка – хищный оскал, почти незаметная, тщательно скрытая и намеренно выданная на мгновение смертельная угроза. У капитана, как у человека служивого, паники не приключилось, но мурашки по спине пробежали. Он отвёл взгляд и неуютно поёжился.
— Я бы вас комиссовал...
— Да, вы, прям, точно как наш психиатр.
— Да прекратите вы паясничать.
— Вот сейчас вообще похоже.
— Дэннер!
Владимир пожал плечами и сказал без улыбки:
— А меня и комиссовали.
— И что случилось?
— Случилась война.
— Она у нас у всех случилась...
— Нет, эта – у вас не случилась как раз.
— Что ж, тогда примите благодарность от лица всех жителей Земли.
— Ой, как официозно прозвучало. — Дэннер улыбнулся, на сей раз вполне искренне. — Но я это уже слышал.
Раздавшийся грохот отвлёк их от разговора, и оба обернулись посмотреть, что там такое.
— Она точно бешеная! — орал здоровяк, пиная ни в чём не повинную мусорную урну. Джейми с трудом его удерживал, и только Игрид с совершенно спокойным видом готовила инъекцию сибазона. Согласно протоколу чрезвычайных ситуаций, при сложившемся положении, она была уполномочена взять препарат и помощнее, и отправить буйного гражданина на боковую в обезьянник. Фредерико, похоже, был осведомлён, а вот до самого учредителя скандала явно доходило туго.
— Товарищи, вам помощь нужна? — на всякий случай, уточнил Дэннер.
— Справляемся, — отмахнулся Декстер.
— Да я вас всех...
Владимир подошёл и метко ткнул пациента куда-то в область основания черепа, отчего здоровяк рухнул как подкошенный, едва не придавив Джейми. Дэннер опустился следом, чтобы видеть его лицо, и пристально поглядел на него.
— А с этой твоей бешеной кошкой, один вопрос: получилось? Только отвечай честно.
— Да нет, конечно, — раздражённо ответил Фредерико. — Иначе бы он не был такой злой.
Поставив буйному гражданину укол, «доктор» Янковски методично избавилась от использованного шприца и стянула с правой руки перчатку зубами, отчего та издала страшный хлюпающий звук.
— Уноси готовенького, — сказала Игрид устало, после чего подошла к Владимиру и вынудила его своим неосторожным движением прощупать под мешковатой медицинской спецовкой что-то твёрдое и опасное. — Как нам попасть внутрь? — спросила она уже шёпотом, стоя при этом к Владимиру вполоборота и как будто с ним вообще не разговаривая. — Он же про взрыв ещё что-то говорил.
Владимир незаметно сунул руку в карман и быстро вложил в её ладонь что-то прохладное и маленькое.
— Мы скоро будем внутри. Только дождёмся сигнала. Надень пока эту штуку.
На ладони у Игрид благородно поблёскивал эмалированный серебряный кулон в виде ириса. Игрид повиновалась странному приказу и незаметно накинула на шею цепочку, спрятав кулон под слоями одежды, туда же, где тихонько звенели армейские жетоны.
— Ты просто тупой осёл! — восклицал Фредерико, пиная успокоенного седативным препаратом коллегу в направлении ворот. — Нет, ослы, хоть, дрессировке поддаются, ты олень!.. Нет, олени умные, ты баран!.. Нет, от баранов есть польза в хозяйстве, ты... Вот, видишь, я даже не знаю, как тебя обозвать! Подсказывай, давай!
— Командир, — подошёл Джейми, — сними меня с бригады. Я нужен здесь.
— Ты нужен Городу, — возразил Дэннер. — Мы справимся.
— Я здесь, чтобы помогать тебе, если ты вдруг забыл! — вспылил фельдшер.
— Декстер, успокойся. Я твой начальник, и именно я решаю, каким образом ты будешь мне помогать. Сейчас ты нужен Городу. За медика идёт Игрид.
— А меня ты списал в запас, значит. Дэннер, у нас здесь задание! А я катаюсь на скоряке и колю трамал.
Владимир вздохнул.
— Включи логику, будь так любезен. Ты можешь кататься на скоряке, а я не могу. У меня нет ни допуска, ни даже профильного образования. Тем не менее, кто-то из нас должен это делать.
— У нас задание...
— Совершенно верно. У нас задание: остановить пандемию. Ты выполняешь свою часть работы, а я свою.
Во время диалога Игрид хотела было встрять с уведомлением, что сама может кататься на скоряке, но не решилась – в таком-то состоянии. Хотя, можно подумать, что лезть в самое пекло было более удачной затеей.
Хоть Владимир и хорошо держал себя в руках, Игрид чувствовала, что его разрывает на кусочки от беспокойства за несчастную женщину, угодившую в плен к безбашенному уроду. К тому же... Он влюблён в неё, и, как бы это ни усложняло ситуацию, любить никто не мог запретить. Тем более что это отличная мотивация, ниточка, которая заставляет бороться, идти дальше и не сдаваться. А в такой ситуации именно этого и не хватает зачастую.
Перед тем, как отстраниться от Владимира, Игрид крепко сжала его руку, не говоря ни слова, но очень быстро отпустила и вернулась к Джейми.
— Что, решили не ехать? — спросила она будничным тоном. — Ну, его право, тут ничего не поделаешь.
— Ура, — кивнул Джейми и опять закурил. Взгляд у него был мутный, но это ничего, Игрид по себе знала, что медработник – существо неубиваемое. До первого инфаркта, конечно, но это уже нюансы. Правда, как раз в её случае – неубиваемый, на самом деле, громко сказано, хоть бы и потому, что Игрид считала себя давно убитой, а именно в ту ночь, когда весь её отряд оказался перебит посреди безжизненных песков, а полковник, в которого она была тайно влюблена, закрыл её, обездвиженную из-за серьёзной травмы, собой. Она умерла, когда восемь часов лежала на холодном песке, истекая кровью, задерживая дыхание через раз и вслушиваясь во все окружающие шорохи, и сжимая в закоченевших пальцах винтовку с последним магазином патронов. А всё, что происходило дальше, было уже будто сном, фантомом, бредом... Позвонил Беорн и задал не очень понятный вопрос «Когда запускать?» Владимир ответил, что ждёт сигнала. Тут в компании как-то незаметно образовался давешний ребёнок с платформы. Он проскользнул ужом мимо Дэннера, потянул его за рукав и спросил прямо:
— Мутно тебе?
Дэннер в который раз прищурился на плывущую в густом снегопаде громадину высотки.
— Она там. У Кеттера.
— А-а, — понимающе кивнуло дитя и строго велело: — Не мутись. Спасём. А ты дядька знатный, вот и не мути. Всё знатно будет, значицца.
Дэннер поглядел на дитя.
— И всё-таки зря ты так. С ошейником.
— Не мути, — отмахнулось дитя и направилось к Игрид. Оно пристально поглядело на полковника из-под чёлки и риторически уточнило:
— Ты тож мутишься. А, обожди чутка. Ща дырку сделаю, и знатно всё будет.
Дэннер чуть улыбнулся Игрид, и только руками развёл, что, вероятно означало нечто вроде «Вот, как-то оно так.»
Мучусь, и правда, подумала Игрид, проводив мальчишку взглядом. Конечно, мучусь. Я хочу в данный момент либо сдохнуть, либо уйти в отставку. Ну ещё напиться как вариант. Но сначала спасти человека.
Снова непреодолимо захотелось закурить, и Игрид не смогла противиться этому желанию. Правда, у неё сигарет не было, поэтому она тихонько обратилась к Джейми:
— Угостишь?
Дополнительных объяснений им не требовалось.
Джейми протянул ей открытую пачку, в которой половина сигарет непостижимым образом ещё оставалась.
Игрид вытянула сигарету привычным движением, но слегка трясущейся рукой – то ли от холода, то ли от усталости, и прикурила от ещё тлеющего окурка Джейми, после чего прикрыла глаза и медленно выпустила облако сизого дыма, разгоняя им резвые маленькие снежинки.
В кабине ожила рация, зашуршала помехами.
— Ребята, кто там, на Олимпе, возьмите адрес, а. У нас ещё двое. Не успеваем, на ДТП летим.
— Принято, — коротко ответил водитель и включил зажигание, параллельно дозваниваясь на станцию. Телефон как взбесился, звонки сыпались не переставая. Неизвестно, сколько провисит на пульте очередной экстренный вызов в ожидании свободной бригады. А впрочем, известно. Очень долго, слишком долго. Фатально долго.
— Ну, вы осторожней там, — Джейми помахал всем рукой, уже на ходу запрыгивая в машину, «скорая» включила сирену и понеслась по выделенной, мгновенно растворившись в пелене снегопада.
Дитя опять обернулось к Игрид, с таким видом, будто читало мысли.
— Ты тётенька знатная, не мутись. А хошь тюльпан? — Дитя жалобно поглядело на Дэннера. — Остроухий, можно?
Владимир кивнул.
— Один тюльпан? Тебе виднее. Но, думаю, один тюльпан можно. — Он шагнул к дитю, быстро размотавшему плотный шарф, под которым вдруг обнаружился железный ошейник, тоненький, но тем не менее самый настоящий. С застёжкой-карабином. Он был надет поверх матерчатой повязки, так, что не касался кожи. Дитя отстегнуло карабин, стащило ошейник и вручило его Дэннеру. И тут стало видно, что это всё-таки девочка – на худенькой шее не выступал хрящ. Но всё равно внешне девочка изрядно походила на мальчишку, и, похоже, делала это намеренно.
— На. Подержи, значицца. — Щёки у неё заметно порозовели. Дальше дитя встряхнуло руками, как иногда делают пианисты, чтобы снять напряжение с мышц. И вдруг с тонкой ладони брызнули сверкающие алые искры. Дитя сосредоточенно насупилось, пошевелило пальцами, осторожно поворачивая ладошки, словно катало снежок, отчего искры потекли плавно, медленно сливаясь с пальцев и сплетаясь в сияющий объёмный рисунок. На тонкой ладошке вырос алый тюльпан, отделился и, покачиваясь, подплыл к Игрид. Он совсем не обжигал, но снежинки таяли над ним.
— На. — Дитя подмигнуло. — Не мутилась шоб.
— Как... — Родригес распахнул глаза. — Это голограмма?
— Сам ты голограмма, — строго сказало дитя. — Не мути, дядька. — И кивнуло на ошейник в руках Владимира. — Отдай.
Дэннер отступил на шаг, спрятав руку за спину.
— Постой. Может, хватит? Достаточно накопилось.
Дитя нахмурилось. Наконец, вынесло вердикт:
— Ты знатный. Не мути. Надо мне.
— И всё-таки...
Девочка требовательно протянула руку и повторила:
— Не мути! Так надо.
Владимир только вздохнул и ошейник надел обратно, предварительно намотав повязку. Дитя снова смертельно побледнело, но бодро улыбнулось Дэннеру и аккуратно застегнуло курточку на все пуговицы, сверху намотав шарф. Куртка была тонкой, и не закрывала маленькую девичью грудь. А вот шарф её маскировал, плюс визуально прибавлял плечам объёма.
— Спасиб, значицца.
Всё это вызвало у Игрид такую массу вопросов, что она впала в ступор, замолчала и могла теперь лишь смотреть широко раскрытыми глазами на сияющий прямо у неё под носом тюльпан из непонятной субстанции. За это время ветер сам скурил у неё половину сигареты, но она этого даже не заметила. Она иногда видела вещи, похожие на паранормальщину, но этот перфоманс произвёл настоящий фурор и окончательно выбил бывалого медика из колеи. Хотя... Была ли она вообще в ней сегодня?
— Не нравится? — расстроилось дитя. — Ну, хошь тада нарцисс?
— Потом, — Дэннер опустил руку, которой мгновение назад активировал наушник. — Нам пора. Разоблачайся.
Кулон на шее Игрид вдруг нагрелся и мелко завибрировал. Владимир извлёк из сумки несколько тяжёлых поясов, один надел сам, остальные раздал товарищам.
— Отражатель световых волн. На несколько минут сделает нас невидимками. Под снегом всё равно будет видно, что кто-то идёт, но вот, кто именно – камеры не зафиксируют. Теперь ирисы. Они отключат силовое поле на двадцать три секунды – больше не получится, а Дерр сделает нам проход. Дронов нам сбили с толку, но они перезагрузятся через минуту. Ещё около минуты им потребуется на восстановление после системного сбоя. Дерр, подойди.
Дитя шагнуло к Владимиру, и он снял с неё ошейник. Тогда Дерр опять вскинула тонкие руки уже знакомым жестом, потом вдруг замахнулась и выбросила руки вперёд, так, будто выталкивала автомобиль из ямы. С её ладоней сорвался сияющий алый поток, потом ещё один. Искры угрожающе раскалились и ударили в стальные ворота, куда ранее удалились Фредерико и его невоспитанный коллега.
— Отойдите, — буркнула Дерр. Она раскраснелась и вспотела, соломенные пряди прилипли ко лбу. Снова вскинула руки, отправляя новый поток. На сей раз он сформировался в сверкающий вихрь, завертелся, ударил в ворота.
И сталь начала плавиться.
Сперва ворота раскалились, тоже засияли алым, затем потекли огненными слезами, прожигая неровные дыры в асфальте. Дерр раскинула руки, куртка распахнулась, и сделалось видно, что под ней тоже плотный металл вместо живой плоти.
— Давай! — пискнула девочка. — Счас!
Дэннер подхватил одной рукой Игрид, второй Родригеса, и они втроём влетели в полученный проём, причём, только что расплавленная сталь не обжигала, но, не успела Игрид этому удивиться, как они уже кубарем выкатились на идеально чистую подъездную дорогу. Дерр прыгнула следом, примагнитила к воротам фильтр восприятия, и он послушно воссоздал фотоснимок целых ворот, сделанный до разрушения. Вспыхнуло северным сиянием силовое поле, загудело – восстановилось.
Перед ними расстилалась идиллически-зелёненькая лужайка, совсем неуместная среди зимы. И вся усеянная дронами. Они лежали, беспомощно перемигиваясь диодами, как будто стая маленьких птичек присела отдохнуть.
— Скорее, — выдохнул Дэннер, и четверо бегом понеслись через лужайку, перепрыгивая дроны. Родригес сам бежать не мог, и Владимир почти тащил его на себе. У Игрид окончательно разболелась нога от такой физкультуры, а микроботы в теле Владимира раны, конечно, лечили, но и они были не всесильны. Здоровой была одна только Дерр, да и то – не факт. Наконец, остановились у стены под карнизом, где снежинки не сыпались, и Дэннер показал, как активировать пояс. Помимо отражателя в него были вмонтированы глушилки, делающие носителя «невидимым» не только для зрительного восприятия, но и для приборов. Лишь для самых примитивных – а таковые в квартале были установлены не везде. Основная ставка делалась на силовое поле.
— Вот, — пояснил Дэннер. — Какое-то время нас будет не видно.
Оцепеневшая Игрид ничего не смогла ответить и лишь сообразила выкинуть окурок куда-то в сугроб, до урны бежать было некогда.
Да и вообще, как показывает практика, бегун из неё ну очень так себе, впрочем, как и спецназовец, в медицинской-то спецовке. Хотя вот к чему-чему, а уж к ней Янковски точно было не привыкать.
Квартал богатеньких выглядел ухожено и в прямом смысле элитно, но создавалось ощущение диссонанса, иллюзии, особенно в сравнении с тем, что творилось сутки назад в Парадайзе, например. К слову, предыдущая ночь у Игрид тоже прошла без сна, так что в переутомлении она была не так уж и далека от страдальца Джейми, особенно, если учитывать все её травмы и то, как её моментально вырубало в автобусе. Но она ввязалась в это сама и возвращаться назад уже было поздно.
Вопросов, конечно, появилось много, но Игрид разумно отложила их на потом, когда весь этот кошмар закончится. Сейчас же она просто следовала командам Дэннера.
— Вы ещё кто...
Всё произошло в считанные секунды. Охранник быстро вскинул пистолет – на данной территории он был уполномочен открывать огонь на поражение. Дэннер только вскинул руку. Размах от бедра, мгновенный взблеск, и тускло-серебряная молния ударила охранника в правую руку. Пистолет отлетел, пуля унеслась куда-то к верхним этажам, где зазвенело и осыпалось стекло. Охранник, выругавшись, выдернул метательный нож из ладони. И медленно осел на заснеженную траву. Владимир опустил оружие.
— Арбалет?! — только и выговорил Родригес.
— Я же говорил, кирпич надёжней пистолета – он осечек не даёт, — повторил Владимир старую истину и, ухватив охранника за руки, оттащил к стене. Тот что-то хрипел – маленький болт угодил ему в шею, и, видимо, повредил связки. — И ещё не шумит. Отзывай дроны. — Последнее относилось уже к охраннику. Тот ответил красноречивым взглядом.
— Стрела отравлена, — уведомил Дэннер. — Хочешь антидот – отзови дроны и проводи нас к лорду Кеттеру.
Охранник распахнул глаза. Ближайший дрон уже бодренько летел на звук выстрела, очень замечательно отразившийся эхом от стеклянных стен.
Игрид мрачно наблюдала сцену. Она не хотела никого убивать в процессе, вообще предпочитала избегать убийств, поскольку насмотрелась в этой жизни их достаточно, но знала при этом, что с фашистами иначе никак.
Полковник стояла рядом и не шевелилась. Впрочем, полковника в ней сейчас всё равно было не признать – поверх ведомственной формы у неё была спецовка «скорой», погон не видно, жетонов тоже, а на лбу тут ни у кого звание не написано, но тем и лучше. Если бы сейчас кто-то обратился к Игрид по уставу, она бы не задумываясь съездила ему промеж ушей своим замызганным гипсом, правда, рискуя его расколоть. Сколько в такой беготне будут заживать её раны, она даже думать не хотела.
Охранник рефлекторно ухватился за хвостик стрелы, торчащий из шеи, но Дэннер быстро хлопнул его по руке.
— Откроешь рану – истечёшь кровью. Я тебя убивать не хочу, и нам нужен проводник. Там же наверняка везде биометрические замки.
В ответ охранник снова захрипел, глядя на непрошенных гостей широко распахнутыми карими глазами, влажно блестящими от страха и боли. Он был совсем молодой, и его было жалко. Владимир наклонился к нему.
— Чего?.. А-а. Ты здесь один, потому что моя опергруппа сейчас отвлекает всех ваших на себя, и ещё наши союзники подорвали ваш склад боеприпасов, – это, если я не ошибаюсь, корпус Турмалин, верно же?.. – а тебя, как самого молодого, оставили разбираться с нами. Ну, считай, разобрался. Нейротоксин в твоей крови полностью парализует тебя примерно через полчаса. Минут через сорок произойдёт остановка сердца. Лучше сотрудничать.
Охранник подумал немного и судорожно кивнул, тут же ухватившись за горло. Владимир зафиксировал ему голову и быстро обломал древко болта.
— Чтоб не задевал. Пошли.
— Опергруппа?.. Склад боеприпасов?.. — Родригес ухватил Владимира за рукав на ходу. — Когда это вы успели?
— Капитан. — Дэннер отмерил нужную порцию строгости в голос. — Мы сначала сделаем дело, а потом проведём викторину. Шагайте.
Игрид пихнула Родригеса в плечо, чтобы его заткнуть. Кажется, это был его главный недостаток – неумение молчать и в принципе держать язык за зубами, а это могло очень сильно испортить всей группе ход дела.
— Заткнись хоть на минуту, — прошипела Янковски на капитана ещё до того, как сверху его отчитал и Дэннер. Родригес притих и сник.
— Зашьём? — спросила она шёпотом у Владимира, когда они двинулись вслед за охранником. — Я могу.
Она уточняла это исключительно для того, чтобы спланировать свои действия, да и ей тоже не хотелось убивать беднягу, ведь он не виноват, что его нанял к себе отпетый фашист. Скорее всего, он даже не знал, что его наниматель – фашист, и это самое печальное. То паршивое чувство, когда ты причиняешь вред невинным людям, вовлечённым в преступления лишь волей случая и напрямую в них не участвующим, было знакомо и ей: сколько таких бедняг она перестреляла в африканских песках, она не помнила и сама.
Дэннер, кажется, думал о том же.
— Может понадобиться трахеостомия, — шёпотом сказал он, когда паренёк принялся возиться с дронами. — Я немного промахнулся. Сейчас попадём в здание и зашьём.
И как бы он ещё не догадался раньше времени, что нет никакого яда, а то ж тревогу поднимет. Но врал Дэннер на редкость убедительно.
— Я сделаю, — заявила Игрид безапелляционно. — Дай только время и инструменты.
Как она собиралась оперировать с одной рукой и в полной антисанитарии – загадка, но вызывать для бедняги «скорую» они не могут, а бросать его с болтом в горле было совсем уж бесчеловечно, тем более, что он в злодеяниях лорда не виноват. Хотя... Эта жизнь будет небольшой ценой за спасение остальных, тех, до кого этот ублюдок по тем или иным причинам добраться не успел.
— Мутно... — ворчала мрачная как туча Дерр. — Всем мутно... Остроухому мутно, этому, вон, мутно тож... — Она дёрнула Владимира за рукав. — Остроухий, а вдруг он того? Я не хочу людей того, мутно это!
— Не волнуйся, с ним всё будет хорошо, — шёпотом заверил Владимир и обернулся к охраннику. — Чисто?
В ответ охранник указал свободной рукой вперёд, к будке ЦТП. Добежали до будки, остановились за углом, прижимаясь к холодной кирпичной стене.
— А теперь нам нужно в Изумруд, — тихонько командовал Владимир, который не забывал тащить Родригеса и подстраховывать Игрид на скользкой снежной траве. — И чтобы для лорда Кеттера мы стали рождественским сюрпризом.
Пока они прыгали по грязи, Игрид всё думала о том, что это её последнее дело. Она больше не хочет работать здесь, видеть весь этот кошмар и сталкиваться с ним лицом к лицу, с неё хватит. Уйти в отставку, уехать в какую-нибудь глушь и устроиться там в районную поликлинику бабушкам корвалол и валерьянку выписывать в первой половине дня, а не вот это вот всё. Уж если замуж ей выйти и создать семью было не суждено – Игрид думала, что уже слишком стара для этого  – то вот спокойная жизнь на пенсии ей была ещё доступна. А Город этот вместе со всей его швалью... Пусть идёт к чёрту!