Сады Олимпа, спасательная операция, VII

Ключ-карта действовала только в этом секторе, дальше закончилась. Ну, кто бы сомневался. Владимир и Дерр какое-то время покрутились возле двери к лифтам, но бестолку. Замок ехидно подмигивал диодом, а картой просто сердито плевался и ни в какую их выпускать из подвала не желал. Мрачная Дерр сидела в углу и кидалась мини-шариками.
— Слышь, Остроухий. А мож, я шарахну в него? Он откроется.
Дэннер устроился рядом.
— Не откроется, Дерр. Мы подождём. Кому-нибудь обязательно понадобится в подвал.
— Зачем?..
— Затем, что сработает пожарная сигнализация.
— Чё?.. — удивилось дитя. И расстроилось: — Мутишь...
— Не мутю, — успокоил Дэннер, но дитя обиженно насупилось.
— А чё мутишь? Не объясняешь ничё... мутишь!
— Да чего объяснять, сейчас увидишь, — сказал Владимир и с видимым наслаждением прикурил сигарету.
— Мутишь, — сердито отмахнулась Дерр, закашлявшись от дыма. Она помолчала немного. — А ты чего мутный такой? Боишься, да?
Дэннер не ответил.
— За Ласточку, что ль? Знатный ты... А ты не боись. Она могёт! А мы счас быстренько придём и её спасём. Ну?.. — Дитя с надеждой заглядывало в глаза. — Не мутишь, что ль, больше?
— Стараюсь.
— Вот и знатно, — кивнуло дитя.
Сигнализация здесь оказалась тормознутая – сработала только с третьей сигареты. Сверху полился холодный душ, раскрашивая в крапинку бетонные стены. Дэннер натянул капюшон и дёрнул дитя за руку.
— Приготовься, — сказал он, — сейчас бригада придёт.
Аварийная бригада среагировала куда более оперативно – не прошло и минуты, как лифт за дверью загудел. Дэннер закинул дитя за спину и поднял автомат в боевую позицию. Замок пискнул, и дверь распахнулась. Трое остановились на пороге, машинально вскинув руки, когда оружие тускло блеснуло в свете фонаря.
— Здорово, мужики, — улыбнулся Дэннер. И тут же, не дав никому опомниться, продолжил: — Мне нужен ключ с доступом в пентхаус. Поделитесь им, и мы разойдёмся полюбовно.
— Не мутите, значицца, — высунулась Дерр, но была оперативно задвинута обратно.
— Вы кто такие? — опомнился бригадир – его Владимир отличил по шеврону и спокойному, уверенному взгляду.
— Враги лорда Кеттера.
Рабочие переглянулись.
— Этого, тощего, что ль?..
— Ну, лордов у нас тут больше и нет...
— Погодите! Слышь, я тебя знаю. Тебя по телевизору показывали. Это же ты разоблачил директора Парадайза?
— Я и мои ребята. А теперь я должен вернуть клинике главврача. Для этого мне надо проникнуть к лорду Кеттеру.
Бригадир призадумался. Наконец, вывел:
— Ключ тебе не поможет, там везде биометрические замки. Но мы можем провести тебя на этаж. А дальше уж сам как-нибудь.
— Спасибо.
— Просьба, конечно, есть.
— Я слушаю.
— Как доберёшься, узнай про мою жену. Вот, — и бригадир отправил Дэннеру голограмму — изображение серьёзной темноволосой женщины в рабочем синем платье. — Её зовут Лена. Запомнил?
Владимир сохранил файл и кивнул:
— Запомнил.
— Пошли тогда. А малой?
Дерр грозно сверкнула глазами и соткала из сверкающих искр большую лохматую собаку.
— А я – с Остроухим, значицца.
— Ты парень али девка?
— Я Дерр.
— Понятно. А Дерр у нас мальчик или девочка?
— Говорю ж, Дерр я, дядя. Не мути.
— Так... — бригадир стянул каску и задумчиво почесал курчавую голову. — Наденешь мою форму.
— Это не обязательно, — сказал Владимир и включил отражатель. Остался только силуэт, как будто бы из чистого стекла, по которому сбегали капельки воды, очерчивая его.
— Знатно, — хихикнула Дерр.
— Да выключи ты уже эту воду! — рявкнул бригадир на сотрудника. Тот выключил душ, а Владимир выключил отражатель и сделался видимым. — Ладно, так даже легче. А пацанёнок?
— Не мути, знатно всё будет, — заверила его Дерр и озорно сверкнула глазами. — Ну, потекли что ли?
— Чего?
— Пойдём, она говорит, — пояснил Владимир. Бригадир прищурился на Дерр и засмеялся.
— А-а, так ты девочка, значит.
— Я Дерр, — строго сказало дитя.
— Странная у тебя дочурка.
— Не мути. Остроухий – мой друг.
Они вошли в лифт, и один из рабочих нажал на кнопку, прижав ладонь к сканеру на панели, для чего ему пришлось снять перчатку.
— Видишь, — кивнул на него бригадир. — Вы бы без нас не уехали.
— Да уж. Тебя как звать-то?
— Алехандро. А так – три-три-шесть.
— Чего?..
Алехандро в ответ молча показал запястье, где красовался штрих-код. Он слегка отсвечивал бледно-голубым.
— Не знал, что у вас людей метят, — прищурился Дэннер. Дерр, уловив настроение, дёрнула его за рукав.
— Не мути, Остроухий.
— Только рабочих, и не везде. В этом квартале метят.
— Чудненько, — ледяным тоном прокомментировал Дэннер. — Как скот.
— Да не сверкай ты так глазами. Лучше быть элитным скотом, чем убойным.
— Элитным скотом на элитной скотобойне. Убойные у вас порядки, товарищ Алехандро.
— Никак, Че Гевара воскрес, — грустно улыбнулся Алехандро. — Мне семью кормить.
— Я понимаю, — Дэннер вернул ему улыбку, а себе – холодный профессиональный настрой. Лифт мелодично звякнул, обозначив остановку на нужном этаже.
— Приехали. Нам дальше нельзя.
— Спасибо вам за помощь.
— Ну, удачи.
Владимир и Дерр невидимками побежали по коридору.
Отражатели скоро выдохлись и отключились, но они были нужны лишь на первом этапе – Владимир теперь колдовал с охранной системой. Или Генри обладал специфическим чувством юмора, или Элеонора случайно пролила свой коньяк ему в кофе. Так или иначе, на мониторах вместо Владимира и Дерр в унылых серых коридорах резвился выводок озорных котят. Устройства в ирисах искажали сигнал, путая охрану, которая так рьяно взялась ловить несуществующих животных, что её было даже жалко. Особенно после того, как та же самая охрана успешно «отразила» атаку «террористов». Опергруппа бестолково «штурмовала» Сады Олимпа, размахивая транспарантами и выкрикивая коммунистические лозунги, швырялась бутылками с зажигательной смесью и всячески бузила, разжигая в народных массах и без них давным-давно зародившуюся смуту. Владимиру то и дело докладывали, что в Городе начались беспорядки. Дэннер не хотел своими действиями вызывать бурю, но с другой стороны – она зрела годами, и надвигалась давно. Ещё и Хейгель постарался, да журналисты сотворили из обычного преступника аж чуть ли не всадника Апокалипсиса. Да и вообще, можно подумать, без Олимпа в Мегаполисе репрессий меньше. Как пелось в песне, людишки погалдят-погалдят да угомонятся. Нервно-паралитический газ – вещь универсальная и надёжная, а революции так, с кондачка, не свершаются, это ещё французы доказали. Едва подумав об этом, Владимир почти успокоился. Почти. Поэтому, на всякий случай, записал в воображаемый блокнотик навестить местное правительство с дипломатической миссией, как только вытащит отсюда Ласточку.
— Остроухий, слышь, чё.
— Что?
— Мутно это.
— Не мы такие, жизнь такая.
— Чё?.. Не мути. Я, это... вот, чё.
— Ну?
— А, вот, Доктор.
— Что – Доктор?
— Мутно ей. А ты ж, вот, дядька знатный, всем помогаешь.
— Чую намёк... да, есть у меня одна мысль. Дай только тут разобраться.
— Стоять, не двигаться!
Молодой охранник направил на них ствол. Ствол выплясывал бачату со страху. Владимир вздохнул.
— Здрасте, ёлка. Тебя ещё не хватало.
— В-вы арестованы! За незаконное проникновение!
— О-о, слушай, так невовремя, а. Давай завтра. — Дэннер, оценив ситуацию, спокойно возобновил движение, прихватив с собой суровую Дерр, отчего охранник машинально отступил на шаг.
— Не двигаться, я сказал!
— Да мне пофигу, что ты там сказал.
Пуля чиркнула по полу, рикошетом пробила потолочную панель и за ней благополучно исчезла, зато от грохота выстрела в бетонных стенах опасно зазвенели барабанные перепонки. Дэннер, однако, и ухом не повёл. Ему доводилось стоять на артиллерийских орудиях, где уши кровоточат стабильно первые недели. А тут какой-то бетонный резонанс, подумаешь. Зато Дерр вознегодовала.
— Не мути! А то огребёшь счас. — И дитя вскинуло руку, на которой угрожающе запульсировал огненный шар. — Остроухий, можно, я его того?
— Погоди, Дерр. Слушай, я тебя убивать не хочу...
— А я тебя – хочу! — срывающимся от злости голосом перебил охранник. — Я бы всех вас убил, быдло безмозглое! Воровать сюда пришли у порядочных людей! А я не дам! В помойке родились – в помойке и сдохнете, так вам и надо!
— В твоей помойке, что ль? — Владимир спокойно шёл вперёд, заставляя противника пятиться. — Али в соседней?
— Я не такой, как вы! Я – благородный!
— А смерти всё равно, благородный ты или нет. Она всех забирает, и продолжает это делать, пока мы тут с тобой нянчимся. Отдай оружие.
Приказ прозвучал так строго, что охранник инстинктивно замер, а Дэннер молниеносным движением заломил ему руку, второй подхватив выпавший пистолет. Мальчишка, вскрикнув, повалился на колени, но тут же вскочил и отпрянул к стене. Без огнестрела он чувствовал себя ещё более неуверенно.
— С-собака... подзаборная... — голос срывался. Охранник всхлипнул и рефлекторно ухватился за запястье.
— В хозяевах не нуждаюсь, — согласился Владимир. Дерр шарахнула шар об пол, где он рассыпался каскадами искр, и они прошли мимо.
— Я... — опомнился за спиной охранник. — Я тревогу подниму! Вас поймают и расстреляют!
Владимир остановился.
— Существенное замечание. — Он подошёл к охраннику, прижал его к стене и сдёрнул каску. Под ней оказалось бледное лицо с прилипшими ко лбу волосами. Юное, почти ещё детское. — Выслужиться хочешь, понимаю. Прости уж, не сегодня. — Дэннер чуть нажал на плечо, заставляя мальчишку повернуться спиной, и быстро связал ему руки его же портупеей.
— Ненавижу... — всхлипнул тот, не пытаясь сопротивляться. — Чернь поганая...
Владимир проверил надёжность узлов и развернул его обратно.
— Слушай, сынок. Вот, честное слово, мне сейчас совершенно не до твоей классовой вражды. Давай назначим встречу, погуляем, откроем дискуссию в свободное время. Ну, некогда мне сегодня, понимаешь, да? — И Дэннер аккуратно заткнул охраннику рот его шейным платком. — Мы сейчас пойдём, а ты тихонько подожди нас тут. Договорились? Умница. — Он похлопал охранника по щеке. Тот ругаться уже не мог, только метал глазами молнии. Дерр хихикнула, и сотворила огромного, под потолок, жарко-пламенного дракона в восточном стиле – длинного, изгибающегося огненной лентой. Он пыхал жаром из ноздрей, припадал к полу, как огромная кошка и мёл зазубренным хвостом, с которого ссыпались каскады искр. И норовил облизнуть жертву обжигающим длинным языком.
— Дерр, это слишком, — строго сказал Владимир. — А если его пронесёт со страху, ему же будет некомфортно потом... а, нет, уже... Ладно, теперь точно хуже не будет. Всё равно. Это ж просто глупый мальчишка!
— А я и ничё, — обиделось дитя. — Он знатный, — пояснило оно, разумея дракона. — И не намутит.
— Хорошо, — согласился Дэннер. — Пошли дальше тогда.
— Генри, пробей-ка мне человечка одного, — попросил Владимир, когда они отошли.
— Давай.
— Люццис. Любовник Лукреции.
На какое-то время воцарилось молчание, затем Генри отозвался:
— Мёртв. Убит несколько часов назад. Чип деактивирован.
Значит, тело уже в морге.
— Объект по-прежнему не мониторишь?
— Скорее всего, её маячки деактивировали сразу по прибытии, она давно пропала. Прости уж, ничем не могу помочь.
— Ничего, разберёмся. Отбой.
— Остроу-ухий... ну, Остроухий!
— Чего тебе, Дерр?
— Зачем тебе чип? Я ж найти можу.
— О... — Владимир невольно затормозил. — Правда, можешь?
— Ну, — надулось дитя и смущённо шаркнуло ножкой. — По вещичке могу. Я ж чую...
— По вещичке, говоришь... — Владимир похлопал по карманам и выудил огненную спиральку синтетических волос. — Вот. Сойдёт тебе?
— Канешн, — кивнуло Дерр и нерешительно протянуло руку. — Ну, можно, что ли?
— Бери.
— Спасиб, значицца. — И Дерр уселось прямо на пол в позе по-турецки. Дитя закрыло глаза, но его пальцы двигались, сплетая узор из мерцающих искр. Дэннер загляделся на искры, и даже не сразу заметил, как они свиваются в нить, и нить эта тянется дальше, выше, теряется в полутьме коридора. Дерр тряхнуло головой и открыло глаза. Лицо у неё покрылось испариной, и, в целом, она выглядела уставшей. Но довольной. Она легко вскочила и потянула Владимира за руку. — Пошли! Она там!
— Тогда давай скорей, — согласился Владимир.
— А я чё?! — обиделось дитя. Пошли, там Ласточка!
— Я понял. А чего ты...
— Мутно ей!
Дерр так тащила его за руку, что Владимир только и успевал, что не падать. Они пронеслись по коридору, потом вдруг увидели чуть приоткрытую дверь в его дальнем конце.
— Не туда, — сказала Дерр, но Владимир невольно остановился. Из-за двери доносились стоны.
— Остроухий, ну, не надо туда! Там мутно. Шибко мутно.
— Это я понял.
— Ну, вот, не надо!
— Погоди, Дерр.
Дверь была большой и тяжёлой, стальной. Дэннер с трудом приоткрыл её чуть шире. И едва успел зажать ладонью рот – желудок скрутил спазм.
...Самое трудное в зоне боевых действий – это дышать. Со временем вид искорёженных огнём и свинцом тел перестаёт выбивать из равновесия. Поначалу всегда слёзы, но время идёт, и по каждому не наплачешься. Со временем приучаешь себя к холодной отчуждённости, и словно бы смотришь кино, где кровавые лужи и вывороченные внутренности – бездушный реквизит.
И, если разум ещё можно убедить, подчинить своей воле, то вот с физиологией не поспоришь. На окись железа организм реагирует безапелляционно и однозначно. Судмедэксперты шутят, мол, без пакетика на труп не выезжай.
Хорошо, что они с прошлого вечера ничего не ели.
Огромное помещение с высоким сводчатым потолком терялось в темноте, из которой слабый свет карманного фонаря выхватывал фрагменты примитивных средневековых конструкций, окровавленных, заржавевших, но по-прежнему надёжных. Владимир отправил «стрижа», и малютка-дрон упорхнул в кровавую темноту, транслируя на линзы плети, клещи, дыбы, жаровни, липкие лужи застывшей крови, в которых копошились крысы и насекомые. Стоны, вроде бы, сделались громче и отчётливее. Владимир шагнул через порог и ощутил всплеск лёгкого головокружения, похожий на тот, который обычно бывает при сбое сердечного ритма, а картинка перед глазами заколебалась, как нагретый воздух над костром. Значит, он покинул Город, и теперь находится вне пространства и времени. Вне юрисдикции Родригеса. Молодец, Кеттер, сообразительная ты мразь.
Шаги гулко отдавались эхом по каменным плитам пола. Дэннер прошёл немного вперёд, ориентируясь на источник звука, переступая кровавые лужи. Из-под ног с писком разбегались крысы. Потом он увидел добротный дубовый столб-колонну, торчащий прямо посередине помещения, отполированный множеством прикосновений. Весь в характерных ржавых пятнах, розовато-жёлтых кляксах, в которых залипли осколки костей. В древесину были вделаны крепкие скобы, а рядом валялась моряцкая «кошка-девятихвостка», только немного усовершенствованная – в кожаные ремни были вшиты хищно загнутые крючья. При взгляде на плётку почему-то бросило в жар, и спину обожгла колючая боль. Дэннер невольно передёрнул плечами. Чем дольше он смотрел на плеть, тем сильнее становилась боль. Она всё росла, накатывала жгучими волнами, так, что, наконец, заставила вскрикнуть, и Владимир сам не заметил, как ухватился за плечо.
— Остроухий! — Дерр вернула его в реальность. Она отчаянно дёргала его за руки и подпрыгивала. — Остроухий! Что с тобой?! Не мути, ну...
— Да я... — Дэннер тряхнул головой. — Прости... что-то я немного...
— Это мутно, — согласилось дитя. — Но уже знатно всё, слышь. Ну, Остроухий...
Стоны стихли. Владимир, очнувшись, снова поглядел на плётку, силясь понять, почему его так накрыло. Не понял, и сосредоточился на основной задаче. Наваждение-воспоминание ещё звенело и кружилось в голове, но он привычно отогнал его, как всегда отгонял кошмары. Наяву или во сне.
— Туда, — кивнуло Дерр в темноту. Вид у дитя был сосредоточенный и мрачный. Владимир прошёл немного вперёд. Дерр висла на ремне. Стоны доносились из большого металлического ящика, из-под которого душным облачком вспылила зола. Снаружи ящик закрывался на два больших засова. Они отодвинулись со скрежетом, привлёкшим, казалось, всю охрану. Дохнуло приторно-железной вонью поджаренной крови, и Дэннер поспешно зажал нос рукавом. В ящике лежал человек.
— Дяденька знатный... — ошалело протянуло дитя. Человек открыл глаза. Точнее, попытался открыть то, что от них осталось – в глазных впадинах застыло кровавое месиво, склеившее ресницы.
— Спокойно, — быстро сказал Владимир. — Кто ж тебя так? — Он осторожно ощупал пленника – кости, вроде бы, были целы. А вдруг, нет. Он же не рентген, откуда ему знать. — Двигаться можешь?
— Могу, — отозвался пленник и, при помощи Дэннера, сел. — Ничего не сломано, кровотечений нет. Могу идти. Если скажешь, куда.
— Отсюда подальше. — Человек был совсем обнажён, и Владимир стащил куртку. — Ты местный?
— Да. Я Тари, врач.
— И за что они тебя так?
— За содействие в побеге.
— Кому?
Тари помолчал. Дэннер помог ему закутаться в куртку – в пыточной было холодно, и дыхание замерзало облачками пара.
— Тут... была женщина. Её пытали, очень долго... сигареты не будет?
Владимир молча прикурил ему сигарету, и он затянулся, поспешно, так, что закашлялся. Потом хрипло продолжил:
— Я множество раз её восстанавливал, сбился со счёта...
Дэннер ощутил, как сердце пропустило удар, и почти упал на железный край ящика.
— И... — собственный голос показался чужим. — Что от неё хотели?
— Какого-то хакера. Она беременная, они велели мне сохранять ребёнка, чтобы не покончила с собой.
— О-ой... — Дерр широко распахнула влажно блестящие глаза. — Остроу-ухий...
Владимир молча оторвал полосу от рубахи и перевязал пленнику глаза.
— Пойдёшь с нами, — решил он. Тари кивнул.
— Пойду.
Втроём они поспешили покинуть пыточную, и вновь оказались в сером бетонном коридоре технического этажа.
— Куда дальше, Дерр?
— Туда. — Дитя уверенно указало вверх.
— Я знаю, куда, — сказал Тари. — Но они деактивировали мой пропуск, и я не смогу открыть.
— Нестрашно. Дерр, твой выход. Кулон у тебя?
— Не мути, — кивнуло Дерр и в доказательство вытянуло орхидею из-за ворота.
— Нет, ну, вы поглядите только!
Голос раздался столь неожиданно, что Владимир рефлекторно обернулся и вскинул оружие. Но увидел всего лишь Иммануила, который стоял неподалёку, небрежно привалившись к стене и полируя ногти. Не то его это успокаивало, не то лавры Онегина не давали чёрту покоя, но полировал он весьма и весьма старательно. Сегодня он надел жемчужно-розовый костюм и, в дополнение к нему, небесного оттенка рубашку, как какой-нибудь стиляга из восьмидесятых. Что удивительно, ведь обычно чёрту не изменял безупречный вкус.
— Ты чего тут забыл? — сдержанно осведомился Владимир. Чёрт раздражённо отбросил пилочку и уставился на компанию. Глаза у него сверкали алым.
— А мне надоело постоянно тебя вытаскивать! Вечно ты лезешь в неприятности! Опять, вон, — он кивнул на Тари, — всех подряд собираешь!
— Это не твоё дело, — сдержанно заметил Дэннер. — Ты или помогай или не мешай.
— Грубиян и хам! — Иммануил нарисовался перед носом, сверкая глазами. Казалось, у него вот-вот пар из ушей повалит от негодования. — Быдло! Солдафон! Электорат! Чернь пролетарская!..
— Какие красочные эпитеты, — фыркнул Дэннер, невозмутимо обходя чёрта со спины. — Ладно, ты не обижайся, братан, у нас дел полно. Потом поболтаем...
Вспыхнула молния, и бетон под ногами у Владимира раскололся пополам, брызнув крошкой.
— Ошалел?! — разозлился Дэннер, махнув рукой по глазам. — Веди себя прилично!
— Никуда ты не пойдёшь!
— А-а... ну, точно. — Владимир подхватил одной рукой обалдевшего Тари, другой – воинственную Дерр, которая явно вознамерилась порвать Иммануила на много маленьких чертенят, и перепрыгнул трещину. — А я ж, вот, весь день хожу и думаю: чего ж я такое забыл-то, важное. А теперь вспомнил! Тебя спросить!
— Думаешь, ты клоун?! — негодовал чёрт, вертясь вокруг и поднимая клубы бетонной крошки.
— Думаю, я тут делом занимаюсь. Надоел. Разрешите разрешить вам уйти.
— А дракон в коридоре?! — Иммануил продолжал путаться под ногами. — А дырка в воротах?! А бунтари с красными флагами?!..
— А по-моему, красиво, — усмехнулся Дэннер.
— Остроухий, можно, я его того? Чё он мутит, а?
— В нос давно не получал. А правда, чего это ты так взбесился? Талончик на маникюр не выдали?
— И маникюр у него по талончикам... какая дичь...
— Всё, отцепись. Надоел.
Чёрт перестал орать и мрачно поглядел на Владимира.
— Ты должен быть в Парадайзе.
— Так-та-ак. — Дэннер прищурился. — Это с фига ли баня сгорела? Опять твои махинации с объектом?
Чёрт вздыбился и запыхтел вдвое интенсивнее. Впрочем, он почти сразу совладал с эмоциями, и только мрачно зыркнул на Владимира исподлобья.
— Умный больно. Ну, и что с того? Я от тебя ничего и не скрывал.
Дэннер на ходу пожал плечами, не обернувшись.
— А я скрываю, что ли. Лорд Кеттер похитил Ласточку, и я не уйду отсюда без неё. А также без Дерр, Игрид, Родригеса, Тари и охранника, которого неудачно подстрелил из арбалета.
— Короче, опять с толпой народу будешь шляться, понятно, — неприязненно перебил чёрт.
— А раз понятно, то и свернём нашу дружескую беседу. — Владимир, следуя искрам, взялся за ручку двери, выводящей на служебную лестницу.
— Ну и ладно!
— Не поможешь?
— Сам управишься, — обиженно буркнул Иммануил, развернулся и ушёл.

Вслед за Ласточкой Владимир поднялся по лестнице, вышел на кухню, где они чудом не повстречали Фредерико с коллегой, потом вышли на балкон. На заиндевевших чугунных перилах чётко отпечатался кровавый след чьих-то изящных ножек. Дэннер высунулся, разглядывая верхний балкон, но он тонул в густом сыром снегопаде. А кровавый след уводил выше, по перилам, на верхний этаж. Искры вились за ним, стыли в воздухе праздничной гирляндой.
— Полезем? — спросила Дерр.
— Нет. — Дэннер вернулся обратно. — Слишком опасно, поднимемся по лестнице.
Ему упорно мерещилось, будто бы её кровь болью обжигает руку.
Один вопрос всё же оставался открытым: куда, мать его за ногу, подевался лорд Кеттер? Вот только что он стремился разыскать хакера любой ценой, а тут вдруг исчез. Неспроста это.
Примерно такие мысли роились в голове, покуда компания поднималась на крышу.
Едва стоило переступить порог и оказаться в пентхаусе, как впереди раздался треск затвора. Как можно вести огонь на поражение на таком ветру и снегопаде, Владимир представлял смутно, ну да это ладно – стрелков-то уж наверное, на крыше много, какой-нибудь, да и попадёт в цель.
— Ну, наконец-то, — вслух порадовался Владимир. — А то я уж заскучал.
Перед ними стоял начальник охраны и целил в грудь из автомата.
— Вам придётся пройти с нами, — сообщил он в ответ на реплику Дэннера. Тот деланно распахнул глаза.
— Правда?.. Не, в другой раз. Извини, мужик, у нас дела ещё тут...
Пуля хищно свистнула в морозном воздухе и увязла в битуме.
— Осторожно, — назидательно сказал Владимир, — у тебя предохранитель сбился.
— Стоять! Или я тебя пристрелю.
— Не убегай от снайпера, не то умрёшь уставшим. Хотел бы – давно бы пристрелил, так что, не делай мне беременную голову, — поморщился Владимир. — Хочешь меня своему хозяину живым приволочь. Думаешь, жалование поднимет? Не поднимет, я его знаю. А что, всех котят переловили?
Дерр не выдержала и хихикнула.
— Сукин сын!.. — выдохнул начальник охраны. — Да и чёрт с тобой, всё-таки пристрелю!
— Дерр.
Сияющий огненный снаряд сбил охранника с ног и рассыпался снопами искр, а Владимир кинул вдогонку обломок кирпича, метко угодивший противнику в солнечное сплетение.
— Отдохни чутка. Ну, Дерр, куда нам дальше?
— Не надо дальше.
— Что?.. — Владимир обернулся.
Из пляски снежинок соткался жемчужно-серый конь. Самый настоящий. Он шёл прямо навстречу, а на спине у него лежала без сознания женщина в синем бархатном платье, и с её распущенными волосами играл ветер.
Конь поравнялся с компанией, и встал как вкопанный, боком к Владимиру. От резкой остановки всадница заскользила вниз по влажному боку, и Дэннер подхватил её на руки. Она по-прежнему была без сознания, на плотно сомкнутых ресницах белел снег, а обветренные губы чуть приоткрылись. Конь тихонько заржал и ткнулся мордой Дэннеру в ухо.
— Я ж говорю, — Дерр приподнялась на носочки, — мы пришли.
Начальник охраны приподнялся и узрел непосредственно дитя. Оно хлюпнуло носом, строго погрозило ему пальцем и порекомендовало:
— Не мути. Вишь, история творится. — И красноречиво сыпануло искрами с руки. Начальник нервно сглотнул и предпочёл не дёргаться.
Октябрина будто бы повзрослела за те неполные сутки, что они не виделись; что-то неуловимо изменилось во всей её фигуре, в выражении лица. Она была одновременно узнаваема и нет.
— Пошли, — сказал Тари. — Надо поспешить.
Владимир бережно перехватил Ласточку поудобнее, и её голова свесилась ему на грудь. А Дерр вопросительно поглядела на командира.
— Сейчас тут начнётся резня, — сказал он. — Готовься к активации кулона. Только заберём наших из подвала. Игрид, сможете выйти к фонтану? Пленница у нас, мы начинаем штурм. Приём.
Конь послушно дал взять себя под уздцы, и тихонько пошёл к выходу, повинуясь руке Дэннера и осторожно переступая точёными ногами.
— Обожди, — сосредоточенно хмурясь, велела Дерр. Она, подпрыгнув, обняла коня за шею, и он смешно тряхнул головой, ткнулся мордой в плечо, отвечая на ласку. Дерр охнула, засмеялась и потёрла ушибленное место.
— Осторожно, — сказал Владимир.
— Не боись. Он знатный, — заверила Дерр и взяла в ладошки холодную Ласточкину руку. Дэннер крепче ухватил повод, заставляя коня стоять на месте.
— Нам уходить надо. Игрид ранена, капитан тоже, и охранник еле дышит. Живы ли ещё...
— А ты не мути, — строго оборвала девочка. — Надо – потечём. Счас.
Она прикрыла глаза, сосредоточилась, и от её ладошек заструился мягкий нежно-зелёный свет. Смертельная белизна схлынула с лица Октябрины, она глубоко вздохнула и приоткрыла глаза. Дерр пошатнулась, и упала бы, но Владимир быстро подхватил её свободной рукой.

Родригес подскочил при виде процессии. За время отсутствия компания успела пополниться, собственно, Ласточкой – она без сознания лежала на руках у Владимира, напоминая сказочную принцессу в нарядном средневековом платье – незнакомым мужчиной, кое-как одетым в рабочий комбинезон (гуманитарная помощь Алехандро и его бригады), и даже... конём. Конь послушно шёл за Дэннером как приклеенный, а мужик полулежал у него на спине, и по серой шерсти скатывались редкие капельки крови. В авангарде шагала суровая Дерр, освещая путь шариком из сиреневых искр.
— Лорд Кеттер сбежал, — мрачно оповестил Дэннер, не тратя время на приветствия. — Или решил нас отпустить, что на него не похоже. Там пусто. Он бросил даже пленников, и я понятия не имею, какую очередную гадость он задумал на этот раз.
Игрид очнулась исключительно потому, что сидящий рядом с ней Родригес энергично подпрыгнул, рискуя разорвать наложенные наспех швы. Так что первое, что сделала полковник, едва придя в сознание, так это сурово гаркнула:
— Прекратите дёргаться! Вся работа насмарку пойдёт...
А следом её помутневший взгляд зацепился за Ласточку. Даже до конца не очнувшись и не придя в сознание, Игрид подскочила сама и отправилась исполнять свой врачебный долг: принялась осматривать пациентку.
— Налицо переохлаждение, — сказала она сипло и мрачно после того, как проверила реакцию зрачков на свет и пощупала пульс. — Больше ничего не вижу, здесь слишком темно и я без оборудования. Надо везти её в Парадайз. И меня заодно подкинете.
Октябрина в сознание не приходила. В тусклом свете фонаря её кожа напоминала теперь небрежно скроенное лоскутное одеяло; многочисленные шрамы усыпали её сплошным покровом, а суставы кое-где болезненно выпирали. Только распущенная коса оставалась по-прежнему роскошной, падала на гибкую спину искрящимся водопадом. Дэннер бережно удерживал свою Ласточку на руках, пока Игрид её осматривала. Он выглядел заметно спокойнее, и уже не выкручивал себе суставы – она жива, и она с ними. Оставалось доставить друзей в Парадайз, где им помогут. Передатчик голосом командира штурмовиков уведомил, что на этаже пусто. Задержали только Лукрецию, которую обнаружили вместе с трупом Люцциса, несколько слуг, и на этом всё. Обнаружили пыточную, пустую. Лорд Кеттер в очередной раз ускользнул. Это Владимира не успокоило: он твёрдо решил вернуться и выследить врага. Слишком много зла он причиняет людям. Хватит.
Правда, надолго энтузиазма полковника не хватило. Во время осмотра фонарик в руке у Игрид дрожал, поэтому она взяла его в итоге в зубы. Пальцы у неё замёрзли не хуже Ласточкиных, и едва сгибались, взгляд сделался мутным и, кажется, она даже не могла его сфокусировать. Новости о задержанных она уже не восприняла, потому что беспомощно отошла в сторону, к стене, и медленно сползла по ней, вновь теряя сознание. В голове снова поперёк встало жуткое воспоминание о том, с чего началась её орденоносная карьера, с ужаса и холода залитого кровью окопа, где она могла погибнуть. Тогда жизнь отдали за неё. И не одну. А теперь, возможно, настало её время отдать свою жизнь за кого-то.
— Потерпи, — смутно донёсся голос Дэннера, и вдруг Игрид оказалась на горячей подрагивающей лошадиной спине. Спина задвигалась под ней – конь шагал к выходу. Вскоре в лёгкие ворвался свежий снежный воздух, а в уши – привычный гул Мегаполиса. Они вышли на улицу.
У входа дожидался командир штурмовиков, Джейми на «скорой» и Сантьяго. Последний, получив зарплату, просиял и бодренько отдал честь.
— Подкинете до Центрального вокзала?
— Конечно, — согласился Владимир, укладывая Ласточку на носилки. Декстер побледнел и закусил губу, рука его стиснулась в кулак, ломая сигарету. Он неотрывно глядел на лицо Октябрины, на чуть приоткрытые губы, иссечённые шрамами от зубов, на следы ошейника на бледной коже. Пошатнулся, но вовремя подоспевший Дэннер поддержал его за пояс.
— Не упади.
Джейми не ответил. Дерр потянула его за рукав.
— Не мути, дядька, — сочувственно сказала она. — Знатно всё будет. Не мути...
Ещё в четыре машины погрузили Игрид, Родригеса, почти теряющего сознание, молодого охранника и Тари. Мимо прошагали двое солдат, которые тащили в автозак упирающуюся Лукрецию.
— Пустите! — возмущалась та. — Вы не имеете права! Я буду жаловаться!
— Жалуйтесь, — буднично соглашались солдаты, упихивая её в машину.
— Джейми. — Владимир сжал плечо фельдшера. — Мы – всё, что у неё сейчас есть. Слышишь?.. Нам нельзя расклеиваться.
— Да слышу, — Джейми нервно повёл плечом, сбрасывая его руку. — Я в порядке.
Дэннер внимательно посмотрел на него.
— Вот и хорошо.