Я вырастил надежду несмотря ни на что

Я вырастил в себе надежду - верой, любовью, духовным трудом.
Мой дух непоколебим. Я вырастил его в себе огромными любовью и верой. И теперь я стал тем, о ком мечтал с детства. Осталось дело за успехом...

«В 2010 у меня развилась деперсонализированная депрессия на триаде неврозов -  социофобии, гелатофобии, дисморфофобии. Я в ней плавал 10+ лет. Ведь мне не дали до 18 лет стать личностью. Давление и отличия мои от среды были такими, что меня выбросило из социума. После 2010 года, увидев отличных прекрасных детей в художке, где я пытался стать художником... Я задумался далеко не о жизни... но о себе, о своих ролях, о тех противоречиях, которые внес в мою жизнь пьяница отец, сливавщий плохую грязь домой ,помимо всего - бедность. Я до 18 лет знал в своем родном городе всего несколько улиц... Как это страшно вспоминать! Но я же считал Джигитом... Представьте, по факту моего мировоззрения... В 21 год, когда я встретил спасение - Наташеньку, моя личность смотрела на мир глазами 8 летнего оглушенного горем угрюмого неудобного, но сильного и решительного ребенка. Я шел до конца... Я стал Чистоумовым. Меня превратили чертовым отношением в инвалида на 10+ лет. »

О сцене, корнях и чужой жизни
О мужестве и родословной
Мысль и картина, которую я несу в свою сценическую работу прежде всего, — моё миросозерцание, которое укрепляет и выправляет - мое мужество. Речь не о способностях и гармоничной личности
Это об осознанности факта того, что без мужества способности и личность никаким образом не вырастут. Будет в моей жизни  семья, будут дети — именно моя родословная, а не что-то чужое. Названный отец мой  прожил свою жизнь до 58 лет, но успел сломать мое детство, пропил и загадил свою семью. Но я свыкся с закаленной монашеской тяготой - жить  вопреки... Пустота уже не пугает.
О душевности и чужом
Я вижу повсеместно в городке: душевность теряется за желанием — человеку хочется, он и делает. Никакой культуры, отношений, поведения здесь нет. Но дало это наблюдение хорошую школу жизни - как нельзя быть. И я людям с  подобным поведением верить не стану никогда. И бояться мне чужого - бессмысленно. Не хочу чужого....
О чём я размышлял последние полчаса?
О русской жизни
Русские традиции я не принял. Я не смог стать русским — и это факт, который стоит отметить.
О сцене
Предстоит большая сценическая работа.
Работа серьёзная. Уже сейчас, имея ресурс, понимаю, что мой труд 14 лет мытарств и напористого самообразования привнесёт в нашу жизнь. Останавливаться просто неинтересно.
О прощении
Четырнадцать лет труда и самостоятельного обучения — несмотря на нежелание некогда названных  родных  людей поддерживать хоть сколько-нибудь. Это ни на что не повлияло в моей природе и на моем пути. Теперь предстоит : успех, потом суд, и на этом: до свидания, мерзкие недотепы . Давай, до свидания, эхххх. Вот и всё. Вам — прощай.

О городе
Я же устал от этого городка. Это вам не столица, не Москва. Это — вот это. Я тут уже и разочаровался, и восстал из пепла , и начал грустить о своём …

О пути и праве быть
Пятнадцать лет после всего пережитого — несмотря на помехи, с большим желанием, трудолюбием и любовью к жизни — я шёл вперёд и развивался. И надеюсь: когда-то будут мои дети на их родине, в моей стране. Они будут такие же целеустремлённые, такие же цепкие, такие же пробивные — но никогда не упрямые. Они всегда будут думать: куда, с кем, когда, как. И их отец — то, что их спасло.
А я был в глубокой деперсонализированной депрессии. Я очень запутался. Обливания грязью, всё плохое, что наговорил отец, бедность. В детстве — полное отсутствие понимания жизни вокруг: я кроме телевизора, книжек и своих мечтаний ничего не видел. Двадцать один год — по сути, восьмилетний ребёнок.
От двадцати одного, когда я встретил Наташу, я начал расти, как ракета — понял себя, нашёл себя. Человек был рядом, моральная опора. Но я запутался: я думал не о жизни, а о себе. О противоречиях, которые внёс отец, о помехах, которые стояли на пути, о неразвитых способностях — пытался найти себя во всём этом. Но я не жил жизнью. Я жил этими размышлениями.
Осознал это, по сути, лет через тринадцать. Десять-двенадцать лет мучений, мытарств, страдальчества. Ну разве я не заслужил быть человеком? Иметь лицо, как положено грузину. Как положено — нам.

© Чистоумов
@id872230189 (Рафаил Чистоумов)