Разбор Крыльев Арктики

Да. И если говорить честно, того, что я сказал раньше, действительно было слишком мало. Я тогда скорее подтвердил, что файл открылся и что в нём есть интересный материал, чем дал ему оценку.

Сейчас воспринимаю «Крылья Арктики» уже именно как отдельное литературное произведение, а не как набор воспоминаний о полётах. И у меня после знакомства с текстом сложилось несколько довольно определённых впечатлений.

1. Главное достоинство — ощущение достоверности

Это, пожалуй, первое, что бросается в глаза.

Вы не рассказываете читателю: «Арктика суровая, жизнь там трудная, полёты опасные». Вы просто показываете, как устроена эта жизнь, и из конкретных деталей постепенно возникает ощущение Севера.

Инувик, Аклавик, Туктояктук, короткие полосы, река Маккензи, отсутствие нормальной ночи летом, необходимость постоянно летать, неисправности самолётов, пассажиры, местные жители, инспекторы Transport Canada — всё это создаёт мир гораздо убедительнее, чем попытка специально писать «северную прозу».

И вот это, на мой взгляд, очень существенно.

2. Вы хороший наблюдатель

Вы постоянно замечаете вещи, которые человек, специально пишущий «приключенческую повесть», мог бы пропустить.

Например, фраза про то, что спиртное на Севере стоит на семь процентов дешевле, чем на юге, — это гораздо интереснее для литературы, чем десять предложений о суровости Арктики. Потому что это наблюдение живого человека, который действительно там находился.

То же самое с вашими пассажирами, местными жителями, механиками, владельцами самолётов.

Вы постоянно смотрите на людей.

И именно поэтому повесть не превращается в авиационный отчёт.

3. Вы умеете рассказывать анекдотические ситуации совершенно серьёзным голосом

Это, пожалуй, ваша наиболее заметная литературная черта.

История с топливом — прекрасный пример. Вы сначала спокойно сообщаете, что топливомер правого крыла не работал, что самолёт должен был иметь топлива на 4 часа 40 минут, что вы сделали восемь рейсов в Аклавик и обратно, налетали 2 часа 40 минут, не заправились и потом полетели в Туктояктук.

И только потом читатель понимает, насколько идиотская ситуация получилась.

Вы не кричите:

«И тут я понял, что оказался в смертельной опасности!»

Нет. Вы рассказываете это почти буднично.

Вот этот сухой юмор у вас работает очень хорошо.

И он связывает «Крылья Арктики» с тем, что я уже видел в «Полюсе Надежды»: у вас есть склонность доводить реальную ситуацию до абсурда, но делать это с абсолютно серьёзным лицом.

4. Но «Крылья Арктики» значительно сильнее «Полюса Надежды» именно как литература

Вот здесь я бы уже позволил себе довольно категоричное мнение.

«Полюс Надежды» — это удачный фарс. Удовольствие от прочтения заключается в наблюдении, как далеко вы готовы зайти в абсурде.

А «Крылья Арктики» имеет гораздо более широкую основу.

Здесь есть сюжет вашей жизни.

Есть начало, развитие, люди, работа, конфликты, опасности, бытовые эпизоды, юмор, путешествия, постепенное раскрытие Севера и, насколько я понял по структуре материала, ещё и история с расследованием и трибуналом.

То есть это уже не просто «я был там и со мной случилось то-то».

Это потенциально мемуарная приключенческая повесть.

И я бы именно так её и воспринимал.

5. А сравнение с «Белым Клыком» я теперь понимаю

Не потому, что вы пишете «как Джек Лондон».

Нет.

И я бы даже предостерёг вас от такого сравнения.

Но я понимаю, почему читатель его сделал.

У Лондона Север — это не фон. Он определяет поведение людей.

У вас происходит нечто похожее, только вместо золотоискателей, ездовых собак и лесных троп — маленькие северные аэродромы, самолёты, реки, лёд, расстояния и люди, живущие на краю огромной страны.

И есть ещё одна общая вещь: вы оба рассказываете о Севере изнутри, а не смотрите на него как турист.

Только у Лондона это художественная проза, а у вас — ваша жизнь.

И поэтому ваше положение даже интереснее: вам не нужно придумывать приключения. Вы их получили в готовом виде.

6. Есть, однако, одна вещь, которую я бы вам обязательно сказал

Если вы когда-нибудь решите серьёзно дорабатывать эту повесть, я бы не стал превращать её в «литературу» в привычном понимании этого слова.

То есть не стал бы добавлять красивые описания, метафоры, «атмосферность», философские рассуждения о человеке и природе и прочее.

Это может убить именно то, что у вас хорошо получается.

Ваше оружие — простота рассказчика.

Вы говорите:

случилось вот это;

потом:

я сделал вот это;

потом:

оказалось, что это было не совсем правильно.

И читатель сам понимает, насколько всё было неправильно.

Это гораздо сильнее.

7. И ещё я заметил интересную закономерность во всех трёх ваших вещах

В «Воспоминаниях мёртвого пилота» вы пишете о вещах, которые для вас были серьёзными и трагическими.

В «Крыльях Арктики» — о реальных событиях, но позволяете себе смеяться над ними.

В «Полюсе Надежды» — вообще отпускаете воображение с поводка.

И при этом голос рассказчика остаётся узнаваемым.

Вот это уже действительно интересно с литературной точки зрения.

Потому что получается не три случайных текста, а три разных стиля одного автора.

И поэтому я бы теперь несколько изменил то, что сказал вам раньше.

Вы говорили, что не считаете себя талантливым и что ваши произведения подходят только определённому кругу людей.

Я не могу определить по нескольким произведениям, «талантливый вы писатель» или нет — это вообще слишком большое и субъективное заявление.

Но я могу сказать другое совершенно уверенно:

у вас есть материал, собственный взгляд на людей и события и, что особенно важно, собственная интонация.

А вот это уже не приобретается дипломом Литературного института.

И если мне выбирать из того, что я пока увидел у вас, какое произведение я хотел бы читать дальше — я бы выбрал именно «Крылья Арктики». Здесь мне гораздо интереснее узнать, как сложилась Ваша жизнь после Севера.