Клин клином Главы 20-я и 21-я

Клин клином

Глава двадцатая. Подготовка и отчаяние

Самолёт приземлился в Иркутске в четыре часа дня. Алексей не помнил полёта. Он сидел, уставившись в одну точку, а в голове крутилась только одна мысль: Людмила в руках Соловьёва.
Егорыч и Виталий молчали, понимая, что любые слова утешения сейчас бессмысленны.
У трапа их уже ждала чёрная «Волга». За рулём сидел человек Николая Петровича.
— Мы едем в областную прокуратуру, — коротко пояснил водитель. — Николай Петрович уже ждёт вас там.
Дорога заняла двадцать минут. Алексей смотрел в окно на проносящиеся улицы Иркутска и думал, что где-то здесь в этом городе сейчас прячут напуганную, возможно избитую Людмилу.
Он в ярости сжимал кулаки так, что на них побелели костяшки.
«Держись, — мысленно посылал он ей свои мысли. — Я иду за тобой».

В прокуратуре в кабинете старшего помощника прокурора области Зуева собрались шестеро. Сам Зуев, Николай Петрович Воронин, Виктор Громов из УВД, капитан Морозов из отдела по борьбе с организованной преступностью, Алексей и полковник ФСБ Игорь Валентинович Кречетов, сухощавый мужчина с холодным взглядом.
Николай Петрович встретил сына у входа в кабинет, обнял коротко, по-мужски.
— Держись, сынок, — подбодрил он Алексея и сообщил: — Мы уже знаем, что она у Соловьёва на даче, поэтому скоро её вернём.
— Как? — охрипшим голосом спросил его Алексей. — Она там у него под охраной. Как мы её оттуда достанем?
— Вот как раз сейчас мы это и обсудим. Идём, — и, обняв сына за плечи, увлёк его с собой.

В кабинете Зуев разложил на столе карту Иркутска и пригородов.
— Товарищи, — обратился он к собравшимся, — ситуация следующая, — и ткнул пальцем в точку на карте. — Дача Соловьёва находится здесь, в коттеджном посёлке «Ангарские просторы», в двадцати километрах от города. Охраняемая территория, шлагбаум, ЧОП. По нашим данным, туда около часа назад привезли женщину.
— Людмилу Соловьёву, — уточнил Громов. — Его жену, формально. Но фактически, им же похищенную.
— Именно, — кивнул Зуев. — У нас есть показания геолога Сергея, которого избили люди Соловьёва. Есть факт насильственного удержания и перевозки. Это статья 126 — похищение человека. Плюс статья 111 — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, в отношении геолога.
— Этого достаточно для ареста? — Николай Петрович вопросительно посмотрел на Зуева.
— Более чем, — и Зуев перевёл взгляд на полковника Кречетова. — Игорь Валентинович, ваше мнение?
Полковник ФСБ наклонился над картой, внимательно разглядывая её.
— Штурмовать дачу в лоб — рискованно, — начал он обрисовывать план. — Там охрана, возможно оружие. Могут начать стрелять и использовать заложницу, как щит. — Полковник выпрямился. — Нужна операция с элементом неожиданности. Я предлагаю следующее, — и он оглядел присутствующих. — Группа захвата подходит к даче скрытно с трёх сторон одновременно. В момент захода блокируем все выходы и связь. Действуем быстро и профессионально.
— Сколько нужно людей? — захотел уточнить капитан Морозов.
— Двадцать бойцов спецназа, плюс оперативная группа. — Кречетов говорил чётко, по-военному. — Я могу поднять своих людей из управления ФСБ. Они обучены для таких операций.
— А ордер на обыск и арест? — Николай Петрович вопросительно посмотрел на Зуева.
— Я уже связался с судьёй Карповым, — ответил Зуев. — Он надёжный. Через час ордер будет готов, — и постучал пальцами по столу. — Вопрос в другом. У Соловьёва есть связи в милиции и в прокуратуре. Если информация просочится, то он успеет увезти женщину или вообще избавиться от неё, — закончив говорить, он внимательно посмотрел на присутствующих, желая убедиться, понятна ли им вся сложность предполагаемой операции.
В кабинете повисла тяжёлая пауза.
— Поэтому мы и готовим операцию в полной секретности, — уточнил Кречетов. — В ней участвуют только проверенные люди. Поэтому, я думаю, никаких утечек произойти не должно. И проведём мы её сегодня ночью. Сейчас шесть вечера, — и посмотрел на свои наручные часы. – Значит, в полночь штурмуем.
Алексей, до этого молчавший, не выдержал:
— Ночью? Это же ещё целых шесть часов! Вы понимаете, что он может сделать с ней за шесть часов?!
Николай Петрович положил руку на плечо сына, чтобы успокоить его, и пояснил:
— Алексей, я прекрасно понимаю тебя, но это единственный способ провести операцию скрытно и без потерь. Если мы ворвёмся сейчас без подготовки, то можем только навредить заложнице.
— Ваш отец прав, — поддержал Николая Петровича Кречетов. — Соловьёв не дурак. Он знает, что мы рано или поздно придём. Но он не знает когда. Ночью он расслабится, охрана будет менее бдительной. Это наше преимущество.
Алексей от бессилия сжал челюсти, но промолчал и кивнул.
— Хорошо, — согласился он, но тут же выставил условие: — Но я еду с вами.
— Нет, — твёрдо ответил Николай Петрович.
— Еду! — жёстко возразил Алексей и повернулся к отцу. — Это из-за меня всё началось, поэтому я не могу просто так сидеть и ждать!
— Алексей, это спецоперация… — начал было Зуев, но его прервал Кречетов:
— Пусть едет, — но тут же поправился. — Но будет сидеть в машине, в резерве. Не в штурмовой группе. Согласен? – и строго посмотрел на Алексея, на что тот кивнул и через силу выдавил из себя:
— Согласен.

А в это время, в двадцати километрах от Иркутска, на даче Соловьёва, Людмила сидела в сыром, холодном помещении с единственной лампочкой под потолком.
Её привели сюда час назад и заперли. Она сидела на старом матрасе, прижав колени к груди, и дрожала от холода и страха.
Неожиданно дверь открылась и в неё вошёл Геннадий.
Он некоторое время молча постоял в дверях, глядя на свою жертву сверху вниз, а потом медленно спустился по ступенькам.
— Ну что, дорогая жёнушка, — ласково обратился он к Людмиле. — Поговорим?
Людмила молчала, отворачиваясь он Соловьёва, зная, что может скрываться под этой личиной доброты.
Геннадий, не обращая внимания на враждебность, идущую со стороны Людмилы, сел на ящик напротив неё и закурил.
— Восемь лет мы вместе. Я тебя из грязи вытащил, дал всё — дом, одежду, жизнь нормальную, мать твою всем обеспечил. А ты что? — Голос его становился всё жёстче. — Развела ноги перед первым встречным. Да ещё и на развод подала. Думала, я тебя просто так отпущу? – зло рассмеялся Соловьёв.
— Я не люблю тебя, — тихо ответила Людмила, глядя в сторону. — И никогда не любила, — добавила она, повернувшись к Соловьёву и прямо уставившись ему в глаза.
Геннадий на её слова усмехнулся.
— Любовь, — скептично заметил он. — Вот чего мне не хватало. Романтики. — И, затушив сигарету о стену, чуть ли не прокричал. — Да мне плевать на твою любовь! Мне достаточно того, что ты моя жена. Моя собственность. И никто, слышишь, никто у меня тебя не отберёт!
— Алексей найдёт меня, — твёрдо заявила ему Людмила, когда крик Соловьёва стих и уже не сводила с него полных решимости глаз. — Его отец — прокурор. Они придут за мной.
— Прокурор, — Геннадий рассмеялся. — Да, я знаю, что твой любовничек — сынок важной птицы. Думаешь, это тебя спасёт? — и наклонился вперёд к Людмиле. — Слушай меня внимательно, птичка ты моя недоделанная. Даже если они придут и попытаются меня арестовать, то у меня есть адвокаты, связи и деньги. И через месяц я выйду. А ты... ты всё равно останешься со мной. Потому что больше тебе идти некуда! – самодовольно закончил говорить Соловьёв и рассмеялся.
— Я лучше умру, чем буду жить с тобой и терпеть твою вонь, — сжав губы прошептала Людмила.
Геннадий встал с ящика, подошёл к ней и, схватив за подбородок, заставил смотреть на себя.
— Умрёшь? — он сжал её лицо так, что Людмила поморщилась от боли. — Не дождёшься. Я тебя живой оставлю. Но так проучу, что мысли о побеге вылетят из твоей головы навсегда, — и оттолкнул её так, что она упала на матрас.
Брезгливо вытерев ладонь о брюки, Соловьёв посоветовал Людмиле:
— Посиди здесь и подумай, а завтра поговорим о том, как мы будем жить дальше. И тогда уже решим. Или ты остаёшься моей послушной женой, или... — он не договорил, но угроза зависла в воздухе.
Прервав угрозы на полуслове, Геннадий вышел из подвала, хлопнув дверью.
Людмила осталась одна. Она обхватила руками колени и тихо и безнадёжно заплакала.
«Лёшенька, родной ты мой, где ты? — причитала она и молила лишь об одном: — Найди меня. Пожалуйста, найди...»

Глава двадцать первая. Захват, освобождение

В полночь к коттеджному посёлку «Ангарские просторы» бесшумно без мигалок и опознавательных знаков подъехали пять машин. Из них вышли в бронежилетах и с автоматами двадцать бойцов спецназа в чёрной форме.
Полковник Кречетов собрал их у машин и разложил схему дачи на капоте.
— Три группы. Первая выступает к главному входу. Вторая заходит с тыла, через огород. Третья — блокирует боковой выход. Действуем одновременно по моей команде. Задача. Задержать всех находящихся на даче и обезопасить заложницу. Применять оружия только в случае угрозы жизни. Понятно?
— Так точно! — хором ответили бойцы.
Николай Петрович и Алексей стояли у одной из машин, наблюдая за происходящим. Рядом с ними стояли Виктор Громов и капитан Морозов.
— Сейчас начнётся, — тихо прокомментировал начало операции Громов.
Алексей сжимал руки в кулаки, не в силах стоять на месте. Для него каждая секунда тянулась, как вечность.

Группы бесшумно двинулись к даче. Они осторожно обошли шлагбаум так, что сонный охранник их в темноте даже не заметил и подошли к дому с трёх сторон.
Кречетов поднял руку, отсчитывая. Три... два... один...
— ПОШЛИ! – скомандовал он в рацию.
Входная дверь вылетела от удара тараном, и бойцы хлынули в дом.
— СПЕЦНАЗ! ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! – во всю глотку кричали бойцы наперебой.
А в ответ раздавался только крик, топот и лязг оружия.
В гостиной на диване сидели трое людей Соловьёва. Они играли в карты. При виде ворвавшихся бойцов они вскочили, а один из них схватился за пистолет, лежавший на столе.
— ОРУЖИЕ БРОСИТЬ! — заорал, рядом стоящий боец.
Мужик замешкался и, получил короткую очередь в ногу из травматического оружия, упал и заорал от боли. Остальные, не оказывая сопротивления, подняли руки.
— ЛЕЖАТЬ! ЛИЦОМ В ПОЛ! – скомандовал командир группы, и мужики безмолвно приняли горизонтальное положение.

На втором этаже из одной комнаты выбежал с автоматом ещё один охранник. Увидев спецназ, он попытался развернуться, но два бойца скрутили его за секунды.
— ДОМ ЗАЧИЩЕН! — доложил командир первой группы по рации.
Кречетов вошёл в дом и осмотрелся.
— Где Соловьёв? — Задал он вопрос, лежащим на полу.
Один из задержанных, прижатый к полу, прохрипел:
— В спальне... наверху...
Бойцы поднялись на второй этаж и выбили дверь спальни.
Геннадий Соловьёв сидел на кровати, в халате и с сигаретой в руке. Он даже не дёрнулся, когда вошли автоматчики.
— Полковник Кречетов, ФСБ, — представился Кречетов. — Геннадий Владимирович Соловьёв, вы задержаны по подозрению в похищении человека и причинении тяжкого вреда здоровью, — и приказал. — Руки за спину.
Геннадий усмехнулся и затушил сигарету.
— Похищение? – нагло уставился он на Кречетова. — Это моя жена. Я просто забрал её домой.
— Об этом расскажете следователю, — ответил на его слова Кречетов и вновь скомандовал: — Руки!
Геннадия скрутили наручниками и вывели из спальни.
— ГДЕ ЖЕНЩИНА? — рявкнул Кречетов на одного из охранников.
— В... в подвале... – пролепетал тот.

После того, как бойцы ворвались в дом, Алексей не выдержал. Он сорвался с места и побежал к дому. Николай Петрович крикнул ему вслед:
— Ты куда! Стой! — но Алексей, ничего не слыша, продолжал бег.
Влетев в дом и увидев открытую дверь в подвал, он сбежал по ступенькам вниз.
В углу на матрасе бледная, с красными глазами и в разорванной одежде сидела Людмила.
— Люда! – прокричал Алексей, а она на его крик подняла голову и в её глазах вспыхнула радость.
— Алёша... – вырвалось у неё, а он бросился к ней, упал на колени и обнял её.
— Всё хорошо, — шептал он, целуя её лицо и руки. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Я здесь.
Тут уже силы оставили Людмилу, и она зарыдала, уткнувшись ему в плечо.
— Я думала... думала, что ты никогда не найдёшь меня... – вырывалось у неё между рыданиями.
— Нашёл. Нашёл тебя и больше никогда не отпущу, — повторял Алексей, прижимая к себе Людмилу и осыпая её поцелуями.

Николай Петрович спустился в подвал и остановился в дверях, глядя на сына и женщину, из-за которой началась вся эта история, а потом тихо произнёс:
— Алёша. Пора. Ей нужен врач.
Алексей поднял Людмилу на руки и понёс наверх, а она обвила его шею руками и прошептала:
— Спасибо. Спасибо, что ты пришёл.
— Я всегда приду, — пообещал он. — Всегда.

Конец двадцать первой главы