Из жизни умных вещей

Когда Артём обнаружил, что его новый умный чайник разговаривает с ним только на старославянском, он решил, что либо чайник бракованный, либо у него началась взрослая жизнь в особенно странной форме. Чайник стоял на кухне, гордо поблескивая хромом, и после короткого шипения сообщил: «Водицу вскипячу, господине».

Артём застыл с чашкой в руке.

— Кто тебя так настроил? — спросил он, хотя уже знал, что вопрос бессмысленный.

Чайник, разумеется, не ответил. Он вообще производил впечатление прибора, который не считает нужным объясняться с теми, кто не владеет древними языками бытовой техники. Артём купил его на распродаже, соблазнившись надписью «умный» и скидкой, слишком большой, чтобы не насторожиться. Но насторожился он уже дома, когда вместо обычного «готово» прибор торжественно произнёс: «Свершишася».

Первые два дня Артём пытался привыкнуть. На третий — начал спорить с чайником. На четвёртый — составил список фраз, которые тот, вероятно, хотел сказать. Список занимал половину холодильника и выглядел как археологическая находка из отдела мелкой техники.

В субботу к нему заглянула соседка Лена, человек практичный, бодрый и опасно любопытный.

— Что за вид у тебя такой? — спросила она с порога. — Как будто ты не спал, а переводил монастырские тексты.

— Ты почти угадала, — мрачно сказал Артём. — Только не тексты. Чайник.

Лена прошла на кухню, увидела прибор и тут же оживилась.

— Ого. Красивый. И что он умеет?

— Унижать меня грамматически.

В этот момент чайник, будто желая подтвердить диагноз, негромко щёлкнул и произнёс: «Изволите ли чаю?»

Лена моргнула.

— Он что, из тех, кто сразу на “вы”?

— Он вообще из тех, кто считает меня безграмотным крестьянином.

Лена не выдержала и рассмеялась.

— Может, это не старославянский, а просто режим “очень вежливый”?

— Тогда почему он не знает, что такое “нормально”?

Они вдвоём принялись изучать инструкцию. Бумажка была тонкая, как совесть распродажи, и написана тремя шрифтами, два из которых явно спорили между собой. На одной из страниц Артём наконец заметил мелкую сноску: «Голосовые уведомления могут быть настроены в соответствии с региональным языком пользователя».

— Вот! — сказал он, указывая пальцем. — Сейчас всё исправим.

Но дальше шло: «Для смены языка произнесите кодовую фразу, указанную в приложении».

Приложение, разумеется, не устанавливалось. Телефон требовал обновления, обновление — пароль, пароль был записан в старом блокноте, а блокнот куда-то исчез в день, когда Артём решил навести порядок.

— Это уже не чайник, — сказала Лена. — Это квест.

— Очень дорогой квест.

Они перерыли ящик с проводами, нашли три старых зарядки, одну ложку, ключ от велосипеда, который Артём продал два года назад, и пульт от телевизора, которого в квартире не было. Чайник тем временем терпеливо кипел, время от времени подавая комментарии вроде «Глаголю истину» и «Не спеши, добрый человек».

— Он издевается, — вздохнул Артём.

— Нет, — ответила Лена, — он воспитывает характер.

Под конец поисков Артём сел на табурет и устало потёр лицо.

— Знаешь, — сказал он, — я вообще-то хотел просто пить чай.

Чайник будто услышал. На секунду в кухне стало тихо. Потом он мягко подсветился и произнёс уже совсем по-человечески, только с виноватой торжественностью:

— Ну так пей.

Артём и Лена замолчали.

— Это был ты? — осторожно спросила Лена.

— Нет, — сказал Артём. — И это настораживает ещё больше.

Чайник негромко булькнул, как будто хихикнул. А потом внезапно на дисплее высветилось: «Режим шуток включён».

Лена схватилась за стол.

— Так вот в чём дело!

Артём медленно поднялся.

— Подожди. Он всё это время просто… шутил?

Чайник гордо мигнул лампочкой и сообщил: «Да не обессудь».

После этого Артём долго молча смотрел на прибор, потом на Лену, потом снова на прибор. А затем неожиданно рассмеялся так, как не смеялся уже несколько недель — громко, с облегчением, почти до слёз.

— Ладно, — сказал он, вытирая глаза. — Победил. Оставайся.

Чайник коротко пискнул, удовлетворённый, и на экране высветил новое сообщение: «Имя устройства: Кипятильник Добромир».

— Нет, — тут же сказал Артём. — Вот это мы точно менять будем.

Но чайник только мирно зашумел, словно уже знал, что последнее слово, как и кипяток, в этой кухне всегда за ним.