Из новой записной книжки 10

         ИЗ  НОВОЙ  ЗАПИСНОЙ  КНИЖКИ /10/.

              ЧЕХОВ, НАБОКОВ И МИХАЛКОВ.

     Валериан Семёнович смотрел в щёлочку на коричневую штору, слегка колеблемую сквозняком и никак не мог уговорить себя «выйти в открытый космос».
      Батареи еще не включали, в комнате стоял конкретный дубарь и старику совершенно не хотелось покидать нагретую за ночь «нору» из двух лысых пледов и ватного одеяла.
     Вдруг Валериан Семёнович вспомнил Чехова, то ли «Вишнёвый сад», то ли что-то другое*:
     - А где-то сейчас туземец садится в пирогу, чтобы плыть за бананами, - сказал он, укрылся с головой и стал дышать для теплоты.

     *Вообще-то это было в фильме Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» по мотивам Чехова. Там они утром сидят за столом, ещё с вечера не ложились, пьют водку и один говорит про туземца с бананами. Но Валериану Семёновичу только казалось, что это из Чехова. А на самом деле это вообще из Набокова: «… какая-нибудь старая негритянка где-то в бассейне реки Конго садится в пирогу и плывёт за бананами…» и т.д.  А Михалков взял и вставил в свой фильм. «Всё равно, - думает, - не расчухают. Публика дура.» Ну, в-принципе, правильно. Времена были тёмные, советские, так что публика вполне могла путать Набокова с Чеховым, Сомерсета Моэма с Эдгаром По, Марселя Пруста с Болеславом Прусом, Карела Чапека с Ярославом Гашеком, а Габриэля Гарсиа Маркеса с Хорхе Луисом Борхесом.